Палусалу, Кристиан

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Кристиан Палусалу
Личная информация
Гражданство

Эстония Эстония

Клуб

Sport Tallinn

Дата рождения

10 марта 1908(1908-03-10)

Место рождения

Саулепа, Перновский уезд, Лифляндская губерния, Российская империя

Дата смерти

17 июля 1987(1987-07-17) (79 лет)

Место смерти

Таллин, Эстонская ССР, СССР

Рост

185 см.

Вес

110 кг.

Кристиан Палусалу (эст. Kristjan Palusalu (при рождении Кристиан Троссманн); 10 марта 1908, деревня Варамурру, Саулепа, Перновский уезд, Лифляндская губерния, Российская империя (ныне в волости Аудру, Пярнумаа, Эстония) — 17 июля 1987, Таллин, Эстонская ССР, СССР (ныне в Эстонии) — эстонский борец греко-римского и вольного стилей, двукратный чемпион Олимпийских игр, чемпион Европы, семикратный чемпион Эстонии по греко-римской борьбе (1932—1938), пятикратный чемпион Эстонии по вольной борьбе (1931—1933, 1935, 1936),[1]. Один из трёх борцов, являющихся олимпийскими чемпионами как по греко-римской, так и по вольной борьбе, один из двух борцов (наряду с Иваром Юханссоном), сумевших получить два «золота» на одной и той же олимпиаде, и единственный, кто смог суметь сделать это в тяжёлом весе. Признан лучшим спортсменом Эстонии XX века.[2]



Биография

Родился в семье крестьянина, был самым старшим из восьми детей в семье. До 13 лет пас скот, затем стал сельскохозяйственным рабочим.

В юности Кристиан Палусалу занимался гимнастикой, тяжёлой атлетикой и лёгкой атлетикой. Борьбой начал заниматься только в 1929 году, во время службы в на флоте. По окончании службы в 1929 году Кристиан Палусалу переехал в Таллин, в 1930 году борец завоевал третье место на чемпионате Эстонии по вольной борьбе, а в 1931 году победил на национальном чемпионате по вольной борьбе. В 1932 году Кристиан Палусалу стал чемпионом Эстонии и по греко-римской борьбе. На олимпийские игры 1932 года Эстония в связи с финансовыми трудностями команду не направляла, таким образом Палусалу дебютировал на международной арене только в 1933 году, заняв 4 место на чемпионате Европы по греко-римской борьбе.

В 1935 году сменил фамилию Троссманн на Палусалу.[3]

На Летних Олимпийских играх 1936 года в Берлине боролся в категории свыше 87 килограммов (тяжёлый вес), выступал как в греко-римской, так и в вольной борьбе. Выбывание из турнира проходило по мере накопления штрафных баллов. Схватку судили трое судей, за чистую победу штрафные баллы не начислялись, за победу решением судей при любом соотношении голосов начислялся 1 штрафной балл, за проигрыш решением 2-1 начислялись 2 штрафных балла, проигрыш решением 3-0 и чистый проигрыш карался 3 штрафными баллами.

В вольной борьбе титул оспаривали 11 человек. Победив во всех схватках Кристиан Палусалу стал олимпийским чемпионом.

Круг Соперник Страна Результат Основание Время схватки
1 Йозеф Клапух Победа Туше (0 штрафных баллов) 10:50
2 Робер Эрлан Победа Туше (0 штрафных баллов) 6:45
3 Мехмет Чобан Победа 3-0 (1 штрафной балл) -
4 Вилли Бюрки Победа Туше (0 штрафных баллов) 6:15
4 Ялмар Нюстрём Победа 3-0 (1 штрафной балл) -

В греко-римской борьбе титул оспаривали 12 человек. И в этом виде программы Кристиан Палусалу победил во всех схватках и стал двукратным олимпийским чемпионом.

Круг Соперник Страна Результат Основание Время схватки
1 Эдуард Щёлль Победа Туше (0 штрафных баллов) 8:41
2 Золтан Кондоросси Победа Туше (0 штрафных баллов) 10:36
3 Юн Нюман Победа 3-0 (1 штрафной балл) -
4 Мехмет Чобан Победа 3-0 (1 штрафной балл) -
5 Курт Хорнфишер Победа 3-0 (1 штрафной балл) -

[2]

В 1936 году выбран спортсменом года в Эстонии, правительство Эстонии подарило ему хутор и 40 гектаров земли.[4] В 1937 году стал чемпионом Европы по греко-римской борьбе. В январе 1938 года был вынужден оставить спорт из-за тяжёлой травмы плеча.

С 1933 по 1940 год работал надзирателем в Таллинской центральной тюрьме. После аннексии Прибалтики Советским Союзом и начала Великой Отечественной войны Палусалу в 1941 году был мобилизован и отправлен в Котлас, в рабочий батальон. Оттуда он дезертировал, но был пойман и 18 сентября 1941 года приговорён к смертной казни. Наказание было заменено отправкой на фронт, борец был отправлен на Карельский перешеек в 7-ю армию. Вскоре после прибытия на передовую Кристиан Палусалу попал в плен к финнам, будучи раненым [4]. В январе 1942 года он вернулся в Эстонию.

12 января 1945 года, после освобождения Прибалтики советскими войсками, Палусалу был вновь арестован. Он чуть было не умер в лагере от истощения, но был спасён доктором Мардна (по воспоминаниям Керсновской, Евфросиньи Антоновны [5]). Против Кристиана Палусалу были выдвинуты обвинения в пособничестве оккупантам, антисоветской агитации в газетный статье и дезертирстве, но первые два обвинения не нашли своего подтверждения, а последнее не могло быть доказано, поскольку часть была расформирована, данные, в том числе о принятии присяги, не сохранились. 28 августа 1946 года был освобождён. Освобождению способствовали многочисленные ходатайства, в том числе Иоханнеса Коткаса.

После войны несколько раз приниял участие в соревнованиях, так в 1948 году принял участие в республиканском первенстве Спартака, где работал в дальнейшем тренером.[4] Вместе с тем трудился на стройке вплоть до пенсии, на которую он вышел в 1970-х. С 1966 года являлся судьёй республиканской категории.

Умер в 1987 году. Похоронен на кладбище Метсакальмисту.

С 1988 года в Таллине проводится турнир памяти Кристиана Палусалу. В 1989 году именем борца назван корабль, 10 марта 2009 года в Таллине открыт памятник Кристиану Палусалу.

По мнению, распространённому послом Эстонии в РФ[6], есть «спекуляции», что Кристиан Палусалу послужил моделью для Бронзового солдата; в том же интервью, данном радио «Свобода» перед сносом памятника, она сказала, что «у нас нет данных о том, есть ли там захоронение или нет».

Напишите отзыв о статье "Палусалу, Кристиан"

Примечания

  1. [www.fila-official.com/index.php?option=com_content&view=article&id=768&Itemid=100236&lang=en Database].
  2. 1 2 [www.sports-reference.com/olympics/athletes/pa/kristjan-palusalu-1.html Kristjan Palusalu Bio, Stats, and Results | Olympics at Sports-Reference.com].
  3. [tallinn.cold-time.com/2009/03/08/%D0%B2%D0%BE%D0%B7%D0%B2%D1%80%D0%B0%D1%89%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%BD%D0%B5%D0%BF%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%BA%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D1%8C%D1%8F%D0%BD%D0%B0/#more-1892 Возвращение непобедимого Кристьяна Палусалу].
  4. 1 2 3 [www.myestonia.ru/publ/31-1-0-71 Кристьян Палусалу — излом судьбы двукратного олимпийского чемпиона — Великие люди — Великие люди — Моя Эстония. Статьи об истории, языке, культуре и людях Эстонии].
  5. Е.А.Керсновская. [www.gulag.su/album/index.php?eng=&page=12&list=25&foto=36 Альбом : 'Сколько стоит человек' (альбом 7, блок 11, рисунок 36)]. Самиздат.
  6. [www.svoboda.org/content/transcript/373470.html Посол Эстонии в России Марина Кальюранд о российско-эстонских отношениях]. Радио «Свобода», 19.01.2007.

Отрывок, характеризующий Палусалу, Кристиан

– Слушаю, ваше превосходительство, – сказал Тимохин, улыбкой давая чувствовать, что он понимает желания начальника.
– Ну да, ну да.
Полковой командир отыскал в рядах Долохова и придержал лошадь.
– До первого дела – эполеты, – сказал он ему.
Долохов оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо улыбающегося рта.
– Ну, вот и хорошо, – продолжал полковой командир. – Людям по чарке водки от меня, – прибавил он, чтобы солдаты слышали. – Благодарю всех! Слава Богу! – И он, обогнав роту, подъехал к другой.
– Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, – сказал Тимохин субалтерн офицеру, шедшему подле него.
– Одно слово, червонный!… (полкового командира прозвали червонным королем) – смеясь, сказал субалтерн офицер.
Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
– Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
– А то нет! Вовсе кривой.
– Не… брат, глазастее тебя. Сапоги и подвертки – всё оглядел…
– Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
– А другой то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!
– Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
– Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
– Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.
– Дай сухарика то, чорт.
– А табаку то вчера дал? То то, брат. Ну, на, Бог с тобой.
– Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.
– То то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно!
– А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.
– Песенники вперед! – послышался крик капитана.
И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося…» и кончавшуюся словами: «То то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом…» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим отцом» вставляли слова: «Кутузовым отцом».
Оторвав по солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:
Ах, вы, сени мои, сени!
«Сени новые мои…», подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.
Кутузов со свитой возвращался в город. Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты. Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой. Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.
Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:
– Друг сердечный, ты как? – сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.
– Я как? – отвечал холодно Долохов, – как видишь.
Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.
– Ну, как ладишь с начальством? – спросил Жерков.
– Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
– Прикомандирован, дежурю.
Они помолчали.
«Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
– Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
– А чорт их знает, говорят.
– Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
– Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
– Или у вас денег много завелось?
– Приходи.
– Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
– Да что ж, до первого дела…
– Там видно будет.
Опять они помолчали.
– Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут… – сказал Жерков.
Долохов усмехнулся.
– Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
– Да что ж, я так…
– Ну, и я так.
– Прощай.
– Будь здоров…
… и высоко, и далеко,
На родиму сторону…
Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
– Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом то всё дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
– Напротив, – сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, – напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, – закончил он видимо приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
– А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, – сказал Кутузов.
Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.