Памиро-ферганская раса

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Памиро-ферганская раса, раса Среднеазиатского междуречья (англ. Pamirid, Pamir-Fergana race) — самая восточная субраса европеоидной расы, распространенная в Средней Азии, к ней относятся в основном таджики (в особенности горные таджики), памирские народы и большинство узбеков. Характеризуется брахикефалией, тёмными волосами, смуглой кожей (данные характеристики отсутствуют у памирских народов и горных таджиков), узким выступающим носом и довольно сильным развитием третичного волосяного покрова[1].

В эпоху бронзы памиро-ферганский тип был широко представлен на территории Средней Азии среди индоевропейского населения.

Таджика характеризуют тёмные волосы и глаза, и от среднего по смуглости до светлого цвета кожи. Светлые волосы и глаза встречаются у памирцев Бадахшана, Фанских гор, долины Зеравшана между Гиссарскими и Зеравшанскими хребтами на севере Таджикистана, а также таджиков населяющих Ромитское, Варзобское, Каратагское ущелье и Каратегинскую с Тавильдаринской долины и Гиссара.[2][3].

Среднего или высокого роста, с обильной растительностью на лице; с черными, каштановыми, иногда белокурыми волосами, Г. отличаются обычно красивым овальным типом лица, с высоким лбом, правильным, иногда орлиным носом и красивыми черными или голубыми глазами.[2]





Памиро-ферганская раса в классификациях

В конце XIX и первые три десятилетия XX столетия наиболее характерных представителей этой расы — население Западного Памира — относили к восточной ветви альпийской расы. Но уже в начале второго десятилетия XX в. появились классификации, выделяющие этот тип в самостоятельную расу, стоящую в одном ряду с арменоидной, динарской и альпийской расами. К таким теориям примыкали и советские исследователи Средней Азии в 20—30-х годах.

В классификации H. H. Чебоксарова (1951) южноевропейская (индо-средиземноморская) раса среди групп типов имеет и индо-памирскую, в которой объединяются брахикефальный памирский и долихокефальный североиндийский расовые типы. Г.Ф. Дебец (1958) к индо-афганской расе относил тип Среднеазиатского междуречья[4]. По В. В. Бунаку (1956), тип Среднеазиатского междуречья наряду с каспийским относится к евразийской ветви западного ствола человечества. В его расовой классификации 1980 г. присутствует только ферганская раса[5], таким образом, население Памира отделяется от равнинного населения Ферганы.

В. П. Алексеев полагал, что варианты, объединяемые под собирательным названием «памиро-ферганская раса», имеют разное происхождение: к собственно памиро-ферганской расе относится лишь население равнинных районов Таджикистана и узбеки, а памирские народы и горные таджики сближаются скорее с закаспийским типом, то есть с туркменами[6]. Точка зрения В. П. Алексеева была поддержана Л. Т. Яблонским[7].

Происхождение

Широко распространенный в эпоху бронзы андроновский тип брахикефализировался, что являлось, вероятно, следствием общей грацилизации физического типа в связи с развитием производительных сил и улучшением жизненных условий, при переходе от культуры бронзы к железу. Переходные варианты от андроновского типа к типу Среднеазиатского междуречья отмечаются преимущественно на сериях черепов кочевников. На других краниологических сериях, преимущественно относящихся к оседлому земледельческому населению, больше выявляются переходные черты к типу Среднеазиатского междуречья от типов средиземноморской расы. Таким образом, можно предполагать, что становление расового типа Среднеазиатского междуречья явилось, с одной стороны, результатом эпохальных преобразований андроновского (грацилизация) и средиземноморского (брахикефализация) типов, с другой — результатом их смешения.

Раса Среднеазиатского междуречья, развившаяся на обширной территории от Волги на западе до Енисея на востоке из разных истоков в эпоху поздней бронзы и раннего железа,является как бы сборным антропологическим типом, в отдельных группах которого улавливаются основные исходные корни на всем протяжении исторического развития народов Средней Азии и сопредельных стран. В расе Среднеазиатского междуречья древние, исходные элементы смешивались как друг с другом, так и с привнесенными извне. Такие смешения продолжались на всем протяжении истории Средней Азии[8].

Нужно отметить, что доля монголоидных элементов у узбеков выше, чем у таджиков, но лишь в отдельных группах монголоидный элемент становится если не господствующим, то по крайней мере численно равнозначным европеоидному.[9]

См. также

Напишите отзыв о статье "Памиро-ферганская раса"

Примечания

  1. Памиро-ферганская раса — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание).
  2. 1 2 Гальча // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  3. [www.nlrt.tj/rus/images/Publication/tadjiki/perviychast.pdf Горцы]
  4. Гинзбург В.В., Трофимова Т.А. Палеоантропология Средней Азии. — М.: «Наука», 1972. — С. 299-300.
  5. Бунак В. В. Род Homo, его возникновение и последующая эволюция. — М.: Наука, 1980.
  6. В.П. Алексеев. География человеческих рас // Избранное в 5 т. Т. 2. Антропогеография. — М.: «Наука», 2007. — С. 188. — ISBN 978-5-02-035544-6.
  7. Л. Т. Яблонский. [groznijat.tripod.com/casia/jablonskij.html Ещё раз к вопросу о формировании расы Среднеазиатского Междуречья (в свете новых палеоантропологических материалов из Приаралья)] // Антропологические и этнографические сведения о населении Средней Азии. - М., 2000. С. 5-21)
  8. Гинзбург В.В., Трофимова Т.А. Палеоантропология Средней Азии. — М.: «Наука», 1972. — С. 304-306.
  9. Институт этнографии имени Н.Н. Миклухо-Маклая. [books.google.ru/books?id=jPloAAAAMAAJ&q=%D1%83%D0%B7%D0%B1%D0%B5%D0%BA%D0%B8+%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B8%D0%B4%D0%BD%D0%B0%D1%8F+%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BC%D0%B5%D1%81%D1%8C&dq=%D1%83%D0%B7%D0%B1%D0%B5%D0%BA%D0%B8+%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B3%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B8%D0%B4%D0%BD%D0%B0%D1%8F+%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BC%D0%B5%D1%81%D1%8C&hl=ru&sa=X&ei=SYR9T9HLNJCeOsG_5awM&ved=0CDoQ6AEwATgK Народы Средней Азии и Казахстана, Том 1]. — Изд-во Академии наук СССР, 1962.

Литература

Ссылки

Памиро-ферганская раса — статья из Большой советской энциклопедии (3-е издание).

Отрывок, характеризующий Памиро-ферганская раса



Маленькая княгиня лежала на подушках, в белом чепчике. (Страдания только что отпустили ее.) Черные волосы прядями вились у ее воспаленных, вспотевших щек; румяный, прелестный ротик с губкой, покрытой черными волосиками, был раскрыт, и она радостно улыбалась. Князь Андрей вошел в комнату и остановился перед ней, у изножья дивана, на котором она лежала. Блестящие глаза, смотревшие детски, испуганно и взволнованно, остановились на нем, не изменяя выражения. «Я вас всех люблю, я никому зла не делала, за что я страдаю? помогите мне», говорило ее выражение. Она видела мужа, но не понимала значения его появления теперь перед нею. Князь Андрей обошел диван и в лоб поцеловал ее.
– Душенька моя, – сказал он: слово, которое никогда не говорил ей. – Бог милостив. – Она вопросительно, детски укоризненно посмотрела на него.
– Я от тебя ждала помощи, и ничего, ничего, и ты тоже! – сказали ее глаза. Она не удивилась, что он приехал; она не поняла того, что он приехал. Его приезд не имел никакого отношения до ее страданий и облегчения их. Муки вновь начались, и Марья Богдановна посоветовала князю Андрею выйти из комнаты.
Акушер вошел в комнату. Князь Андрей вышел и, встретив княжну Марью, опять подошел к ней. Они шопотом заговорили, но всякую минуту разговор замолкал. Они ждали и прислушивались.
– Allez, mon ami, [Иди, мой друг,] – сказала княжна Марья. Князь Андрей опять пошел к жене, и в соседней комнате сел дожидаясь. Какая то женщина вышла из ее комнаты с испуганным лицом и смутилась, увидав князя Андрея. Он закрыл лицо руками и просидел так несколько минут. Жалкие, беспомощно животные стоны слышались из за двери. Князь Андрей встал, подошел к двери и хотел отворить ее. Дверь держал кто то.
– Нельзя, нельзя! – проговорил оттуда испуганный голос. – Он стал ходить по комнате. Крики замолкли, еще прошло несколько секунд. Вдруг страшный крик – не ее крик, она не могла так кричать, – раздался в соседней комнате. Князь Андрей подбежал к двери; крик замолк, послышался крик ребенка.
«Зачем принесли туда ребенка? подумал в первую секунду князь Андрей. Ребенок? Какой?… Зачем там ребенок? Или это родился ребенок?» Когда он вдруг понял всё радостное значение этого крика, слезы задушили его, и он, облокотившись обеими руками на подоконник, всхлипывая, заплакал, как плачут дети. Дверь отворилась. Доктор, с засученными рукавами рубашки, без сюртука, бледный и с трясущейся челюстью, вышел из комнаты. Князь Андрей обратился к нему, но доктор растерянно взглянул на него и, ни слова не сказав, прошел мимо. Женщина выбежала и, увидав князя Андрея, замялась на пороге. Он вошел в комнату жены. Она мертвая лежала в том же положении, в котором он видел ее пять минут тому назад, и то же выражение, несмотря на остановившиеся глаза и на бледность щек, было на этом прелестном, детском личике с губкой, покрытой черными волосиками.
«Я вас всех люблю и никому дурного не делала, и что вы со мной сделали?» говорило ее прелестное, жалкое, мертвое лицо. В углу комнаты хрюкнуло и пискнуло что то маленькое, красное в белых трясущихся руках Марьи Богдановны.

Через два часа после этого князь Андрей тихими шагами вошел в кабинет к отцу. Старик всё уже знал. Он стоял у самой двери, и, как только она отворилась, старик молча старческими, жесткими руками, как тисками, обхватил шею сына и зарыдал как ребенок.

Через три дня отпевали маленькую княгиню, и, прощаясь с нею, князь Андрей взошел на ступени гроба. И в гробу было то же лицо, хотя и с закрытыми глазами. «Ах, что вы со мной сделали?» всё говорило оно, и князь Андрей почувствовал, что в душе его оторвалось что то, что он виноват в вине, которую ему не поправить и не забыть. Он не мог плакать. Старик тоже вошел и поцеловал ее восковую ручку, спокойно и высоко лежащую на другой, и ему ее лицо сказало: «Ах, что и за что вы это со мной сделали?» И старик сердито отвернулся, увидав это лицо.

Еще через пять дней крестили молодого князя Николая Андреича. Мамушка подбородком придерживала пеленки, в то время, как гусиным перышком священник мазал сморщенные красные ладонки и ступеньки мальчика.
Крестный отец дед, боясь уронить, вздрагивая, носил младенца вокруг жестяной помятой купели и передавал его крестной матери, княжне Марье. Князь Андрей, замирая от страха, чтоб не утопили ребенка, сидел в другой комнате, ожидая окончания таинства. Он радостно взглянул на ребенка, когда ему вынесла его нянюшка, и одобрительно кивнул головой, когда нянюшка сообщила ему, что брошенный в купель вощечок с волосками не потонул, а поплыл по купели.


Участие Ростова в дуэли Долохова с Безуховым было замято стараниями старого графа, и Ростов вместо того, чтобы быть разжалованным, как он ожидал, был определен адъютантом к московскому генерал губернатору. Вследствие этого он не мог ехать в деревню со всем семейством, а оставался при своей новой должности всё лето в Москве. Долохов выздоровел, и Ростов особенно сдружился с ним в это время его выздоровления. Долохов больной лежал у матери, страстно и нежно любившей его. Старушка Марья Ивановна, полюбившая Ростова за его дружбу к Феде, часто говорила ему про своего сына.
– Да, граф, он слишком благороден и чист душою, – говаривала она, – для нашего нынешнего, развращенного света. Добродетели никто не любит, она всем глаза колет. Ну скажите, граф, справедливо это, честно это со стороны Безухова? А Федя по своему благородству любил его, и теперь никогда ничего дурного про него не говорит. В Петербурге эти шалости с квартальным там что то шутили, ведь они вместе делали? Что ж, Безухову ничего, а Федя все на своих плечах перенес! Ведь что он перенес! Положим, возвратили, да ведь как же и не возвратить? Я думаю таких, как он, храбрецов и сынов отечества не много там было. Что ж теперь – эта дуэль! Есть ли чувство, честь у этих людей! Зная, что он единственный сын, вызвать на дуэль и стрелять так прямо! Хорошо, что Бог помиловал нас. И за что же? Ну кто же в наше время не имеет интриги? Что ж, коли он так ревнив? Я понимаю, ведь он прежде мог дать почувствовать, а то год ведь продолжалось. И что же, вызвал на дуэль, полагая, что Федя не будет драться, потому что он ему должен. Какая низость! Какая гадость! Я знаю, вы Федю поняли, мой милый граф, оттого то я вас душой люблю, верьте мне. Его редкие понимают. Это такая высокая, небесная душа!
Сам Долохов часто во время своего выздоровления говорил Ростову такие слова, которых никак нельзя было ожидать от него. – Меня считают злым человеком, я знаю, – говаривал он, – и пускай. Я никого знать не хочу кроме тех, кого люблю; но кого я люблю, того люблю так, что жизнь отдам, а остальных передавлю всех, коли станут на дороге. У меня есть обожаемая, неоцененная мать, два три друга, ты в том числе, а на остальных я обращаю внимание только на столько, на сколько они полезны или вредны. И все почти вредны, в особенности женщины. Да, душа моя, – продолжал он, – мужчин я встречал любящих, благородных, возвышенных; но женщин, кроме продажных тварей – графинь или кухарок, всё равно – я не встречал еще. Я не встречал еще той небесной чистоты, преданности, которых я ищу в женщине. Ежели бы я нашел такую женщину, я бы жизнь отдал за нее. А эти!… – Он сделал презрительный жест. – И веришь ли мне, ежели я еще дорожу жизнью, то дорожу только потому, что надеюсь еще встретить такое небесное существо, которое бы возродило, очистило и возвысило меня. Но ты не понимаешь этого.