Панделис

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Панделис
Pandėlys</div>
Герб
Страна
Литва
Уезд
Паневежский
Район
Координаты
Первое упоминание
Город с
Население
921 человек (2010)
Часовой пояс
Телефонный код
+370 458
Почтовый индекс
LT-42041
Показать/скрыть карты

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Пандели́с[1] (лит. Pandėlys) — город в Рокишкском районе Паневежского уезда Литвы, является административным центром Пандельского староства. Население 921 человек (2010 год).





География

Расположен на реки Апаща (бассейн Лиелупе) в 26 км от города Рокишкис и в 181 км от Вильнюса. Железнодорожная станция на линии ПаневежисДаугавпилс.

История

Впервые упоминается в 1591 году. При разделе Польши в XVIII веке отошёл к Российской Империи. В 1801 году в Панделис был построен костёл. Во время Первой мировой войны был оккупирован немецкой армией. До 1917 года носил название Понедели[2].

С 1918 года и до 1940 года находился в составе Литвы.

C 1940 года по 1991 года в составе Литовской ССР, СССР. В 1950-1962 годах был районным центром. Права города получил в 1956 году.

С 1991 года в составе Литвы. С 1995 года является центром одноимённого староства. 18 сентября 1997 года получил герб.

Население

Динамика населения Панделиса
Год 1970 1979 1989 2001 2010
жителей 1 184 1 129 1 167 1 024 921

Экономика

В советский период работал цех сыродельного завода[3].

Достопримечательности

  • Костёл (Švč. Mergelės Marijos Vardo bažnyčia)

Известные жители

Мариан Зындрам-Косцялковский — премьер-министр Польши в октябре 1935 года — мае 1936 года.

Напишите отзыв о статье "Панделис"

Примечания

  1. Географический энциклопедический словарь: географические названия / Под ред. А. Ф. Трёшникова. — 2-е изд., доп.. — М.: Советская энциклопедия, 1989. — С. 365. — 210 000 экз. — ISBN 5-85270-057-6.
  2. [www.vseslova.ru/index.php?dictionary=bes&word=pandelis Большой энциклопедический словарь]
  3. Панделис — статья из Большой советской энциклопедии.


Отрывок, характеризующий Панделис

Если допустить, как то делают историки, что великие люди ведут человечество к достижению известных целей, состоящих или в величии России или Франции, или в равновесии Европы, или в разнесении идей революции, или в общем прогрессе, или в чем бы то ни было, то невозможно объяснить явлений истории без понятий о случае и о гении.
Если цель европейских войн начала нынешнего столетия состояла в величии России, то эта цель могла быть достигнута без всех предшествовавших войн и без нашествия. Если цель – величие Франции, то эта цель могла быть достигнута и без революции, и без империи. Если цель – распространение идей, то книгопечатание исполнило бы это гораздо лучше, чем солдаты. Если цель – прогресс цивилизации, то весьма легко предположить, что, кроме истребления людей и их богатств, есть другие более целесообразные пути для распространения цивилизации.
Почему же это случилось так, а не иначе?
Потому что это так случилось. «Случай сделал положение; гений воспользовался им», – говорит история.
Но что такое случай? Что такое гений?
Слова случай и гений не обозначают ничего действительно существующего и потому не могут быть определены. Слова эти только обозначают известную степень понимания явлений. Я не знаю, почему происходит такое то явление; думаю, что не могу знать; потому не хочу знать и говорю: случай. Я вижу силу, производящую несоразмерное с общечеловеческими свойствами действие; не понимаю, почему это происходит, и говорю: гений.
Для стада баранов тот баран, который каждый вечер отгоняется овчаром в особый денник к корму и становится вдвое толще других, должен казаться гением. И то обстоятельство, что каждый вечер именно этот самый баран попадает не в общую овчарню, а в особый денник к овсу, и что этот, именно этот самый баран, облитый жиром, убивается на мясо, должно представляться поразительным соединением гениальности с целым рядом необычайных случайностей.
Но баранам стоит только перестать думать, что все, что делается с ними, происходит только для достижения их бараньих целей; стоит допустить, что происходящие с ними события могут иметь и непонятные для них цели, – и они тотчас же увидят единство, последовательность в том, что происходит с откармливаемым бараном. Ежели они и не будут знать, для какой цели он откармливался, то, по крайней мере, они будут знать, что все случившееся с бараном случилось не нечаянно, и им уже не будет нужды в понятии ни о случае, ни о гении.
Только отрешившись от знаний близкой, понятной цели и признав, что конечная цель нам недоступна, мы увидим последовательность и целесообразность в жизни исторических лиц; нам откроется причина того несоразмерного с общечеловеческими свойствами действия, которое они производят, и не нужны будут нам слова случай и гений.
Стоит только признать, что цель волнений европейских народов нам неизвестна, а известны только факты, состоящие в убийствах, сначала во Франции, потом в Италии, в Африке, в Пруссии, в Австрии, в Испании, в России, и что движения с запада на восток и с востока на запад составляют сущность и цель этих событий, и нам не только не нужно будет видеть исключительность и гениальность в характерах Наполеона и Александра, но нельзя будет представить себе эти лица иначе, как такими же людьми, как и все остальные; и не только не нужно будет объяснять случайностию тех мелких событий, которые сделали этих людей тем, чем они были, но будет ясно, что все эти мелкие события были необходимы.