Панямуне

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Панямуне
лит. Panemunė</div>
Страна
Литва
Статус
город
Уезд
Таурагский
Самоуправление
Староство
Координаты
Староста
Алвидас Эйникис
(лит. Alvidas Einikis)
Прежние названия
Понемонь
Город с
Высота центра
21 м
Население
294[1] человек (2011)
Часовой пояс
Почтовый индекс
LT-99029

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Паняму́не или Панему́не (лит. Panemunė, польск. Poniemuń)[2] — город в Пагегяйском самоуправлении Таурагского уезда Литвы, входит в состав Пагегяйского староства (сянюнии, лит. Pagėgių seniūnija).





Положение и общая характеристика

Расположен на правом берегу Немана напротив города Советск (Калининградская область, Россия), с которым связан мостом Королевы Луизы.

Является самым маленьким городом Литвы, кроме того, это единственный город Литвы не являющийся центром староства.

В городе действует АЗС, начальная школа, почтовое отделение (LT-99029) и библиотека (создана в 1958 году).

Население

Динамика населения с 1959 по 2010
1959пер.[3] 1970пер. 1978[4] 1979пер. 1986[5] 1989пер.
539 545 500 506 430 398
2001пер.[6] 2006[7] 2007[7] 2008[7] 2009[7] 2010[7]
329 325 319 318 313 313
</div>

История

Известен с XIX века, как правобережная часть города Тильзит (нынче Советск).

После поражения Германии в Первой мировой войне, в 1920 году, согласно Версальскому договору, области Германской империи севернее Немана образовали Клайпедский край под мандатом Лиги наций, при этом непосредственный контроль и поддержание порядка в новообразованной территории был закреплен за Францией. В результате правобережная часть Тильзита была выделена из его состава в виде пригорода и стала именоваться Übermemel.

Нынешнее название город получил в 1923 году, когда произошло Мемельское восстание и Клайпедский край вошел в состав Литвы.

В 1939 году Клайпедский край был аннексирован нацистской Германией, а Панямуне как и прежде стал частью Тильзита.

После окончания Второй мировой войны Клайпедский край оказался под контролем СССР и в 1947 году был включен в состав Литовской Советской Социалистической Республики, таким образом Панямуне вновь был выделен в самостоятельный населённый пункт.

30 января 1968 года получил статус посёлка городского типа.

Административное подчинение:
До Первой мировой войны входил в состав муниципалитета города Тильзит Тильзитского земельного района (лит. Tilžės apskritis, нем. Landkreis Tilsit).

С 1968 года по 1995 год в статусе посёлка городского типа относился к Шилутскому району.

В 1995 году был включен в Пагегяйское староство Шилутского районного самоуправления Клайпедского уезда.

В 1999 году вместе с Пагегяйским и четырьмя другими староствами составил новообразованное Пагегяйское самоуправление, которое было включено в Таурагский уезд.

Напишите отзыв о статье "Панямуне"

Примечания

  1. [www.stat.gov.lt/en/catalog/download_release/?id=3741&download=1&doc=1968 Lithuania Demographic Yearbook (2010)] stat.gov.lt
  2. Топонимы Литвы на разных языках
  3. Panemunė. Mažoji lietuviškoji tarybinė enciklopedija, T. 2 (K — P). Vilnius, Vyriausioji enciklopedijų redakcija, 1968, 753 psl.
  4. Panemunė. Lietuviškoji tarybinė enciklopedija, VIII t. Vilnius: Mokslo ir enciklopedijų leidybos institutas, 1981. T.VIII: Moreasas-Pinturikjas, 439 psl.
  5. Panemunė. Tarybų Lietuvos enciklopedija, T. 3 (Masaitis-Simno). Vilnius, Vyriausioji enciklopedijų redakcija, 1987, 288 psl.
  6. [www.stat.gov.lt/uploads/docs/Taurages_apskritis.pdf Данные переписи населения 2001 года, Таурагский уезд]  (лит.)
  7. 1 2 3 4 5 [db1.stat.gov.lt/statbank/selectvarval/saveselections.asp?MainTable=M3010210&PLanguage=1&TableStyle=&Buttons=&PXSId=3239&IQY=&TC=&ST=ST&rvar0=&rvar1=&rvar2=&rvar3=&rvar4=&rvar5=&rvar6=&rvar7=&rvar8=&rvar9=&rvar10=&rvar11=&rvar12=&rvar13=&rvar14= Динамика населения городов Литвы с 2006 г. по 2011 г.]  (лит.)

Литература

  • Panemunė. Mūsų Lietuva, T. 4. - Bostonas: Lietuvių enciklopedijos leidykla, 1968. - 709 psl.


Отрывок, характеризующий Панямуне

С самых тех пор, как Борис в 1805 году из Москвы уехал в армию, он не видался с Ростовыми. Несколько раз он бывал в Москве, проезжал недалеко от Отрадного, но ни разу не был у Ростовых.
Наташе приходило иногда к голову, что он не хотел видеть ее, и эти догадки ее подтверждались тем грустным тоном, которым говаривали о нем старшие:
– В нынешнем веке не помнят старых друзей, – говорила графиня вслед за упоминанием о Борисе.
Анна Михайловна, в последнее время реже бывавшая у Ростовых, тоже держала себя как то особенно достойно, и всякий раз восторженно и благодарно говорила о достоинствах своего сына и о блестящей карьере, на которой он находился. Когда Ростовы приехали в Петербург, Борис приехал к ним с визитом.
Он ехал к ним не без волнения. Воспоминание о Наташе было самым поэтическим воспоминанием Бориса. Но вместе с тем он ехал с твердым намерением ясно дать почувствовать и ей, и родным ее, что детские отношения между ним и Наташей не могут быть обязательством ни для нее, ни для него. У него было блестящее положение в обществе, благодаря интимности с графиней Безуховой, блестящее положение на службе, благодаря покровительству важного лица, доверием которого он вполне пользовался, и у него были зарождающиеся планы женитьбы на одной из самых богатых невест Петербурга, которые очень легко могли осуществиться. Когда Борис вошел в гостиную Ростовых, Наташа была в своей комнате. Узнав о его приезде, она раскрасневшись почти вбежала в гостиную, сияя более чем ласковой улыбкой.
Борис помнил ту Наташу в коротеньком платье, с черными, блестящими из под локон глазами и с отчаянным, детским смехом, которую он знал 4 года тому назад, и потому, когда вошла совсем другая Наташа, он смутился, и лицо его выразило восторженное удивление. Это выражение его лица обрадовало Наташу.
– Что, узнаешь свою маленькую приятельницу шалунью? – сказала графиня. Борис поцеловал руку Наташи и сказал, что он удивлен происшедшей в ней переменой.
– Как вы похорошели!
«Еще бы!», отвечали смеющиеся глаза Наташи.
– А папа постарел? – спросила она. Наташа села и, не вступая в разговор Бориса с графиней, молча рассматривала своего детского жениха до малейших подробностей. Он чувствовал на себе тяжесть этого упорного, ласкового взгляда и изредка взглядывал на нее.
Мундир, шпоры, галстук, прическа Бориса, всё это было самое модное и сomme il faut [вполне порядочно]. Это сейчас заметила Наташа. Он сидел немножко боком на кресле подле графини, поправляя правой рукой чистейшую, облитую перчатку на левой, говорил с особенным, утонченным поджатием губ об увеселениях высшего петербургского света и с кроткой насмешливостью вспоминал о прежних московских временах и московских знакомых. Не нечаянно, как это чувствовала Наташа, он упомянул, называя высшую аристократию, о бале посланника, на котором он был, о приглашениях к NN и к SS.
Наташа сидела всё время молча, исподлобья глядя на него. Взгляд этот всё больше и больше, и беспокоил, и смущал Бориса. Он чаще оглядывался на Наташу и прерывался в рассказах. Он просидел не больше 10 минут и встал, раскланиваясь. Всё те же любопытные, вызывающие и несколько насмешливые глаза смотрели на него. После первого своего посещения, Борис сказал себе, что Наташа для него точно так же привлекательна, как и прежде, но что он не должен отдаваться этому чувству, потому что женитьба на ней – девушке почти без состояния, – была бы гибелью его карьеры, а возобновление прежних отношений без цели женитьбы было бы неблагородным поступком. Борис решил сам с собою избегать встреч с Наташей, нo, несмотря на это решение, приехал через несколько дней и стал ездить часто и целые дни проводить у Ростовых. Ему представлялось, что ему необходимо было объясниться с Наташей, сказать ей, что всё старое должно быть забыто, что, несмотря на всё… она не может быть его женой, что у него нет состояния, и ее никогда не отдадут за него. Но ему всё не удавалось и неловко было приступить к этому объяснению. С каждым днем он более и более запутывался. Наташа, по замечанию матери и Сони, казалась по старому влюбленной в Бориса. Она пела ему его любимые песни, показывала ему свой альбом, заставляла его писать в него, не позволяла поминать ему о старом, давая понимать, как прекрасно было новое; и каждый день он уезжал в тумане, не сказав того, что намерен был сказать, сам не зная, что он делал и для чего он приезжал, и чем это кончится. Борис перестал бывать у Элен, ежедневно получал укоризненные записки от нее и всё таки целые дни проводил у Ростовых.


Однажды вечером, когда старая графиня, вздыхая и крехтя, в ночном чепце и кофточке, без накладных буклей, и с одним бедным пучком волос, выступавшим из под белого, коленкорового чепчика, клала на коврике земные поклоны вечерней молитвы, ее дверь скрипнула, и в туфлях на босу ногу, тоже в кофточке и в папильотках, вбежала Наташа. Графиня оглянулась и нахмурилась. Она дочитывала свою последнюю молитву: «Неужели мне одр сей гроб будет?» Молитвенное настроение ее было уничтожено. Наташа, красная, оживленная, увидав мать на молитве, вдруг остановилась на своем бегу, присела и невольно высунула язык, грозясь самой себе. Заметив, что мать продолжала молитву, она на цыпочках подбежала к кровати, быстро скользнув одной маленькой ножкой о другую, скинула туфли и прыгнула на тот одр, за который графиня боялась, как бы он не был ее гробом. Одр этот был высокий, перинный, с пятью всё уменьшающимися подушками. Наташа вскочила, утонула в перине, перевалилась к стенке и начала возиться под одеялом, укладываясь, подгибая коленки к подбородку, брыкая ногами и чуть слышно смеясь, то закрываясь с головой, то взглядывая на мать. Графиня кончила молитву и с строгим лицом подошла к постели; но, увидав, что Наташа закрыта с головой, улыбнулась своей доброй, слабой улыбкой.


Источник — «http://wiki-org.ru/wiki/index.php?title=Панямуне&oldid=74519244»