Параграф 86а Уголовного кодекса Германии

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Параграф 86а Уголовного кодекса Германии (нем. § 86a (Strafgesetzbuch)) — статья Уголовного кодекса Германии, известная как статья «О запрете использования символики неконституционных организаций» (нем. Verwenden von Kennzeichen verfassungswidriger Organisationen). Де-факто является основным законом, запрещающим использование нацистской символики, как то: флагов и гербов Третьего рейха, символики основных организаций, униформы, слоганов и форм приветствия[1].





Текст закона

В тексте параграфов 86 и 86a содержится следующее:[1]

§ 86 Уголовного кодекса «Распространение пропагандистских материалов антиконституционных организаций»

(1) Любое лицо, которое распространяет, производит, использует в коммерческих целях или выкладывает в публичный доступ при помощи СМИ для распространения внутри страны или за её границей пропагандистские материалы:

1. Партии, которая была признана Федеральным Конституционным Судом незаконной и противоречащей Конституции, или другой партии либо организации, принадлежность и правопреемственность которой была доказана;

[…]

4. Содержание которых напрямую связано с идеологией национал-социализма,

может быть привлечено к уголовной ответственности и приговорено к лишению свободы сроком до трёх лет или штрафу.

(3) Пункт 1 не применяется при рассмотрении уголовного дела, если пропагандистские материалы использовались в целях дальнейшего гражданского просвещения, борьбы с антиконституционными организациями, в целях содействия искусству или науке, исследованиям или преподаванию, а также в качестве исторического источника или для реконструкции исторических событий.

§ 86а Уголовного кодекса «Использование символики антиконституционных организаций»

(1) Любое лицо, которое:

1. Распространяет или публично использует внутри страны на совещании или в переписке (§ 11, пункт 3) символы любой партии или организации, упомянутой в пункте 1 § 86, подпунктах 1, 2, 4;
2. Производит, использует в коммерческих целях внутри страны или за её границей материалы, содержащие символику, запрещённую в пункте 1;

может быть привлечено к уголовной ответственности и приговорено к лишению свободы сроком до трёх лет или штрафу.

(2) К символам, упомянутым в пункте 1, относятся, в частности, флаги, символика, униформы, слоганы и формы приветствия. Символы, которые выглядят внешне достаточно похоже, чтобы существовала возможность их перепутать с символами из пункта 1, считаются эквивалентными. […]

Список запрещённых материалов

Де-факто и де-юре в тексте закона вообще не прописывается, какая символика попадает под этот закон. Под символом подразумевается флаг, эмблема, часть униформы, девиз или форма приветствия. Важно заметить, что под запрет попадает не сам символ, а его незаконное использование антиконституционными организациями в антиконституционных целях. Так, свастика является священным символом в буддизме и индуизме, но её использование как символа национал-социализма запрещено (за исключением обстоятельств, указанных в подпункте 3 пункта 1). Аналогично в Германии запрещён вольфсангель как символ национал-социализма, но разрешён к использованию как элемент герба. Благодаря такому неоднозначному толкованию закона неонацисты в Германии использовали немного изменённые символы, однако в 1994 году в закон были внесены поправки, согласно которым и подобные символы попадали под запрет.

Запрещённые организации

По решению Федерального Конституционного Суда Германии запрещены партии:

Запрещённая символика

Антинацисткая символика

В 2005 году был поставлен вопрос о том, считать ли перечёркнутую свастику символом антинацизма либо же признать её нарушающей закон[4]. В конце 2005 года полиция совершила рейд и конфисковала продукцию магазинов серии «Nix Gut Records», среди которых были товары с символикой перечёркнутой свастики и свастики, раздробленной после удара кулаком. В 2006 году полиция даже начала преследовать антифашистов, что было с восторгом встречено праворадикальными партиями и помогло даже некоторым из них выиграть местные выборы[5]. Однако 17 марта 2006 против подобных мер выступила депутат Бундестага Клаудиа Рот, которая заявила, что антифашисты помогают поддерживать конституционный порядок в стране. 15 марта 2007 Федеральный Суд Германии вынес решение, согласно которому антифашистскую символику окончательно вычеркнули из списка подозрительной или незаконной[6][7][8].

Нарушения

Несмотря на тщательно проводимую политику денацификации, нарушения этого закона в Германии случаются очень и очень часто. Так, в немецкой армии ежегодно, несмотря на запрет, встречаются случаи использования нацистского приветствия (по крайней мере, не менее 50 раз в год)[9]. На футбольных матчах чемпионата Германии фанаты выкрикивают часто нацистские лозунги или вывешивают баннеры с символикой неонацизма, хотя клубы-покровители стараются бороться с подобными явлениями[10].

Напишите отзыв о статье "Параграф 86а Уголовного кодекса Германии"

Примечания

  1. 1 2 [www.iuscomp.org/gla/statutes/StGB.htm#86a Section 86a Use of Symbols of Unconstitutional Organizations]. Criminal Code (Strafgesetzbuch, StGB). German Law Archive. [www.webcitation.org/6AfwpUS0c Архивировано из первоисточника 14 сентября 2012].
  2. Urteil des Bundesverfassungsgerichts vom 23. Oktober 1952, Aktenzeichen 1 BvB 1/51; Fundstelle: BVerfGE [www.oefre.unibe.ch/law/dfr/bv002001.html 2, 1]
  3. Urteil des Bundesverfassungsgerichts vom 17. August 1956, Aktenzeichen 1 BvB 2/51; Fundstelle: BVerfGE [www.oefre.unibe.ch/law/dfr/bv005085.html 5, 85]
  4. [www.journalchretien.net/1869-Stuttgart-Seeks-to-Ban-Anti-Fascist-Symbols?lang=fr Stuttgart Seeks to Ban Anti-Fascist Symbols], Journal Chrétien (April 4, 2006).
  5. [www.tageblatt.de/main.cfm?DID=747071 Plakate sind Thema im Landtag], Tageblatt Online (September 23, 2006).  (нем.)
  6. [juris.bundesgerichtshof.de/cgi-bin/rechtsprechung/document.py?Gericht=bgh&Art=pm&Datum=2007&Sort=3&Seite=5&anz=200&pos=164&nr=39349&linked=urt&Blank=1&file=dokument.pdf Bundesgerichtshof, decision (Urteil) of the 15 March 2007, file reference: 3 StR 486/06]
  7. [juris.bundesgerichtshof.de/cgi-bin/rechtsprechung/document.py?Gericht=bgh&Art=pm&Datum=2007&Sort=3&Seite=5&nr=39202&pos=164&anz=200 Durchgestrichenes Hakenkreuz kein verbotenes Kennzeichen]. Der Bundesgerichtshof (March 15, 2007). [www.webcitation.org/6AfwpwH8b Архивировано из первоисточника 14 сентября 2012].  (нем.)
  8. [www.spiegel.de/politik/deutschland/0,1518,471880,00.html Bundesgerichtshof: Anti-Nazi-Symbole sind nicht strafbar], Der Spiegel (March 15, 2007).  (нем.)
  9. [www.veterans.kz/index.php?mod=news&nid=44&did=&month=03&year=2008 «В Афганистан — с эмблемой гитлеровских генералов»] (рус.). Портал ветеранов войны в Афганистане Республики Казахстан. Проверено 14 июля 2009. [www.webcitation.org/65Zi7EEqg Архивировано из первоисточника 19 февраля 2012].
  10. [izrus.co.il/obshie_novosti/news/2012-02-27/50524.html Немецкие фанаты выкрикивали антисемитские лозунги в адрес израильского футболиста]

Ссылки

  • [www.law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1242733&subID=100102942,100102944,100103613,100103645,100103663#text Статья 86а Уголовного кодекса Германии  (рус.)]
  • [www.recht-gegen-rechts.de/symbole.html Recht gegen Rechts: Symbole — strafbar oder erlaubt?]  (нем.)
  • [www.lehrerfreund.de/in/schule/1s/rechtsradikale-symbole/ Der Lehrerfreund: Rechtsradikale Symbole auf Jacke, Rucksack …]  (нем.)
  • [www.hagalil.com/deutschland/rechts/erkennungszeichen/rechtsextremismus.htm Hessisches Landeskriminalamt: Rechtsextremistischer Straftaten]  (нем.)

Отрывок, характеризующий Параграф 86а Уголовного кодекса Германии

– Не хотите? Ну, так подите сюда, – сказала она и глубже ушла в цветы и бросила куклу. – Ближе, ближе! – шептала она. Она поймала руками офицера за обшлага, и в покрасневшем лице ее видны были торжественность и страх.
– А меня хотите поцеловать? – прошептала она чуть слышно, исподлобья глядя на него, улыбаясь и чуть не плача от волненья.
Борис покраснел.
– Какая вы смешная! – проговорил он, нагибаясь к ней, еще более краснея, но ничего не предпринимая и выжидая.
Она вдруг вскочила на кадку, так что стала выше его, обняла его обеими руками, так что тонкие голые ручки согнулись выше его шеи и, откинув движением головы волосы назад, поцеловала его в самые губы.
Она проскользнула между горшками на другую сторону цветов и, опустив голову, остановилась.
– Наташа, – сказал он, – вы знаете, что я люблю вас, но…
– Вы влюблены в меня? – перебила его Наташа.
– Да, влюблен, но, пожалуйста, не будем делать того, что сейчас… Еще четыре года… Тогда я буду просить вашей руки.
Наташа подумала.
– Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать… – сказала она, считая по тоненьким пальчикам. – Хорошо! Так кончено?
И улыбка радости и успокоения осветила ее оживленное лицо.
– Кончено! – сказал Борис.
– Навсегда? – сказала девочка. – До самой смерти?
И, взяв его под руку, она с счастливым лицом тихо пошла с ним рядом в диванную.


Графиня так устала от визитов, что не велела принимать больше никого, и швейцару приказано было только звать непременно кушать всех, кто будет еще приезжать с поздравлениями. Графине хотелось с глазу на глаз поговорить с другом своего детства, княгиней Анной Михайловной, которую она не видала хорошенько с ее приезда из Петербурга. Анна Михайловна, с своим исплаканным и приятным лицом, подвинулась ближе к креслу графини.
– С тобой я буду совершенно откровенна, – сказала Анна Михайловна. – Уж мало нас осталось, старых друзей! От этого я так и дорожу твоею дружбой.
Анна Михайловна посмотрела на Веру и остановилась. Графиня пожала руку своему другу.
– Вера, – сказала графиня, обращаясь к старшей дочери, очевидно, нелюбимой. – Как у вас ни на что понятия нет? Разве ты не чувствуешь, что ты здесь лишняя? Поди к сестрам, или…
Красивая Вера презрительно улыбнулась, видимо не чувствуя ни малейшего оскорбления.
– Ежели бы вы мне сказали давно, маменька, я бы тотчас ушла, – сказала она, и пошла в свою комнату.
Но, проходя мимо диванной, она заметила, что в ней у двух окошек симметрично сидели две пары. Она остановилась и презрительно улыбнулась. Соня сидела близко подле Николая, который переписывал ей стихи, в первый раз сочиненные им. Борис с Наташей сидели у другого окна и замолчали, когда вошла Вера. Соня и Наташа с виноватыми и счастливыми лицами взглянули на Веру.
Весело и трогательно было смотреть на этих влюбленных девочек, но вид их, очевидно, не возбуждал в Вере приятного чувства.
– Сколько раз я вас просила, – сказала она, – не брать моих вещей, у вас есть своя комната.
Она взяла от Николая чернильницу.
– Сейчас, сейчас, – сказал он, мокая перо.
– Вы всё умеете делать не во время, – сказала Вера. – То прибежали в гостиную, так что всем совестно сделалось за вас.
Несмотря на то, или именно потому, что сказанное ею было совершенно справедливо, никто ей не отвечал, и все четверо только переглядывались между собой. Она медлила в комнате с чернильницей в руке.
– И какие могут быть в ваши года секреты между Наташей и Борисом и между вами, – всё одни глупости!
– Ну, что тебе за дело, Вера? – тихеньким голоском, заступнически проговорила Наташа.
Она, видимо, была ко всем еще более, чем всегда, в этот день добра и ласкова.
– Очень глупо, – сказала Вера, – мне совестно за вас. Что за секреты?…
– У каждого свои секреты. Мы тебя с Бергом не трогаем, – сказала Наташа разгорячаясь.
– Я думаю, не трогаете, – сказала Вера, – потому что в моих поступках никогда ничего не может быть дурного. А вот я маменьке скажу, как ты с Борисом обходишься.
– Наталья Ильинишна очень хорошо со мной обходится, – сказал Борис. – Я не могу жаловаться, – сказал он.
– Оставьте, Борис, вы такой дипломат (слово дипломат было в большом ходу у детей в том особом значении, какое они придавали этому слову); даже скучно, – сказала Наташа оскорбленным, дрожащим голосом. – За что она ко мне пристает? Ты этого никогда не поймешь, – сказала она, обращаясь к Вере, – потому что ты никогда никого не любила; у тебя сердца нет, ты только madame de Genlis [мадам Жанлис] (это прозвище, считавшееся очень обидным, было дано Вере Николаем), и твое первое удовольствие – делать неприятности другим. Ты кокетничай с Бергом, сколько хочешь, – проговорила она скоро.
– Да уж я верно не стану перед гостями бегать за молодым человеком…
– Ну, добилась своего, – вмешался Николай, – наговорила всем неприятностей, расстроила всех. Пойдемте в детскую.
Все четверо, как спугнутая стая птиц, поднялись и пошли из комнаты.
– Мне наговорили неприятностей, а я никому ничего, – сказала Вера.
– Madame de Genlis! Madame de Genlis! – проговорили смеющиеся голоса из за двери.
Красивая Вера, производившая на всех такое раздражающее, неприятное действие, улыбнулась и видимо не затронутая тем, что ей было сказано, подошла к зеркалу и оправила шарф и прическу. Глядя на свое красивое лицо, она стала, повидимому, еще холоднее и спокойнее.

В гостиной продолжался разговор.
– Ah! chere, – говорила графиня, – и в моей жизни tout n'est pas rose. Разве я не вижу, что du train, que nous allons, [не всё розы. – при нашем образе жизни,] нашего состояния нам не надолго! И всё это клуб, и его доброта. В деревне мы живем, разве мы отдыхаем? Театры, охоты и Бог знает что. Да что обо мне говорить! Ну, как же ты это всё устроила? Я часто на тебя удивляюсь, Annette, как это ты, в свои годы, скачешь в повозке одна, в Москву, в Петербург, ко всем министрам, ко всей знати, со всеми умеешь обойтись, удивляюсь! Ну, как же это устроилось? Вот я ничего этого не умею.
– Ах, душа моя! – отвечала княгиня Анна Михайловна. – Не дай Бог тебе узнать, как тяжело остаться вдовой без подпоры и с сыном, которого любишь до обожания. Всему научишься, – продолжала она с некоторою гордостью. – Процесс мой меня научил. Ежели мне нужно видеть кого нибудь из этих тузов, я пишу записку: «princesse une telle [княгиня такая то] желает видеть такого то» и еду сама на извозчике хоть два, хоть три раза, хоть четыре, до тех пор, пока не добьюсь того, что мне надо. Мне всё равно, что бы обо мне ни думали.
– Ну, как же, кого ты просила о Бореньке? – спросила графиня. – Ведь вот твой уже офицер гвардии, а Николушка идет юнкером. Некому похлопотать. Ты кого просила?
– Князя Василия. Он был очень мил. Сейчас на всё согласился, доложил государю, – говорила княгиня Анна Михайловна с восторгом, совершенно забыв всё унижение, через которое она прошла для достижения своей цели.
– Что он постарел, князь Василий? – спросила графиня. – Я его не видала с наших театров у Румянцевых. И думаю, забыл про меня. Il me faisait la cour, [Он за мной волочился,] – вспомнила графиня с улыбкой.
– Всё такой же, – отвечала Анна Михайловна, – любезен, рассыпается. Les grandeurs ne lui ont pas touriene la tete du tout. [Высокое положение не вскружило ему головы нисколько.] «Я жалею, что слишком мало могу вам сделать, милая княгиня, – он мне говорит, – приказывайте». Нет, он славный человек и родной прекрасный. Но ты знаешь, Nathalieie, мою любовь к сыну. Я не знаю, чего я не сделала бы для его счастья. А обстоятельства мои до того дурны, – продолжала Анна Михайловна с грустью и понижая голос, – до того дурны, что я теперь в самом ужасном положении. Мой несчастный процесс съедает всё, что я имею, и не подвигается. У меня нет, можешь себе представить, a la lettre [буквально] нет гривенника денег, и я не знаю, на что обмундировать Бориса. – Она вынула платок и заплакала. – Мне нужно пятьсот рублей, а у меня одна двадцатипятирублевая бумажка. Я в таком положении… Одна моя надежда теперь на графа Кирилла Владимировича Безухова. Ежели он не захочет поддержать своего крестника, – ведь он крестил Борю, – и назначить ему что нибудь на содержание, то все мои хлопоты пропадут: мне не на что будет обмундировать его.