Парадигма (лингвистика)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Паради́гма (от греч. παράδειγμα, «пример, модель, образец») — словоизменительная парадигма — в лингвистике список словоформ, принадлежащих одной лексеме и имеющих разные грамматические значения. Обычно представлена в виде таблицы. Фердинанд де Соссюр использовал этот термин для обозначения класса элементов, имеющих схожие свойства.

Слово παράδειγμα по-гречески значит «пример, модель, образец»; словоизменительная парадигма выступает образцом того, как строятся словоизменительные формы для целых классов лексем (склонений существительных, спряжений глаголов и т. п.)

Построение парадигм — одно из первых лингвистических достижений человечества; вавилонские глиняные таблички с перечнями парадигм обычно считаются первым памятником лингвистики как науки.

Обычно парадигмы упорядочены в некотором традиционном порядке граммем, например, парадигма русского склонения записывается в порядке падежей И — Р — Д — В — Т — П:

рука
руки
руке
руку
рукой
о руке

Парадигма личного спряжения в европейских языках записывается обычно в порядке «иду-идёшь-идёт» (и, соответственно, лица называются первым, вторым и третьим), а, например, в арабском языке порядок обратный.

Различают морфологические, лексические, словообразовательные, синтаксические виды парадигм. Здесь они показаны на примере башкирского языка.

  • Морфологическая парадигма — система словоформ, отражающая реализацию грамматических категорий. Морфологическая парадигма представлена рядом грамматических форм слова, соотносимых с его неизменяемой частью (корнем). Например, парадигма падежа: основа «кала» (город), родительный «ҡаланың» (города), дательный «ҡалаға» (в город, городу), винительный «ҡаланы» (город), местно-временной «ҡалала» (в городе), исходный «ҡаланан» (из города).
  • Лексическая парадигма — объединение слов, противопоставленных по общему семантическому признаку (антонимы, омонимы, паронимы, синонимы, группы, семантические поля и т. д.).
  • Словообразовательная парадигма — совокупность производных слов (дериватов) от одной основы, например: «тот-» — «тоташ» (слитный), «тотҡа», «тотҡос» (рукоятка), «тотҡон» (невольник), «тотҡола-» (держать время от времени), «тотош» (полностью) и т. п.
  • Синтаксическая парадигма — ряд структурно различающихся конструкций, отражающих видоизменения синтаксических значений. Например, аналитические формы выражения модальности: гипотетически «был кешене ҡалала күреүем мөмкин» (я, возможно, встречу этого человека в городе), желательно «был кешене ҡалала осратҡым килә» (я хочу встретить этого человека в городе), потенциально «был кешене ҡалала осрата аласаҡмын» (я смогу встретить этого человека в городе) и др.

Существуют морфологические теории, считающие именно парадигмы центральным понятием морфологии, а членение слова на морфемы — факультативным или вторичным.

Напишите отзыв о статье "Парадигма (лингвистика)"



Литература

  • Сусов И. П. «Языковое общение и лингвистика» // Прагматические и семантические аспекты синтаксиса. Калинин, 1985. С. 3—12.

Ссылки

  • [konf-csu.narod.ru/ze/educ/paradigm.html Лингвистические парадигмы]
  • [wiki02.ru/encyclopedia/paradigma/t/10615 Энциклопедия Башкортостана — Парадигма]


К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Парадигма (лингвистика)

Человек этот нужен еще для оправдания последнего совокупного действия.
Действие совершено. Последняя роль сыграна. Актеру велено раздеться и смыть сурьму и румяны: он больше не понадобится.
И проходят несколько лет в том, что этот человек, в одиночестве на своем острове, играет сам перед собой жалкую комедию, мелочно интригует и лжет, оправдывая свои деяния, когда оправдание это уже не нужно, и показывает всему миру, что такое было то, что люди принимали за силу, когда невидимая рука водила им.
Распорядитель, окончив драму и раздев актера, показал его нам.
– Смотрите, чему вы верили! Вот он! Видите ли вы теперь, что не он, а Я двигал вас?
Но, ослепленные силой движения, люди долго не понимали этого.
Еще большую последовательность и необходимость представляет жизнь Александра I, того лица, которое стояло во главе противодвижения с востока на запад.
Что нужно для того человека, который бы, заслоняя других, стоял во главе этого движения с востока на запад?
Нужно чувство справедливости, участие к делам Европы, но отдаленное, не затемненное мелочными интересами; нужно преобладание высоты нравственной над сотоварищами – государями того времени; нужна кроткая и привлекательная личность; нужно личное оскорбление против Наполеона. И все это есть в Александре I; все это подготовлено бесчисленными так называемыми случайностями всей его прошедшей жизни: и воспитанием, и либеральными начинаниями, и окружающими советниками, и Аустерлицем, и Тильзитом, и Эрфуртом.
Во время народной войны лицо это бездействует, так как оно не нужно. Но как скоро является необходимость общей европейской войны, лицо это в данный момент является на свое место и, соединяя европейские народы, ведет их к цели.
Цель достигнута. После последней войны 1815 года Александр находится на вершине возможной человеческой власти. Как же он употребляет ее?
Александр I, умиротворитель Европы, человек, с молодых лет стремившийся только к благу своих народов, первый зачинщик либеральных нововведений в своем отечестве, теперь, когда, кажется, он владеет наибольшей властью и потому возможностью сделать благо своих народов, в то время как Наполеон в изгнании делает детские и лживые планы о том, как бы он осчастливил человечество, если бы имел власть, Александр I, исполнив свое призвание и почуяв на себе руку божию, вдруг признает ничтожность этой мнимой власти, отворачивается от нее, передает ее в руки презираемых им и презренных людей и говорит только:
– «Не нам, не нам, а имени твоему!» Я человек тоже, как и вы; оставьте меня жить, как человека, и думать о своей душе и о боге.

Как солнце и каждый атом эфира есть шар, законченный в самом себе и вместе с тем только атом недоступного человеку по огромности целого, – так и каждая личность носит в самой себе свои цели и между тем носит их для того, чтобы служить недоступным человеку целям общим.
Пчела, сидевшая на цветке, ужалила ребенка. И ребенок боится пчел и говорит, что цель пчелы состоит в том, чтобы жалить людей. Поэт любуется пчелой, впивающейся в чашечку цветка, и говорит, цель пчелы состоит во впивании в себя аромата цветов. Пчеловод, замечая, что пчела собирает цветочную пыль к приносит ее в улей, говорит, что цель пчелы состоит в собирании меда. Другой пчеловод, ближе изучив жизнь роя, говорит, что пчела собирает пыль для выкармливанья молодых пчел и выведения матки, что цель ее состоит в продолжении рода. Ботаник замечает, что, перелетая с пылью двудомного цветка на пестик, пчела оплодотворяет его, и ботаник в этом видит цель пчелы. Другой, наблюдая переселение растений, видит, что пчела содействует этому переселению, и этот новый наблюдатель может сказать, что в этом состоит цель пчелы. Но конечная цель пчелы не исчерпывается ни тою, ни другой, ни третьей целью, которые в состоянии открыть ум человеческий. Чем выше поднимается ум человеческий в открытии этих целей, тем очевиднее для него недоступность конечной цели.