Парижский погром

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Пари́жский погро́м или Парижская резня 1961 года — события 17 октября 1961 года в Париже, во время которых французская полиция жестоко подавила массовые беспорядки выходцев из Алжира, протестовавших против войны в Алжире.

По личному указанию главы городской полиции Мориса Папона (впоследствии осуждённого за более ранние преступления против человечности) Французская национальная полиция жестоко разгоняла митинги алжирцев, которых вышло на улицы не меньше 30 000 человек. Митинговавшие протестовали от имени Национального фронта освобождения Алжира — FLA.За два месяца до этого FLN усилила террористическую деятельность во Франции, как ответ на войну Франции против Алжира — Война за независимость Алжира,

Так же были активизированы действия против лоялистов среди алжирцев, которые выступали против отделения от метрополии.

В течение 37 лет официальный Париж отрицал эти события как серьёзные, однако в 1998 году признал, что во время разгона демонстраций, погибло 40 человек. При этом независимые оценки говорят о количестве жертв не меньше 200 человек.

Жёсткий разгон планировался заранее, материалы в доказательство этой теории собирал историк Жан-Люк Эйнауди. Он же выиграл суд против главы полиции Мориса Папона в 1999 году. Марис Папон был осуждён по обвинению в преступлениях против человечности, за его действия в коллаборационистском режиме Виши, во время Второй мировой войны. Официальная документация свидетельствует, что массовое убийство было спланировано именно Папоном. Полицейские отчёты указывают на то, что Папон подговорил офицеров одной из полицейских частей устроить провокацию на митинге и гарантировал им защиту от судебного преследования.

Многие демонстранты погибли, когда полиция целенаправленно прижала их к берегу реки Сена. Некоторых избивали до потери сознания, после чего сбрасывали в реку. Другие демонстранты были убиты во дворе штаб-квартиры Городской полиции Парижа, после того как их арестованных, доставили туда полицейские автобусы. Полицейские, участвовавшие в убийствах принимали меры для сокрытия своих личностей — удаляли идентификационные номера со своей одежды. Насилие исходило главным образом от офицерского состава, рядовые полицейские высказывали возмущение происходящим, но были проигнорированы. Длительное молчание свидетелей бойни в штаб квартире Полиции объясняется тем, что офицеры угрожали свидетелям расправой и законодательным давлением.

Сорок лет спустя, 17 октября 2001 года, Бертран Деланоэ — мэр Парижа от социалистов, установил памятную доску в память о бойне на мосту Сен-Мишель. Точное число жертв бойни до сих пор варьируется от 70 до 200 человек.





Французская национальная полиция.

По словам историка Жана-Люка Эйнауди, специалиста по Парижской Бойне, одной из главных причин столь жестоких событий 17 октября 1961 года, был кадровый офицерский состав городской полиции Парижа. В неё входили многие люди, поддерживавшие режим Виши во Вторую Мировую войну и сотрудничавшие с Гестапо. В том числе эти люди помогали немцам ловить евреев.

Подавляющее большинство уволенных полицейских после освобождения Парижа в 1944 году, были впоследствии снова приняты на службу в полицию. Среди офицеров были члены крайне радикальных политических течений, сродни нацизму и шовинизму.

В противовес продвижению данных людей, те полицейские, которые состояли во время Второй мировой войны в Движении Сопротивления, не получали такой же поддержки. Им заблокировали продвижение по службе из за нарастающего в те времена антикоммунизма во Франции. Это связано так же с тем, что про-коммунистические министры были изгнаны из правительства в мае 1947 года.

Назначение Мориса Папона начальником префектуры полиции (март 1958 года).

До своего назначения на должность начальника Парижской полиции, Папон был, начиная с 1956 года, префектом полиции в провинции Константиния в Алжире. активно участвовал в подавлении беспорядков среди гражданского населения и применял пытки. Во время кризиса в мае 1958 года, показал себя яростным антисемитом и анти-алжирцем. Выкрикивал лозунги про то, что алжирцев и грязных евреев нужно утопить в Сене. Несмотря на такую позицию, пользовался явным покровительством министра внутренних дел Франции — Мориса Бурже-Монури и был назначен главой полиции Парижа. После установления новой, Пятой республики, под руководством лидера «Свободной Франции» Шарля Де Голля, Мори Папон продолжил пользоваться доверием властей Парижа и стал создавать особые полицейские силы, распределённые по разным района Парижа, специализирующиеся на репрессионных мерах воздействия. Людей в эти отделения он набирал из ветеранов Вьетнамской войны, которую ранее вела Франция в 1947 — 54 годах и молодых людях, возвращающихся или бежавших из Алжира.

Рейд в августе 1958.

25 августа 1958 года алжирская националистическая организация FLN убила трёх полицейских на бульваре Де Лопиталя в 13-м округе. Морис Папон ответил на это организованными, массовыми рейдами против алжирского населения в Париже и его пригородах. Более 5000 алжирцев было задержано и собраны бывшей больнице в 11-м округе и в гимназии Japy, где в течение двух дней содержались под стражей, по обвинению в коллаборционизме.

В кино

  • События 1961 года и их замалчивание служат подоплёкой семейной кинодрамы Михаэля Ханеке «Скрытое» (2005).
  • Парижскому погрому посвящён телефильм «Черная ночь 17 октября 1961» (2005) режиссёра Алена Тасма.

Напишите отзыв о статье "Парижский погром"

Литература

  • На английском:
    • Daniel A. Gordon (2000). «[www.sussex.ac.uk/history/documents/2._gordon_world_reactions_to_the_1961_paris_pogrom.pdf World Reactions to the 1961 Paris Pogrom]». University of Sussex Journal of Contemporary History 1.
    • Martin S. Alexander / J. F. V. Keiger: France and the Algerian War, 1954-62: Strategy, Operations and Diplomacy. S. 24, 2002, ISBN 0-7146-5297-0
    • Patrice J Proulx / Susan Ireland (Hrsg.): Immigrant Narratives in Contemporary France. S. 47-55, 2001, ISBN 0-313-31593-0
    • Jim House, Neil MacMaster (2006). Paris 1961: Algerians, State Terror, and Memory, Oxford: O. University Press, 2006 ISBN 0-19-924725-0
  • На французском:
    • Alain Dewerpe, Charonne, 8 février 1962. Anthropologie historique d’un massacre d’Etat, Gallimard, 2006, 870p.
    • Didier Daeninckx: Meurtres pour mémoire, 1984, ISBN 2-07-040649-0
    • Jean-Luc Einaudi: La bataille de Paris : 17 octobre 1961, 1991, ISBN 2-02-013547-7
    • Jean-Luc Einaudi and Maurice Rajsfus, Les silences de la police — 16 juillet 1942, 17 octobre 1961, 2001, L’Esprit frappeur, ISBN 2-84405-173-1
    • Olivier LeCour Grandmaison, Le 17 octobre 1961 — Un crime d’État à Paris, collectif, Éditions La Dispute, 2001.
    • Jean-Paul Brunet, Police Contre FLN: Le drame d’octobre 1961, Paris: Flammarion, 1999
    • Paul Thibaud, "17 Octobre 1961: un moment de notre histoire, " in Esprit, November 2001
  • На русском:
    • [protodata.biz/svoboda-ravenstvo-papon.htm Свобода, равенство, Папон!]

Ссылки

  • [www.left.ru/2005/15/walsh132.phtml Дэвид Уолш о французском фильме «Чёрная ночь»]
    • [www.washington-report.org/backissues/0397/9703036.htm The Washington Report on the Middle East: The 1961 Massacre of Algerians in Paris: When the media failed the test]
    • [www.sussex.ac.uk/history/documents/2._gordon_world_reactions_to_the_1961_paris_pogrom.pdf University of Sussex Journal of Contemporary History: World Reactions to the 1961 Paris Pogrom]
    • [www.fantompowa.net/Flame/algerians_liberte.htm Flame: 35 Years ago the «Battle of Paris»: When the Seine was full of bodies]
    • [www.fantompowa.net/Flame/algerians.htm Flame: Papon and the killing of 200 Algerians in Paris during 1961]
    • [www.paris.fr/EN/ASP/SITES/SITE.ASP?SITE=10024 Pont Saint Michel (Saint Michel Bridge)]
    • [news.bbc.co.uk/2/hi/world/monitoring/media_reports/1604970.stm BBC report]
    • [www.elwatan.com/IMG/_article_PDF/article_61314.pdf Un criminel s’en va dans l’impunité?], El Watan, 19 February 2007
    • Amanda Morrow. [www.english.rfi.fr/visiting-france/20101202-1961-algerians-massacred-paris-streets 1961 – Algerians massacred on Paris streets]. Radio France Internationale (2 December 2010).
    • [www.guardian.co.uk/world/2011/oct/17/france-remembers-algerian-massacre Guardian article on 50th anniversary]
    • Interview with historian Alain Dewerpe on his book Charonne, 8 février 1962. Anthropologie historique d’un massacre d’Etat, available on the website of the French intellectual review [www.vacarme.eu.org/article1344.html Vacarme].
    • [etudescoloniales.canalblog.com/archives/2012/01/22/23307274.html A list of the dead or missing].

Отрывок, характеризующий Парижский погром

– Хотела уснуть, mon cousin, и не могу.
– Ну, что, моя милая? – сказал князь Василий, взяв руку княжны и пригибая ее по своей привычке книзу.
Видно было, что это «ну, что» относилось ко многому такому, что, не называя, они понимали оба.
Княжна, с своею несообразно длинною по ногам, сухою и прямою талией, прямо и бесстрастно смотрела на князя выпуклыми серыми глазами. Она покачала головой и, вздохнув, посмотрела на образа. Жест ее можно было объяснить и как выражение печали и преданности, и как выражение усталости и надежды на скорый отдых. Князь Василий объяснил этот жест как выражение усталости.
– А мне то, – сказал он, – ты думаешь, легче? Je suis ereinte, comme un cheval de poste; [Я заморен, как почтовая лошадь;] а всё таки мне надо с тобой поговорить, Катишь, и очень серьезно.
Князь Василий замолчал, и щеки его начинали нервически подергиваться то на одну, то на другую сторону, придавая его лицу неприятное выражение, какое никогда не показывалось на лице князя Василия, когда он бывал в гостиных. Глаза его тоже были не такие, как всегда: то они смотрели нагло шутливо, то испуганно оглядывались.
Княжна, своими сухими, худыми руками придерживая на коленях собачку, внимательно смотрела в глаза князю Василию; но видно было, что она не прервет молчания вопросом, хотя бы ей пришлось молчать до утра.
– Вот видите ли, моя милая княжна и кузина, Катерина Семеновна, – продолжал князь Василий, видимо, не без внутренней борьбы приступая к продолжению своей речи, – в такие минуты, как теперь, обо всём надо подумать. Надо подумать о будущем, о вас… Я вас всех люблю, как своих детей, ты это знаешь.
Княжна так же тускло и неподвижно смотрела на него.
– Наконец, надо подумать и о моем семействе, – сердито отталкивая от себя столик и не глядя на нее, продолжал князь Василий, – ты знаешь, Катишь, что вы, три сестры Мамонтовы, да еще моя жена, мы одни прямые наследники графа. Знаю, знаю, как тебе тяжело говорить и думать о таких вещах. И мне не легче; но, друг мой, мне шестой десяток, надо быть ко всему готовым. Ты знаешь ли, что я послал за Пьером, и что граф, прямо указывая на его портрет, требовал его к себе?
Князь Василий вопросительно посмотрел на княжну, но не мог понять, соображала ли она то, что он ей сказал, или просто смотрела на него…
– Я об одном не перестаю молить Бога, mon cousin, – отвечала она, – чтоб он помиловал его и дал бы его прекрасной душе спокойно покинуть эту…
– Да, это так, – нетерпеливо продолжал князь Василий, потирая лысину и опять с злобой придвигая к себе отодвинутый столик, – но, наконец…наконец дело в том, ты сама знаешь, что прошлою зимой граф написал завещание, по которому он всё имение, помимо прямых наследников и нас, отдавал Пьеру.
– Мало ли он писал завещаний! – спокойно сказала княжна. – Но Пьеру он не мог завещать. Пьер незаконный.
– Ma chere, – сказал вдруг князь Василий, прижав к себе столик, оживившись и начав говорить скорей, – но что, ежели письмо написано государю, и граф просит усыновить Пьера? Понимаешь, по заслугам графа его просьба будет уважена…
Княжна улыбнулась, как улыбаются люди, которые думают что знают дело больше, чем те, с кем разговаривают.
– Я тебе скажу больше, – продолжал князь Василий, хватая ее за руку, – письмо было написано, хотя и не отослано, и государь знал о нем. Вопрос только в том, уничтожено ли оно, или нет. Ежели нет, то как скоро всё кончится , – князь Василий вздохнул, давая этим понять, что он разумел под словами всё кончится , – и вскроют бумаги графа, завещание с письмом будет передано государю, и просьба его, наверно, будет уважена. Пьер, как законный сын, получит всё.
– А наша часть? – спросила княжна, иронически улыбаясь так, как будто всё, но только не это, могло случиться.
– Mais, ma pauvre Catiche, c'est clair, comme le jour. [Но, моя дорогая Катишь, это ясно, как день.] Он один тогда законный наследник всего, а вы не получите ни вот этого. Ты должна знать, моя милая, были ли написаны завещание и письмо, и уничтожены ли они. И ежели почему нибудь они забыты, то ты должна знать, где они, и найти их, потому что…
– Этого только недоставало! – перебила его княжна, сардонически улыбаясь и не изменяя выражения глаз. – Я женщина; по вашему мы все глупы; но я настолько знаю, что незаконный сын не может наследовать… Un batard, [Незаконный,] – прибавила она, полагая этим переводом окончательно показать князю его неосновательность.
– Как ты не понимаешь, наконец, Катишь! Ты так умна: как ты не понимаешь, – ежели граф написал письмо государю, в котором просит его признать сына законным, стало быть, Пьер уж будет не Пьер, а граф Безухой, и тогда он по завещанию получит всё? И ежели завещание с письмом не уничтожены, то тебе, кроме утешения, что ты была добродетельна et tout ce qui s'en suit, [и всего, что отсюда вытекает,] ничего не останется. Это верно.
– Я знаю, что завещание написано; но знаю тоже, что оно недействительно, и вы меня, кажется, считаете за совершенную дуру, mon cousin, – сказала княжна с тем выражением, с которым говорят женщины, полагающие, что они сказали нечто остроумное и оскорбительное.
– Милая ты моя княжна Катерина Семеновна, – нетерпеливо заговорил князь Василий. – Я пришел к тебе не за тем, чтобы пикироваться с тобой, а за тем, чтобы как с родной, хорошею, доброю, истинною родной, поговорить о твоих же интересах. Я тебе говорю десятый раз, что ежели письмо к государю и завещание в пользу Пьера есть в бумагах графа, то ты, моя голубушка, и с сестрами, не наследница. Ежели ты мне не веришь, то поверь людям знающим: я сейчас говорил с Дмитрием Онуфриичем (это был адвокат дома), он то же сказал.
Видимо, что то вдруг изменилось в мыслях княжны; тонкие губы побледнели (глаза остались те же), и голос, в то время как она заговорила, прорывался такими раскатами, каких она, видимо, сама не ожидала.
– Это было бы хорошо, – сказала она. – Я ничего не хотела и не хочу.
Она сбросила свою собачку с колен и оправила складки платья.
– Вот благодарность, вот признательность людям, которые всем пожертвовали для него, – сказала она. – Прекрасно! Очень хорошо! Мне ничего не нужно, князь.
– Да, но ты не одна, у тебя сестры, – ответил князь Василий.
Но княжна не слушала его.
– Да, я это давно знала, но забыла, что, кроме низости, обмана, зависти, интриг, кроме неблагодарности, самой черной неблагодарности, я ничего не могла ожидать в этом доме…
– Знаешь ли ты или не знаешь, где это завещание? – спрашивал князь Василий еще с большим, чем прежде, подергиванием щек.
– Да, я была глупа, я еще верила в людей и любила их и жертвовала собой. А успевают только те, которые подлы и гадки. Я знаю, чьи это интриги.
Княжна хотела встать, но князь удержал ее за руку. Княжна имела вид человека, вдруг разочаровавшегося во всем человеческом роде; она злобно смотрела на своего собеседника.
– Еще есть время, мой друг. Ты помни, Катишь, что всё это сделалось нечаянно, в минуту гнева, болезни, и потом забыто. Наша обязанность, моя милая, исправить его ошибку, облегчить его последние минуты тем, чтобы не допустить его сделать этой несправедливости, не дать ему умереть в мыслях, что он сделал несчастными тех людей…