Парламентские выборы в Бельгии (1950)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Парламентские выборы в Бельгии (1950) прошли 4 июня. Это были внеочередные выборы в Палату представителей и Сенат. Их проведение было связано с непреодолимыми расхождениями партнеров по правящей коалиции (социал-христиане и либералы) по вопросу о возвращении в страну короля Леопольда III. По пропорциональной избирательной системе было избрано 212 депутатов Палаты представителей и 106 сенаторов.



Результаты выборов

Палата представителей Сенат
Партия Голосов Мест Δ Голосов Мест Δ
Социально-христианская партия 2 356 608 (47,68%) 108 3 2 347 242 (47,79%) 54 -
Либеральная партия 556 102 (11,25%) 20 9 549 344 (11,18%) 10 4
Либерально-социалистический картель[1] 87 252 (1,77%) 0 - 86 801 (1,77%) 2 2
Бельгийская социалистическая партия 1 705 781 (34,51%) 77 11 1 691 797 (34,44%) 37 4
Коммунистическая партия Бельгии 234 541 (4,75%) 5 5 236 492 (4,81%) 3 2
Католические диссиденты 332 (0,007%) 0 - Не участвовали
Другие 2 191 (0,04%) 0 - 262 (0,001%) 0 -
Всего 4 942 807 (87,71%) 212 - 4 911 938 (87,16%) 106 -

На выборах победила Христианско-социальная партия, сумевшая получить абсолютное большинство мандатов в обеих палатах. По итогам выборов 8 июня 1950 года было сформировано однопартийное правительство под руководством Жана Дювьёсара. Ему удалось провести через парламент решение о возвращении Леопольда III в Бельгию. Но приезд короля вызвал серьёзные беспорядки в стране и правительство вынуждено было уйти в отставку 16 августа 1950 года. Следующие парламентские выборы прошли в Бельгии в 1954 году.

Напишите отзыв о статье "Парламентские выборы в Бельгии (1950)"

Примечания

  1. Участвовали в выборах впервые

Отрывок, характеризующий Парламентские выборы в Бельгии (1950)

– Ne me tourmentez pas. Eh bien, qu'a t on decide par rapport a la depeche de Novosiizoff? Vous savez tout. [Не мучьте меня. Ну, что же решили по случаю депеши Новосильцова? Вы все знаете.]
– Как вам сказать? – сказал князь холодным, скучающим тоном. – Qu'a t on decide? On a decide que Buonaparte a brule ses vaisseaux, et je crois que nous sommes en train de bruler les notres. [Что решили? Решили, что Бонапарте сжег свои корабли; и мы тоже, кажется, готовы сжечь наши.] – Князь Василий говорил всегда лениво, как актер говорит роль старой пиесы. Анна Павловна Шерер, напротив, несмотря на свои сорок лет, была преисполнена оживления и порывов.
Быть энтузиасткой сделалось ее общественным положением, и иногда, когда ей даже того не хотелось, она, чтобы не обмануть ожиданий людей, знавших ее, делалась энтузиасткой. Сдержанная улыбка, игравшая постоянно на лице Анны Павловны, хотя и не шла к ее отжившим чертам, выражала, как у избалованных детей, постоянное сознание своего милого недостатка, от которого она не хочет, не может и не находит нужным исправляться.
В середине разговора про политические действия Анна Павловна разгорячилась.
– Ах, не говорите мне про Австрию! Я ничего не понимаю, может быть, но Австрия никогда не хотела и не хочет войны. Она предает нас. Россия одна должна быть спасительницей Европы. Наш благодетель знает свое высокое призвание и будет верен ему. Вот одно, во что я верю. Нашему доброму и чудному государю предстоит величайшая роль в мире, и он так добродетелен и хорош, что Бог не оставит его, и он исполнит свое призвание задавить гидру революции, которая теперь еще ужаснее в лице этого убийцы и злодея. Мы одни должны искупить кровь праведника… На кого нам надеяться, я вас спрашиваю?… Англия с своим коммерческим духом не поймет и не может понять всю высоту души императора Александра. Она отказалась очистить Мальту. Она хочет видеть, ищет заднюю мысль наших действий. Что они сказали Новосильцову?… Ничего. Они не поняли, они не могут понять самоотвержения нашего императора, который ничего не хочет для себя и всё хочет для блага мира. И что они обещали? Ничего. И что обещали, и того не будет! Пруссия уж объявила, что Бонапарте непобедим и что вся Европа ничего не может против него… И я не верю ни в одном слове ни Гарденбергу, ни Гаугвицу. Cette fameuse neutralite prussienne, ce n'est qu'un piege. [Этот пресловутый нейтралитет Пруссии – только западня.] Я верю в одного Бога и в высокую судьбу нашего милого императора. Он спасет Европу!… – Она вдруг остановилась с улыбкою насмешки над своею горячностью.