Первая советско-финская война

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Первая советско-финская война
Основной конфликт: Иностранная военная интервенция на севере России
Дата

15 мая 1918 — 14 октября 1920 года

Место

Архангельская губерния, Олонецкая губерния, Выборгская губерния, Ладожское озеро, Эстония

Итог

Тартуский мирный договор между РСФСР и Финляндией

Изменения

Западная Карелия до реки Сестра, Печенгская область, западная часть полуострова Рыбачий и большая часть полуострова Среднего аннексирована Финляндией. Ликвидированы Республика Северная Ингрия и Северокарельское государство.

Противники
Финляндия Финляндия РСФСР РСФСР
Командующие
неизвестно неизвестно
Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно
 
Северный и Северо-Западный театры военных действий Гражданской войны в России
Северо-западный фронт:

Октябрьское вооружённое восстание в Петрограде
(Зимний дворец • Выступление Керенского — Краснова)
Ледовый поход Балтфлота  • Финляндия (Тампере)  • Карельский перешеек  • Балтика  • Латвия (Двинск)  • Олонец  • Эстония (Нарва • Вынну)  • Литва (большевики • поляки)
Оборона Петрограда (форт «Красная Горка»  • Северная Ингрия  • Родзянко  • Олонец  • Видлица  • Юденич)
Лижма  • Кронштадт  • Восточная Карелия


Северный фронт:

Интервенция союзников  • Шексна  • Шенкурск

 
Финские «братские войны»
Первая советско-финская война
(Эстония Олонец Видлица Лижема Мурманск) •
Вторая советско-финская война

Пе́рвая сове́тско-фи́нская война́ — боевые действия между белофинскими войсками и частями РККА на территории Советской России (март 1918 — октябрь 1920).

Уже с марта 1918 года, в ходе Гражданской войны в Финляндии, белофинские войска, преследуя противника (финских «красных»), пересекали российско-финляндскую границу и вторгались в Восточную Карелию (см. Северокарельское государство, Олонецкое правительство). Официально война Советской России была объявлена буржуазным правительством Финляндии 15 мая 1918 года[1] после разгрома Финляндской Социалистической Рабочей Республики. Первая советско-финская война рассматривается как часть Гражданской войны в России и Иностранной военной интервенции на севере России.

Завершилась 14 октября 1920 года подписанием Тартуского мирного договора между РСФСР и Финляндией, зафиксировавшего ряд территориальных уступок со стороны Советской России.





Предыстория

Октябрьская революция 1917 года в Петрограде положила начало захвату власти большевиками во всех крупнейших городах России. В то же время по всей стране зарождались центры объединения антибольшевистских сил. В России началась гражданская война.

Падение Российского самодержавия и Октябрьская революция 1917 года позволили финляндскому Сенату объявить 6 декабря 1917 года независимость. 18 (31) декабря 1917 года независимость Финляндской Республики была признана Советом Народных Комиссаров. Финляндия признала, в свою очередь, правительство большевиков. В стране при этом усилились беспорядки и обострилась борьба «красных» и «белых», которая к январю 1918 года переросла в гражданскую войну. Белофинские отряды контролировали северную и центральную части страны, южная же часть с большинством крупных городов, где были сосредоточены большевизированные части бывшей Русской императорской армии, была занята отрядами финской Красной гвардии.

Причины

Приход большевиков к власти вызвал массовое недовольство на селе по всей России. Крестьян лишили всяких политических и экономических прав, запретили торговать хлебом и стали забирать его силой. Районы Карелии, никогда не знавшие даже крепостного права, узнали что такое Продотряды и Комбеды. Поскольку большая часть местного крестьянства подпадала под определение кулака-«саботажника», к ним применялись жестокие меры реквизиции зерна и скота. Брестский мир 1918 года, когда от России были отторгнуты огромные территории показал слабость Советской власти и вызвал недовольство со стороны разных социальных групп.

Вспыхивали восстания, такие как Ярославское, Ижевско-Воткинское восстание, Тамбовское, провозглашались даже независимые территории. В случае с Ингрией, Северокарельским государством, Ребольской волостью, Пораярви восставшие надеялись на помощь соседней Финляндии, с которой имели общий язык и исторические связи. На волне успеха в Финляндии белые надеялись на большее. Советская Россия была в кольце белых армий и не могла противостоять Германии. Польша, Литва, Латвия, Эстония были также примером удачной борьбы с большевизмом с опорой на иностранную поддержку. Большое распространение получила идея Великой Финляндии. По мнению финского исследователя Тойво Нигорда, у генерала Маннергейма была возможность войти в историю освободителем от большевиков, если не всей России, то Петрограда точно. Поэтому события можно разделить на два этапа. Первый: интернациональная борьба с большевиками, повсюду, в надежде на победу белого движения в целом по России. И второй этап, когда стало понятно, что Советская власть устоит, и можно надеяться только на тактические успехи на местах, опираясь на национальное движение и иностранную помощь. Понятия оккупации и освобождения в этот исторический период чрезвычайно относительны и расплывчаты. В советской историографии было принято рассматривать только территориальные и военные аспекты войны. Но в то же время 30 000 переселенцев, ушедших в Финляндию, показывают отношение населения к советизации[2].

1918

23 февраля 1918 года, находясь на станции Антреа (ныне Каменногорск), обращаясь к войскам, верховный главнокомандующий финской армии генерал Карл Густав Маннергейм произнёс на ней свою речь, «клятву меча», в которой заявил, что «не вложит меч в ножны,… прежде чем последний вояка и хулиган Ленина не будет изгнан как из Финляндии так и из Восточной Карелии»[3]. Официального объявления войны, однако, со стороны Финляндии не последовало[4]. К желанию генерала Маннергейма стать спасителем «старой России» в Финляндии относились отрицательно. Как минимум требовали поддержки западных стран и гарантий того, что белая Россия признает финскую независимость.[5], белому движению не удавалось создать единый фронт, что резко уменьшало шансы на успех. Другие лидеры белого движения отказывались признать независимость Финляндии. А для более активных действий, без риска для своей страны, нужны были союзники.

27 февраля правительство Финляндии направило ходатайство Германии, чтобы та, как воюющая против России страна, рассматривая Финляндию как союзницу Германии, потребовала бы от России заключить мир с Финляндией на основе присоединения к Финляндии Восточной Карелии. Предложенная финнами будущая граница с Россией должна была проходить по линии Восточное побережье Ладожского озера — Онежское озеро — Белое море.

К началу марта в ставке Маннергейма был разработан план организации «национальных восстаний в Восточной Карелии» и выделены специальные финские инструкторы — кадровые военные для создания очагов восстания[6].

3 марта 1918 года был подписан Брестский мир между Советской Россией и странами Четверного союза (Германией, Австро-Венгрией, Турцией, Болгарией). Российские гарнизоны выводились из Финляндии. Красные финны потерпели поражение и скрылись в Карелии.

6 марта командующий Северного военного округа (фин. Pohjolan sotilaspiiri) старший лейтенант егерей Курт Валлениус предложил Маннергейму начать наступление в Восточную Карелию[7].

6—7 марта появилось официальное заявление главы финляндского государства — регента Пера Эвинда Свинхувуда о том, что Финляндия готова пойти на мир с Советской Россией на «умеренных Брестских условиях», то есть в случае, если к Финляндии отойдут Восточная Карелия, часть Мурманской железной дороги и весь Кольский полуостров.

7—8 марта император Германии Вильгельм II ответил на обращение правительства Финляндии, что Германия не будет вести войну за финские интересы с Советским правительством, подписавшим Брестский мир, и не будет поддерживать военные действия Финляндии, если та перенесет их за пределы своих границ.

7 марта финский премьер-министр заявляет претензии на Восточную Карелию и Кольский полуостров, а 15 марта финский генерал Маннергейм утверждает «план Валлениуса», предусматривающий захват части бывшей территории Российской империи до линии Петсамо (Печенга) — Кольский полуостров — Белое море — Онежское озеро — река Свирь — Ладожское озеро.[8]

К середине мая 1918 года белые финны контролировали всю территорию бывшего Великого княжества Финляндского и начали военные операции для завоевания Восточной Карелии и Кольского полуострова.

10—12 мая финские отряды атаковали Печенгу, но были отбиты красногвардейцами.

В мае ставка генерала Маннергейма опубликовала решение финляндского правительства о объявлении войны РСФСР и подготавливала наступление на Петроград[9], однако этот план не был поддержан германцами.

Высадка немецких войск в Финляндии и занятие ими Гельсингфорса вызвало серьёзное беспокойство у стран Антанты, воевавших с Германией. Начиная с марта 1918 года в Мурманске по соглашению с большевистским правительством высаживаются войска Антанты для защиты Мурманска и железной дороги от возможного наступления германо-финских войск. Из отступивших на восток красных финнов британцы сформировали Мурманский легион во главе с Оскари Токоем для действий против связанных с немцами белофиннов.

15 октября 1918 года финны заняли Ребольскую волость в Восточной Карелии.

В ноябре 1918 года Германия капитулировала и начала вывод своих войск с территориий бывшей Российской империи, попавших под германскую оккупацию в результате боевых действий Первой мировой войны и условий Брестского мира, в том числе с территорий прибалтийских стран. 30 декабря 1918 года финские войска под командование генерала Ветцера высадились в Эстонии, где оказали помощь эстонскому правительству в борьбе с большевистскими войсками.

1919

В январе 1919 года финны заняли Поросозерную волость Повенецкого уезда.

21—22 апреля Олонецкая добровольческая армия с территории Финляндии начала массированное наступление в Восточной Карелии на олонецком направлении.

21 апреля добровольцы заняли Видлицу, 23 апреля — Тулоксу, вечером того же дня — город Олонец, 24 апреля заняли Вешкелицу, 25 апреля подошли к Пряже, вышли в район Сулажгоры и начали угрожать непосредственно Петрозаводску. Одновременно Петрозаводску с севера угрожали британские, канадские и белогвардейские войска. В конце апреля Красной Армии удалось сдержать наступление добровольцев на Петрозаводск.

В мае белогвардейские войска в Эстонии начинали военные действия, угрожая Петрограду.

В мае и июне на восточных и северных берегах Ладожского озера отряды Красной Армии сдерживали наступление финских добровольцев. В мае-июне 1919 финские добровольцы наступали на район Лодейного Поля и переправились через Свирь.

В конце июня 1919 года началось контрнаступление Красной Армии на Видлицком направлении и 8 июля 1919 на олонецком участке карельского фронта. Финские добровольцы были отброшены за линию границы.

<...>

18 мая 1920 года части Красной Армии ликвидировали Северокарельское государство со столицей в посёлке Ухта (Архангельская губерния), которое получало финансовую и военную помощь от финского правительства. Только в июле 1920 года финнов удалось выбить с большей части восточной Карелии. Финские войска остались только в Ребольской и Поросозерской волостях Восточной Карелии.

В 1920 году по Тартускому мирному договору Советская Россия пошла на значительные территориальные уступки — независимая Финляндия получила Западную Карелию до реки Сестра, Печенгскую область в Заполярье, западную часть полуострова Рыбачий и большую часть полуострова Среднего.

Напишите отзыв о статье "Первая советско-финская война"

Примечания

  1. [www.hrono.ru/sobyt/1900war/1918finl.php Гражданская война в Финляндии и германская интервенция 1918 г. Хронос]
  2. Toivo Nygård. Itä-Karjalasta Suomeen 1917—1922 tulleet pakolaiset, Suomen Sukututkimusseura www.genealogia.fi. Luettu 8.11. 2006  (фин.)
  3. Текст приказа от 1918 года в финской Викитеке.
  4. [gubernia.pskovregion.org/number_428/08.php «Псковская губерния» № 7(428)]
  5. «Suomi kautta aikojen» 1992. s.40 ISBN 951-8933-60-X
  6. [www.kirjazh.spb.ru/biblio/pohleb1/pohleb2.htm Кирьяж]
  7.  (фин.) [www.uta.fi/suomi80/v18v10.htm SUOMI 2.3.-8.3.1918]
  8. Похлёбкин В. В. — Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах: Вып. II. Войны и мирные договоры. Кн.3: Европа в 1-й половине XX в. Справочник. М., 1999. С. 140.
  9. [www.epochtimes.ru/content/view/687/17/ Маннергейм — русский генерал, финский маршал]

См. также

Литература и источники

  • За Советскую Карелию, 1918—1920: воспоминания о гражданской войне / сб., ред. В. И. Мазешерский. Петрозаводск, Карельское кн. изд-во, 1963—535 стр.
  • Карелия в период гражданской войны и иностранной интервенции 1918—1920. Сб., документы и материалы / ред. д.ист. н. Я. А. Балагуров, В. И. Мазешерский. Петрозаводск, Карельское кн. изд-во, 1964—648 стр.

Ссылки

  • Похлебкин В. В. [www.aroundspb.ru/finnish/pohlebkin/war1917-22.php Война, которой не было.]
  • [vbrg.ru/articles/istorija_vyborga/pervaja_sovetsko-finskaja_vojjna_1918_goda/ Первая советско-финская война]

Отрывок, характеризующий Первая советско-финская война

«Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас» – подумала она.
Перонская называла графине самых значительных лиц, бывших на бале.
– Вот это голландский посланик, видите, седой, – говорила Перонская, указывая на старичка с серебряной сединой курчавых, обильных волос, окруженного дамами, которых он чему то заставлял смеяться.
– А вот она, царица Петербурга, графиня Безухая, – говорила она, указывая на входившую Элен.
– Как хороша! Не уступит Марье Антоновне; смотрите, как за ней увиваются и молодые и старые. И хороша, и умна… Говорят принц… без ума от нее. А вот эти две, хоть и нехороши, да еще больше окружены.
Она указала на проходивших через залу даму с очень некрасивой дочерью.
– Это миллионерка невеста, – сказала Перонская. – А вот и женихи.
– Это брат Безуховой – Анатоль Курагин, – сказала она, указывая на красавца кавалергарда, который прошел мимо их, с высоты поднятой головы через дам глядя куда то. – Как хорош! неправда ли? Говорят, женят его на этой богатой. .И ваш то соusin, Друбецкой, тоже очень увивается. Говорят, миллионы. – Как же, это сам французский посланник, – отвечала она о Коленкуре на вопрос графини, кто это. – Посмотрите, как царь какой нибудь. А всё таки милы, очень милы французы. Нет милей для общества. А вот и она! Нет, всё лучше всех наша Марья то Антоновна! И как просто одета. Прелесть! – А этот то, толстый, в очках, фармазон всемирный, – сказала Перонская, указывая на Безухова. – С женою то его рядом поставьте: то то шут гороховый!
Пьер шел, переваливаясь своим толстым телом, раздвигая толпу, кивая направо и налево так же небрежно и добродушно, как бы он шел по толпе базара. Он продвигался через толпу, очевидно отыскивая кого то.
Наташа с радостью смотрела на знакомое лицо Пьера, этого шута горохового, как называла его Перонская, и знала, что Пьер их, и в особенности ее, отыскивал в толпе. Пьер обещал ей быть на бале и представить ей кавалеров.
Но, не дойдя до них, Безухой остановился подле невысокого, очень красивого брюнета в белом мундире, который, стоя у окна, разговаривал с каким то высоким мужчиной в звездах и ленте. Наташа тотчас же узнала невысокого молодого человека в белом мундире: это был Болконский, который показался ей очень помолодевшим, повеселевшим и похорошевшим.
– Вот еще знакомый, Болконский, видите, мама? – сказала Наташа, указывая на князя Андрея. – Помните, он у нас ночевал в Отрадном.
– А, вы его знаете? – сказала Перонская. – Терпеть не могу. Il fait a present la pluie et le beau temps. [От него теперь зависит дождливая или хорошая погода. (Франц. пословица, имеющая значение, что он имеет успех.)] И гордость такая, что границ нет! По папеньке пошел. И связался с Сперанским, какие то проекты пишут. Смотрите, как с дамами обращается! Она с ним говорит, а он отвернулся, – сказала она, указывая на него. – Я бы его отделала, если бы он со мной так поступил, как с этими дамами.


Вдруг всё зашевелилось, толпа заговорила, подвинулась, опять раздвинулась, и между двух расступившихся рядов, при звуках заигравшей музыки, вошел государь. За ним шли хозяин и хозяйка. Государь шел быстро, кланяясь направо и налево, как бы стараясь скорее избавиться от этой первой минуты встречи. Музыканты играли Польской, известный тогда по словам, сочиненным на него. Слова эти начинались: «Александр, Елизавета, восхищаете вы нас…» Государь прошел в гостиную, толпа хлынула к дверям; несколько лиц с изменившимися выражениями поспешно прошли туда и назад. Толпа опять отхлынула от дверей гостиной, в которой показался государь, разговаривая с хозяйкой. Какой то молодой человек с растерянным видом наступал на дам, прося их посторониться. Некоторые дамы с лицами, выражавшими совершенную забывчивость всех условий света, портя свои туалеты, теснились вперед. Мужчины стали подходить к дамам и строиться в пары Польского.
Всё расступилось, и государь, улыбаясь и не в такт ведя за руку хозяйку дома, вышел из дверей гостиной. За ним шли хозяин с М. А. Нарышкиной, потом посланники, министры, разные генералы, которых не умолкая называла Перонская. Больше половины дам имели кавалеров и шли или приготовлялись итти в Польской. Наташа чувствовала, что она оставалась с матерью и Соней в числе меньшей части дам, оттесненных к стене и не взятых в Польской. Она стояла, опустив свои тоненькие руки, и с мерно поднимающейся, чуть определенной грудью, сдерживая дыхание, блестящими, испуганными глазами глядела перед собой, с выражением готовности на величайшую радость и на величайшее горе. Ее не занимали ни государь, ни все важные лица, на которых указывала Перонская – у ней была одна мысль: «неужели так никто не подойдет ко мне, неужели я не буду танцовать между первыми, неужели меня не заметят все эти мужчины, которые теперь, кажется, и не видят меня, а ежели смотрят на меня, то смотрят с таким выражением, как будто говорят: А! это не она, так и нечего смотреть. Нет, это не может быть!» – думала она. – «Они должны же знать, как мне хочется танцовать, как я отлично танцую, и как им весело будет танцовать со мною».
Звуки Польского, продолжавшегося довольно долго, уже начинали звучать грустно, – воспоминанием в ушах Наташи. Ей хотелось плакать. Перонская отошла от них. Граф был на другом конце залы, графиня, Соня и она стояли одни как в лесу в этой чуждой толпе, никому неинтересные и ненужные. Князь Андрей прошел с какой то дамой мимо них, очевидно их не узнавая. Красавец Анатоль, улыбаясь, что то говорил даме, которую он вел, и взглянул на лицо Наташе тем взглядом, каким глядят на стены. Борис два раза прошел мимо них и всякий раз отворачивался. Берг с женою, не танцовавшие, подошли к ним.
Наташе показалось оскорбительно это семейное сближение здесь, на бале, как будто не было другого места для семейных разговоров, кроме как на бале. Она не слушала и не смотрела на Веру, что то говорившую ей про свое зеленое платье.
Наконец государь остановился подле своей последней дамы (он танцовал с тремя), музыка замолкла; озабоченный адъютант набежал на Ростовых, прося их еще куда то посторониться, хотя они стояли у стены, и с хор раздались отчетливые, осторожные и увлекательно мерные звуки вальса. Государь с улыбкой взглянул на залу. Прошла минута – никто еще не начинал. Адъютант распорядитель подошел к графине Безуховой и пригласил ее. Она улыбаясь подняла руку и положила ее, не глядя на него, на плечо адъютанта. Адъютант распорядитель, мастер своего дела, уверенно, неторопливо и мерно, крепко обняв свою даму, пустился с ней сначала глиссадом, по краю круга, на углу залы подхватил ее левую руку, повернул ее, и из за всё убыстряющихся звуков музыки слышны были только мерные щелчки шпор быстрых и ловких ног адъютанта, и через каждые три такта на повороте как бы вспыхивало развеваясь бархатное платье его дамы. Наташа смотрела на них и готова была плакать, что это не она танцует этот первый тур вальса.
Князь Андрей в своем полковничьем, белом (по кавалерии) мундире, в чулках и башмаках, оживленный и веселый, стоял в первых рядах круга, недалеко от Ростовых. Барон Фиргоф говорил с ним о завтрашнем, предполагаемом первом заседании государственного совета. Князь Андрей, как человек близкий Сперанскому и участвующий в работах законодательной комиссии, мог дать верные сведения о заседании завтрашнего дня, о котором ходили различные толки. Но он не слушал того, что ему говорил Фиргоф, и глядел то на государя, то на сбиравшихся танцовать кавалеров, не решавшихся вступить в круг.
Князь Андрей наблюдал этих робевших при государе кавалеров и дам, замиравших от желания быть приглашенными.
Пьер подошел к князю Андрею и схватил его за руку.
– Вы всегда танцуете. Тут есть моя protegee [любимица], Ростова молодая, пригласите ее, – сказал он.
– Где? – спросил Болконский. – Виноват, – сказал он, обращаясь к барону, – этот разговор мы в другом месте доведем до конца, а на бале надо танцовать. – Он вышел вперед, по направлению, которое ему указывал Пьер. Отчаянное, замирающее лицо Наташи бросилось в глаза князю Андрею. Он узнал ее, угадал ее чувство, понял, что она была начинающая, вспомнил ее разговор на окне и с веселым выражением лица подошел к графине Ростовой.
– Позвольте вас познакомить с моей дочерью, – сказала графиня, краснея.
– Я имею удовольствие быть знакомым, ежели графиня помнит меня, – сказал князь Андрей с учтивым и низким поклоном, совершенно противоречащим замечаниям Перонской о его грубости, подходя к Наташе, и занося руку, чтобы обнять ее талию еще прежде, чем он договорил приглашение на танец. Он предложил тур вальса. То замирающее выражение лица Наташи, готовое на отчаяние и на восторг, вдруг осветилось счастливой, благодарной, детской улыбкой.
«Давно я ждала тебя», как будто сказала эта испуганная и счастливая девочка, своей проявившейся из за готовых слез улыбкой, поднимая свою руку на плечо князя Андрея. Они были вторая пара, вошедшая в круг. Князь Андрей был одним из лучших танцоров своего времени. Наташа танцовала превосходно. Ножки ее в бальных атласных башмачках быстро, легко и независимо от нее делали свое дело, а лицо ее сияло восторгом счастия. Ее оголенные шея и руки были худы и некрасивы. В сравнении с плечами Элен, ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки; но на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скользивших по ее телу, а Наташа казалась девочкой, которую в первый раз оголили, и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо.
Князь Андрей любил танцовать, и желая поскорее отделаться от политических и умных разговоров, с которыми все обращались к нему, и желая поскорее разорвать этот досадный ему круг смущения, образовавшегося от присутствия государя, пошел танцовать и выбрал Наташу, потому что на нее указал ему Пьер и потому, что она первая из хорошеньких женщин попала ему на глаза; но едва он обнял этот тонкий, подвижной стан, и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко ему, вино ее прелести ударило ему в голову: он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, когда, переводя дыханье и оставив ее, остановился и стал глядеть на танцующих.


После князя Андрея к Наташе подошел Борис, приглашая ее на танцы, подошел и тот танцор адъютант, начавший бал, и еще молодые люди, и Наташа, передавая своих излишних кавалеров Соне, счастливая и раскрасневшаяся, не переставала танцовать целый вечер. Она ничего не заметила и не видала из того, что занимало всех на этом бале. Она не только не заметила, как государь долго говорил с французским посланником, как он особенно милостиво говорил с такой то дамой, как принц такой то и такой то сделали и сказали то то, как Элен имела большой успех и удостоилась особенного внимания такого то; она не видала даже государя и заметила, что он уехал только потому, что после его отъезда бал более оживился. Один из веселых котильонов, перед ужином, князь Андрей опять танцовал с Наташей. Он напомнил ей о их первом свиданьи в отрадненской аллее и о том, как она не могла заснуть в лунную ночь, и как он невольно слышал ее. Наташа покраснела при этом напоминании и старалась оправдаться, как будто было что то стыдное в том чувстве, в котором невольно подслушал ее князь Андрей.
Князь Андрей, как все люди, выросшие в свете, любил встречать в свете то, что не имело на себе общего светского отпечатка. И такова была Наташа, с ее удивлением, радостью и робостью и даже ошибками во французском языке. Он особенно нежно и бережно обращался и говорил с нею. Сидя подле нее, разговаривая с ней о самых простых и ничтожных предметах, князь Андрей любовался на радостный блеск ее глаз и улыбки, относившейся не к говоренным речам, а к ее внутреннему счастию. В то время, как Наташу выбирали и она с улыбкой вставала и танцовала по зале, князь Андрей любовался в особенности на ее робкую грацию. В середине котильона Наташа, окончив фигуру, еще тяжело дыша, подходила к своему месту. Новый кавалер опять пригласил ее. Она устала и запыхалась, и видимо подумала отказаться, но тотчас опять весело подняла руку на плечо кавалера и улыбнулась князю Андрею.
«Я бы рада была отдохнуть и посидеть с вами, я устала; но вы видите, как меня выбирают, и я этому рада, и я счастлива, и я всех люблю, и мы с вами всё это понимаем», и еще многое и многое сказала эта улыбка. Когда кавалер оставил ее, Наташа побежала через залу, чтобы взять двух дам для фигур.
«Ежели она подойдет прежде к своей кузине, а потом к другой даме, то она будет моей женой», сказал совершенно неожиданно сам себе князь Андрей, глядя на нее. Она подошла прежде к кузине.
«Какой вздор иногда приходит в голову! подумал князь Андрей; но верно только то, что эта девушка так мила, так особенна, что она не протанцует здесь месяца и выйдет замуж… Это здесь редкость», думал он, когда Наташа, поправляя откинувшуюся у корсажа розу, усаживалась подле него.
В конце котильона старый граф подошел в своем синем фраке к танцующим. Он пригласил к себе князя Андрея и спросил у дочери, весело ли ей? Наташа не ответила и только улыбнулась такой улыбкой, которая с упреком говорила: «как можно было спрашивать об этом?»
– Так весело, как никогда в жизни! – сказала она, и князь Андрей заметил, как быстро поднялись было ее худые руки, чтобы обнять отца и тотчас же опустились. Наташа была так счастлива, как никогда еще в жизни. Она была на той высшей ступени счастия, когда человек делается вполне доверчив и не верит в возможность зла, несчастия и горя.

Пьер на этом бале в первый раз почувствовал себя оскорбленным тем положением, которое занимала его жена в высших сферах. Он был угрюм и рассеян. Поперек лба его была широкая складка, и он, стоя у окна, смотрел через очки, никого не видя.
Наташа, направляясь к ужину, прошла мимо его.
Мрачное, несчастное лицо Пьера поразило ее. Она остановилась против него. Ей хотелось помочь ему, передать ему излишек своего счастия.
– Как весело, граф, – сказала она, – не правда ли?
Пьер рассеянно улыбнулся, очевидно не понимая того, что ему говорили.