Первое русское кругосветное плавание

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

</div> </div> Первое русское кругосве́тное пла́вание было предпринято в 18031806 годах на приобретённых в Великобритании небольших кораблях «Надежда» и «Нева» под командованием Ивана Крузенштерна и Юрия Лисянского, соответственно. Это плавание — важная веха в истории России, в развитии её флота, оно внесло значительный вклад в изучение мирового океана, многие отрасли естественных и гуманитарных наук.





От Кронштадта до Японии

Перед отплытием император Александр I лично осмотрел в Кронштадте приобретённые у англичан шлюпы. Государь разрешил на обоих судах поднять военные флаги и расходы на содержание одного принял на свой счет, а за другой платили Русско-американская компания и один из главных вдохновителей экспедиции — граф Н. П. Румянцев.

Первая половина плавания (от Кронштадта до Петропавловска) была ознаменована эксцентричным поведением Толстого-Американца (которого пришлось высадить на Камчатке) и конфликтами Крузенштерна с Н. П. Резановым, который был направлен императором Александром I в качестве первого русского посланника в Японию для налаживания торговли между странами и был официально утверждён в качестве главы экспедиции.

Маршрут экспедиции

Кронштадт (Россия) — Копенгаген (Дания) — Фалмут (Великобритания) — Санта-Крус-де-Тенерифе (Канарские острова, Испания) — Флорианополис (Бразилия, Португалия) — Остров ПасхиНуку-Хива (Маркизские острова, Франция) — Гавайские островаПетропавловск-Камчатский (Россия) — Нагасаки (Япония) — Хакодате (о-в Хоккайдо, Япония) — Южно-Сахалинск (о-в Сахалин, Россия) — Ситка (Аляска, Россия) — Кадьяк (Аляска, Россия) — Гуанчжоу (Китай) — Макао (Португалия) — остров Святой Елены (Великобритания) — о-ва Корву и Флориш (Азорские острова, Португалия) — Портсмут (Великобритания) — Кронштадт (Россия).

Экспедиция вышла из Кронштадта 26 июля (7 августа1803 года[1]. Она заходила в Копенгаген и 28 сентября прибыла в Фалмут, где пришлось ещё раз проконопатить всю подводную часть обоих судов. Только 5 октября экспедиция пошла дальше к югу, зашла на остров Тенерифе; 14 ноября, на 24° 20' зап. долготы, она пересекла экватор. Русский флаг впервые развевался в южном полушарии, что и было отпраздновано с большой торжественностью.

Дойдя до 20° южной широты, Крузенштерн тщетно искал остров Вознесения, о положении которого были очень сбивчивые указания. Починка корабля «Нева» заставила экспедицию с 9 декабря до 23 января 1804 г. пробыть у бразильских берегов. Отсюда плавание обоих кораблей было сначала весьма успешно: 20 февраля они обогнули мыс Горн; но вскоре их встретили крепкие ветры с градом, снегом и туманами. Корабли разлучились, и 24 апреля Крузенштерн один достиг Маркизских островов. Тут он определил положение островов Фетуга и Уагуга, затем зашёл в порт Анна-Мария на острове Нукагива. 28 апреля туда же прибыл и корабль «Нева».

На острове Нукагива Крузенштерн открыл и описал превосходную гавань, которую назвал портом Чичагова. 4 мая экспедиция покинула Вашингтоновы острова и 13 мая, на 146° западной долготы, вновь перешла экватор по направлению на север; 26 мая показались Сандвичевы острова, где корабли разделились: «Надежда» взяла курс на Камчатку и далее в Японию, а «Нева» направилась исследовать Аляску, где приняла участие в Архангельской баталии (битве при Ситке).

Хотя Резанову и Крузенштерну пришлось делить одну каюту (6 м²), отношения между ними испортились до такой степени, что они общались исключительно при помощи записок. Одной из причин недовольства Крузенштерна было то, что полагавшаяся послу свита своим присутствием стесняла команду на небольшом, в сущности, корабле (длина «Надежды» была всего 35 метров). После прибытия в Петропавловск-Камчатский Резанов наконец покинул каюту и подал на непокорный экипаж жалобу местному губернатору. В своих записках Резанов пишет, что Крузенштерн принёс ему официальные извинения за нарушение субординации на борту, в то время как Крузенштерн в письме главе академии наук Н. Н. Новосильцеву представляет прямо противоположную картину: публичные извинения были принесены Резановым Крузенштерну.

Взяв у правителя Камчатской области П. И. Кошелева почётный караул (2 офицера, барабанщик, 5 солдат) для посла, «Надежда» взяла курс на юг, прибыв в японский порт Дэдзима у города Нагасаки 26 сентября 1804 года. В гавань японцы запретили входить, и Крузенштерн бросил якорь в заливе. Посольство продлилось полгода, после чего все вернулись назад в Петропавловск. Крузенштерна наградили орденом Св. Анны II степени, а Резанова как выполнившего возложенную на него дипломатическую миссию от дальнейшего участия в первой кругосветной экспедиции освободили.

От Японии до Кронштадта

«Нева» и «Надежда» вернулись в Петербург разными маршрутами. В 1805 году их пути пересеклись в порту Макао на юге Китая. «Нева» после захода на Гавайи оказала содействие Русско-американской компании во главе с А. А. Барановым в отвоевании у туземцев Михайловской крепости. После описи окрестных островов и других исследований «Нева» повезла товары в Кантон, но 3 октября села на мель посреди океана. Лисянский велел сбросить в воду ростры и карронады, но вслед за тем шквал посадил корабль на риф. Чтобы продолжить плавание, команде пришлось сбросить в море даже такие необходимые предметы, как якоря. Впоследствии товар был подобран. По дороге в Китай был открыт коралловый остров Лисянского. «Нева» вернулась в Кронштадт раньше «Надежды» (22 июля).

Оставив берега Японии, «Надежда» пошла на север почти совсем не известным европейцам Японским морем. По дороге Крузенштерн определил положение ряда островов. Он прошёл Лаперузовым проливом между Иессо и Сахалином, описал залив Анива, находящийся на южной стороне Сахалина, восточный берег и бухту Терпения, которую оставил 13 мая. Огромное количество льда, встреченное им на другой день на 48° широты препятствовало ему продолжать плавание на север и он спустился к Курильским островам. Здесь, 18 мая, открыл 4 каменные острова, названные им «Каменные ловушки»; около них он встретил такое сильное течение, что, при свежем ветре и ходе восьми узлов, корабль «Надежда» не только не подавался вперед, но его относило на подводный риф.

С трудом избежав здесь беды, Крузенштерн 20 мая прошёл проливом между островами Оннекотана и Харамукотаном, а 24 мая вновь прибыл в Петропавловский порт. 23 июня он пошёл к Сахалину, чтобы окончить описание его берегов, 29 прошёл Курильские острова, проливом между Раукоке и Матауа, который назван им Надеждой. 3 июля прибыл к мысу Терпения. Исследуя берега Сахалина, он обошёл северную оконечность острова, спустился между ним и берегом материка до широты 53° 30' и в этом месте 1 августа нашёл пресную воду, по которой заключил, что недалеко устье реки Амур, но из-за быстро уменьшающейся глубины идти вперед не решился.

На другой день встал на якорь в заливе, названном им заливом Надежды; 4 августа пошёл обратно в Камчатку, где исправление корабля и пополнение запасов задержали его до 23 сентября. При выходе из Авачинской губы из-за тумана и снега, корабль едва не сел на мель. На пути к Китаю он тщетно искал острова, показанные на старых испанских картах, выдержал несколько штормов и 15 ноября пришёл в Макао. 21 ноября, когда «Надежда» была уже совсем готова идти в море, пришёл корабль «Нева» с богатым грузом пушных товаров и остановился в Вампоа, куда перешёл и корабль «Надежда». В начале января 1806 г. экспедиция окончила свои торговые дела, но была задержана китайским портовым начальством без всякой особенной причины, и только 28 января русские суда оставили китайские берега.

Выходя из Зондского пролива, корабль «Надежда» опять только благодаря поднявшемуся ветру справился с течением, в которое попал и которое несло его на рифы. 3 апреля «Надежда» разлучилась с «Невой»; через 4 дня Крузенштерн обогнул мыс Доброй Надежды и 22 апреля прибыл на остров Св. Елены, пройдя путь от Макао в 79 дней, через 4 суток Крузенштерн ушёл и 9 мая вновь пересек экватор на 22° западной долготы.

Ещё на острове Св. Елены было получено известие о войне России с Францией, а потому Крузенштерн решил идти кругом Шотландии; 5 июля он прошёл между островами Фэр-Айл и Мейнленд Шетландского архипелага и, пройдя под парусами 86 дней, прибыл 21 июля в Копенгаген, а 5 (17) августа 1806 года[2] в Кронштадт, совершив все путешествие в 3 года 12 дней. Во время всего плавания на корабле «Надежда» не было ни одного смертного случая, да и больных было очень мало, тогда как на других судах тогда множество людей умирало и во внутреннем плавании.

Признание и значение

Император Александр I наградил Крузенштерна и его подчиненных. Все офицеры получили следующие чины, командиры ордена св. Владимира 3 степени и по 3000 руб., лейтенанты по 1000, а мичманы по 800 рублей пожизненного пенсиона. Нижние чины, по желанию, уволены в отставку и награждены пенсионом от 50 до 75 рублей. По высочайшему повелению была выбита особая медаль для всех участников этого первого кругосветного путешествия.

Описание этой экспедиции напечатано за счет императорского кабинета под заглавием «Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях „Надежда“ и „Нева“, под начальством капитан-лейтенанта Крузенштерна», в 3 томах, с атласом из 104 карт и гравированных картин, СПб., 1809 г. Это сочинение было переведено на английский, французский, немецкий, голландский, шведский, итальянский и датский языки. Переиздано в 2007 году.

Путешествие Крузенштерна составило эпоху в истории русского флота, обогатив географию и естественные науки многими сведениями о странах, мало известных. С этого времени начинается непрерывный ряд русских кругосветных путешествий; во многом изменилось к лучшему управление Камчаткой. Из офицеров, бывших с Крузенштерном, многие с честью служили впоследствии в русском флоте, а кадет Отто Коцебу — был сам потом командиром корабля, ходившего в кругосветное путешествие. Фаддей Беллинсгаузен возглавит кругосветную экспедицию на шлюпах «Восток» и «Мирный» и впервые приблизится к берегам Антарктиды.

Память

<center>

См. также

Напишите отзыв о статье "Первое русское кругосветное плавание"

Примечания

  1. [books.google.ru/books?ei=Q60gUJyKDsXN4QTi14CIAg&hl=ru&id=uGgWz5xu600C&dq=первое+русское+кругосветное+плавание+26++июля&q=26+июля#search_anchor Академия наук СССР Географическое общество СССР / Доклады на ежегодных чтениях памяти Л. С. Берга / Издательство Академии наук СССР / М., Л., 1956 С. 86.]
  2. [books.google.ru/books?id=fdSfAAAAMAAJ&q=первое+русское+кругосветное+плавание+5+августа&dq=первое+русское+кругосветное+плавание+5+августа&source=bl&ots=tO_VPUa_O_&sig=XhX4l1tRX-JwynFKVnJwH0t5f9s&hl=ru&sa=X&ei=M6wgUIfLOdLP4QSJ7oDwAQ&redir_esc=y К 150-летию первой русской кругосветной экспедиции под руководством Крузенштерна и Лисянского // Академия наук СССР / Известия Академии наук СССР / Изд-во Академии наук СССР, 1953 С. 177.]
  3. Лариса Каневская. [www.newizv.ru/culture/2013-03-22/179751-televedushij-mihail-kozhuhov.html «Самое интересное – попадать туда, где сохранились следы великих цивилизаций»]. «Новые известия» (22 марта 2013 года).
  4. [www.kino-teatr.ru/kino/movie/sov/6823/annot/ Странник (1987) — информация о фильме- Кино-Театр. РУ]

Литература

  • И. Ф. Крузенштерн. «[www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Reisen/XIX/1800-1820/Kruzenstern/text23.phtml?id=6732 Путешествие вокруг света в 1803, 1804, 1805 и 1806 годах на кораблях „Надежда“ и „Нева“]»
  • Ю. Ф. Лисянский. «[www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Reisen/XIX/1800-1820/Lisjanskij/pred.phtml?id=5119 Путешествие вокруг света на корабле „Нева“ в 1803—1806 годах]»
  • Лупач. В. С. [razym.ru/main/121503-lupach-v-s-ifkruzenshtern-i-yuflisyanskiy.html И. Ф. Крузенштерн и Ю. Ф. Лисянский], Государственное издательство географической литературы, Москва, 1953, 46 ст.
  • [ru.wikisource.org/wiki/%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD_%D0%A4%D1%91%D0%B4%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87_%D0%9A%D1%80%D1%83%D0%B7%D0%B5%D0%BD%D1%88%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BD Путешествие вокруг света в 1803, 4, 5, и 1806 годах на кораблях «Надежда» и «Нева»] — Викитека
  • Ратманов М. И. «Первая русская кругосветная экспедиция (1803—1806) в дневниках Макара Ратманова». Ответственный редактор М. Н. Луньковский. СПб. Крига. 2015 г. 568 с.

Ссылки

  • [libertalia.ru/forum/showthread.php?t=4692 Первое русское кругосветное путешествие на кораблях «Нева» и «Надежда»]
  • [www.rgo-sib.ru/expedition/31.htm Первое русское кругосветное плавание]
При написании этой статьи использовался материал из Русского биографического словаря А. А. Половцова (1896—1918).

Отрывок, характеризующий Первое русское кругосветное плавание

– Отчего же так? – спросил Пьер.
– Да вот хоть бы насчет дров или кормов, доложу вам. Ведь мы от Свенцян отступали, не смей хворостины тронуть, или сенца там, или что. Ведь мы уходим, ему достается, не так ли, ваше сиятельство? – обратился он к своему князю, – а ты не смей. В нашем полку под суд двух офицеров отдали за этакие дела. Ну, как светлейший поступил, так насчет этого просто стало. Свет увидали…
– Так отчего же он запрещал?
Тимохин сконфуженно оглядывался, не понимая, как и что отвечать на такой вопрос. Пьер с тем же вопросом обратился к князю Андрею.
– А чтобы не разорять край, который мы оставляли неприятелю, – злобно насмешливо сказал князь Андрей. – Это очень основательно; нельзя позволять грабить край и приучаться войскам к мародерству. Ну и в Смоленске он тоже правильно рассудил, что французы могут обойти нас и что у них больше сил. Но он не мог понять того, – вдруг как бы вырвавшимся тонким голосом закричал князь Андрей, – но он не мог понять, что мы в первый раз дрались там за русскую землю, что в войсках был такой дух, какого никогда я не видал, что мы два дня сряду отбивали французов и что этот успех удесятерял наши силы. Он велел отступать, и все усилия и потери пропали даром. Он не думал об измене, он старался все сделать как можно лучше, он все обдумал; но от этого то он и не годится. Он не годится теперь именно потому, что он все обдумывает очень основательно и аккуратно, как и следует всякому немцу. Как бы тебе сказать… Ну, у отца твоего немец лакей, и он прекрасный лакей и удовлетворит всем его нуждам лучше тебя, и пускай он служит; но ежели отец при смерти болен, ты прогонишь лакея и своими непривычными, неловкими руками станешь ходить за отцом и лучше успокоишь его, чем искусный, но чужой человек. Так и сделали с Барклаем. Пока Россия была здорова, ей мог служить чужой, и был прекрасный министр, но как только она в опасности; нужен свой, родной человек. А у вас в клубе выдумали, что он изменник! Тем, что его оклеветали изменником, сделают только то, что потом, устыдившись своего ложного нарекания, из изменников сделают вдруг героем или гением, что еще будет несправедливее. Он честный и очень аккуратный немец…
– Однако, говорят, он искусный полководец, – сказал Пьер.
– Я не понимаю, что такое значит искусный полководец, – с насмешкой сказал князь Андрей.
– Искусный полководец, – сказал Пьер, – ну, тот, который предвидел все случайности… ну, угадал мысли противника.
– Да это невозможно, – сказал князь Андрей, как будто про давно решенное дело.
Пьер с удивлением посмотрел на него.
– Однако, – сказал он, – ведь говорят же, что война подобна шахматной игре.
– Да, – сказал князь Андрей, – только с тою маленькою разницей, что в шахматах над каждым шагом ты можешь думать сколько угодно, что ты там вне условий времени, и еще с той разницей, что конь всегда сильнее пешки и две пешки всегда сильнее одной, a на войне один батальон иногда сильнее дивизии, а иногда слабее роты. Относительная сила войск никому не может быть известна. Поверь мне, – сказал он, – что ежели бы что зависело от распоряжений штабов, то я бы был там и делал бы распоряжения, а вместо того я имею честь служить здесь, в полку вот с этими господами, и считаю, что от нас действительно будет зависеть завтрашний день, а не от них… Успех никогда не зависел и не будет зависеть ни от позиции, ни от вооружения, ни даже от числа; а уж меньше всего от позиции.
– А от чего же?
– От того чувства, которое есть во мне, в нем, – он указал на Тимохина, – в каждом солдате.
Князь Андрей взглянул на Тимохина, который испуганно и недоумевая смотрел на своего командира. В противность своей прежней сдержанной молчаливости князь Андрей казался теперь взволнованным. Он, видимо, не мог удержаться от высказывания тех мыслей, которые неожиданно приходили ему.
– Сражение выиграет тот, кто твердо решил его выиграть. Отчего мы под Аустерлицем проиграли сражение? У нас потеря была почти равная с французами, но мы сказали себе очень рано, что мы проиграли сражение, – и проиграли. А сказали мы это потому, что нам там незачем было драться: поскорее хотелось уйти с поля сражения. «Проиграли – ну так бежать!» – мы и побежали. Ежели бы до вечера мы не говорили этого, бог знает что бы было. А завтра мы этого не скажем. Ты говоришь: наша позиция, левый фланг слаб, правый фланг растянут, – продолжал он, – все это вздор, ничего этого нет. А что нам предстоит завтра? Сто миллионов самых разнообразных случайностей, которые будут решаться мгновенно тем, что побежали или побегут они или наши, что убьют того, убьют другого; а то, что делается теперь, – все это забава. Дело в том, что те, с кем ты ездил по позиции, не только не содействуют общему ходу дел, но мешают ему. Они заняты только своими маленькими интересами.
– В такую минуту? – укоризненно сказал Пьер.
– В такую минуту, – повторил князь Андрей, – для них это только такая минута, в которую можно подкопаться под врага и получить лишний крестик или ленточку. Для меня на завтра вот что: стотысячное русское и стотысячное французское войска сошлись драться, и факт в том, что эти двести тысяч дерутся, и кто будет злей драться и себя меньше жалеть, тот победит. И хочешь, я тебе скажу, что, что бы там ни было, что бы ни путали там вверху, мы выиграем сражение завтра. Завтра, что бы там ни было, мы выиграем сражение!
– Вот, ваше сиятельство, правда, правда истинная, – проговорил Тимохин. – Что себя жалеть теперь! Солдаты в моем батальоне, поверите ли, не стали водку, пить: не такой день, говорят. – Все помолчали.
Офицеры поднялись. Князь Андрей вышел с ними за сарай, отдавая последние приказания адъютанту. Когда офицеры ушли, Пьер подошел к князю Андрею и только что хотел начать разговор, как по дороге недалеко от сарая застучали копыта трех лошадей, и, взглянув по этому направлению, князь Андрей узнал Вольцогена с Клаузевицем, сопутствуемых казаком. Они близко проехали, продолжая разговаривать, и Пьер с Андреем невольно услыхали следующие фразы:
– Der Krieg muss im Raum verlegt werden. Der Ansicht kann ich nicht genug Preis geben, [Война должна быть перенесена в пространство. Это воззрение я не могу достаточно восхвалить (нем.) ] – говорил один.
– O ja, – сказал другой голос, – da der Zweck ist nur den Feind zu schwachen, so kann man gewiss nicht den Verlust der Privatpersonen in Achtung nehmen. [О да, так как цель состоит в том, чтобы ослабить неприятеля, то нельзя принимать во внимание потери частных лиц (нем.) ]
– O ja, [О да (нем.) ] – подтвердил первый голос.
– Да, im Raum verlegen, [перенести в пространство (нем.) ] – повторил, злобно фыркая носом, князь Андрей, когда они проехали. – Im Raum то [В пространстве (нем.) ] у меня остался отец, и сын, и сестра в Лысых Горах. Ему это все равно. Вот оно то, что я тебе говорил, – эти господа немцы завтра не выиграют сражение, а только нагадят, сколько их сил будет, потому что в его немецкой голове только рассуждения, не стоящие выеденного яйца, а в сердце нет того, что одно только и нужно на завтра, – то, что есть в Тимохине. Они всю Европу отдали ему и приехали нас учить – славные учители! – опять взвизгнул его голос.
– Так вы думаете, что завтрашнее сражение будет выиграно? – сказал Пьер.
– Да, да, – рассеянно сказал князь Андрей. – Одно, что бы я сделал, ежели бы имел власть, – начал он опять, – я не брал бы пленных. Что такое пленные? Это рыцарство. Французы разорили мой дом и идут разорить Москву, и оскорбили и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои, они преступники все, по моим понятиям. И так же думает Тимохин и вся армия. Надо их казнить. Ежели они враги мои, то не могут быть друзьями, как бы они там ни разговаривали в Тильзите.
– Да, да, – проговорил Пьер, блестящими глазами глядя на князя Андрея, – я совершенно, совершенно согласен с вами!
Тот вопрос, который с Можайской горы и во весь этот день тревожил Пьера, теперь представился ему совершенно ясным и вполне разрешенным. Он понял теперь весь смысл и все значение этой войны и предстоящего сражения. Все, что он видел в этот день, все значительные, строгие выражения лиц, которые он мельком видел, осветились для него новым светом. Он понял ту скрытую (latente), как говорится в физике, теплоту патриотизма, которая была во всех тех людях, которых он видел, и которая объясняла ему то, зачем все эти люди спокойно и как будто легкомысленно готовились к смерти.
– Не брать пленных, – продолжал князь Андрей. – Это одно изменило бы всю войну и сделало бы ее менее жестокой. А то мы играли в войну – вот что скверно, мы великодушничаем и тому подобное. Это великодушничанье и чувствительность – вроде великодушия и чувствительности барыни, с которой делается дурнота, когда она видит убиваемого теленка; она так добра, что не может видеть кровь, но она с аппетитом кушает этого теленка под соусом. Нам толкуют о правах войны, о рыцарстве, о парламентерстве, щадить несчастных и так далее. Все вздор. Я видел в 1805 году рыцарство, парламентерство: нас надули, мы надули. Грабят чужие дома, пускают фальшивые ассигнации, да хуже всего – убивают моих детей, моего отца и говорят о правилах войны и великодушии к врагам. Не брать пленных, а убивать и идти на смерть! Кто дошел до этого так, как я, теми же страданиями…
Князь Андрей, думавший, что ему было все равно, возьмут ли или не возьмут Москву так, как взяли Смоленск, внезапно остановился в своей речи от неожиданной судороги, схватившей его за горло. Он прошелся несколько раз молча, но тлаза его лихорадочно блестели, и губа дрожала, когда он опять стал говорить:
– Ежели бы не было великодушничанья на войне, то мы шли бы только тогда, когда стоит того идти на верную смерть, как теперь. Тогда не было бы войны за то, что Павел Иваныч обидел Михаила Иваныча. А ежели война как теперь, так война. И тогда интенсивность войск была бы не та, как теперь. Тогда бы все эти вестфальцы и гессенцы, которых ведет Наполеон, не пошли бы за ним в Россию, и мы бы не ходили драться в Австрию и в Пруссию, сами не зная зачем. Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну. Надо принимать строго и серьезно эту страшную необходимость. Всё в этом: откинуть ложь, и война так война, а не игрушка. А то война – это любимая забава праздных и легкомысленных людей… Военное сословие самое почетное. А что такое война, что нужно для успеха в военном деле, какие нравы военного общества? Цель войны – убийство, орудия войны – шпионство, измена и поощрение ее, разорение жителей, ограбление их или воровство для продовольствия армии; обман и ложь, называемые военными хитростями; нравы военного сословия – отсутствие свободы, то есть дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство. И несмотря на то – это высшее сословие, почитаемое всеми. Все цари, кроме китайского, носят военный мундир, и тому, кто больше убил народа, дают большую награду… Сойдутся, как завтра, на убийство друг друга, перебьют, перекалечат десятки тысяч людей, а потом будут служить благодарственные молебны за то, что побили много люден (которых число еще прибавляют), и провозглашают победу, полагая, что чем больше побито людей, тем больше заслуга. Как бог оттуда смотрит и слушает их! – тонким, пискливым голосом прокричал князь Андрей. – Ах, душа моя, последнее время мне стало тяжело жить. Я вижу, что стал понимать слишком много. А не годится человеку вкушать от древа познания добра и зла… Ну, да не надолго! – прибавил он. – Однако ты спишь, да и мне пера, поезжай в Горки, – вдруг сказал князь Андрей.
– О нет! – отвечал Пьер, испуганно соболезнующими глазами глядя на князя Андрея.
– Поезжай, поезжай: перед сраженьем нужно выспаться, – повторил князь Андрей. Он быстро подошел к Пьеру, обнял его и поцеловал. – Прощай, ступай, – прокричал он. – Увидимся ли, нет… – и он, поспешно повернувшись, ушел в сарай.
Было уже темно, и Пьер не мог разобрать того выражения, которое было на лице князя Андрея, было ли оно злобно или нежно.
Пьер постоял несколько времени молча, раздумывая, пойти ли за ним или ехать домой. «Нет, ему не нужно! – решил сам собой Пьер, – и я знаю, что это наше последнее свидание». Он тяжело вздохнул и поехал назад в Горки.
Князь Андрей, вернувшись в сарай, лег на ковер, но не мог спать.
Он закрыл глаза. Одни образы сменялись другими. На одном он долго, радостно остановился. Он живо вспомнил один вечер в Петербурге. Наташа с оживленным, взволнованным лицом рассказывала ему, как она в прошлое лето, ходя за грибами, заблудилась в большом лесу. Она несвязно описывала ему и глушь леса, и свои чувства, и разговоры с пчельником, которого она встретила, и, всякую минуту прерываясь в своем рассказе, говорила: «Нет, не могу, я не так рассказываю; нет, вы не понимаете», – несмотря на то, что князь Андрей успокоивал ее, говоря, что он понимает, и действительно понимал все, что она хотела сказать. Наташа была недовольна своими словами, – она чувствовала, что не выходило то страстно поэтическое ощущение, которое она испытала в этот день и которое она хотела выворотить наружу. «Это такая прелесть был этот старик, и темно так в лесу… и такие добрые у него… нет, я не умею рассказать», – говорила она, краснея и волнуясь. Князь Андрей улыбнулся теперь той же радостной улыбкой, которой он улыбался тогда, глядя ей в глаза. «Я понимал ее, – думал князь Андрей. – Не только понимал, но эту то душевную силу, эту искренность, эту открытость душевную, эту то душу ее, которую как будто связывало тело, эту то душу я и любил в ней… так сильно, так счастливо любил…» И вдруг он вспомнил о том, чем кончилась его любовь. «Ему ничего этого не нужно было. Он ничего этого не видел и не понимал. Он видел в ней хорошенькую и свеженькую девочку, с которой он не удостоил связать свою судьбу. А я? И до сих пор он жив и весел».
Князь Андрей, как будто кто нибудь обжег его, вскочил и стал опять ходить перед сараем.


25 го августа, накануне Бородинского сражения, префект дворца императора французов m r de Beausset и полковник Fabvier приехали, первый из Парижа, второй из Мадрида, к императору Наполеону в его стоянку у Валуева.
Переодевшись в придворный мундир, m r de Beausset приказал нести впереди себя привезенную им императору посылку и вошел в первое отделение палатки Наполеона, где, переговариваясь с окружавшими его адъютантами Наполеона, занялся раскупориванием ящика.
Fabvier, не входя в палатку, остановился, разговорясь с знакомыми генералами, у входа в нее.
Император Наполеон еще не выходил из своей спальни и оканчивал свой туалет. Он, пофыркивая и покряхтывая, поворачивался то толстой спиной, то обросшей жирной грудью под щетку, которою камердинер растирал его тело. Другой камердинер, придерживая пальцем склянку, брызгал одеколоном на выхоленное тело императора с таким выражением, которое говорило, что он один мог знать, сколько и куда надо брызнуть одеколону. Короткие волосы Наполеона были мокры и спутаны на лоб. Но лицо его, хоть опухшее и желтое, выражало физическое удовольствие: «Allez ferme, allez toujours…» [Ну еще, крепче…] – приговаривал он, пожимаясь и покряхтывая, растиравшему камердинеру. Адъютант, вошедший в спальню с тем, чтобы доложить императору о том, сколько было во вчерашнем деле взято пленных, передав то, что нужно было, стоял у двери, ожидая позволения уйти. Наполеон, сморщась, взглянул исподлобья на адъютанта.
– Point de prisonniers, – повторил он слова адъютанта. – Il se font demolir. Tant pis pour l'armee russe, – сказал он. – Allez toujours, allez ferme, [Нет пленных. Они заставляют истреблять себя. Тем хуже для русской армии. Ну еще, ну крепче…] – проговорил он, горбатясь и подставляя свои жирные плечи.
– C'est bien! Faites entrer monsieur de Beausset, ainsi que Fabvier, [Хорошо! Пускай войдет де Боссе, и Фабвье тоже.] – сказал он адъютанту, кивнув головой.
– Oui, Sire, [Слушаю, государь.] – и адъютант исчез в дверь палатки. Два камердинера быстро одели его величество, и он, в гвардейском синем мундире, твердыми, быстрыми шагами вышел в приемную.
Боссе в это время торопился руками, устанавливая привезенный им подарок от императрицы на двух стульях, прямо перед входом императора. Но император так неожиданно скоро оделся и вышел, что он не успел вполне приготовить сюрприза.
Наполеон тотчас заметил то, что они делали, и догадался, что они были еще не готовы. Он не захотел лишить их удовольствия сделать ему сюрприз. Он притворился, что не видит господина Боссе, и подозвал к себе Фабвье. Наполеон слушал, строго нахмурившись и молча, то, что говорил Фабвье ему о храбрости и преданности его войск, дравшихся при Саламанке на другом конце Европы и имевших только одну мысль – быть достойными своего императора, и один страх – не угодить ему. Результат сражения был печальный. Наполеон делал иронические замечания во время рассказа Fabvier, как будто он не предполагал, чтобы дело могло идти иначе в его отсутствие.