Первый Всероссийский шашечный турнир

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

1-й Всероссийский шашечный турнир — соревнование по русским шашкам, которое прошло 1 июля 1894 года в Москве. Организатор — Павел Николаевич Бодянский. Фактически был первым чемпионатом Российской империи по шашкам.



Участники

Приняли участие 8 шашистов:

Павел Николаевич Бодянский — в организованном им первенстве Киева в 1893 году занял первое место, опередив сильнейшего на тот момент шашиста Украины А. К. Чайковского, также хорошо зарекомендовал себя в турнирах по переписке.

Фёдор Альбертович Каулен — в «Руководстве шашечной игры» И. Фоглера в 1881 году упоминался в числе сильнейших игроков Москвы.

Сергей Андреевич Воронцов — в 1880-1894 годы вместе с примерно равным по силе Кауленом считались сильнейшими игроками России.

Иван Афанасьевич Серков — считалось, что он уступал по силе Каулену и Воронцову, но превосходил остальных московских шашистов.

Аркадий Александрович Оводов — проживал в городе Епифань, начиная с 1887 года играл со многими московскими игроками, имел репутацию сильного шашиста. 14 октября 1893 года первый раз играл с Воронцовым, при этом выиграл 3 партии, свёл вничью 9 и проиграл также 9 партий.

А. И. Бородинский проживал в Павловском Посаде.

И. П. Оводов проживал в Епифани, участвовал в местных турнирах.

Р. А. Зоммермейер представлял Петербург, играл в местных турнирах.

Ход турнира

Распорядителем турнира был избран Давыд Иванович Саргин. Призовой фонд состоял из взносов участников (20 рублей) и пожертвований некоторых любителей шашек. Турнир проводился в большом зале Московской сберегательной кассы, директором которой был шашечный и шахматный деятель Павел Бобров, в один день по круговой системе. Каждый участник играл с соперником микроматч из двух партий (одну партию белыми шашками и одну чёрными). За победу в партии давалось 1 очко, за ничью ½ очка и за поражение 0 очков.

Фёдор Каулен и Сергей Воронцов набрали равное количество очков. Для определения победителя между ними был проведён дополнительный матч из 2 партий. Обе партии закончились вничью. Каулен и Воронцов разделили первый и второй призы. Третий приз получил А. Оводов. Специальный приз за наилучший результат с победителями был вручён А. Бородинскому.

Место Спортсмен 1 2 3 4 5 6 7 8 Очки
1-2 Ф. Каулен ½ ½ ½ ½ 1 ½ 1 1 1 ½ 1 1 1 1 11
1-2 С. Воронцов ½ ½ 1 ½ 1 ½ 1 ½ 1 1 1 ½ 1 1 11
3 А. Оводов ½ ½ 0 ½ 1 0 1 1 1 1 1 1 1 1 10,5
4 А. Бородинский ½ 0 0 ½ 1 0 ½ ½ 1 ½ 0 1 1 1 7,5
5 И. Серков 0 0 0 ½ 0 0 ½ ½ 0 0 1 1 1 1 5,5
6 П. Бодянский 0 ½ 0 0 0 0 0 ½ 1 1 1 0 0 1 5
7 И. Оводов 0 0 0 ½ 0 0 1 0 0 0 0 1 1 1 4,5
8 Р. Зоммермейер 0 0 0 0 0 0 0 0 0 0 1 0 0 0 1

Напишите отзыв о статье "Первый Всероссийский шашечный турнир"

Ссылки

  • Пименов В. С. Павел Николаевич Бодянский / В. Голосуев, В.Пименов, Ю. Барский. Русские шашисты.— М., 1987.
  • Журнал «Шашки» 1969 №2, с.19—20.
  • [www.shashkivsem.ru/zhurnaly-shashki-iz-lichnogo-arxiva Архив журналов «Шашки». 1969]

Отрывок, характеризующий Первый Всероссийский шашечный турнир

Сперанский не перебегал глазами с одного лица на другое, как это невольно делается при входе в большое общество, и не торопился говорить. Он говорил тихо, с уверенностью, что будут слушать его, и смотрел только на то лицо, с которым говорил.
Князь Андрей особенно внимательно следил за каждым словом и движением Сперанского. Как это бывает с людьми, особенно с теми, которые строго судят своих ближних, князь Андрей, встречаясь с новым лицом, особенно с таким, как Сперанский, которого он знал по репутации, всегда ждал найти в нем полное совершенство человеческих достоинств.
Сперанский сказал Кочубею, что жалеет о том, что не мог приехать раньше, потому что его задержали во дворце. Он не сказал, что его задержал государь. И эту аффектацию скромности заметил князь Андрей. Когда Кочубей назвал ему князя Андрея, Сперанский медленно перевел свои глаза на Болконского с той же улыбкой и молча стал смотреть на него.
– Я очень рад с вами познакомиться, я слышал о вас, как и все, – сказал он.
Кочубей сказал несколько слов о приеме, сделанном Болконскому Аракчеевым. Сперанский больше улыбнулся.
– Директором комиссии военных уставов мой хороший приятель – господин Магницкий, – сказал он, договаривая каждый слог и каждое слово, – и ежели вы того пожелаете, я могу свести вас с ним. (Он помолчал на точке.) Я надеюсь, что вы найдете в нем сочувствие и желание содействовать всему разумному.
Около Сперанского тотчас же составился кружок и тот старик, который говорил о своем чиновнике, Пряничникове, тоже с вопросом обратился к Сперанскому.
Князь Андрей, не вступая в разговор, наблюдал все движения Сперанского, этого человека, недавно ничтожного семинариста и теперь в руках своих, – этих белых, пухлых руках, имевшего судьбу России, как думал Болконский. Князя Андрея поразило необычайное, презрительное спокойствие, с которым Сперанский отвечал старику. Он, казалось, с неизмеримой высоты обращал к нему свое снисходительное слово. Когда старик стал говорить слишком громко, Сперанский улыбнулся и сказал, что он не может судить о выгоде или невыгоде того, что угодно было государю.
Поговорив несколько времени в общем кругу, Сперанский встал и, подойдя к князю Андрею, отозвал его с собой на другой конец комнаты. Видно было, что он считал нужным заняться Болконским.
– Я не успел поговорить с вами, князь, среди того одушевленного разговора, в который был вовлечен этим почтенным старцем, – сказал он, кротко презрительно улыбаясь и этой улыбкой как бы признавая, что он вместе с князем Андреем понимает ничтожность тех людей, с которыми он только что говорил. Это обращение польстило князю Андрею. – Я вас знаю давно: во первых, по делу вашему о ваших крестьянах, это наш первый пример, которому так желательно бы было больше последователей; а во вторых, потому что вы один из тех камергеров, которые не сочли себя обиженными новым указом о придворных чинах, вызывающим такие толки и пересуды.
– Да, – сказал князь Андрей, – отец не хотел, чтобы я пользовался этим правом; я начал службу с нижних чинов.
– Ваш батюшка, человек старого века, очевидно стоит выше наших современников, которые так осуждают эту меру, восстановляющую только естественную справедливость.
– Я думаю однако, что есть основание и в этих осуждениях… – сказал князь Андрей, стараясь бороться с влиянием Сперанского, которое он начинал чувствовать. Ему неприятно было во всем соглашаться с ним: он хотел противоречить. Князь Андрей, обыкновенно говоривший легко и хорошо, чувствовал теперь затруднение выражаться, говоря с Сперанским. Его слишком занимали наблюдения над личностью знаменитого человека.