Перекрытие Сенны

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Перекрытие Сенны (13 февраля 1867 г. — 1871; фр. le voûtement de la Senne, нидерл. de overwelving van de Zenne) коллективом инженеров во главе с Анри Мо стало одной из важных вех в истории Брюсселя, открывшей путь к архитектурно-логистической модернизации города. В настоящее время в черте города реку скрывают подземные трубы. Над ними проложены бульвары и магистрали.



История

Сенна была исторически главным водным путём небольшого средневекового Брюсселя. Однако после 1830 года город стал столицей объединённой Бельгии. В результате индустриализации и притока мигрантов начался интенсивный рост города. В результате интенсивного промышленно-бытового водозабора, уровень воды в реке упал. Она стала более загрязненной и менее судоходной. В рабочих кварталах из-за нехватки участков прямо над рекой надстраивали жилые каморки на сваях или в виде балконов. В реку сваливали мусор и сливали канализацию. Зловоние от обмелевшей реки распространялось в радиусе нескольких километров. Внезапные наводнения и наличие огромного количества тупиковых переулков в трущобах люмпен-пролетариата ещё более осложняли экологическую ситуацию.

Проекты

Многочисленные предложения выдвигались с целью исправить эту проблему, и в 1865 г., мэр Брюсселя, Жюль Анспах, выбрал проект архитектора Леона Суиса, предложившего укрыть реку в трубы и построить над ней ряд великолепных бульваров и общественных зданий. Проект был крайне противоречив, главным образом из-за его высокой стоимости, а также опасность социального взрыва в результате разрушения традиционных кварталов рабочего класса. Первоначально контракт на покрытие подписала британская компания. Но после крупных финансовых хищений контроль над проектом был возвращен бельгийскому правительству. Это несколько затормозило ход проекта, но он был в целом завершён к 1871 году. На месте Сенны появились современные здания и бульвары современного Брюсселя, хотя местами продолжали сохраняться небольшие участки непокрытого русла. Проблема водного загрязнения при этом решена не была.

Продолжение

К 1930-х годам дальнейший рост города заставил архитекторов замуровать реку вдоль всего её курса в пределах Брюссельской агломерации. Курс Сенны при этом был изменен. В 1976 году вышедшие из употребления туннели реки были преобразованы в линии подземной системы Брюссельского трамвая. При этом современная крупномасштабная очистка сточных вод Брюсселя началась только в марте 2007, когда в пригородах появились две станции обработки сточных вод, рассчитанные на 1,1 млн человек.

Напишите отзыв о статье "Перекрытие Сенны"

Отрывок, характеризующий Перекрытие Сенны

– Был бы я царь, никогда бы не воевал, – сказал Несвицкий, отворачиваясь.
Французские орудия опять поспешно заряжали. Пехота в синих капотах бегом двинулась к мосту. Опять, но в разных промежутках, показались дымки, и защелкала и затрещала картечь по мосту. Но в этот раз Несвицкий не мог видеть того, что делалось на мосту. С моста поднялся густой дым. Гусары успели зажечь мост, и французские батареи стреляли по ним уже не для того, чтобы помешать, а для того, что орудия были наведены и было по ком стрелять.
– Французы успели сделать три картечные выстрела, прежде чем гусары вернулись к коноводам. Два залпа были сделаны неверно, и картечь всю перенесло, но зато последний выстрел попал в середину кучки гусар и повалил троих.
Ростов, озабоченный своими отношениями к Богданычу, остановился на мосту, не зная, что ему делать. Рубить (как он всегда воображал себе сражение) было некого, помогать в зажжении моста он тоже не мог, потому что не взял с собою, как другие солдаты, жгута соломы. Он стоял и оглядывался, как вдруг затрещало по мосту будто рассыпанные орехи, и один из гусар, ближе всех бывший от него, со стоном упал на перилы. Ростов побежал к нему вместе с другими. Опять закричал кто то: «Носилки!». Гусара подхватили четыре человека и стали поднимать.
– Оооо!… Бросьте, ради Христа, – закричал раненый; но его всё таки подняли и положили.
Николай Ростов отвернулся и, как будто отыскивая чего то, стал смотреть на даль, на воду Дуная, на небо, на солнце. Как хорошо показалось небо, как голубо, спокойно и глубоко! Как ярко и торжественно опускающееся солнце! Как ласково глянцовито блестела вода в далеком Дунае! И еще лучше были далекие, голубеющие за Дунаем горы, монастырь, таинственные ущелья, залитые до макуш туманом сосновые леса… там тихо, счастливо… «Ничего, ничего бы я не желал, ничего бы не желал, ежели бы я только был там, – думал Ростов. – Во мне одном и в этом солнце так много счастия, а тут… стоны, страдания, страх и эта неясность, эта поспешность… Вот опять кричат что то, и опять все побежали куда то назад, и я бегу с ними, и вот она, вот она, смерть, надо мной, вокруг меня… Мгновенье – и я никогда уже не увижу этого солнца, этой воды, этого ущелья»…
В эту минуту солнце стало скрываться за тучами; впереди Ростова показались другие носилки. И страх смерти и носилок, и любовь к солнцу и жизни – всё слилось в одно болезненно тревожное впечатление.
«Господи Боже! Тот, Кто там в этом небе, спаси, прости и защити меня!» прошептал про себя Ростов.
Гусары подбежали к коноводам, голоса стали громче и спокойнее, носилки скрылись из глаз.