Перконкрустс

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Перконкрустс
латыш. Pērkonkrusts
Лидер:

Густавс Целминьш

Дата основания:

1933

Дата роспуска:

январь 1934

Штаб-квартира:

Латвийская республика, Рига

Идеология:

антисемитизм, фашизм, латышский национализм, антикоммунизм, антидемократизм, милитаризм

Количество членов:

2000 — 5000 человек
(1934)

Девиз:

Латвию латышам — латышам работу и хлеб!

К:Политические партии, основанные в 1933 году

К:Исчезли в 1934 году

Перконкрустс
латыш. Pērkonkrusts
Лидер:

Юрис Речс

Дата основания:

1995 (незарегистрированная организация)

Штаб-квартира:

Латвия, Рига

Идеология:

экстремистский латышский национализм, латышское язычество

К:Политические партии, основанные в 1995 году

«Перконкруст» (латыш. Pērkonkrusts; «Громовой крест») — латышская националистическая и антисемитски ориентированная организация с фашистской идеологией[2][3][4][5].





История

В 1932 году была образована радикально-националистическая организация Объединение латышского народа «Огненный крест» («Угунскрустс»). После запрета в 1933 году была переименована в Объединение латышского народа «Перконкрустс» («Громовой крест»). К 1934 году в её рядах было до 5 тыс. человек. По решению Рижского окружного суда от 30 января 1934 года, организация была закрыта и формально распущена[6], однако продолжала действовать нелегально. После переворота, приведшего к власти Ульманиса, несколько десятков членов «Перконкрустса» были осуждены к лишению свободы на разные сроки. Так, лидер организации Густавс Целминьш был осужден на 3 года[7], а после отбытия наказания выслан из страны[8].

В 1941 году, после оккупации Латвии Германией, предпринимались попытки восстановить организацию. Они не были особенно успешными, и 18 августа 1941 года «Перконкрустс» был запрещен немецкими властями.

Сотрудничество перконкрустовцев с нацистами выражалось не только участием в репрессиях, но и информационной работой в печатных изданиях (Tēvija и других).

В 1995 году восстановлена как радикальная националистическая организация. Лидеры — Юрис Речс, Вилис Лининьш, Игорь Шишкинс. Несколько раз пыталась взорвать памятник Победы в Риге. Главная цель организации — построение латышской Латвии. После задержания и последующего тюремного заключения своих лидеров в 2000 году, «Перконкрустс» как организация свою деятельность не возобновил.

В настоящее время в Латвии функционирует «Центр Густава Целминьша» — организация латышских национал-радикалов, задачей которой, согласно уставу, является «пропаганда идеалов Целминьша»[9].

Идеология

В программе «Перконкрустса» было требование отменить Сатверсме (конституцию) 1922 года и предоставить политические права только латышам. Кроме антисемитизма, «Перконкрустс» исповедовал также антинемецкие взгляды. Одна из статей в газете «Угунскрустс» от 1932 года гласила:

Немцы открыто, как принято у всех арийцев, говорят, что здесь снова над латышским большинством должно править немецкое меньшинство, и что они должны достичь этого даже с оружием в руках. Тут у нас открытый противник, против которого нам когда-то придётся поднять оружие… Другое дело — деятельность евреев. Они не вступают и никогда не вступят, и не могут вступить в открытый поединок.

Разворот Перконкрустса в сторону открытого нацизма можно заметить в письме Целминьша из Хельсинки, написанного в ноябре 1938 года:

..судьба евреев в Европе решится окончательно и радикально — после укрепления новой эпохи в странах Европы не останется ни одного еврея

После возобновления деятельности в начале немецкой оккупации «Перконкрустс» больше не использовал свой лозунг «Латвию латышам» и повторял идеологические установки НСДАП.

См. также

Напишите отзыв о статье "Перконкрустс"

Литература

  • Уничтожение евреев в Латвии 1941—1945. (ред. М. Баркаган). — Рига, 2008. — ISBN 978-9984-9835-6-1
  • М. Бобе. Евреи в Латвии. — Рига, 2006. — ISBN 9984-9835-3-6
  • Д. Зильберман. И ты это видел. — Рига: «BOTA», 2006. — с. 38-50 — ISBN 9984-19-970-3
  • Рига: Энциклопедия = Enciklopēdija «Rīga» / Гл. ред. П. П. Еран. — 1-е изд.. — Рига: Главная редакция энциклопедий, 1989. — С. 548. — 880 с. — 60 000 экз. — ISBN 5-89960-002-0.

Ссылки

  • Айварс Странга. [www.lu.lv/materiali/studiju-centri/jsc/resursi/316-327.pdf Расистский антисемитизм в Латвии: «Перконкрустс» и другие (1932—1933 гг.)]

Примечания

  1. A. Paeglis, Pērkonkrusts pār Latviju, 2nd ed. 2005 ISBN 9984940543
  2. Krēsliņš Uldis. Aktīvais nacionālisms Latvijā 1922–1934. — Riga: Latvijas Vēstures institūta apgāds, 2005. — ISBN 9984601218.
  3. Ugelvik Larsen Stein. Who Were the Fascists?: Social Roots of European Fascism. — Bergen &c.: Universitetsforlaget, 1980. — ISBN 8200053318.
  4. Fascism (англ.) / Griffin Roger (ed.). — Oxford: Oxford University Press, 1995. — (Oxford Readers). — ISBN 0192892495.
  5. Lazda Mara I. Latvia // Women, Gender and Fascism in Europe 1919–1945 / Kevin Passmore. — New Brunswick, NJ: Rutgers University Press, 2003. — ISBN 0813533082.
  6. Latvijas Kareivis Nr.23, от 31.1.1934, стр.4
  7. Rīts Nr.60, от 01.03.1935, стр.1
  8. ' Brīvā Zeme Nr.123, от 02.06.1938, стр.10
  9. [www.regnum.ru/news/society/1299686.html Организатор шествия 1 июля в Риге недоумевает по поводу шума вокруг мероприятия]
  10. Ezergailis A. Holokausts vācu okupētajā Latvijā 1941-1944. — Rīga: Latvijas Vēstures institūts, 1999. — С. 103,104. — ISBN 9984-601-02-1.  (латыш.)
  11. Ezergailis A. Holokausts vācu okupētajā Latvijā 1941-1944. — Rīga: Latvijas Vēstures institūts, 1999. — С. 132. — ISBN 9984-601-02-1.  (латыш.)

Отрывок, характеризующий Перконкрустс

– Mon cher, [Дорогой мой,] – бывало скажет входя в такую минуту княжна Марья, – Николушке нельзя нынче гулять: очень холодно.
– Ежели бы было тепло, – в такие минуты особенно сухо отвечал князь Андрей своей сестре, – то он бы пошел в одной рубашке, а так как холодно, надо надеть на него теплую одежду, которая для этого и выдумана. Вот что следует из того, что холодно, а не то чтобы оставаться дома, когда ребенку нужен воздух, – говорил он с особенной логичностью, как бы наказывая кого то за всю эту тайную, нелогичную, происходившую в нем, внутреннюю работу. Княжна Марья думала в этих случаях о том, как сушит мужчин эта умственная работа.


Князь Андрей приехал в Петербург в августе 1809 года. Это было время апогея славы молодого Сперанского и энергии совершаемых им переворотов. В этом самом августе, государь, ехав в коляске, был вывален, повредил себе ногу, и оставался в Петергофе три недели, видаясь ежедневно и исключительно со Сперанским. В это время готовились не только два столь знаменитые и встревожившие общество указа об уничтожении придворных чинов и об экзаменах на чины коллежских асессоров и статских советников, но и целая государственная конституция, долженствовавшая изменить существующий судебный, административный и финансовый порядок управления России от государственного совета до волостного правления. Теперь осуществлялись и воплощались те неясные, либеральные мечтания, с которыми вступил на престол император Александр, и которые он стремился осуществить с помощью своих помощников Чарторижского, Новосильцева, Кочубея и Строгонова, которых он сам шутя называл comite du salut publique. [комитет общественного спасения.]
Теперь всех вместе заменил Сперанский по гражданской части и Аракчеев по военной. Князь Андрей вскоре после приезда своего, как камергер, явился ко двору и на выход. Государь два раза, встретив его, не удостоил его ни одним словом. Князю Андрею всегда еще прежде казалось, что он антипатичен государю, что государю неприятно его лицо и всё существо его. В сухом, отдаляющем взгляде, которым посмотрел на него государь, князь Андрей еще более чем прежде нашел подтверждение этому предположению. Придворные объяснили князю Андрею невнимание к нему государя тем, что Его Величество был недоволен тем, что Болконский не служил с 1805 года.
«Я сам знаю, как мы не властны в своих симпатиях и антипатиях, думал князь Андрей, и потому нечего думать о том, чтобы представить лично мою записку о военном уставе государю, но дело будет говорить само за себя». Он передал о своей записке старому фельдмаршалу, другу отца. Фельдмаршал, назначив ему час, ласково принял его и обещался доложить государю. Через несколько дней было объявлено князю Андрею, что он имеет явиться к военному министру, графу Аракчееву.
В девять часов утра, в назначенный день, князь Андрей явился в приемную к графу Аракчееву.
Лично князь Андрей не знал Аракчеева и никогда не видал его, но всё, что он знал о нем, мало внушало ему уважения к этому человеку.
«Он – военный министр, доверенное лицо государя императора; никому не должно быть дела до его личных свойств; ему поручено рассмотреть мою записку, следовательно он один и может дать ход ей», думал князь Андрей, дожидаясь в числе многих важных и неважных лиц в приемной графа Аракчеева.
Князь Андрей во время своей, большей частью адъютантской, службы много видел приемных важных лиц и различные характеры этих приемных были для него очень ясны. У графа Аракчеева был совершенно особенный характер приемной. На неважных лицах, ожидающих очереди аудиенции в приемной графа Аракчеева, написано было чувство пристыженности и покорности; на более чиновных лицах выражалось одно общее чувство неловкости, скрытое под личиной развязности и насмешки над собою, над своим положением и над ожидаемым лицом. Иные задумчиво ходили взад и вперед, иные шепчась смеялись, и князь Андрей слышал sobriquet [насмешливое прозвище] Силы Андреича и слова: «дядя задаст», относившиеся к графу Аракчееву. Один генерал (важное лицо) видимо оскорбленный тем, что должен был так долго ждать, сидел перекладывая ноги и презрительно сам с собой улыбаясь.
Но как только растворялась дверь, на всех лицах выражалось мгновенно только одно – страх. Князь Андрей попросил дежурного другой раз доложить о себе, но на него посмотрели с насмешкой и сказали, что его черед придет в свое время. После нескольких лиц, введенных и выведенных адъютантом из кабинета министра, в страшную дверь был впущен офицер, поразивший князя Андрея своим униженным и испуганным видом. Аудиенция офицера продолжалась долго. Вдруг послышались из за двери раскаты неприятного голоса, и бледный офицер, с трясущимися губами, вышел оттуда, и схватив себя за голову, прошел через приемную.
Вслед за тем князь Андрей был подведен к двери, и дежурный шопотом сказал: «направо, к окну».
Князь Андрей вошел в небогатый опрятный кабинет и у стола увидал cорокалетнего человека с длинной талией, с длинной, коротко обстриженной головой и толстыми морщинами, с нахмуренными бровями над каре зелеными тупыми глазами и висячим красным носом. Аракчеев поворотил к нему голову, не глядя на него.
– Вы чего просите? – спросил Аракчеев.
– Я ничего не… прошу, ваше сиятельство, – тихо проговорил князь Андрей. Глаза Аракчеева обратились на него.
– Садитесь, – сказал Аракчеев, – князь Болконский?
– Я ничего не прошу, а государь император изволил переслать к вашему сиятельству поданную мною записку…
– Изволите видеть, мой любезнейший, записку я вашу читал, – перебил Аракчеев, только первые слова сказав ласково, опять не глядя ему в лицо и впадая всё более и более в ворчливо презрительный тон. – Новые законы военные предлагаете? Законов много, исполнять некому старых. Нынче все законы пишут, писать легче, чем делать.
– Я приехал по воле государя императора узнать у вашего сиятельства, какой ход вы полагаете дать поданной записке? – сказал учтиво князь Андрей.
– На записку вашу мной положена резолюция и переслана в комитет. Я не одобряю, – сказал Аракчеев, вставая и доставая с письменного стола бумагу. – Вот! – он подал князю Андрею.
На бумаге поперег ее, карандашом, без заглавных букв, без орфографии, без знаков препинания, было написано: «неосновательно составлено понеже как подражание списано с французского военного устава и от воинского артикула без нужды отступающего».