Пётр Дамаскин

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Петр Дамаскин»)
Перейти к: навигация, поиск
Петр Дамаскин
Πέτρος ὁ Δαμασκηνός
Рождение

XII век
Дамаск


Почитается

в православии

В лике

священномучеников

День памяти

22(9) февраля

Пётр Дамаски́н (греч. Πέτρος ὁ Δαμασκηνός) — православный подвижник, учёный инок, живший во второй половине XII века в Дамаске.

Канонизирован Православной церковью в лике священномученика; Память совершается (9) 22 февраля.





Биография

О его жизни мало известно, сочинения его до XIX века в России были известны лишь по отрывкам, находящимся в сочинениях преподобного Иосифа Волоцкого и в славянском «Добротолюбии», а также по целым текстам, хранящимся в рукописях Московской синодальной библиотеки и библиотек парижской, венской и др.

Его творения пользуются большим — их даже называют «Малым Добротолюбием».Лишь в 1874 году они изданы в русском переводе с греческого в Москве. Из них наибольшего внимания заслуживают рассуждения о том, что не следует бояться опасности при защите истины; об удалении от греха; о заповедях Господних; о трёх силах души; о брани духовной.

Петр Дамаскин — один из древних писателей, особенно уважаемых русскими старообрядцами[1]. Причиной этого было то, что в сочинении, вошедшем в Добротолюбие изложено учение о двоеперстии: «Два перста и едина рука (δύω δάκτυλοι, και η μια χεὶρ) являют Распятого Господа нашего Иисуса Христа в двух естествах и единой Ипостаси познаваемого» («Добротолюбие»)[2][3][4]. В Добротолюбии, переведённом с греческого Паисием Величковским на церковно-славянский это место было пропущено при переводе[5]. В русском же переводе Феофана Затворника все сочинения Петра Дамаскина вообще изъяты (Добротолюбие, V том, 1900). Та же участь была при переводе этого места во всех изданиях сочинений Петра Дамаскина, переведённых с греческого на русский, место о двоеперстии изымали[6].

Паисий Величковский, писал о творениях Петра Дамаскина: «Я заглянул в книгу и увидел, что это была книга святого Петра Дамаскина. Невыразимая радость охватила мою душу. Я почувствовал, что нашёл на земле небесное сокровище». О Петре Дамаскине первый переводчик его сочинений на русский язык архимандрит Ювеналий (Половцев) писал: «В нём виден писатель, не заимствовавший только слова у других, как он говорит о себе, по глубокому своему смирению, но сам, по собственному опыту, ясно познавший истины внутренней жизни, уразумевший множество тонких сетей, окружающих внутреннюю и внешнюю деятельность христианина-подвижника; виден ратоборец, выходивший из них неуловимым, и потому неложно указывающий путь другим, желающим подвизаться».

Сочинения

Напишите отзыв о статье "Пётр Дамаскин"

Литература

Примечания

  1. [azbyka.ru/otechnik/?Petr_Damaskin/tvorenia Творения — Преподобный Петр Дамаскин]. Проверено 29 марта 2013. [www.webcitation.org/6FkwCG8od Архивировано из первоисточника 9 апреля 2013].
  2. [commons.wikimedia.org/w/index.php?title=File%3AFilokalia-1782.djvu&page=642 Φιλοκαλία (Добротолюбие) 1782 г. стр. 642]
  3. [old.stsl.ru/manuscripts/medium.php?col=1&manuscript=179&pagefile=179-0098 179. (1851). Петра Дамаскина книга первая, на бомбицине, полууст. в два столбца, ХIV века, в лист, 192 страницы, начальные и конечные листы подмочены. лист 96]
  4. Како пакы начертание честнаго и животворещааго креста отгоними суть беси и различны недузи, вещь у всех безцены убо и бес труда и похвалу убо его, кто может исчести, рече святый Ефремъ, види же его святаго начертание святыи отци предаша намь на супротивь глаголание кь невернымь еретикомь. Яко два прьста (перста) убо и едина рука являють распетааго Господа нашего Исуса Христа вь двою естеству и единомь составе позаваема, десница же — неизреченную его силу, одесную отца седение возвещает, и с выше наченше иже от небесного егова к намь схождения, и пакы одеснение страны на левую отгняти убо врагы являет же яко непобедимою силою своею победи диавола Господь, шуя суща некрепка убо омрачена.
  5. [commons.wikimedia.org/w/index.php?title=File%3ADobrotolubie-1793.djvu&page=642 Добротолюбие 1793 г. Часть 3, Лист 70 об.]
  6. Сергей Раскин [txt.drevle.com/lib/rase-petr_damaskin_falsifikaciya.html Фальсификация слова Петра Дамаскина «О различии помыслов и прилогов» в синодальных изданиях]

Отрывок, характеризующий Пётр Дамаскин

В то время как проходил этот Апшеронский батальон, румяный Милорадович, без шинели, в мундире и орденах и со шляпой с огромным султаном, надетой набекрень и с поля, марш марш выскакал вперед и, молодецки салютуя, осадил лошадь перед государем.
– С Богом, генерал, – сказал ему государь.
– Ma foi, sire, nous ferons ce que qui sera dans notre possibilite, sire, [Право, ваше величество, мы сделаем, что будет нам возможно сделать, ваше величество,] – отвечал он весело, тем не менее вызывая насмешливую улыбку у господ свиты государя своим дурным французским выговором.
Милорадович круто повернул свою лошадь и стал несколько позади государя. Апшеронцы, возбуждаемые присутствием государя, молодецким, бойким шагом отбивая ногу, проходили мимо императоров и их свиты.
– Ребята! – крикнул громким, самоуверенным и веселым голосом Милорадович, видимо, до такой степени возбужденный звуками стрельбы, ожиданием сражения и видом молодцов апшеронцев, еще своих суворовских товарищей, бойко проходивших мимо императоров, что забыл о присутствии государя. – Ребята, вам не первую деревню брать! – крикнул он.
– Рады стараться! – прокричали солдаты.
Лошадь государя шарахнулась от неожиданного крика. Лошадь эта, носившая государя еще на смотрах в России, здесь, на Аустерлицком поле, несла своего седока, выдерживая его рассеянные удары левой ногой, настораживала уши от звуков выстрелов, точно так же, как она делала это на Марсовом поле, не понимая значения ни этих слышавшихся выстрелов, ни соседства вороного жеребца императора Франца, ни всего того, что говорил, думал, чувствовал в этот день тот, кто ехал на ней.
Государь с улыбкой обратился к одному из своих приближенных, указывая на молодцов апшеронцев, и что то сказал ему.


Кутузов, сопутствуемый своими адъютантами, поехал шагом за карабинерами.
Проехав с полверсты в хвосте колонны, он остановился у одинокого заброшенного дома (вероятно, бывшего трактира) подле разветвления двух дорог. Обе дороги спускались под гору, и по обеим шли войска.
Туман начинал расходиться, и неопределенно, верстах в двух расстояния, виднелись уже неприятельские войска на противоположных возвышенностях. Налево внизу стрельба становилась слышнее. Кутузов остановился, разговаривая с австрийским генералом. Князь Андрей, стоя несколько позади, вглядывался в них и, желая попросить зрительную трубу у адъютанта, обратился к нему.
– Посмотрите, посмотрите, – говорил этот адъютант, глядя не на дальнее войско, а вниз по горе перед собой. – Это французы!
Два генерала и адъютанты стали хвататься за трубу, вырывая ее один у другого. Все лица вдруг изменились, и на всех выразился ужас. Французов предполагали за две версты от нас, а они явились вдруг, неожиданно перед нами.
– Это неприятель?… Нет!… Да, смотрите, он… наверное… Что ж это? – послышались голоса.
Князь Андрей простым глазом увидал внизу направо поднимавшуюся навстречу апшеронцам густую колонну французов, не дальше пятисот шагов от того места, где стоял Кутузов.
«Вот она, наступила решительная минута! Дошло до меня дело», подумал князь Андрей, и ударив лошадь, подъехал к Кутузову. «Надо остановить апшеронцев, – закричал он, – ваше высокопревосходительство!» Но в тот же миг всё застлалось дымом, раздалась близкая стрельба, и наивно испуганный голос в двух шагах от князя Андрея закричал: «ну, братцы, шабаш!» И как будто голос этот был команда. По этому голосу всё бросилось бежать.
Смешанные, всё увеличивающиеся толпы бежали назад к тому месту, где пять минут тому назад войска проходили мимо императоров. Не только трудно было остановить эту толпу, но невозможно было самим не податься назад вместе с толпой.
Болконский только старался не отставать от нее и оглядывался, недоумевая и не в силах понять того, что делалось перед ним. Несвицкий с озлобленным видом, красный и на себя не похожий, кричал Кутузову, что ежели он не уедет сейчас, он будет взят в плен наверное. Кутузов стоял на том же месте и, не отвечая, доставал платок. Из щеки его текла кровь. Князь Андрей протеснился до него.
– Вы ранены? – спросил он, едва удерживая дрожание нижней челюсти.
– Раны не здесь, а вот где! – сказал Кутузов, прижимая платок к раненой щеке и указывая на бегущих. – Остановите их! – крикнул он и в то же время, вероятно убедясь, что невозможно было их остановить, ударил лошадь и поехал вправо.
Вновь нахлынувшая толпа бегущих захватила его с собой и повлекла назад.
Войска бежали такой густой толпой, что, раз попавши в середину толпы, трудно было из нее выбраться. Кто кричал: «Пошел! что замешкался?» Кто тут же, оборачиваясь, стрелял в воздух; кто бил лошадь, на которой ехал сам Кутузов. С величайшим усилием выбравшись из потока толпы влево, Кутузов со свитой, уменьшенной более чем вдвое, поехал на звуки близких орудийных выстрелов. Выбравшись из толпы бегущих, князь Андрей, стараясь не отставать от Кутузова, увидал на спуске горы, в дыму, еще стрелявшую русскую батарею и подбегающих к ней французов. Повыше стояла русская пехота, не двигаясь ни вперед на помощь батарее, ни назад по одному направлению с бегущими. Генерал верхом отделился от этой пехоты и подъехал к Кутузову. Из свиты Кутузова осталось только четыре человека. Все были бледны и молча переглядывались.