Пинки и Брейн

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Шаблон:Мультсериал «Пинки и Брейн» (англ. Pinky and the Brain) — американский мультсериал Стивена Спилберга о лабораторных мышах, одна из которых стала умной до гениальности, а другая глупой до смеха. Спин-офф мультсериала «Озорные анимашки», где регулярно появлялись отдельные сюжеты о Пинки и Брейне.

Брейн одержим идеей завоевания власти над миром, в связи с чем в каждой серии придумывает новые, довольно экзотические способы захвата планеты, начиная от строительства альтернативной планеты из папье-маше и заканчивая попыткой выиграть известную телевикторину. Однако каждый раз его планы заканчиваются крахом по разным причинам. Каждая серия начинается и заканчивается коротким диалогом мышей:

— Эй, Брэйн, чем мы будем заниматься сегодня вечером?

— Тем же, чем и всегда, Пинки… Попробуем завоевать мир!

Каждый раз Брейн, одержимый очередной безумной идеей, задаёт Пинки вопрос: «Ты думаешь о том же, о чём и я?» На что следует ответ: «Кажется, да, Брейн, но…» И каждая подобная его фраза заканчивается какой-нибудь глупостью.

— Пинки, ты думаешь о том же, о чём и я?

— Кажется, да, Брэйн, но как натянуть чулки в сеточку на таракана?



Персонажи

  • Брейн — подопытная мышь лаборатории «АСМЕ», главный герой франшизы. В его большой-большой голове целый день собираются идеи, которые вечером изливаются в великолепные планы по захвату мира. Брейн хочет изменить мир к лучшему. Он, как и Пинки, способен разговаривать с людьми. Эту способность он часто использует для претворения своих планов в жизнь. Иногда для этого Брейну требуется огромное количество денег. В основном, Брейн пытается завоевать мир при помощи своих изобретений, которые он неустанно придумывает,: армия роботов, гипно-луч, машина эволюции, уменьшающий луч и ещё миллионы других изобретений. Считается, что Брейн достаточно сух и черств, но это не совсем так. Он сильно переживает, радуется успеху, а, порой, мощно злится. У Брейна отличный голос (он был известным певцом кантри, пел в собственном казино под именем Брейнатры, а также был звездой (и единственным актером) собственного мюзикла). Брейну 3 года. Брейн ненавидит клоунов, глупые телешоу и идиотские танцы (ему нравятся ирландские). Если Брейн долго сидит в темном замкнутом пространстве, он теряет самообладание. В первые минуты выхода на свет он возвращается к своим природным инстинктам, а раньше он был очень агрессивным. Брейн плохо разбирается в людях. По характеру вспыльчив, импульсивен, заумен.
  • Пинки — подопытная мышь лаборатории «АСМЕ». Но желаемого эффекта ученые не достигли: Пинки стал просто дурачком, который много слушает музыку и долго смотрит телевизор или просто бегает по клетке и радуется. Жизнь для Пинки — веселье и развлечение. Пинки выделывает всевозможные «веселые» (для него) глупости. Он очень хорошо помнит имена кинозвезд, увлекается модными веяниями, музыкой и различными телепередачами. Поэтому часто его вопросы к Брейну касаются знаменитостей. Иногда Пинки воображает, что он — домохозяйка. Тогда он заботливо чистит клетку и готовит еду. Пинки может говорить с животными. Однажды Брейн повысил его интеллект. Потом, к сожалению, Пинки сам его снизил. Пинки хорошо ладит с людьми и детьми. Часто в его бессмысленном лепетании люди видят великую мудрость. Так его даже приняли за почтенного гуру в Индии. Главное достоинство наивного и глупого Пинки (который, кстати, иногда преподносит Брейну чудесные идеи) — это его верность и преданность другу. Он никогда не обижается, когда его хватают за нос, или стукают по голове кулаком, карандашом или ещё чем-нибудь, или когда его хватают за ухо и грубо приказывают замолчать, что часто делает Брейн. Пинки всегда рад помочь Брейну, который для него, безусловно, лучший друг (даже лучше ваты). Часто его помощь оборачивается плохими последствиями, хотя Пинки и желал добра. К слову, когда Брейн заставил все часы зазвенеть в одно время, а сам от долгой работы жутко устал и заснул, то Пинки утихомирил все часы). А в другой раз на Хэллоуин Пинки продал свою душу сатане, чтобы исполнить заветное желание Брейна о захвате мира, а себе лишь попросил «штуковину для резки редисок на кусочки» (только Пинки известно, что это такое). Конечно, Брейн его вызволил! Иногда Брейн хочет побыть один, без Пинки, но когда такое случается, ему становится одиноко и грустно, ведь на самом деле Брейн так же привязался к Пинки, как и тот к нему.
  • Сноуболл — подопытный хомяк, сбежавший из лаборатории «АСМЕ». В прошлом Сноуболл был лучшим другом Брейна, но над ним провели эксперимент, аналогичный эксперименту над Брейном. В результате сбоя генного сращивателя Сноуболл загорелся идеей сеять зло, и теперь он враг и соперник Брейна.
  • Билли — подопытная крыса, сбежавшая из другой лаборатории. Она намного умнее Брейна. Брейн и Сноуболл в неё влюблены, но она предпочитает Пинки. В серии «You’ll Never Eat Food Pellets in This Town, Again» была названа женой Брейна.

Интересные факты

  • В заставке мультфильма Брейн, выводя формулы, пишет на доске «THX=1138». THX 1138 — первый полнометражный фильм Джорджа Лукаса, отсылки к которому Лукас часто вставляет в свои работы. Там же есть отсылка к сериалу Беверли-Хиллз, 90210 в виде квадратного корня из «BH 90210».
  • В одной из серий мультсериала «Фриказоид!» Брейн появляется вместе с главным героем мультфильма (собственно Фриказоидом) и Вакко Уоррнером, персонажем мультсериала «Озорные анимашки», чтобы выяснить, какой мультфильм самый любимый у Стивена Спилберга.
  • В одной из серий можно заметить знак SEELE
  • Серия «Кашель в подарок» получила награду PRISM Awards, в номинации «Лучшая детская серия анимационного теле-сериала», за борьбу против курения.

Напишите отзыв о статье "Пинки и Брейн"

Ссылки


Отрывок, характеризующий Пинки и Брейн

Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель.
Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть. Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его.
– Что? Не будешь? – насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю.
– Э, дурак! Что врешь нескладно! То то мужик, право, мужик, – послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату. Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил:
– Oh, nies braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voila des hommes! oh, mes braves, mes bons amis! [О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!] – и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату.
Между тем Морель сидел на лучшем месте, окруженный солдатами.
Морель, маленький коренастый француз, с воспаленными, слезившимися глазами, обвязанный по бабьи платком сверх фуражки, был одет в женскую шубенку. Он, видимо, захмелев, обнявши рукой солдата, сидевшего подле него, пел хриплым, перерывающимся голосом французскую песню. Солдаты держались за бока, глядя на него.
– Ну ка, ну ка, научи, как? Я живо перейму. Как?.. – говорил шутник песенник, которого обнимал Морель.
Vive Henri Quatre,
Vive ce roi vaillanti –
[Да здравствует Генрих Четвертый!
Да здравствует сей храбрый король!
и т. д. (французская песня) ]
пропел Морель, подмигивая глазом.
Сe diable a quatre…
– Виварика! Виф серувару! сидябляка… – повторил солдат, взмахнув рукой и действительно уловив напев.
– Вишь, ловко! Го го го го го!.. – поднялся с разных сторон грубый, радостный хохот. Морель, сморщившись, смеялся тоже.
– Ну, валяй еще, еще!
Qui eut le triple talent,
De boire, de battre,
Et d'etre un vert galant…
[Имевший тройной талант,
пить, драться
и быть любезником…]
– A ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев!..
– Кю… – с усилием выговорил Залетаев. – Кью ю ю… – вытянул он, старательно оттопырив губы, – летриптала, де бу де ба и детравагала, – пропел он.
– Ай, важно! Вот так хранцуз! ой… го го го го! – Что ж, еще есть хочешь?
– Дай ему каши то; ведь не скоро наестся с голоду то.
Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля.
– Тоже люди, – сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своем кореню растет.
– Оо! Господи, господи! Как звездно, страсть! К морозу… – И все затихло.
Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем то радостном, но таинственном перешептывались между собой.

Х
Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. И тот переход через Березину, про который так много было писано, была только одна из промежуточных ступеней уничтожения французской армии, а вовсе не решительный эпизод кампании. Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны французов это произошло только потому, что на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти. Со стороны же русских так много говорили и писали про Березину только потому, что вдали от театра войны, в Петербурге, был составлен план (Пфулем же) поимки в стратегическую западню Наполеона на реке Березине. Все уверились, что все будет на деле точно так, как в плане, и потому настаивали на том, что именно Березинская переправа погубила французов. В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное, как то показывают цифры.
Единственное значение Березинской переправы заключается в том, что эта переправа очевидно и несомненно доказала ложность всех планов отрезыванья и справедливость единственно возможного, требуемого и Кутузовым и всеми войсками (массой) образа действий, – только следования за неприятелем. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Это доказало не столько устройство переправы, сколько движение на мостах. Когда мосты были прорваны, безоружные солдаты, московские жители, женщины с детьми, бывшие в обозе французов, – все под влиянием силы инерции не сдавалось, а бежало вперед в лодки, в мерзлую воду.
Стремление это было разумно. Положение и бегущих и преследующих было одинаково дурно. Оставаясь со своими, каждый в бедствии надеялся на помощь товарища, на определенное, занимаемое им место между своими. Отдавшись же русским, он был в том же положении бедствия, но становился на низшую ступень в разделе удовлетворения потребностей жизни. Французам не нужно было иметь верных сведений о том, что половина пленных, с которыми не знали, что делать, несмотря на все желание русских спасти их, – гибли от холода и голода; они чувствовали, что это не могло быть иначе. Самые жалостливые русские начальники и охотники до французов, французы в русской службе не могли ничего сделать для пленных. Французов губило бедствие, в котором находилось русское войско. Нельзя было отнять хлеб и платье у голодных, нужных солдат, чтобы отдать не вредным, не ненавидимым, не виноватым, но просто ненужным французам. Некоторые и делали это; но это было только исключение.
Назади была верная погибель; впереди была надежда. Корабли были сожжены; не было другого спасения, кроме совокупного бегства, и на это совокупное бегство были устремлены все силы французов.
Чем дальше бежали французы, чем жальче были их остатки, в особенности после Березины, на которую, вследствие петербургского плана, возлагались особенные надежды, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Полагая, что неудача Березинского петербургского плана будет отнесена к нему, недовольство им, презрение к нему и подтрунивание над ним выражались сильнее и сильнее. Подтрунивание и презрение, само собой разумеется, выражалось в почтительной форме, в той форме, в которой Кутузов не мог и спросить, в чем и за что его обвиняют. С ним не говорили серьезно; докладывая ему и спрашивая его разрешения, делали вид исполнения печального обряда, а за спиной его подмигивали и на каждом шагу старались его обманывать.