Пирр

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Пирр
Πύρρος<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Царь Эпира
307 до н. э. — 302 до н. э.
Предшественник: Алкет II
Преемник: Неоптолем II
Царь Эпира
297 до н. э. — 272 до н. э.
Предшественник: Неоптолем II
Преемник: Лисимах
Македонский царь
287 до н. э. — 285 до н. э.
Предшественник: Деметрий I Полиоркет
Преемник: Лисимах
Македонский царь
274 до н. э. — 272 до н. э.
Предшественник: Антигон II Гонат
Преемник: Антигон II Гонат
 
Рождение: 319 до н. э.(-319)
Смерть: 272 до н. э.(-272)
Аргос, Греция
Род: Пирриды
Отец: Эакид
Мать: Фтия
Супруга: Ланасса

Пирр (др.-греч. Πύρρος — «рыжий», «огненный», предположительно за цвет волос, лат. Pyrrhus), из рода Пирридов, (318272 до н. э.) — царь Эпира (306301 и 297272 до н. э.) и Македонии (288284 и 273272 до н. э.), талантливый эпирский полководец, один из сильнейших противников Рима. Согласно Титу Ливию Ганнибал считал Пирра вторым из величайших полководцев после Александра Македонского. По Плутарху, Ганнибал среди всех полководцев считал самым выдающимся Пирра, Сципиону отводил второе место, а на третье ставил себя самого[1].

Пирр был троюродным братом и двоюродным племянником Александра Македонского (отец Пирра, Эакид — двоюродный брат и племянник Олимпиады, матери Александра[2]). Многие современники Пирра считали, что сам Александр Македонский возродился в его лице.





Ранние годы

Пирр был сыном царя Эпира Эакида и фессалийки Фтии. В древней Греции считался гераклидом — потомком сына Ахиллеса, женившегося на правнучке Геракла.

По-видимому, первый боевой опыт Пирр получил во время Четвёртой войны диадохов. В 301 до н. э. он принял участие в битве при Ипсе на стороне Антигона Одноглазого и Деметрия Полиоркета.

Война в Македонии

Под предлогом помощи одному из претендентов на трон, войска Пирра вторглись в Македонию и овладели несколькими городами. Другие государи, опасаясь усиления Пирра, тоже втянулись в македонские распри. Среди них был и прежний союзник Пирра Деметрий Полиоркет, ставший теперь опасным соперником. После непродолжительной войны Деметрий захватил значительную часть Македонии, и некоторое время в стране было два правителя. Деметрий хорошо знал своего прежнего сподвижника, его алчность, его стремление к захватам, и жаждал от него избавиться. Смерть сестры Пирра, на которой был женат Деметрий, оборвала их родственные связи.

Напряжённость между бывшими родственниками вскоре переросла в войну, в которой развернулся полководческий талант Пирра. Он разбил войска Полиоркета в 287 году до н. э. Армия Деметрия перешла на сторону Пирра, и он стал царём почти всей Македонии. Несколько лет шла яростная борьба. Пирр в конце концов потерпел поражение и был вынужден удалиться в родной Эпир.

Пиррова война

Война с Римом

В 280 году до н. э. Пирр заключил с боровшимся против Рима Тарентом договор и через год высадился в Италии с 20 тыс. солдат, 3 тыс. всадников, 2 тыс. лучников, 500 пращниками и 20 боевыми слонами. Кроме Тарента, Пирра поддерживали Метапонт и Гераклея. Тем временем на юг был послан консул Публий Валерий Левин, и две армии встретились у Гераклеи, где Пирр одержал трудную победу. Союзниками Пирра стали греческие города Кротон и Локры, а также несколько италийских племён, в результате чего римляне практически потеряли контроль над югом Италии. Пирр стал продвигаться на север, попутно надеясь укрепить антиримскую коалицию, но из этого ничего не вышло, и он перезимовал в Кампании. Поняв, что война становится затяжной, Пирр послал в сенат своего парламентёра Кинея. Однако один из сенаторов, Аппий Клавдий Цек, предложил не вести переговоров с врагом, всё ещё находящимся на италийской земле, и война продолжалась.

Весной 279 года до н. э. Пирр атаковал римские колонии в Луцерии и Венузии и попытался привлечь на свою сторону самнитов. Рим тоже стал готовиться к войне, начал чеканить серебряную монету для потенциальных союзнических договоров с южноиталийскими греками и выслал на восток две консульские армии под начальством Публия Сульпиция Саверриона и Публия Деция Муса. Между Луцерией и Венузием, близ Аускула, они встретились с Пирром, который отбросил их обратно, хотя и не сумел взять римский лагерь. Однако греческие союзники опоздали. В армии Пирра началось брожение, и его врач даже предложил римлянам убить царя. Но консулы 278 Гай Фабриций Лусциний и Квинт Эмилий Пап сообщили об этом Пирру, в шутку добавив, что Пирр, «видимо, не способен судить одновременно и друзей, и врагов». Когда римляне объявили о своем временном уходе из Тарента, Пирр в свою очередь огласил перемирие и разместил там гарнизон. Однако это вызвало недовольство местных жителей, потребовавших от Пирра либо продолжения войны, либо вывода войск и восстановления статус-кво. Параллельно с этим до Пирра дошли просьбы о высылках подкреплений в осаждённые Карфагеном Сиракузы и в Македонию и Грецию, в которые вторглись кельтские племена.

Война с Карфагеном

Пирр решил заняться войной в Сицилии, что дало возможность римлянам подчинить самнитов и превратить их в римских союзников, и покорить луканов и бруттиев. Проигнорировав требования тарентийцев, Пирр появился в Сицилии, где стал собирать поддержанную флотом в 200 галер новую армию из Сиракуз и Акраганта, предположительно насчитывавшую 30 тыс. пехотинцев и 2500 всадников. После этого он продвинулся на восток и взял карфагенскую крепость на горе Эрикс, причём первым взобрался на стену крепости. Карфагенянам пришлось вступить в переговоры, а Пирр в это время нашёл новых союзников-мамертинцев.

К концу 277 до н. э. у карфагенян оставался лишь один плацдарм на Сицилии — Лилибей.

Уже после смерти Пирра, его владения в Южной Италии были потеряны, так в 270 г до н. э. Сиракузы были захвачены ранее служившим Пирру — Гиероном, который установил там тиранию.

Конец войны

Война с Антигоном Гонатом

Вернувшись на родину, Пирр начал борьбу со своим основным противником, Антигоном Гонатом, который господствовал во всей Македонии и в ряде греческих городов, в том числе в Коринфе и Аргосе. Успех снова сопутствовал Пирру. После нескольких сражений ему удалось вытеснить Антигона Гоната из Македонии. Победа была омрачена бесчинствами наёмников Пирра, которые разграбили и осквернили могилы македонских царей, что вызвало недовольство населения.

Стремясь утвердить своё влияние в Греции, Пирр ввязался в борьбу со Спартой. Без объявления войны он вторгся на её территорию. Однако Пирр недооценил твёрдость и мужество своих новых противников. Он пренебрёг полученным им от спартанцев гордым посланием.

«Если ты бог, — писали спартанцы, — то с нами ничего не случится, ибо мы ничем против тебя не погрешили, если же ты человек, то найдётся кто-нибудь и посильнее тебя!»

Пирр осадил Спарту. На помощь спартанцам подходил отряд, посланный Антигоном Гонатом. Тогда Пирр, не закончив кровавого спора со Спартой, принял роковое решение — идти на Аргос, где происходили распри между различными группами населения.

Пирр быстро шёл к Аргосу. Он не замедлил марша и тогда, когда на его арьергард напали спартанцы и в схватке убили его сына.

В глубокой темноте войско Пирра подошло к стенам Аргоса. Крадучись, стараясь не шуметь, воины входили в ворота, которые заранее открыли сторонники Пирра. Неожиданно движение замедлилось. В низкие ворота не могли пройти боевые слоны. Пришлось снимать с их спин башни, в которых размещались стрелки, затем, уже за воротами, снова водружать башни на спины гигантов. Эта задержка и шум привлекли внимание аргосцев, и они заняли укреплённые места, удобные для отражения нападения. Одновременно аргосцы отправили гонца к Антигону с просьбой прислать подкрепления.

Завязалась ночная битва. Стеснённые узкими улицами и многочисленными каналами, прорезавшими город, пехотинцы и конные воины с трудом продвигались вперёд. Разобщённые группы людей в тесноте и мраке сражались каждая за себя, не получая приказов командующего.

Когда рассвело, Пирр увидел весь этот беспорядок и пал духом. Он решил, пока не поздно, начать отступление. Однако в этой обстановке часть воинов продолжала бой. Пирр успешно отражал натиск врагов, но затем его оттеснили на узкую улицу. Там скопилось много людей, которые, прижатые друг к другу, с трудом могли сражаться. Во время схватки в городе Пирр напал на молодого воина. Мать воина, как и все горожане, не способные держать в руках оружие, сидела на крыше дома. Увидев, что её сыну угрожает опасность и он не в состоянии победить своего врага, она сорвала с крыши черепицу и бросила в Пирра. По роковому стечению обстоятельств черепица попала в стык между доспехов на шее Пирра. Пирр упал и был добит на земле.

Напишите отзыв о статье "Пирр"

Примечания

  1. Плутарх. Пирр и Гай Марий // Сравнительные жизнеопичания = Βίοι Παράλληλοι / пер. с греч. В. А. Алексеева. — М.: Альфа-книга, 2014. — С. 448. — 1263 с. — (Полное издание в одном томе). — 3000 экз. — ISBN 978-5-9922-0235-9.
  2. Эакид, отец Пирра, родился от брака Арриба и его племянницы Трои (дочери Неоптолема I и сестры Олимпиады).

Литература

  • Pierre Cabanes. L’Epire de la mort de Pyrrhos à la conquête romaine. Paris, 1980'
  • Бенгтсон Г. Правители эпохи эллинизма / Пер. с нем. и вступит. статья Э. Д. Фролова. — М.: Наука (ГРВЛ), 1982. — 391 с. — 10 000 экз.
  • Казаров С. С. История царя Пирра Эпирского. — СПб., 2009. — ISBN 978-5-288-04749-7.
  • Казаров С. С. [centant.pu.ru/centrum/publik/confcent/2001-03/kazarov.htm Царь Пирр. Опыт сакрализации власти.]
  • Казаров С. С. [ama.sgu.ru/ama11/ama1104.html Последняя кампания царя Пирра в Италии.]
  • Казаров С. С. [elar.usu.ru/handle/1234.56789/3658 Пирр после Аускула: планы и перспективы] // Исседон: альманах по древней истории и культуре. — Екатеринбург : Изд-во Урал. гос. ун-та, 2003. — Т. 2. — С. 104—110.  (Проверено 29 августа 2011)
  • Светлов Р. В. Пирр и военная история его времени. — СПб., 2009. — ISBN 5-288-03892-9.
  • Светлов Р. В. Войны античного мира. Походы Пирра. — М., АСТ, 2003. — ISBN 5-17-016206-5.
  • Эббот Джекоб Пирр. Царь Эпира. — М., Центрполиграф, 2004.

Ссылки

В Викитеке есть тексты по теме
Пирр
  • [ru.rodovid.org/wk/Запись:96019 Пирр] на «Родоводе». Дерево предков и потомков
    • Μιλτιάδης Η. Μπόλαρης [macedonianissues.blogspot.com/2010/05/macedonian-names-and-makedonski-pseudo_29.html Macedonianissues.blogspot.com Pyrrhus — Pyrrhos — Πύρρος]
    Предшественник:
    Алкет II
    Царь Эпира
    307 до н. э.302 до н. э.
    Преемник:
    Неоптолем II
    Предшественник:
    Деметрий I Полиоркет
    Македонский царь
    287 до н. э.285 до н. э.
    Преемник:
    Лисимах
  • Отрывок, характеризующий Пирр

    – Но что было между вами? – спросила она. – Что он говорил тебе? Зачем он не ездит в дом?
    Наташа не отвечала на ее вопрос.
    – Ради Бога, Соня, никому не говори, не мучай меня, – упрашивала Наташа. – Ты помни, что нельзя вмешиваться в такие дела. Я тебе открыла…
    – Но зачем эти тайны! Отчего же он не ездит в дом? – спрашивала Соня. – Отчего он прямо не ищет твоей руки? Ведь князь Андрей дал тебе полную свободу, ежели уж так; но я не верю этому. Наташа, ты подумала, какие могут быть тайные причины ?
    Наташа удивленными глазами смотрела на Соню. Видно, ей самой в первый раз представлялся этот вопрос и она не знала, что отвечать на него.
    – Какие причины, не знаю. Но стало быть есть причины!
    Соня вздохнула и недоверчиво покачала головой.
    – Ежели бы были причины… – начала она. Но Наташа угадывая ее сомнение, испуганно перебила ее.
    – Соня, нельзя сомневаться в нем, нельзя, нельзя, ты понимаешь ли? – прокричала она.
    – Любит ли он тебя?
    – Любит ли? – повторила Наташа с улыбкой сожаления о непонятливости своей подруги. – Ведь ты прочла письмо, ты видела его?
    – Но если он неблагородный человек?
    – Он!… неблагородный человек? Коли бы ты знала! – говорила Наташа.
    – Если он благородный человек, то он или должен объявить свое намерение, или перестать видеться с тобой; и ежели ты не хочешь этого сделать, то я сделаю это, я напишу ему, я скажу папа, – решительно сказала Соня.
    – Да я жить не могу без него! – закричала Наташа.
    – Наташа, я не понимаю тебя. И что ты говоришь! Вспомни об отце, о Nicolas.
    – Мне никого не нужно, я никого не люблю, кроме его. Как ты смеешь говорить, что он неблагороден? Ты разве не знаешь, что я его люблю? – кричала Наташа. – Соня, уйди, я не хочу с тобой ссориться, уйди, ради Бога уйди: ты видишь, как я мучаюсь, – злобно кричала Наташа сдержанно раздраженным и отчаянным голосом. Соня разрыдалась и выбежала из комнаты.
    Наташа подошла к столу и, не думав ни минуты, написала тот ответ княжне Марье, который она не могла написать целое утро. В письме этом она коротко писала княжне Марье, что все недоразуменья их кончены, что, пользуясь великодушием князя Андрея, который уезжая дал ей свободу, она просит ее забыть всё и простить ее ежели она перед нею виновата, но что она не может быть его женой. Всё это ей казалось так легко, просто и ясно в эту минуту.

    В пятницу Ростовы должны были ехать в деревню, а граф в среду поехал с покупщиком в свою подмосковную.
    В день отъезда графа, Соня с Наташей были званы на большой обед к Карагиным, и Марья Дмитриевна повезла их. На обеде этом Наташа опять встретилась с Анатолем, и Соня заметила, что Наташа говорила с ним что то, желая не быть услышанной, и всё время обеда была еще более взволнована, чем прежде. Когда они вернулись домой, Наташа начала первая с Соней то объяснение, которого ждала ее подруга.
    – Вот ты, Соня, говорила разные глупости про него, – начала Наташа кротким голосом, тем голосом, которым говорят дети, когда хотят, чтобы их похвалили. – Мы объяснились с ним нынче.
    – Ну, что же, что? Ну что ж он сказал? Наташа, как я рада, что ты не сердишься на меня. Говори мне всё, всю правду. Что же он сказал?
    Наташа задумалась.
    – Ах Соня, если бы ты знала его так, как я! Он сказал… Он спрашивал меня о том, как я обещала Болконскому. Он обрадовался, что от меня зависит отказать ему.
    Соня грустно вздохнула.
    – Но ведь ты не отказала Болконскому, – сказала она.
    – А может быть я и отказала! Может быть с Болконским всё кончено. Почему ты думаешь про меня так дурно?
    – Я ничего не думаю, я только не понимаю этого…
    – Подожди, Соня, ты всё поймешь. Увидишь, какой он человек. Ты не думай дурное ни про меня, ни про него.
    – Я ни про кого не думаю дурное: я всех люблю и всех жалею. Но что же мне делать?
    Соня не сдавалась на нежный тон, с которым к ней обращалась Наташа. Чем размягченнее и искательнее было выражение лица Наташи, тем серьезнее и строже было лицо Сони.
    – Наташа, – сказала она, – ты просила меня не говорить с тобой, я и не говорила, теперь ты сама начала. Наташа, я не верю ему. Зачем эта тайна?
    – Опять, опять! – перебила Наташа.
    – Наташа, я боюсь за тебя.
    – Чего бояться?
    – Я боюсь, что ты погубишь себя, – решительно сказала Соня, сама испугавшись того что она сказала.
    Лицо Наташи опять выразило злобу.
    – И погублю, погублю, как можно скорее погублю себя. Не ваше дело. Не вам, а мне дурно будет. Оставь, оставь меня. Я ненавижу тебя.
    – Наташа! – испуганно взывала Соня.
    – Ненавижу, ненавижу! И ты мой враг навсегда!
    Наташа выбежала из комнаты.
    Наташа не говорила больше с Соней и избегала ее. С тем же выражением взволнованного удивления и преступности она ходила по комнатам, принимаясь то за то, то за другое занятие и тотчас же бросая их.
    Как это ни тяжело было для Сони, но она, не спуская глаз, следила за своей подругой.
    Накануне того дня, в который должен был вернуться граф, Соня заметила, что Наташа сидела всё утро у окна гостиной, как будто ожидая чего то и что она сделала какой то знак проехавшему военному, которого Соня приняла за Анатоля.
    Соня стала еще внимательнее наблюдать свою подругу и заметила, что Наташа была всё время обеда и вечер в странном и неестественном состоянии (отвечала невпопад на делаемые ей вопросы, начинала и не доканчивала фразы, всему смеялась).
    После чая Соня увидала робеющую горничную девушку, выжидавшую ее у двери Наташи. Она пропустила ее и, подслушав у двери, узнала, что опять было передано письмо. И вдруг Соне стало ясно, что у Наташи был какой нибудь страшный план на нынешний вечер. Соня постучалась к ней. Наташа не пустила ее.
    «Она убежит с ним! думала Соня. Она на всё способна. Нынче в лице ее было что то особенно жалкое и решительное. Она заплакала, прощаясь с дяденькой, вспоминала Соня. Да это верно, она бежит с ним, – но что мне делать?» думала Соня, припоминая теперь те признаки, которые ясно доказывали, почему у Наташи было какое то страшное намерение. «Графа нет. Что мне делать, написать к Курагину, требуя от него объяснения? Но кто велит ему ответить? Писать Пьеру, как просил князь Андрей в случае несчастия?… Но может быть, в самом деле она уже отказала Болконскому (она вчера отослала письмо княжне Марье). Дяденьки нет!» Сказать Марье Дмитриевне, которая так верила в Наташу, Соне казалось ужасно. «Но так или иначе, думала Соня, стоя в темном коридоре: теперь или никогда пришло время доказать, что я помню благодеяния их семейства и люблю Nicolas. Нет, я хоть три ночи не буду спать, а не выйду из этого коридора и силой не пущу ее, и не дам позору обрушиться на их семейство», думала она.


    Анатоль последнее время переселился к Долохову. План похищения Ростовой уже несколько дней был обдуман и приготовлен Долоховым, и в тот день, когда Соня, подслушав у двери Наташу, решилась оберегать ее, план этот должен был быть приведен в исполнение. Наташа в десять часов вечера обещала выйти к Курагину на заднее крыльцо. Курагин должен был посадить ее в приготовленную тройку и везти за 60 верст от Москвы в село Каменку, где был приготовлен расстриженный поп, который должен был обвенчать их. В Каменке и была готова подстава, которая должна была вывезти их на Варшавскую дорогу и там на почтовых они должны были скакать за границу.
    У Анатоля были и паспорт, и подорожная, и десять тысяч денег, взятые у сестры, и десять тысяч, занятые через посредство Долохова.
    Два свидетеля – Хвостиков, бывший приказный, которого употреблял для игры Долохов и Макарин, отставной гусар, добродушный и слабый человек, питавший беспредельную любовь к Курагину – сидели в первой комнате за чаем.
    В большом кабинете Долохова, убранном от стен до потолка персидскими коврами, медвежьими шкурами и оружием, сидел Долохов в дорожном бешмете и сапогах перед раскрытым бюро, на котором лежали счеты и пачки денег. Анатоль в расстегнутом мундире ходил из той комнаты, где сидели свидетели, через кабинет в заднюю комнату, где его лакей француз с другими укладывал последние вещи. Долохов считал деньги и записывал.
    – Ну, – сказал он, – Хвостикову надо дать две тысячи.
    – Ну и дай, – сказал Анатоль.
    – Макарка (они так звали Макарина), этот бескорыстно за тебя в огонь и в воду. Ну вот и кончены счеты, – сказал Долохов, показывая ему записку. – Так?
    – Да, разумеется, так, – сказал Анатоль, видимо не слушавший Долохова и с улыбкой, не сходившей у него с лица, смотревший вперед себя.
    Долохов захлопнул бюро и обратился к Анатолю с насмешливой улыбкой.
    – А знаешь что – брось всё это: еще время есть! – сказал он.
    – Дурак! – сказал Анатоль. – Перестань говорить глупости. Ежели бы ты знал… Это чорт знает, что такое!
    – Право брось, – сказал Долохов. – Я тебе дело говорю. Разве это шутка, что ты затеял?
    – Ну, опять, опять дразнить? Пошел к чорту! А?… – сморщившись сказал Анатоль. – Право не до твоих дурацких шуток. – И он ушел из комнаты.
    Долохов презрительно и снисходительно улыбался, когда Анатоль вышел.
    – Ты постой, – сказал он вслед Анатолю, – я не шучу, я дело говорю, поди, поди сюда.
    Анатоль опять вошел в комнату и, стараясь сосредоточить внимание, смотрел на Долохова, очевидно невольно покоряясь ему.
    – Ты меня слушай, я тебе последний раз говорю. Что мне с тобой шутить? Разве я тебе перечил? Кто тебе всё устроил, кто попа нашел, кто паспорт взял, кто денег достал? Всё я.
    – Ну и спасибо тебе. Ты думаешь я тебе не благодарен? – Анатоль вздохнул и обнял Долохова.
    – Я тебе помогал, но всё же я тебе должен правду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо. Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный суд подведут…
    – Ах! глупости, глупости! – опять сморщившись заговорил Анатоль. – Ведь я тебе толковал. А? – И Анатоль с тем особенным пристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого они дойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторял Долохову. – Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будет недействителен, – cказал он, загибая палец, – значит я не отвечаю; ну а ежели действителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? И не говори, не говори, не говори!
    – Право, брось! Ты только себя свяжешь…
    – Убирайся к чорту, – сказал Анатоль и, взявшись за волосы, вышел в другую комнату и тотчас же вернулся и с ногами сел на кресло близко перед Долоховым. – Это чорт знает что такое! А? Ты посмотри, как бьется! – Он взял руку Долохова и приложил к своему сердцу. – Ah! quel pied, mon cher, quel regard! Une deesse!! [О! Какая ножка, мой друг, какой взгляд! Богиня!!] A?
    Долохов, холодно улыбаясь и блестя своими красивыми, наглыми глазами, смотрел на него, видимо желая еще повеселиться над ним.
    – Ну деньги выйдут, тогда что?
    – Тогда что? А? – повторил Анатоль с искренним недоумением перед мыслью о будущем. – Тогда что? Там я не знаю что… Ну что глупости говорить! – Он посмотрел на часы. – Пора!
    Анатоль пошел в заднюю комнату.
    – Ну скоро ли вы? Копаетесь тут! – крикнул он на слуг.
    Долохов убрал деньги и крикнув человека, чтобы велеть подать поесть и выпить на дорогу, вошел в ту комнату, где сидели Хвостиков и Макарин.