Плагиат

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Плагиа́т — умышленно совершаемое физическим лицом незаконное использование или распоряжение охраняемыми результатами чужого творческого труда, которое сопровождается доведением до других лиц ложных сведений о себе как о действительном авторе[1]. Плагиат может быть нарушением авторско-правового законодательства и патентного законодательства и в качестве таковых может повлечь за собой юридическую ответственность. С другой стороны, плагиат возможен и в областях, на которые не распространяется действие каких-либо видов интеллектуальной собственности, например, в математике и других фундаментальных научных дисциплинах.

Плагиат выражается в публикации под своим именем чужого произведения, а также в заимствовании фрагментов чужих произведений без указания источника заимствования. Обязательным признаком плагиата является присвоение авторства, так как неправомерное использование, опубликование, копирование и т. п. произведения, охраняемого авторским правом, само по себе является не плагиатом, а другим видом нарушения авторского права, часто называемым «пиратством». «Пиратство» становится плагиатом при неправомерном использовании результатов интеллектуального труда и присвоении публикующим лицом авторства.

Подражание, пародия, заимствование идей (без копирования конкретных технических решений или фрагментов произведения, поскольку сами идеи не могут являться объектом авторского права), эмуляция и цитирование плагиатом не являются. Так же от плагиата следует отличать соблюдение канонов и традиций, работу в рамках стилистических стандартов и использование шаблонов. С плагиатом не следует путать идейную, художественную или научную преемственность, развитие или интерпретацию произведений творчества или интеллектуальной деятельности. Следует понимать, что все произведения науки и искусства в той или иной степени основаны на ранее созданных произведениях.[2]





История термина

В нынешнем значении в европейских языках слово «плагиат» стали употреблять в XVII веке.[2] В римском праве plagium (букв. похищение) обозначалась преступная продажа в рабство свободного человека, которое наказывалось бичеванием (ad plagas).[2] В этом значении оно упоминается в романе «Человек, который смеется» по отношению к краже ребёнка. Первоначально кража литературной собственности получила название plagium litterarium[3], ср. также лат. plagiator — «литературный вор».

Русское слово «плагиат» происходит от фр. plagiat — «плагиат, подражание».

Что является плагиатом

Понятие плагиата не имеет вполне определённого содержания, и в частных случаях не всегда возможно однозначно отделить его от сопредельных понятий: подражания, заимствования, соавторства и других подобных случаев сходства произведений. Во всяком случае, совпадение отдельных идей обычно не является плагиатом, поскольку любые новые произведения в чём-то основаны на идеях, не принадлежащих автору.

В последнее время появились новые формы заимствования идей и оформления произведений, в отношении которых нет окончательно установленного представления о наличии плагиата. Одной из такой форм является заимствование сюжета или вселенной из компьютерных или настольных игр. Так, в 2007 году в российском сегменте Интернета началась кампания против выпущенной издательством «Эксмо» книги 10-летней девочки Валерии Спиранде «Аграмонт»[4], в которой был усмотрен прямой плагиат появившегося в 1998 году игрового сериала «The Legend of Zelda» для приставки Nintendo, автором сюжета которого является Сигэру Миямото.

Выявление плагиата

Анализ плагиата или выявление плагиата — это компьютерные методы выявления плагиата.

Плагиат с появлением Интернета превратился в серьёзную проблему. Попав в Интернет, знание становится достоянием всех, соблюдать авторское право становится всё труднее и даже невозможно[5]. Постепенно становится сложнее идентифицировать первоначального автора.

Стремительное развитие сети Интернет наряду с увеличивающейся компьютерной грамотностью способствует проникновению плагиата в различные сферы человеческой деятельности: плагиат является острой проблемой в образовании, промышленности и научном сообществе[6].

В настоящее время существует достаточно большое количество сервисов и программ, позволяющих каким-либо образом выявить плагиат. Существует также ряд компьютерных методов обнаружения плагиата.

Лингвистический аспект

Плагиат (речевое воровство) — одна из единиц изучения юрислингвистики. В «Финансовом словаре» указано, что плагиат признается независимо от того, опубликовано чужое произведение или нет, а также то, что потерпевший от плагиата автор может прибегнуть к гражданско-правовым мерам защиты нарушенного права авторства, в том числе требовать возмещения убытков. Плагиат по законодательству РФ влечет уголовную ответственность[уточнить]. А именно, По законодательству Российской Федерации плагиат влечет за собой наступление уголовной ответственности в виде штрафа, обязательных работ или ареста виновного лица (ч. 1 статья 146 УК РФ). Кроме того, предусмотрены гражданско-правовые методы защиты авторского права от плагиата в виде права автора требовать возмещения убытков или выплаты компенсации (статьи 1252, 1301 ГК РФ). Только заимствование темы или сюжета произведения либо научных идей, составляющих его содержание, без заимствования формы их выражения, не считается плагиатом.

Таким образом, необходимы чёткие критерии для того, чтобы определить, что является плагиатом, а что нет.

Т. И. Стексова посвятила данному вопросу статью «Дело о плагиате: опыт лингвистической экспертизы», опубликованную в сборнике «Юрислингвистика-6: Инвективное и манипулятивное функционирование языка». Автор отмечает, что в ходе лингвистической экспертизы проблему определения индивидуального авторства решали в основном, квалифицируя половую принадлежность автора. Т. И. Стексова предложила другой способ установления авторства того или иного текста: анализ модусных компонентов речевого произведения, которые чётко выявляют индивидуальные особенности конкретных языковых личностей, их языковые предпочтения. Модусная информация, содержащаяся в тексте, отражает манеру и способы изложения мыслей автора, которые характеризуют его произведения и которые нельзя изменить без целенаправленных действий, например авторского редактирования.[7]

Т. И. Стексова определяет:[7]

  • Личностное (субъективное) отношение автора к тому, о чём он говорит, а также к тому, как выстроены его высказывания.
  • Используются ли автором отсылки на неопределённых авторов и на неконкретные источники или указываются точные источники используемой информации.
  • Личными или безличными конструкциями оформлена позиция автора.
  • Степень категоричности (например, использование автором слов со значением долженствования).
  • Особенности в использовании слов с оценочным значением.
  • Стиль изложения (констатирующий, полемически-рассуждающий и т. д.).
  • Характерно ли для автора использование вопросительных конструкций, что ведёт к диалогизации монологического текста, или нет.

Отношение к плагиату в разное время

Взгляды на плагиат и на то, в какой мере позволительно использование чужих произведений, менялись со временем. То, что прежде считалось вполне допустимым, в настоящее время нередко может быть признано плагиатом.

В древний мире заимствования чужих текстов имели широкое хождение. Сочинениями своих предшественников свободно пользовались историки и географы, включая таких известных людей, как Геродот (делавший заимствования из Гекатея), Диодор Сицилийский, Плутарх. Вергилий в своём знаменитом произведении «Sic vos non vobis» жёстко осуждал плагиат, хотя позволял самому себе подобное, например, позаимствовав множество отдельных стихов у Энния и Лукреция, о чём писал Макробий в 6-й книге «Сатурналий». А александрийскому философу Латину приписывают два исследования о плагиате у Софокла и Меандра[2].

Открытие древней литературы в эпоху Возрождения вызвало многочисленные попытки присвоить себе произведения классиков. Бруни д’Ареццо опубликовал в 1444 году под своим именем «Историю готов» Прокопия; Перотти выдал себя за автора басен Федра; венецианец Альционо уничтожил манускрипт трактата Цицерона «De gloria», поместив лучшие места из него в своих сочинениях; Доменики не только выкрал из сочинения Дони свой известный диалог «Della stampa», но вставил в него три «инвективы», направленные против настоящего автора[2].

В XVII веке во Франции были даже своеобразные теоретики плагиата, такие как Ла Мот Ле Вайе, заявлявший, что «заимствовать у древних — всё равно, что сделать морской набег, но обирать современников — всё равно, что разбойничать на большой дороге», и Ришесурс, который в своей оригинальной «Академии ораторов» и в руководстве «Masque des orateurs ou Manière de déguiser toutes sortes de compositions, lettres, sermons etc.» среди прочих средств компенсации недостатка творческих способностей указывал и «плагиаризм», заключающийся в последовательной замене всех выражений украденной фразы их синонимами. Крупнейшие писатели этой эпохи не видели ничего плохого в заимствованиях. Мольер, перенёсший в «Проделки Скапена» почти дословно целую сцену из Сирано де Бержерака, отвечал на упреки знаменитой фразой: «Я беру своё добро всюду, где его нахожу» (фр. «Je prends mon bien où je le trouve»). Несколько ранее Шекспир о сцене, целиком взятой им у другого, заметил: «Это девка, которую я нашёл в грязи и ввёл в высший свет». Известно, что Шекспир брал у других не только сцены, но и множество отдельных стихов[2].

В XVIII веке патер Барр выдал отрывок в 200 страниц из «Истории Карла XII» Вольтера за часть своей «Histoire d’Allemagne». Вольтер позволял себе делать мелкие заимствования. В плагиате обвиняли Жан-Жака Руссо, но сходство между его «Contrat social» и книгой Ульриха Губерта «De jure civitatis» не идёт далее совпадения некоторых мыслей. В 1812 году был обнаружен один из самых бессовестных плагиатов, когда изданный известным ориенталистом Лангле под видом собственной работы перевод «Voyage d’Abdoul Rizzak» в действительности оказался отрывком из старого перевода сочинения того же Абдул-Риззака. Лангле уничтожил тетрадь с текстом настоящего переводчика Галлана, не зная о том, что существует её копия[2].

В XIX—XX веках обвинения в плагиате не раз звучали в адрес выдающихся писателей; не избежали их Мюссе, Золя, Доде[2]. В 1891 году вышла целая книга, обличающая в плагиате Лессинга[2][8]. Более основательны были обвинения в плагиате, направленные против Эдмонда Абу, Сарду и особенно Дюма-отца, который заимствовал громадные отрывки не только у неизвестных писателей, но и у Шиллера, Вальтера Скотта, Шатобриана[2].

М. А. Шолохова подозревали в том, что «Тихий Дон», по крайней мере, частично, был написан другим автором (назывались имена Фёдора Крюкова, В. А. Краснушкина, Ив. Родионова и других).

Современная юридическая практика

Принятие законов об охране авторского права превратило проблему плагиата из чисто искусствоведческой в юридическую и коммерческую. В настоящее время практически во всех государствах действуют законы, запрещающие присвоение авторских прав. Нарушение этих законов может приводить к серьёзным санкциям, вплоть до тюремного заключения.

С одной стороны, законодательная защита авторских прав на результаты творчества позволила отстаивать интересы авторов произведений, пострадавших от плагиата. С другой, как и любые правовые ограничения, законодательство об охране авторских прав может быть применено как средство некорректной конкуренции. Вышеупомянутая расплывчатость понятия плагиата приводит к тому, что суды, рассматривая дела о плагиате, за исключением совершенно очевидных случаев, не могут самостоятельно принимать решения о наличии в том или ином произведении плагиата. Признание произведения плагиатом производится на основании заключения экспертов, которые далеко не всегда беспристрастны. Так, при рассмотрении спора о плагиате между отдельным автором и крупным издательством у одиночки практически нет шансов: богатое издательство всегда может нанять команду экспертов, которые будут утверждать, что плагиат имеется или, наоборот, отсутствует, в зависимости от того, кто кого в нём обвиняет.

Наиболее свежим примером судебного разбирательства о плагиате является Нарушение авторских прав писательницы Чжуан Юй писателем Го Цзинмином в Китае.

В юридической практике есть и такое понятие, как непреднамеренный (подсознательный) плагиат. В таком плагиате был признан виновным Джордж Харрисон, который случайно использовал в песне «My Sweet Lord» мелодию, совпадающую с песней группы The Chiffons — «He’s So Fine»[9] и вынужден был выкупить на неё права[10].

18 ноября 2005 г. бельгийский суд постановил, что основная тема песни Мадонны Frozen была украдена из песни «Ma vie fout le camp» (англ. «My Life’s Getting Nowhere»), сочинённой Сальваторе Акавивой (Salvatore Acquaviva). Суд обязал отчислять деньги с продаж дисков и запретил дальнейшее проигрывания песни на бельгийском телевидении и радио. Также судья предписал компаниям Warner Music Group, EMI и Sony распространить решение суда в течение 15 дней под угрозой штрафа в 125 тысяч евро[11].

Плагиат в научно-популярной литературе

Плагиат в научно-популярной литературе тоже встречается, но он труднее доказуем, чем в художественной, так как фразу вроде «Волга впадает в Каспийское море» трудно сформулировать по-другому. В результате в РФ нет ни одного прецедента (Октябрь 2012) судебного преследования за плагиат в научно-популярной литературе[12], а само явление заимствования приобрело анекдотичные формы при смешении заимствований из энциклопедии Южакова 1896 года и БСЭ 1926 года:

«Татевский монастырь» — расположен в селе Татев. По сегодняшний день является крупным культурным центром с университетом, скрипторием и библиотекой. Упразднён в 1917 г.[13]

См. также

В Викисловаре есть статья «плагиат»

Напишите отзыв о статье "Плагиат"

Примечания

  1. Бобкова О. В., Давыдов С. А., Ковалева И. А.[justifica.ru/articles/plagiat-kak-grazhdanskoe-pravonarushenie/ Плагиат как гражданское правонарушение] // Патенты и лицензии. — 2016. — № 7.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Горнфельд А. Г. Плагиат // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  3. В списке литературы: Thomasius J. De plagio litterario.
  4. Вадим Нестеров. [www.gazeta.ru/culture/2007/06/05/a_1774702.shtml Тухлое яйцо дракона] // Газета.ру, 05.06.2007
  5. Аушра, 2006.
  6. Дягилев, Цхай, Бутаков, 2011, pp. 23.
  7. 1 2 Стексова, 2005.
  8. Albrecht. Lessings Plagiate. — 1891.
  9. [cip.law.ucla.edu/cases/case_brightharrisongs.html Bright Tunes Music v. Harrisongs Music, 420 F. Supp. 177 (SDNY 1976)](недоступная ссылка — история). [web.archive.org/20100705131022/cip.law.ucla.edu/cases/case_brightharrisongs.html Архивировано из первоисточника 5 июля 2010].
  10. Huntley Elliot J. Mystical One: George Harrison: After the Breakup of the Beatles. — Guernica Editions, 2004. — ISBN 1-55071-197-0.
  11. [verdesmares.globo.com/v3/canais/noticias.asp?codigo=131761&modulo=964 Sucesso de Madonna e proibido na Belgica por plagio] (Portuguese). Verdes Mares. Organizacoes Globo (18 ноября 2005). Проверено 9 декабря 2012. [www.webcitation.org/6Jeq8IAuU Архивировано из первоисточника 15 сентября 2013].
  12. [medvedevu.ru/news/0-0-0-0-17-990 Материалы пользователя [asatte555] — Открытое письмо Президенту]
  13. Большая географическая энциклопедия: Самое полное современное издание: Более 10000 географических объектов и природных явлений. — М.: Эксмо, 2007.

Литература

на русском языке
  • Аушра А. [ifets.ieee.org/russian/depository/v9_i3/html/3.html Научная электронная библиотека как средство борьбы с плагиатом] (рус.) // Международный форум Educational Technology & Society 9(3). — 2006.
  • Дягилев В. В., Цхай А. А., Бутаков С. В. [it.nsu.ru/sites/default/files/03_12.pdf Архитектура сервиса определения плагиата, исключающая возможность нарушения авторских прав] (рус.) // Вестник НГУ. Серия:Информационные технологии.. — 2011.
  • Исагулов Н. [www.amazon.de/The-Plagiarism-History-Cows-Art/dp/149362217X История плагиата, или О коровах и искусстве] — CreateSpace, 2013. — 190 с. (русскоязычное издание)
  • Ройфе А. [www.mirf.ru/Articles/print2328.html У нас это невозможно? Плагиат в фантастике] // Мир фантастики, № 11(51), ноябрь 2007
  • Стексова Т. И. Юрислингвистика-6: Инвективное и манипулятивное функционирование языка / под ред. Н. Д. Голева. — Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2005.
  • Шахрай С. М., Аристер Н. И., Тедеев А. А. [lib.philos.msu.ru/book/read/447 О плагиате в произведениях науки (диссертациях на соискание учёной степени): научно-методическое пособие]. — М.: МИИ, 2014. — 176 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-00077-056-6.
  • Асташин Н. [www.academia.edu/22330031/New_Official Новая официальная история Великой Отечественной: как Министерство обороны переделывало второй том фундаментального труда]
на других языках
  • Thomasius J. De plagio litterario. — Lpz., 1678.
  • Voltaire. Dictionnaire philosophique.
  • Nodier Ch. Questions de littérature légale: Du plagiat, de la supposition d’auteurs, des supercheries qui ont rapport aux livres. Paris, 1828.
  • D’Israeli. The amenities of literature. — L., 1841.
  • D’Israeli. The curiosities of litterature. — 1791—1817. (много изданий).
  • Lalanne. Curiosités littéraires. — P., 1853.
  • Lalanne. Curiosités bibliographiques.
  • Quérard. Les supercheries littéraires dévoilées. — 1846—54.
  • Sardou V. Mes plagiats. — P., 1883.
  • Hagen H. Über literarischen Fälscnungen. — Hamburg, 1889.
  • France A. Apologie du plagiat // La vie littéraire. — 4-me série. — P., 1892.
  • Colles W. M., Hardy H. Playright and Copyright in all Countries. — L., 1906.
  • Stemplinger E. Das Plagiat in der griechischen Literatur. Leipzig & Berlin, 1912.
  • Maurevert G. Le livre des plagiats. Paris, 1923.
  • Stranic I. Über das Wesen des Plagiats // Deutsche Rundschau. — B. CCXI. — 1927.
  • Bullock W. L. Precept of Plagiarism in the Cinquecento // Modern Philology. -v. XXVI. — 1927.
  • Auriant L. Un écrivain original: M. A. Maurois // Mercure de France. — 1928. — № от l/IV до 15/VI. (дискуссия)
  • Mattei R., de. Manipolazioni, falsificazioni, plagi nel seicento // Accademie e biblioteche d’Italia. — Annali. — v. V. — Roma, 1931—1932.

Ссылки

  • [polit.ru/news/2014/06/11/rggu_against_plagiarism/ Круглый стол о плагиате в науке]
  • [antiplagius.ru Как проверить текст на плагиат]
При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Отрывок, характеризующий Плагиат

Все русские, содержавшиеся с Пьером, были люди самого низкого звания. И все они, узнав в Пьере барина, чуждались его, тем более что он говорил по французски. Пьер с грустью слышал над собою насмешки.
На другой день вечером Пьер узнал, что все эти содержащиеся (и, вероятно, он в том же числе) должны были быть судимы за поджигательство. На третий день Пьера водили с другими в какой то дом, где сидели французский генерал с белыми усами, два полковника и другие французы с шарфами на руках. Пьеру, наравне с другими, делали с той, мнимо превышающею человеческие слабости, точностью и определительностью, с которой обыкновенно обращаются с подсудимыми, вопросы о том, кто он? где он был? с какою целью? и т. п.
Вопросы эти, оставляя в стороне сущность жизненного дела и исключая возможность раскрытия этой сущности, как и все вопросы, делаемые на судах, имели целью только подставление того желобка, по которому судящие желали, чтобы потекли ответы подсудимого и привели его к желаемой цели, то есть к обвинению. Как только он начинал говорить что нибудь такое, что не удовлетворяло цели обвинения, так принимали желобок, и вода могла течь куда ей угодно. Кроме того, Пьер испытал то же, что во всех судах испытывает подсудимый: недоумение, для чего делали ему все эти вопросы. Ему чувствовалось, что только из снисходительности или как бы из учтивости употреблялась эта уловка подставляемого желобка. Он знал, что находился во власти этих людей, что только власть привела его сюда, что только власть давала им право требовать ответы на вопросы, что единственная цель этого собрания состояла в том, чтоб обвинить его. И поэтому, так как была власть и было желание обвинить, то не нужно было и уловки вопросов и суда. Очевидно было, что все ответы должны были привести к виновности. На вопрос, что он делал, когда его взяли, Пьер отвечал с некоторою трагичностью, что он нес к родителям ребенка, qu'il avait sauve des flammes [которого он спас из пламени]. – Для чего он дрался с мародером? Пьер отвечал, что он защищал женщину, что защита оскорбляемой женщины есть обязанность каждого человека, что… Его остановили: это не шло к делу. Для чего он был на дворе загоревшегося дома, на котором его видели свидетели? Он отвечал, что шел посмотреть, что делалось в Москве. Его опять остановили: у него не спрашивали, куда он шел, а для чего он находился подле пожара? Кто он? повторили ему первый вопрос, на который он сказал, что не хочет отвечать. Опять он отвечал, что не может сказать этого.
– Запишите, это нехорошо. Очень нехорошо, – строго сказал ему генерал с белыми усами и красным, румяным лицом.
На четвертый день пожары начались на Зубовском валу.
Пьера с тринадцатью другими отвели на Крымский Брод, в каретный сарай купеческого дома. Проходя по улицам, Пьер задыхался от дыма, который, казалось, стоял над всем городом. С разных сторон виднелись пожары. Пьер тогда еще не понимал значения сожженной Москвы и с ужасом смотрел на эти пожары.
В каретном сарае одного дома у Крымского Брода Пьер пробыл еще четыре дня и во время этих дней из разговора французских солдат узнал, что все содержащиеся здесь ожидали с каждым днем решения маршала. Какого маршала, Пьер не мог узнать от солдат. Для солдата, очевидно, маршал представлялся высшим и несколько таинственным звеном власти.
Эти первые дни, до 8 го сентября, – дня, в который пленных повели на вторичный допрос, были самые тяжелые для Пьера.

Х
8 го сентября в сарай к пленным вошел очень важный офицер, судя по почтительности, с которой с ним обращались караульные. Офицер этот, вероятно, штабный, с списком в руках, сделал перекличку всем русским, назвав Пьера: celui qui n'avoue pas son nom [тот, который не говорит своего имени]. И, равнодушно и лениво оглядев всех пленных, он приказал караульному офицеру прилично одеть и прибрать их, прежде чем вести к маршалу. Через час прибыла рота солдат, и Пьера с другими тринадцатью повели на Девичье поле. День был ясный, солнечный после дождя, и воздух был необыкновенно чист. Дым не стлался низом, как в тот день, когда Пьера вывели из гауптвахты Зубовского вала; дым поднимался столбами в чистом воздухе. Огня пожаров нигде не было видно, но со всех сторон поднимались столбы дыма, и вся Москва, все, что только мог видеть Пьер, было одно пожарище. Со всех сторон виднелись пустыри с печами и трубами и изредка обгорелые стены каменных домов. Пьер приглядывался к пожарищам и не узнавал знакомых кварталов города. Кое где виднелись уцелевшие церкви. Кремль, неразрушенный, белел издалека с своими башнями и Иваном Великим. Вблизи весело блестел купол Ново Девичьего монастыря, и особенно звонко слышался оттуда благовест. Благовест этот напомнил Пьеру, что было воскресенье и праздник рождества богородицы. Но казалось, некому было праздновать этот праздник: везде было разоренье пожарища, и из русского народа встречались только изредка оборванные, испуганные люди, которые прятались при виде французов.
Очевидно, русское гнездо было разорено и уничтожено; но за уничтожением этого русского порядка жизни Пьер бессознательно чувствовал, что над этим разоренным гнездом установился свой, совсем другой, но твердый французский порядок. Он чувствовал это по виду тех, бодро и весело, правильными рядами шедших солдат, которые конвоировали его с другими преступниками; он чувствовал это по виду какого то важного французского чиновника в парной коляске, управляемой солдатом, проехавшего ему навстречу. Он это чувствовал по веселым звукам полковой музыки, доносившимся с левой стороны поля, и в особенности он чувствовал и понимал это по тому списку, который, перекликая пленных, прочел нынче утром приезжавший французский офицер. Пьер был взят одними солдатами, отведен в одно, в другое место с десятками других людей; казалось, они могли бы забыть про него, смешать его с другими. Но нет: ответы его, данные на допросе, вернулись к нему в форме наименования его: celui qui n'avoue pas son nom. И под этим названием, которое страшно было Пьеру, его теперь вели куда то, с несомненной уверенностью, написанною на их лицах, что все остальные пленные и он были те самые, которых нужно, и что их ведут туда, куда нужно. Пьер чувствовал себя ничтожной щепкой, попавшей в колеса неизвестной ему, но правильно действующей машины.
Пьера с другими преступниками привели на правую сторону Девичьего поля, недалеко от монастыря, к большому белому дому с огромным садом. Это был дом князя Щербатова, в котором Пьер часто прежде бывал у хозяина и в котором теперь, как он узнал из разговора солдат, стоял маршал, герцог Экмюльский.
Их подвели к крыльцу и по одному стали вводить в дом. Пьера ввели шестым. Через стеклянную галерею, сени, переднюю, знакомые Пьеру, его ввели в длинный низкий кабинет, у дверей которого стоял адъютант.
Даву сидел на конце комнаты над столом, с очками на носу. Пьер близко подошел к нему. Даву, не поднимая глаз, видимо справлялся с какой то бумагой, лежавшей перед ним. Не поднимая же глаз, он тихо спросил:
– Qui etes vous? [Кто вы такой?]
Пьер молчал оттого, что не в силах был выговорить слова. Даву для Пьера не был просто французский генерал; для Пьера Даву был известный своей жестокостью человек. Глядя на холодное лицо Даву, который, как строгий учитель, соглашался до времени иметь терпение и ждать ответа, Пьер чувствовал, что всякая секунда промедления могла стоить ему жизни; но он не знал, что сказать. Сказать то же, что он говорил на первом допросе, он не решался; открыть свое звание и положение было и опасно и стыдно. Пьер молчал. Но прежде чем Пьер успел на что нибудь решиться, Даву приподнял голову, приподнял очки на лоб, прищурил глаза и пристально посмотрел на Пьера.
– Я знаю этого человека, – мерным, холодным голосом, очевидно рассчитанным для того, чтобы испугать Пьера, сказал он. Холод, пробежавший прежде по спине Пьера, охватил его голову, как тисками.
– Mon general, vous ne pouvez pas me connaitre, je ne vous ai jamais vu… [Вы не могли меня знать, генерал, я никогда не видал вас.]
– C'est un espion russe, [Это русский шпион,] – перебил его Даву, обращаясь к другому генералу, бывшему в комнате и которого не заметил Пьер. И Даву отвернулся. С неожиданным раскатом в голосе Пьер вдруг быстро заговорил.
– Non, Monseigneur, – сказал он, неожиданно вспомнив, что Даву был герцог. – Non, Monseigneur, vous n'avez pas pu me connaitre. Je suis un officier militionnaire et je n'ai pas quitte Moscou. [Нет, ваше высочество… Нет, ваше высочество, вы не могли меня знать. Я офицер милиции, и я не выезжал из Москвы.]
– Votre nom? [Ваше имя?] – повторил Даву.
– Besouhof. [Безухов.]
– Qu'est ce qui me prouvera que vous ne mentez pas? [Кто мне докажет, что вы не лжете?]
– Monseigneur! [Ваше высочество!] – вскрикнул Пьер не обиженным, но умоляющим голосом.
Даву поднял глаза и пристально посмотрел на Пьера. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и этот взгляд спас Пьера. В этом взгляде, помимо всех условий войны и суда, между этими двумя людьми установились человеческие отношения. Оба они в эту одну минуту смутно перечувствовали бесчисленное количество вещей и поняли, что они оба дети человечества, что они братья.
В первом взгляде для Даву, приподнявшего только голову от своего списка, где людские дела и жизнь назывались нумерами, Пьер был только обстоятельство; и, не взяв на совесть дурного поступка, Даву застрелил бы его; но теперь уже он видел в нем человека. Он задумался на мгновение.
– Comment me prouverez vous la verite de ce que vous me dites? [Чем вы докажете мне справедливость ваших слов?] – сказал Даву холодно.
Пьер вспомнил Рамбаля и назвал его полк, и фамилию, и улицу, на которой был дом.
– Vous n'etes pas ce que vous dites, [Вы не то, что вы говорите.] – опять сказал Даву.
Пьер дрожащим, прерывающимся голосом стал приводить доказательства справедливости своего показания.
Но в это время вошел адъютант и что то доложил Даву.
Даву вдруг просиял при известии, сообщенном адъютантом, и стал застегиваться. Он, видимо, совсем забыл о Пьере.
Когда адъютант напомнил ему о пленном, он, нахмурившись, кивнул в сторону Пьера и сказал, чтобы его вели. Но куда должны были его вести – Пьер не знал: назад в балаган или на приготовленное место казни, которое, проходя по Девичьему полю, ему показывали товарищи.
Он обернул голову и видел, что адъютант переспрашивал что то.
– Oui, sans doute! [Да, разумеется!] – сказал Даву, но что «да», Пьер не знал.
Пьер не помнил, как, долго ли он шел и куда. Он, в состоянии совершенного бессмыслия и отупления, ничего не видя вокруг себя, передвигал ногами вместе с другими до тех пор, пока все остановились, и он остановился. Одна мысль за все это время была в голове Пьера. Это была мысль о том: кто, кто же, наконец, приговорил его к казни. Это были не те люди, которые допрашивали его в комиссии: из них ни один не хотел и, очевидно, не мог этого сделать. Это был не Даву, который так человечески посмотрел на него. Еще бы одна минута, и Даву понял бы, что они делают дурно, но этой минуте помешал адъютант, который вошел. И адъютант этот, очевидно, не хотел ничего худого, но он мог бы не войти. Кто же это, наконец, казнил, убивал, лишал жизни его – Пьера со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делал это? И Пьер чувствовал, что это был никто.
Это был порядок, склад обстоятельств.
Порядок какой то убивал его – Пьера, лишал его жизни, всего, уничтожал его.


От дома князя Щербатова пленных повели прямо вниз по Девичьему полю, левее Девичьего монастыря и подвели к огороду, на котором стоял столб. За столбом была вырыта большая яма с свежевыкопанной землей, и около ямы и столба полукругом стояла большая толпа народа. Толпа состояла из малого числа русских и большого числа наполеоновских войск вне строя: немцев, итальянцев и французов в разнородных мундирах. Справа и слева столба стояли фронты французских войск в синих мундирах с красными эполетами, в штиблетах и киверах.
Преступников расставили по известному порядку, который был в списке (Пьер стоял шестым), и подвели к столбу. Несколько барабанов вдруг ударили с двух сторон, и Пьер почувствовал, что с этим звуком как будто оторвалась часть его души. Он потерял способность думать и соображать. Он только мог видеть и слышать. И только одно желание было у него – желание, чтобы поскорее сделалось что то страшное, что должно было быть сделано. Пьер оглядывался на своих товарищей и рассматривал их.
Два человека с края были бритые острожные. Один высокий, худой; другой черный, мохнатый, мускулистый, с приплюснутым носом. Третий был дворовый, лет сорока пяти, с седеющими волосами и полным, хорошо откормленным телом. Четвертый был мужик, очень красивый, с окладистой русой бородой и черными глазами. Пятый был фабричный, желтый, худой малый, лет восемнадцати, в халате.
Пьер слышал, что французы совещались, как стрелять – по одному или по два? «По два», – холодно спокойно отвечал старший офицер. Сделалось передвижение в рядах солдат, и заметно было, что все торопились, – и торопились не так, как торопятся, чтобы сделать понятное для всех дело, но так, как торопятся, чтобы окончить необходимое, но неприятное и непостижимое дело.
Чиновник француз в шарфе подошел к правой стороне шеренги преступников в прочел по русски и по французски приговор.
Потом две пары французов подошли к преступникам и взяли, по указанию офицера, двух острожных, стоявших с края. Острожные, подойдя к столбу, остановились и, пока принесли мешки, молча смотрели вокруг себя, как смотрит подбитый зверь на подходящего охотника. Один все крестился, другой чесал спину и делал губами движение, подобное улыбке. Солдаты, торопясь руками, стали завязывать им глаза, надевать мешки и привязывать к столбу.
Двенадцать человек стрелков с ружьями мерным, твердым шагом вышли из за рядов и остановились в восьми шагах от столба. Пьер отвернулся, чтобы не видать того, что будет. Вдруг послышался треск и грохот, показавшиеся Пьеру громче самых страшных ударов грома, и он оглянулся. Был дым, и французы с бледными лицами и дрожащими руками что то делали у ямы. Повели других двух. Так же, такими же глазами и эти двое смотрели на всех, тщетно, одними глазами, молча, прося защиты и, видимо, не понимая и не веря тому, что будет. Они не могли верить, потому что они одни знали, что такое была для них их жизнь, и потому не понимали и не верили, чтобы можно было отнять ее.
Пьер хотел не смотреть и опять отвернулся; но опять как будто ужасный взрыв поразил его слух, и вместе с этими звуками он увидал дым, чью то кровь и бледные испуганные лица французов, опять что то делавших у столба, дрожащими руками толкая друг друга. Пьер, тяжело дыша, оглядывался вокруг себя, как будто спрашивая: что это такое? Тот же вопрос был и во всех взглядах, которые встречались со взглядом Пьера.
На всех лицах русских, на лицах французских солдат, офицеров, всех без исключения, он читал такой же испуг, ужас и борьбу, какие были в его сердце. «Да кто жо это делает наконец? Они все страдают так же, как и я. Кто же? Кто же?» – на секунду блеснуло в душе Пьера.
– Tirailleurs du 86 me, en avant! [Стрелки 86 го, вперед!] – прокричал кто то. Повели пятого, стоявшего рядом с Пьером, – одного. Пьер не понял того, что он спасен, что он и все остальные были приведены сюда только для присутствия при казни. Он со все возраставшим ужасом, не ощущая ни радости, ни успокоения, смотрел на то, что делалось. Пятый был фабричный в халате. Только что до него дотронулись, как он в ужасе отпрыгнул и схватился за Пьера (Пьер вздрогнул и оторвался от него). Фабричный не мог идти. Его тащили под мышки, и он что то кричал. Когда его подвели к столбу, он вдруг замолк. Он как будто вдруг что то понял. То ли он понял, что напрасно кричать, или то, что невозможно, чтобы его убили люди, но он стал у столба, ожидая повязки вместе с другими и, как подстреленный зверь, оглядываясь вокруг себя блестящими глазами.
Пьер уже не мог взять на себя отвернуться и закрыть глаза. Любопытство и волнение его и всей толпы при этом пятом убийстве дошло до высшей степени. Так же как и другие, этот пятый казался спокоен: он запахивал халат и почесывал одной босой ногой о другую.
Когда ему стали завязывать глаза, он поправил сам узел на затылке, который резал ему; потом, когда прислонили его к окровавленному столбу, он завалился назад, и, так как ему в этом положении было неловко, он поправился и, ровно поставив ноги, покойно прислонился. Пьер не сводил с него глаз, не упуская ни малейшего движения.
Должно быть, послышалась команда, должно быть, после команды раздались выстрелы восьми ружей. Но Пьер, сколько он ни старался вспомнить потом, не слыхал ни малейшего звука от выстрелов. Он видел только, как почему то вдруг опустился на веревках фабричный, как показалась кровь в двух местах и как самые веревки, от тяжести повисшего тела, распустились и фабричный, неестественно опустив голову и подвернув ногу, сел. Пьер подбежал к столбу. Никто не удерживал его. Вокруг фабричного что то делали испуганные, бледные люди. У одного старого усатого француза тряслась нижняя челюсть, когда он отвязывал веревки. Тело спустилось. Солдаты неловко и торопливо потащили его за столб и стали сталкивать в яму.
Все, очевидно, несомненно знали, что они были преступники, которым надо было скорее скрыть следы своего преступления.
Пьер заглянул в яму и увидел, что фабричный лежал там коленами кверху, близко к голове, одно плечо выше другого. И это плечо судорожно, равномерно опускалось и поднималось. Но уже лопатины земли сыпались на все тело. Один из солдат сердито, злобно и болезненно крикнул на Пьера, чтобы он вернулся. Но Пьер не понял его и стоял у столба, и никто не отгонял его.