Племя

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Пле́мя может обозначать форму как этнической, так и политической организации[1].

Племя не обязательно обладает территорией компактного проживания и его претензии на какую-либо территорию не обязательно признаны другими группами. Племя можно считать группой.





Определения понятия

Так же как и у понятия народ, существуют два основных определения, что такое племя. По одному из них племя определяется общими чертами, свойственными всем членам племени и объективно отличаемыми: язык, религия, происхождение, обычаи и традиции.

По другому определению считается, что сама по себе «вера» в общую связь уже является достаточным критерием. Как показывают этнографические исследования, генеалогия у племён, не знающих письменности, весьма гибка и довольно быстро приспосабливается к политическим обстоятельствам. По этому определению племена являются прежде всего политическими союзами. Как пример приводятся объединения во время Великого переселения народов групп различного происхождения в племена. Центром кристаллизации нередко являлся один-единственный предводитель или его потомки, считавшийся позже родоначальником всего племени. Охотно использовалась и вера в происхождение от какого-либо божества, так, например, считали германские племена алеманнов и лангобардов. Зачастую племена располагали легендой собственного этногенеза, повествующей, как и почему возник их племенной союз и как сложились признаки, отличающие их от иных племён. Нередко существовали и легенды, как собственное племя, ведомое божеством, попало на свою землю.

Разграничение с понятиями «народ» и «государство»

Точное разграничение между понятиями «племя» и «народ» проблематично, так как границы часто размыты. Племя может быть составной частью народа, а может быть и его предварительной стадией. Потомки племени американских ирокезов рассматривают себя сегодня как народ и как нация.

Отличительным критерием между племенами и государствами часто является наличие регулярного войска. Племенные общины, существующие даже в наши дни в отдалённых и малоосвоенных регионах Земли, рассматриваются многими как начальная форма политического образования. Эту точку зрения разделяли и эволюционисты — Льюис Генри Морган и Фридрих Энгельс. По их мнению, существует естественная цепочка развития политических единиц от семьи к роду, от рода к племени, от племени к государству.[2]

Племя как форма политической организации

В политической антропологии племя рассматривается как форма политической организации (полития), одноуровневая вождеству, но отличающаяся от последнего консенсуальным типом политического лидерства, в то время как вождество характеризуется авторитарным типом политического лидерства[3]. Процесс перехода этнической общности на уровень племени называется трибализацией.

Критика понятия «племя» в африканистике

Одним из дискуссионных вопросов в современной африканистике является применимость понятия «племя» к этническим объединениям Тропической и Южной Африки. Во многом это связано с развитием социальной антропологии и исторической науки в независимых странах Африки во второй половине XX в. Для нового поколения африканских исследователей слово «племя» ассоциируется прежде всего с колониальной эпохой и навязыванием африканцам представлений о неразвитости и изначальном варварстве африканских обществ. Восточноафриканский исследователь Окот п’Битек писал по этому поводу:

…дело в том, что он [термин «племя»] звучит уничижительно, так как обозначает людей, живущих в первобытных или варварских условиях… А когда западные исследователи пишут о «племенном праве», «племенной экономике», «племенной религии» и т. д., они тем самым дают понять, что речь идёт о законах, хозяйстве и верованиях первобытных или варварских народов.

— Окот п’Битек. Африканские традиционные религии. — М., 1979. — С. 31.

Однако критическое отношение к правомерности применения понятия «племя» к африканским реалиям свойственно не только африканским учёным, но и современным западным и российским исследователям. Например, И. Копытов, профессор антропологии университета Пенсильвании, отмечает, что понятие племя обретает своё современное значение в XIX в., оно стало частью эволюционной модели, по которой современная Европа строила историю человечества: «Быть племенем означало пребывать на определённой стадии социальной эволюции; отсюда линия велась к более высоким формам организации, таким, как народы, нации и государства. Эта модель использовалась для обоснования притязаний европейского национализма, процветавшего в XIX в., и подведения под него историко-этнологической базы»[4] Отечественный африканист А. С. Балезин также выступает за отказ от употребления термина «племя» в отношении этносоциальной организации африканских народов. По его мнению, главными надобщинными структурами в Африке в доколониальный период являлись «конический клан» (или «рэмидж» клан) и вождество[5].

Однако консенсус среди отечественных и зарубежных африканистов по данной проблеме до сих пор не достигнут. В научных работах наряду с термином вождество продолжает также достаточно широко использоваться термин племя. О том, что дискуссия по данному вопросу ещё не закрыта свидетельствует выход в свет в 1991 году книги ленинградского/санкт-петербургского африканиста Н. М. Гиренко «Социология племени. Становление социологической теории и основные компоненты социальной динамики» и её переиздание в 2004 году.

См. также


Напишите отзыв о статье "Племя"

Примечания

  1. Коротаев А. В. «Политическая организация сабейского культурного ареала во II—III вв.н. э.: к соотношению племени и государства» // «Племя и государство в Африке.»/ Ред. В. А. Попов. — М.: Институт Африки АН СССР, 1991. — С. 101-119.
  2. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. — Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 21, с. 97-99.
  3. Коротаев А. В. «Апология трайбализма»: Племя как форма социально-политической организации сложных непервобытных обществ // Социологический журнал. — 1995. — № 4. — С. 68-86.
  4. Копытов И. Процесс этногенеза в Юго-Западном Конго-Заире: возникновение этноса суку // Ethnologica Africana. Памяти Дмитрия Алексеевича Ольдерогге. — М., 2002. — С. 239.
  5. Балезин А. С. Тропическая и Южная Африка в Новое и Новейшее время: люди, проблемы, события: учебное пособие. — М., 2008. — С. 51-52
В Викисловаре есть статья «племя»

Литература

Отрывок, характеризующий Племя

– Он вспотел, – сказал князь Андрей.
– Я шла к тебе, чтобы сказать это.
Ребенок во сне чуть пошевелился, улыбнулся и потерся лбом о подушку.
Князь Андрей посмотрел на сестру. Лучистые глаза княжны Марьи, в матовом полусвете полога, блестели более обыкновенного от счастливых слёз, которые стояли в них. Княжна Марья потянулась к брату и поцеловала его, слегка зацепив за полог кроватки. Они погрозили друг другу, еще постояли в матовом свете полога, как бы не желая расстаться с этим миром, в котором они втроем были отделены от всего света. Князь Андрей первый, путая волосы о кисею полога, отошел от кроватки. – Да. это одно что осталось мне теперь, – сказал он со вздохом.


Вскоре после своего приема в братство масонов, Пьер с полным написанным им для себя руководством о том, что он должен был делать в своих имениях, уехал в Киевскую губернию, где находилась большая часть его крестьян.
Приехав в Киев, Пьер вызвал в главную контору всех управляющих, и объяснил им свои намерения и желания. Он сказал им, что немедленно будут приняты меры для совершенного освобождения крестьян от крепостной зависимости, что до тех пор крестьяне не должны быть отягчаемы работой, что женщины с детьми не должны посылаться на работы, что крестьянам должна быть оказываема помощь, что наказания должны быть употребляемы увещательные, а не телесные, что в каждом имении должны быть учреждены больницы, приюты и школы. Некоторые управляющие (тут были и полуграмотные экономы) слушали испуганно, предполагая смысл речи в том, что молодой граф недоволен их управлением и утайкой денег; другие, после первого страха, находили забавным шепелявенье Пьера и новые, неслыханные ими слова; третьи находили просто удовольствие послушать, как говорит барин; четвертые, самые умные, в том числе и главноуправляющий, поняли из этой речи то, каким образом надо обходиться с барином для достижения своих целей.
Главноуправляющий выразил большое сочувствие намерениям Пьера; но заметил, что кроме этих преобразований необходимо было вообще заняться делами, которые были в дурном состоянии.
Несмотря на огромное богатство графа Безухого, с тех пор, как Пьер получил его и получал, как говорили, 500 тысяч годового дохода, он чувствовал себя гораздо менее богатым, чем когда он получал свои 10 ть тысяч от покойного графа. В общих чертах он смутно чувствовал следующий бюджет. В Совет платилось около 80 ти тысяч по всем имениям; около 30 ти тысяч стоило содержание подмосковной, московского дома и княжон; около 15 ти тысяч выходило на пенсии, столько же на богоугодные заведения; графине на прожитье посылалось 150 тысяч; процентов платилось за долги около 70 ти тысяч; постройка начатой церкви стоила эти два года около 10 ти тысяч; остальное около 100 та тысяч расходилось – он сам не знал как, и почти каждый год он принужден был занимать. Кроме того каждый год главноуправляющий писал то о пожарах, то о неурожаях, то о необходимости перестроек фабрик и заводов. И так, первое дело, представившееся Пьеру, было то, к которому он менее всего имел способности и склонности – занятие делами.
Пьер с главноуправляющим каждый день занимался . Но он чувствовал, что занятия его ни на шаг не подвигали дела. Он чувствовал, что его занятия происходят независимо от дела, что они не цепляют за дело и не заставляют его двигаться. С одной стороны главноуправляющий выставлял дела в самом дурном свете, показывая Пьеру необходимость уплачивать долги и предпринимать новые работы силами крепостных мужиков, на что Пьер не соглашался; с другой стороны, Пьер требовал приступления к делу освобождения, на что управляющий выставлял необходимость прежде уплатить долг Опекунского совета, и потому невозможность быстрого исполнения.
Управляющий не говорил, что это совершенно невозможно; он предлагал для достижения этой цели продажу лесов Костромской губернии, продажу земель низовых и крымского именья. Но все эти операции в речах управляющего связывались с такою сложностью процессов, снятия запрещений, истребований, разрешений и т. п., что Пьер терялся и только говорил ему:
– Да, да, так и сделайте.
Пьер не имел той практической цепкости, которая бы дала ему возможность непосредственно взяться за дело, и потому он не любил его и только старался притвориться перед управляющим, что он занят делом. Управляющий же старался притвориться перед графом, что он считает эти занятия весьма полезными для хозяина и для себя стеснительными.
В большом городе нашлись знакомые; незнакомые поспешили познакомиться и радушно приветствовали вновь приехавшего богача, самого большого владельца губернии. Искушения по отношению главной слабости Пьера, той, в которой он признался во время приема в ложу, тоже были так сильны, что Пьер не мог воздержаться от них. Опять целые дни, недели, месяцы жизни Пьера проходили так же озабоченно и занято между вечерами, обедами, завтраками, балами, не давая ему времени опомниться, как и в Петербурге. Вместо новой жизни, которую надеялся повести Пьер, он жил всё тою же прежней жизнью, только в другой обстановке.
Из трех назначений масонства Пьер сознавал, что он не исполнял того, которое предписывало каждому масону быть образцом нравственной жизни, и из семи добродетелей совершенно не имел в себе двух: добронравия и любви к смерти. Он утешал себя тем, что за то он исполнял другое назначение, – исправление рода человеческого и имел другие добродетели, любовь к ближнему и в особенности щедрость.
Весной 1807 года Пьер решился ехать назад в Петербург. По дороге назад, он намеревался объехать все свои именья и лично удостовериться в том, что сделано из того, что им предписано и в каком положении находится теперь тот народ, который вверен ему Богом, и который он стремился облагодетельствовать.
Главноуправляющий, считавший все затеи молодого графа почти безумством, невыгодой для себя, для него, для крестьян – сделал уступки. Продолжая дело освобождения представлять невозможным, он распорядился постройкой во всех имениях больших зданий школ, больниц и приютов; для приезда барина везде приготовил встречи, не пышно торжественные, которые, он знал, не понравятся Пьеру, но именно такие религиозно благодарственные, с образами и хлебом солью, именно такие, которые, как он понимал барина, должны были подействовать на графа и обмануть его.
Южная весна, покойное, быстрое путешествие в венской коляске и уединение дороги радостно действовали на Пьера. Именья, в которых он не бывал еще, были – одно живописнее другого; народ везде представлялся благоденствующим и трогательно благодарным за сделанные ему благодеяния. Везде были встречи, которые, хотя и приводили в смущение Пьера, но в глубине души его вызывали радостное чувство. В одном месте мужики подносили ему хлеб соль и образ Петра и Павла, и просили позволения в честь его ангела Петра и Павла, в знак любви и благодарности за сделанные им благодеяния, воздвигнуть на свой счет новый придел в церкви. В другом месте его встретили женщины с грудными детьми, благодаря его за избавление от тяжелых работ. В третьем именьи его встречал священник с крестом, окруженный детьми, которых он по милостям графа обучал грамоте и религии. Во всех имениях Пьер видел своими глазами по одному плану воздвигавшиеся и воздвигнутые уже каменные здания больниц, школ, богаделен, которые должны были быть, в скором времени, открыты. Везде Пьер видел отчеты управляющих о барщинских работах, уменьшенных против прежнего, и слышал за то трогательные благодарения депутаций крестьян в синих кафтанах.