Площадь Независимости (Ташкент)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К:Википедия:Страницы на КПМ (тип: не указан)

Координаты: 41°18′54″ с. ш. 69°16′02″ в. д. / 41.31500° с. ш. 69.26722° в. д. / 41.31500; 69.26722 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=41.31500&mlon=69.26722&zoom=14 (O)] (Я) Площадь Независимости (узб. Mustaqillik Maydoni) — центральная площадь столицы Узбекистана Ташкента, на которой проводятся праздничные мероприятия и военные парады в дни торжественных событий и государственных праздников.





История

После присоединения Ташкента к России в 1865 году русской администрацией города была начато строительство нового европейского города по другую сторону канала Анхор от старого, существовавшего прежде города. Строительство нового города осуществлялось по общему генеральному плану, в котором предусматривалось центрально-радиальная планировка улиц и площадей города.

Прямо на левом берегу Анхора через дорогу от ташкентской крепости, построенной напротив ворот Коймас старого города, было построено здание резиденции Туркестанского генерал-губернатора с обширным садом, так называемый «Белый дом».

Площадь перед Белым домом получила впоследствии наименование Соборная площадь, так как по другую сторону площади перед губернаторским дворцом был позже построен Спасо-преображенский (Военный ) собор.

В начале 1930-х по решению властей собор был снесен, и площадь получила название Красная площадь.

В 1930 году в соответствии с планом генеральной реконструкции Ташкента на месте генерал-губернаторского дома по проекту архитектора С. Полупанова было сооружено здание Совета Народных Комиссаров Узбекской ССР.

24 января 1934 года ЦИК Советов Узбекской ССР принял решение[1] воздвигнуть на Красной площади в Ташкенте перед зданием Совета Народных Комиссаров Узбекской ССР памятник В. И. Ленину. Открытие памятника[2], созданного по проекту московского скульптора профессора Б. Д. Королёва[3], состоялось 15 ноября 1936 года при участии делегатов VI Чрезвычайного съезда Советов Узбекистана.

В 1952—1954 годах была произведена реконструкция Красной площади Ташкента. Фасаду здания Совета Министров Узбекской ССР в процессе реконструкции был придан вид с элементами, характерными для зданий узбекской национальной архитектуры. Памятник работы Б. Д. Королёва был передан для установки в городе Ургенче. А перед зданием Совета Министров Узбекской ССР 30 апреля 1956 года был установлен памятник В. И. Ленину работы скульптора М. Г. Манизера[4].

В 1956 году Красная площадь в Ташкенте получила новое название — Площадь им В. И. Ленина.

В 1965 году с южной стороны площади на месте домов, идущих вдоль улицы Ленинградской, было начато строительство нового современного здания Совета Министров Узбекской ССР в стиле «бетон-стекло»[5] по проекту группы архитекторов (Б. Мезенцев — руководитель проекта, А. Якушев, Б. Зарицкий, Е. Розанов, Л. Адамов[6], В. Шестопалов и Ю. Коростелёв), которое было завершено в 1967 году. Площадь получила новое архитектурно-художественное оформление.

После землетрясения 1966 года была произведена коренная реконструкция площади в соответствии с генеральном планом развития города Ташкента. Реконструкция была завершена в 1974 году накануне празднования 50-летия Узбекской ССР. После реконструкции площадь увеличилась в 3,5 раза. Поскольку памятник В. И. Ленину работы М. Г. Манизера не соответствовал новым архитектурным решениям ансамбля реконструированной площади, он был передан для установки в Самарканде, а на площади, в её геометрической доминанте, однако в некотором отдалении от бывшего здания Совета Министров Узбекской ССР[7] в 1974 году был установлен новый, больший по размеру памятник В. И. Ленину работы скульптора Н. В. Томского и архитектора С. Р. Адылова.


Площадь Мустакиллик (Независимости)

После провозглашения в сентябре 1991 года Узбекистаном независимости Площадь В. И. Ленина в 1992 году была переименована и получила название «Мустакиллик майдони»[8], что в переводе на русский язык означает «Площадь независимости». Монумент В. И. Ленину был демонтирован, а на его месте, на прежнем пьедестале был установлен Монумент независимости Узбекистана в виде земного шара, на котором непропорционально большую часть занимает контур Узбекистана[9]. Позднее перед пьедесталом была установлена фигура женщины, символизирующая собой Родину-мать[10].

Площадь независимости является в настоящее время центральной площадью Ташкента, на которой проводятся праздничные мероприятия и военные парады в дни торжественных событий и государственных праздников.

Объекты на площади Мустакиллик

На площади расположены административные здания Кабинета Министров и Сената.

Вход на площадь Мустакиллик оформлен аркой «Эзгулик» («Добрых и благородных устремлений»), над которой возносятся ввысь аисты. 

Памятник Независимости (1991 г.) и Памятник Счастливой матери (2006 г.), который был выполнен скульпторами Ильхомом и Камолом Джаббаровыми[11].

На площади также находится мемориал — площадь Памяти, посвященный тем, кто не вернулся с полей Второй мировой войны. Их имена золотыми буквами вписаны в «Книгу памяти», которая находится здесь же. Мемориал представляет собой склонившуюся у вечного огня фигуру Скорбящей матери, которая не дождалась с фронтов той войны своих детей[12].

Фотографии площади

Напишите отзыв о статье "Площадь Независимости (Ташкент)"

Примечания

  1. Данное решение принималось во исполнение постановления II съезда Советов СССР, прошедшего в январе 1924 года в Москве, об увековечивания памятия В. И. Ленина.
  2. Основной идеей, воплощенной скульптором Б. Д. Королёвым в памятнике и определявшей соответствующую композицию монумента, была идея показать Ленина-оратора. Особенностью композиции Б. Д. Королёва была твердая постановка фигуры Ленина-оратора наряду с порывистостью движений, выраженной в устремленной вперед руке и соответствующей постановке корпуса Ленина.
  3. Интересно, что скульптор [www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/izobrazitelnoe_iskusstvo/KOROLEV_BORIS_DANILOVICH.html Б. Д. Королёв] рисовал В. И. Ленина ещё при его жизни.
  4. Фигура В. И. Ленина, стоящего на постаменте из красного мрамора и черного лабрадора, была изображена стоящей в полный рост с поднятой рукой. По замыслу скульптора монумент передавал момент выступления В. И. Ленина с башни броневика в апрельские дни 1917 года на Финляндском вокзале в Петрограде
  5. Характерной особенностью здания были его V-образные бетонные опоры.
  6. Леон Тигранович Адамов в 1970–1986 являлся заместителем Главного архитектора города Ташкента.
  7. В 1967 году с южной стороны площади им. В. И. Ленина было построено новое современное здание Совета Министров Узбекской ССР, а в прежнем здании стали располагаться различные государственные службы. В северной части этого здания бывший актовый зал здания Совета Министров Узбекской ССР был реконструирован и преобразован в концертный зал, получивший название «Бахор».
  8. Слово «майдони» переводится на русский язык как «площадь».
  9. У острословов этот монумент получил название «Глобус Узбекистана». В народе же он называется просто «Шарик».
  10. Истории и анализу памятника независимости посвящено исследование Бориса Чуховича [www.bc-monument.net «Памятник независимости: мифология сферы и дискурсы власти»]
  11. Образ матери символизирует образ Родины, ребенок - образ будущего. Высота фигуры матери - 6 метров, а ребенка - 3,5 метра.
  12. [www.orexca.com/rus/mustakillik_tashkent.shtml Объекты на площади Мустакиллик в Ташкенте].

Ссылки

  • [mytashkent.uz/2008/06/28/krasnaya-ploschad-istoriya-v-fotografiyah/ Художественный исторический альманах «Письма о Ташкенте» — «Красная площадь – история в фотографиях»]
  • [mytashkent.uz/tri-dnya-v-tashkente-1969/ Юрий Ковалев «Три дня в Ташкенте»//Издательство “Узбекистан”,Ташкент – 1969]

Отрывок, характеризующий Площадь Независимости (Ташкент)

M me Schoss, ходившая к своей дочери, еще болоо увеличила страх графини рассказами о том, что она видела на Мясницкой улице в питейной конторе. Возвращаясь по улице, она не могла пройти домой от пьяной толпы народа, бушевавшей у конторы. Она взяла извозчика и объехала переулком домой; и извозчик рассказывал ей, что народ разбивал бочки в питейной конторе, что так велено.
После обеда все домашние Ростовых с восторженной поспешностью принялись за дело укладки вещей и приготовлений к отъезду. Старый граф, вдруг принявшись за дело, всё после обеда не переставая ходил со двора в дом и обратно, бестолково крича на торопящихся людей и еще более торопя их. Петя распоряжался на дворе. Соня не знала, что делать под влиянием противоречивых приказаний графа, и совсем терялась. Люди, крича, споря и шумя, бегали по комнатам и двору. Наташа, с свойственной ей во всем страстностью, вдруг тоже принялась за дело. Сначала вмешательство ее в дело укладывания было встречено с недоверием. От нее всё ждали шутки и не хотели слушаться ее; но она с упорством и страстностью требовала себе покорности, сердилась, чуть не плакала, что ее не слушают, и, наконец, добилась того, что в нее поверили. Первый подвиг ее, стоивший ей огромных усилий и давший ей власть, была укладка ковров. У графа в доме были дорогие gobelins и персидские ковры. Когда Наташа взялась за дело, в зале стояли два ящика открытые: один почти доверху уложенный фарфором, другой с коврами. Фарфора было еще много наставлено на столах и еще всё несли из кладовой. Надо было начинать новый, третий ящик, и за ним пошли люди.
– Соня, постой, да мы всё так уложим, – сказала Наташа.
– Нельзя, барышня, уж пробовали, – сказал буфетчнк.
– Нет, постой, пожалуйста. – И Наташа начала доставать из ящика завернутые в бумаги блюда и тарелки.
– Блюда надо сюда, в ковры, – сказала она.
– Да еще и ковры то дай бог на три ящика разложить, – сказал буфетчик.
– Да постой, пожалуйста. – И Наташа быстро, ловко начала разбирать. – Это не надо, – говорила она про киевские тарелки, – это да, это в ковры, – говорила она про саксонские блюда.
– Да оставь, Наташа; ну полно, мы уложим, – с упреком говорила Соня.
– Эх, барышня! – говорил дворецкий. Но Наташа не сдалась, выкинула все вещи и быстро начала опять укладывать, решая, что плохие домашние ковры и лишнюю посуду не надо совсем брать. Когда всё было вынуто, начали опять укладывать. И действительно, выкинув почти все дешевое, то, что не стоило брать с собой, все ценное уложили в два ящика. Не закрывалась только крышка коверного ящика. Можно было вынуть немного вещей, но Наташа хотела настоять на своем. Она укладывала, перекладывала, нажимала, заставляла буфетчика и Петю, которого она увлекла за собой в дело укладыванья, нажимать крышку и сама делала отчаянные усилия.
– Да полно, Наташа, – говорила ей Соня. – Я вижу, ты права, да вынь один верхний.
– Не хочу, – кричала Наташа, одной рукой придерживая распустившиеся волосы по потному лицу, другой надавливая ковры. – Да жми же, Петька, жми! Васильич, нажимай! – кричала она. Ковры нажались, и крышка закрылась. Наташа, хлопая в ладоши, завизжала от радости, и слезы брызнули у ней из глаз. Но это продолжалось секунду. Тотчас же она принялась за другое дело, и уже ей вполне верили, и граф не сердился, когда ему говорили, что Наталья Ильинишна отменила его приказанье, и дворовые приходили к Наташе спрашивать: увязывать или нет подводу и довольно ли она наложена? Дело спорилось благодаря распоряжениям Наташи: оставлялись ненужные вещи и укладывались самым тесным образом самые дорогие.
Но как ни хлопотали все люди, к поздней ночи еще не все могло быть уложено. Графиня заснула, и граф, отложив отъезд до утра, пошел спать.
Соня, Наташа спали, не раздеваясь, в диванной. В эту ночь еще нового раненого провозили через Поварскую, и Мавра Кузминишна, стоявшая у ворот, заворотила его к Ростовым. Раненый этот, по соображениям Мавры Кузминишны, был очень значительный человек. Его везли в коляске, совершенно закрытой фартуком и с спущенным верхом. На козлах вместе с извозчиком сидел старик, почтенный камердинер. Сзади в повозке ехали доктор и два солдата.
– Пожалуйте к нам, пожалуйте. Господа уезжают, весь дом пустой, – сказала старушка, обращаясь к старому слуге.
– Да что, – отвечал камердинер, вздыхая, – и довезти не чаем! У нас и свой дом в Москве, да далеко, да и не живет никто.
– К нам милости просим, у наших господ всего много, пожалуйте, – говорила Мавра Кузминишна. – А что, очень нездоровы? – прибавила она.
Камердинер махнул рукой.
– Не чаем довезти! У доктора спросить надо. – И камердинер сошел с козел и подошел к повозке.
– Хорошо, – сказал доктор.
Камердинер подошел опять к коляске, заглянул в нее, покачал головой, велел кучеру заворачивать на двор и остановился подле Мавры Кузминишны.
– Господи Иисусе Христе! – проговорила она.
Мавра Кузминишна предлагала внести раненого в дом.
– Господа ничего не скажут… – говорила она. Но надо было избежать подъема на лестницу, и потому раненого внесли во флигель и положили в бывшей комнате m me Schoss. Раненый этот был князь Андрей Болконский.


Наступил последний день Москвы. Была ясная веселая осенняя погода. Было воскресенье. Как и в обыкновенные воскресенья, благовестили к обедне во всех церквах. Никто, казалось, еще не мог понять того, что ожидает Москву.
Только два указателя состояния общества выражали то положение, в котором была Москва: чернь, то есть сословие бедных людей, и цены на предметы. Фабричные, дворовые и мужики огромной толпой, в которую замешались чиновники, семинаристы, дворяне, в этот день рано утром вышли на Три Горы. Постояв там и не дождавшись Растопчина и убедившись в том, что Москва будет сдана, эта толпа рассыпалась по Москве, по питейным домам и трактирам. Цены в этот день тоже указывали на положение дел. Цены на оружие, на золото, на телеги и лошадей всё шли возвышаясь, а цены на бумажки и на городские вещи всё шли уменьшаясь, так что в середине дня были случаи, что дорогие товары, как сукна, извозчики вывозили исполу, а за мужицкую лошадь платили пятьсот рублей; мебель же, зеркала, бронзы отдавали даром.
В степенном и старом доме Ростовых распадение прежних условий жизни выразилось очень слабо. В отношении людей было только то, что в ночь пропало три человека из огромной дворни; но ничего не было украдено; и в отношении цен вещей оказалось то, что тридцать подвод, пришедшие из деревень, были огромное богатство, которому многие завидовали и за которые Ростовым предлагали огромные деньги. Мало того, что за эти подводы предлагали огромные деньги, с вечера и рано утром 1 го сентября на двор к Ростовым приходили посланные денщики и слуги от раненых офицеров и притаскивались сами раненые, помещенные у Ростовых и в соседних домах, и умоляли людей Ростовых похлопотать о том, чтоб им дали подводы для выезда из Москвы. Дворецкий, к которому обращались с такими просьбами, хотя и жалел раненых, решительно отказывал, говоря, что он даже и не посмеет доложить о том графу. Как ни жалки были остающиеся раненые, было очевидно, что, отдай одну подводу, не было причины не отдать другую, все – отдать и свои экипажи. Тридцать подвод не могли спасти всех раненых, а в общем бедствии нельзя было не думать о себе и своей семье. Так думал дворецкий за своего барина.
Проснувшись утром 1 го числа, граф Илья Андреич потихоньку вышел из спальни, чтобы не разбудить к утру только заснувшую графиню, и в своем лиловом шелковом халате вышел на крыльцо. Подводы, увязанные, стояли на дворе. У крыльца стояли экипажи. Дворецкий стоял у подъезда, разговаривая с стариком денщиком и молодым, бледным офицером с подвязанной рукой. Дворецкий, увидав графа, сделал офицеру и денщику значительный и строгий знак, чтобы они удалились.
– Ну, что, все готово, Васильич? – сказал граф, потирая свою лысину и добродушно глядя на офицера и денщика и кивая им головой. (Граф любил новые лица.)