Плёнка типа 110

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Плёнка типа 110 — формат фотоплёнки. Поставляется упакованной в двухкатушечный картридж (см. изображение). Формат был предложен фирмой Kodak в 1972 году и являл собой плёнку типа 126 в миниатюре. Один картридж вмещает 24 кадра. Плёнка в картридже имеет перфорацию (одно отверстие между кадрами) и кадры размером 13×17 мм (соотношение сторон 1:1,31).

С 1898 по 1929 год выпускалась неперфорированная рулонная плёнка типа 110, рассчитанная на размер кадра 5×4 дюйма[1][2].




Особенности картриджа и плёнки

Картридж данного типа является неотъемлемой частью плёнки. Плёнка продается упакованной в него, в нём же устанавливается в камеру и в нём же сдается в проявку и печать. Эта система имеет несколько плюсов относительно классической плёнки типа 135:

  • Не требуется обратная перемотка плёнки.
  • Позволяет на любом кадре сменить картридж, а позже — доснять предыдущую плёнку с того же, либо следующего кадра (при манипуляциях на свету).
  • Плёнка имеет ракорд (непрозрачную бумажную полоску, наложенную на фотоплёнку сзади), на котором проставлена нумерация кадров, видимая через специальное окошко на тыльной стороне картриджа.
  • Установка и извлечение картриджа из фотоаппарата очень просты: не требуется никаких манипуляций с заправкой плёнки в приёмную катушку и т. д.
  • Впечатанные на плёнке номера заранее однозначно и наглядно указывают конкретный кадр, что облегчает их отбор при передаче плёнки в печать.

В отличие от плёнок типа APS и диск-плёнки, после проявки плёнки типа 110, она возвращалась владельцу без картриджа уже нарезанной отрезками по несколько снимков (такой вариант встречается и для плёнки типа 135)

Согласно спецификации картридж позволяет механически кодировать чувствительность плёнки. На одной из его сторон есть выступ, по размеру которого камера определяет ISO. Более короткий выступ означает высокую чувствительность, более длинный — низкую. Право решать какие значения чувствительности считать высокими, а какие низкими — отданы изготовителю плёнки. Всего несколько дорогих камер используют эту возможность.

Производимая в настоящее время (2009 год) фирмой Kodak плёнка типа 110 маркируется как ISO 400. Однако, картридж плёнки имеет выступ, соответствующий «низкой» светочувствительности[3]. Ситуация легко поправима, если часть выступа удалить, как показано на фотографии.

История

Плёнка типа 110 была анонсирована фирмой Kodak вместе с компактной камерой «Pocket Instamatic» в 1972 году. Эта «мыльница» быстро завоевала популярность и вскоре потеснила на рынке популярные в те годы миниатюрные камеры «Minolta-16» и «Mamiya-16».

Estes Industries, известная своими любительскими твердотопливными ракетами, продолжительное время оснащала их головные части простейшими камерами с плёнкой типа 110. Затвор камеры срабатывал после отделения обтекателя. Одним из наиболее известных продуктов была ракета Astrocam.

Проект и рынок

Камеры

Большинство камер Pocket Instamatic было представлены на рынке достаточно недорогими моделями с примитивными объективами и элементарной системой управления экспозицией. Кроме того, малый размер плёночного кадра не позволяет впоследствии получить отпечаток большого размера. Благодаря этому сформировалась ассоциация 110-го типа с некачественными, размытыми снимками.

Несмотря на то, что разработка проекта 110 была ориентирована на дешёвые камеры, такие компании как Canon, Minolta, Minox, Pentax, Rollei, Voigtländer и даже Kodak предлагали на рынке достаточно сложные и дорогие камеры. Например, Pentax выпускала автоматические однообъективные зеркальные камеры Pentax Auto 110 и Pentax Auto 110 Super со сменной оптикой и парк объективов к ним (кроме того, к этим камерам поставлялись фотовспышки, моторные приводы и прочее оборудование). Подобные камеры до настоящего времени (2009 год) представляют интерес для фотолюбителей благодаря высокому качеству (как камер так и снимков) и чрезвычайно компактным размерам.[4]

Негативная плёнка

Fujifilm прекратил производить плёнку типа 110 в ноябре 2004. На 2005 год, плёнку всё ещё производила Kodak и Ferrania. В 2008 году Walgreens прекратил выпуск «Ferrania 110». В конце 2012 года компания «Lomography» возобновила производство этого типа плёнки[5]. На данный момент (2013 год) она является единственным её производителем.

Слайды

Кроме негативной плёнки, Kodak выпускал позитивную Kodachrome-110 до 1982 года[6][7]. Однако просмотр таких миниатюрных слайдов на обычном проекторе требует специальных адаптеров, которые, к тому же, решают проблему не полностью. В результате либо проецируемое изображение остаётся небольшим, либо (если отставить проектор дальше от экрана) очень тусклым. Полностью проблема решалась лишь с помощью специализированного слайд-проектора, ориентированного на плёнку типа 110[6].

Кассета миниатюрных фотоаппаратов «Киев»

В СССР плёнка типа 110 из-за патентных ограничений не выпускалась, в миниатюрных фотоаппаратах «Киев-Вега», «Вега-2», «Киев-30», «Киев-303» применялась внешне похожая кассета (перезаряжаемая, многократно используемая, обратная перемотка невозможна). Кассета камеры «Киев-Вега» была предназначена для фотоплёнки на 20 кадров (размер кадра 10×14 мм), в фотоаппарате «Вега-2» применялась кассета с увеличенной ёмкостью до 30 кадров того же размера. Увеличение ёмкости произведено за счёт уменьшения диаметра вала бесфланцевой приёмной катушки с 12,5 мм до 11 мм. Соответственно, кассета увеличенной ёмкости не подходила к камерам «Киев-Вега» (обратный вариант допустим). Эта же кассета применялась на «Киев-30» и «Киев-303» с размером кадра 13×17 мм, поэтому количество кадров на одной зарядке уменьшилось до 25.

В отличие от перфорированной плёнки типа 110 в советских миниатюрных фотоаппаратах могла применяться неперфорированная (советская 16-мм чёрно-белая негативная фотоплёнка, например ФОТО-65, выпускалась без перфорации).

Следует отметить, что советский фотоаппарат «Киев-Вега» (и кассеты к нему) выпускались с 1960 года, а плёнка «Кодак» типа 110 — с 1972.

Напишите отзыв о статье "Плёнка типа 110"

Примечания

  1.  (рус.) [www.zenitcamera.com/qa/qa-filmtypes.html Научно-технический центр Красногоского завода им. С. А. Зверева. Форматы кадра.]
  2.  (англ.) [www.nwmangum.com/Kodak/FilmHist.html History of Kodak Roll Film Numbers]
  3.  (англ.) [www.frugalphotographer.com/cat110.htm 110 Pocket Instamatic film]
  4. В советском 16-мм однообъективном зеркальном фотоаппарате «Нарцисс» применялись две раздельные цилиндрические кассеты.
  5. Светлана Чистякова. [lenta.ru/articles/2013/07/30/lomos/ Само несовершенство] (рус.). Гаджеты. Lenta.ru (30 июля 2013). Проверено 6 февраля 2016.
  6. 1 2  (англ.) Marcus, Ted R., [www.tedsimages.com/text/comment8.htm APS, 110, "Disc, " and Formats du Jour], Ted Marcus' Virtual Light Table.
  7.  (англ.) Marcus, Ted R., [www.tedsimages.com/text/eurfd.htm Europe Through the Front Door], Ted Marcus' Virtual Light Table.

Ссылки

  •  (англ.) [www.subclub.org/shop/110.htm Камеры стандарта 110.]

Отрывок, характеризующий Плёнка типа 110

В третьих, бессмысленно было терять свои войска для уничтожения французских армий, уничтожавшихся без внешних причин в такой прогрессии, что без всякого загораживания пути они не могли перевести через границу больше того, что они перевели в декабре месяце, то есть одну сотую всего войска.
В четвертых, бессмысленно было желание взять в плен императора, королей, герцогов – людей, плен которых в высшей степени затруднил бы действия русских, как то признавали самые искусные дипломаты того времени (J. Maistre и другие). Еще бессмысленнее было желание взять корпуса французов, когда свои войска растаяли наполовину до Красного, а к корпусам пленных надо было отделять дивизии конвоя, и когда свои солдаты не всегда получали полный провиант и забранные уже пленные мерли с голода.
Весь глубокомысленный план о том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с армией, был подобен тому плану огородника, который, выгоняя из огорода потоптавшую его гряды скотину, забежал бы к воротам и стал бы по голове бить эту скотину. Одно, что можно бы было сказать в оправдание огородника, было бы то, что он очень рассердился. Но это нельзя было даже сказать про составителей проекта, потому что не они пострадали от потоптанных гряд.
Но, кроме того, что отрезывание Наполеона с армией было бессмысленно, оно было невозможно.
Невозможно это было, во первых, потому что, так как из опыта видно, что движение колонн на пяти верстах в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись вовремя в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности, как то и думал Кутузов, еще при получении плана сказавший, что диверсии на большие расстояния не приносят желаемых результатов.
Во вторых, невозможно было потому, что, для того чтобы парализировать ту силу инерции, с которой двигалось назад войско Наполеона, надо было без сравнения большие войска, чем те, которые имели русские.
В третьих, невозможно это было потому, что военное слово отрезать не имеет никакого смысла. Отрезать можно кусок хлеба, но не армию. Отрезать армию – перегородить ей дорогу – никак нельзя, ибо места кругом всегда много, где можно обойти, и есть ночь, во время которой ничего не видно, в чем могли бы убедиться военные ученые хоть из примеров Красного и Березины. Взять же в плен никак нельзя без того, чтобы тот, кого берут в плен, на это не согласился, как нельзя поймать ласточку, хотя и можно взять ее, когда она сядет на руку. Взять в плен можно того, кто сдается, как немцы, по правилам стратегии и тактики. Но французские войска совершенно справедливо не находили этого удобным, так как одинаковая голодная и холодная смерть ожидала их на бегстве и в плену.
В четвертых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812 году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами.
В движении русской армии от Тарутина до Красного выбыло пятьдесят тысяч больными и отсталыми, то есть число, равное населению большого губернского города. Половина людей выбыла из армии без сражений.
И об этом то периоде кампании, когда войска без сапог и шуб, с неполным провиантом, без водки, по месяцам ночуют в снегу и при пятнадцати градусах мороза; когда дня только семь и восемь часов, а остальное ночь, во время которой не может быть влияния дисциплины; когда, не так как в сраженье, на несколько часов только люди вводятся в область смерти, где уже нет дисциплины, а когда люди по месяцам живут, всякую минуту борясь с смертью от голода и холода; когда в месяц погибает половина армии, – об этом то периоде кампании нам рассказывают историки, как Милорадович должен был сделать фланговый марш туда то, а Тормасов туда то и как Чичагов должен был передвинуться туда то (передвинуться выше колена в снегу), и как тот опрокинул и отрезал, и т. д., и т. д.
Русские, умиравшие наполовину, сделали все, что можно сделать и должно было сделать для достижения достойной народа цели, и не виноваты в том, что другие русские люди, сидевшие в теплых комнатах, предполагали сделать то, что было невозможно.
Все это странное, непонятное теперь противоречие факта с описанием истории происходит только оттого, что историки, писавшие об этом событии, писали историю прекрасных чувств и слов разных генералов, а не историю событий.
Для них кажутся очень занимательны слова Милорадовича, награды, которые получил тот и этот генерал, и их предположения; а вопрос о тех пятидесяти тысячах, которые остались по госпиталям и могилам, даже не интересует их, потому что не подлежит их изучению.
А между тем стоит только отвернуться от изучения рапортов и генеральных планов, а вникнуть в движение тех сотен тысяч людей, принимавших прямое, непосредственное участие в событии, и все, казавшиеся прежде неразрешимыми, вопросы вдруг с необыкновенной легкостью и простотой получают несомненное разрешение.
Цель отрезывания Наполеона с армией никогда не существовала, кроме как в воображении десятка людей. Она не могла существовать, потому что она была бессмысленна, и достижение ее было невозможно.
Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия. Цель эта достигалась, во первых, сама собою, так как французы бежали, и потому следовало только не останавливать это движение. Во вторых, цель эта достигалась действиями народной войны, уничтожавшей французов, и, в третьих, тем, что большая русская армия шла следом за французами, готовая употребить силу в случае остановки движения французов.
Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное.



Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестает быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, так же как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
После смерти князя Андрея Наташа и княжна Марья одинаково чувствовали это. Они, нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего над ними облака смерти, не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними.
Только вдвоем им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой. Ежели они говорили, то о самых незначительных предметах. И та и другая одинаково избегали упоминания о чем нибудь, имеющем отношение к будущему.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах все то, что могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, что они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах таинства.