Поварская улица

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Поварская улица
Москва

Поварская улица, вид в сторону Нового Арбата
Общая информация
Страна

Россия

Город

Москва

Округ

ЦАО

Район

Арбат (№ 23, 23а, 29/36, 31/29 и 8/1, 18—22, 26, 28 стр. 1—3 — жилые; № 5—11, 13—15/12, 21/17, 25—27, 31/31—33 и 8—10, 14—16, 24, 30—54/46 — нежилые), Пресненский (№ 8/1 — жилой, 42/34 — 54/46 — нежилые)

Протяжённость

1,0 км

Ближайшие станции метро

Арбатская (230 м), Баррикадная (400 м)

Почтовый индекс

121069

Номера телефонов

+7 495 XXX-XX-XX

[www.openstreetmap.org/?lat=55.755424&lon=37.591404&zoom=15&layers=M на OpenStreetMap]
[maps.yandex.ru/?text=Россия%2C%20Москва%2C%20улица%20Поварская&sll=37.591404,55.755424&l=map на Яндекс.Картах]
[maps.google.ru/maps?hl=ru&rlz=&q=москва+поварская+улица&um=1&ie=UTF-8&hq=&hnear=Поварская+ул.,+город+Москва&gl=ru&ei=_MscTP6ROoiAOMDr9aoM&sa=X&oi=geocode_result&ct=image&resnum=1&ved=0CBsQ8gEwAA на Картах Google]
Координаты: 55°45′20″ с. ш. 37°35′27″ в. д. / 55.755667° с. ш. 37.59083° в. д. / 55.755667; 37.59083 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=55.755667&mlon=37.59083&zoom=12 (O)] (Я)Поварская улицаПоварская улица

Поварска́я у́лица (в 1923—1993 годах — улица Воро́вского) — улица в районе Арбат и Пресненском районе Центрального административного округа города Москвы. Проходит от улицы Новый Арбат до Кудринской площади, лежит между Большой Никитской улицей и Новым Арбатом. Нумерация домов ведётся от Нового Арбата.

На протяжении XVIII—XIX веков Поварская являлась одной из самых аристократических улиц Москвы, здесь жили представители многих знатных фамилий: Долгоруковы, Голицыны, Шереметевы, Гагарины, Борятинские, Волконские и многие другие. В конце XIX — начале XX веков характер улицы сменился на буржуазный и на Поварской появились дома Охотниковых, Миндовских, Фирсановых, Рябушинских, Морозовых. Улица связана с жизнью и творчеством многих выдающихся деятелей русской культуры. Здесь жили писатели М. Ю. Лермонтов, Г. Р. Державин, Д. В. Давыдов, Н. П. Огарёв, А. И. Лажечников, П. И. Мельников-Печерский, И. А. Бунин, Б. А. Ахмадулина, публицист А. И. Кошелёв, художники Ф. Л. Соллогуб и И. С. Глазунов, актёры П. С. Мочалов, В. Ф. Комиссаржевская, А. А. Яблочкина, А. Л. Кайдановский, композиторы М. М. Ипполитов-Иванов, Н. Я. Мясковский и многие другие.

Первоначально улица проходила от Арбатской площади, однако в 1960-х годах прежнее начало Поварской исчезло после прокладки Нового Арбата. Несмотря на архитектурные утраты периода 1920—1970-х годов, Поварская улица ценна в историко-культурном отношении своеобразием застройки и обилием ценных памятников истории и архитектуры.[1] Основная часть строений Поварской улицы включена в состав заповедной территории «Поварская — Большая Никитская».[2]





Содержание

Описание

Поварская улица проходит от улицы Новый Арбат[3] до Кудринской площади, лежит между Малой Никитской улицей и Новым Арбатом. Нумерация домов ведётся от Нового Арбата. Слева на Поварскую выходит улица Большая Молчановка, Большой Ржевский, Борисоглебский и Трубниковский переулки; справа от улицы отходят Малый Ржевский, Скатертный и Скарятинский переулки. Протяжённость улицы составляет 1 километр 40 метров, ширина проезжей части в среднем около 8 м, расстояние между домами достигает 29 м.

Происхождение названия

Название XVIXVII веков дано по дворцовой Поварской слободе, где жили повара и другой обслуживающий персонал царской кухни.[4][5] Кроме главной Поварской улицы, слобода имела ряд переулков, в которых селились другие служащие царского Сытного двора: Хлебный, Ножовый, Скатертный, Столовый, Чашников переулки.

История

Первые упоминания

Линия Поварской улицы была проложена древней торговой Волоцкой дорогой, которая шла от Кремля к Великому Новгороду,[1] проходила по этому месту от реки Пресни до ручья Черторыя.[6] Кроме Поварской улицы, по линии бывшей Волоцкой дороги расположены современные улицы Знаменка и Баррикадная. Пересечение Волоцкой и Смоленской дорог определило в XIV—XV веках место прежнего начала Поварской улицы — Арбатской площади. Даже после того как дорога переместилась сначала на современную Большую Никитскую, а затем на Тверскую улицу, цари и вельможи продолжали ездить из Кремля в Новгород и обратно по линии современной Поварской улицы. В 1471 году по ней возвращался из Великого Новгорода государь всея Руси Иван III, а в 1572 году — царь Иван Грозный.[7]

До XVI века заселение местности вокруг Волоцкой дороги почти неизвестно. Первые поселения вдоль дороги возникли после того, как Иван Грозный определил территорию вдоль левой части современной Поварской улицы в опричнину, пожаловав её приближённым дворянам и князьям. Вблизи с Новинским монастырём возникла охотничья Кречетная слобода, к которой позже присоединилась Трубничья и, возможно, Псарённая слободы.[6] Как и в других частях города, опричнина способствовала уплотнению заселения территории. В XVII веке за Арбатским воротами Белого города по правую сторону от современной Поварской улицы сформировалось обширная Поварская слобода.[6] По данным 1573 года, поварским обслуживанием царского стола занималось 477 человек, составлявших штат Сытного двора.[8] Дворцовая кухонная обслуга жила не только на месте современной Поварской улицы, но и в соседних переулках, получивших название по специальностям обитавших в них кухонных работников: Хлебный, Скатертный, Столовый, Ножовый и исчезнувший ныне Чашников. Переулки вначале выходили на плацдарм Белого города, но позднее были отрезаны застроившим его кварталом. Во второй половине XVII века, во времена царя Алексея Михайловича, здесь стояло уже около 350 дворов.[9] С течением времени вдоль слободской Поварской улицы активно множились крупные усадьбы, что повлияло на устройство в Земляном валу по линии улицы проездных ворот.[6]

Улица аристократов (XVIII—XIX век)

При Петре I Поварская слобода была упразднена. В конце XVII — начале XVIII веков, особенно после перевода двора в Санкт-Петербург, Поварская улица с соседними переулками стала превращаться в аристократический район, тем не менее сохраняя «кухонное» название. В это время с улицы были практически вытеснены мелкие дворы, возросло число больших усадеб. Несмотря на преобладание на улице свободной деревянной застройки, появилось и довольно много крупных каменных зданий.[6] В это время на улице строятся каменные церкви Ржевской иконы Божьей матери, Рождества Христова в Кудрине, Святых Бориса и Глеба и Храм Симеона Столпника. В 1716 году на улице стояли дворы князей П. М. Борятинского, Л. Б. Сибирского, И. М. Гагарина, И. А. Голицына, княгини Волконской, стольников Баскакова, Блудова, Трусова, Готовцева и других.[7] У Борисоглебского переулка находился двор царевны Натальи Алексеевны — сестры Петра I. Вокруг располагались 12 дворов офицеров, 4 двора стряпчих и других служилых людей. В конце улицы находились дворы офицеров и стряпчих, а также два загородных двора полуполковника Овцына и дьяка Степанова. Здесь же располагались дворы Шаховских, Милославских, Колычёвых, Грибоедовых и других знатных фамилий.[7] Согласно описи строений к «Плану Москвы прожектированной городу и предместьям 1775 года», в конце XVIII века на улице находились семь горшечных лавок, отдаточный двор вотчины князя Голицына, каменный трактир купца Н. Посникова, деревянный постоялый дом князя А. И. Гагарина и ряд других зданий.[10] Всего в это время между Поварской и Арбатом стояло 10 каменных зданий, а между Поварской и Малой Никитской — 8, при этом 10 из 18 строений были церквями. На Поварскую выходило 29 переулков со стороны Арбата и 10 со стороны Малой Никитской улицы.[10]

Пожар 1812 года уничтожил почти все деревянные здания района.[11] В начале XIX века на улице возник ряд примечательных зданий, многие из которых сохранились до нашего времени: городская усадьба Долгоруковых, усадьба Гагариных, дом Шереметевых, усадьба Блудовых. Свой характер аристократической улицы Поварская сохраняла на протяжении XVIII—XIX веков. В первой трети XIX века на улице жил М. Ю. Лермонтов, Д. В. Давыдов,[12] родители А. С. Пушкина. Сам поэт также часто бывал на Поварской у живших здесь друзей и лицейских товарищей, а в одном из домов состоялось первое чтение поэмы «Полтава». Путеводитель по Москве 1831 года так описывал Поварскую тех лет: «Нет улицы, которая была бы так пряма и ровна, как сия. На ней нет величественных зданий, но она очень красива».[1]

Улица в конце XIX — начале XX века

Поварская стала одной из первых в Москве озеленённых улиц[6]: в 1899 году вдоль тротуаров она была обсажена липами.[7] Характерно, что при развитии в конце XIX — начале XX веков общественного транспорта Москвы, по улице не были пущены ни конка, ни проложены трамвайные пути: у состоятельных жителей Поварской были собственные выезды.[6]

В конце XIX — начале XX века на улице возник ряд строений, определяющих современный вид Поварской: по проекту архитектора Л. Н. Кекушева в модном в то время стиле модерн были возведены особняки для Саарбекова, Понизовского и Миндовского; построены крупные респектабельные доходные дома Кальмеера, Милорадович, Таланова, Баскакова, Хрептович-Бутенёва; перестроен ряд старых особняков. Новые здания на улице проектировались лучшими зодчими того времени.[6] Кроме Л. Н. Кекушева, на Поварской возводили строения по своим проектам П. П. Зыков, А. Н. Зелигсон, Н. В. Никитин, А. С. Каминский, В. Е. Дубовской, Р. И. Клейн, А. Э. Эрихсон, П. С. Бойцов и другие архитекторы. В 1914 году улица состояла из 54 домов, 6 из которых принадлежали церквям, 4 — различным учреждениям, 16 — князьям, графам и дворянам, остальные 28 — купцам и почётным гражданам.[7] Таким образом, к началу XX века аристократический характер улицы сменился на буржуазный. Сохранившиеся на улице церковные дворы были своеобразными оазисами среди других домов: храмы были окружены каменными оградами, обсажены деревьями. Дома церковного причта были преимущественно деревянными, с мезонином, и окрашивались обязательно в одинаковый коричневый цвет, так как применение других цветов для их окраски не разрешалось. На лето владельцы большинства домов уезжали в загородные имения и улица оставалась практически пустой.[4]

В 1905 и в 1917 годах Поварская стала местом ожесточённых революционных схваток: в декабре 1905 года улица была покрыта баррикадами, сдерживавшими натиск царских войск; в 1917 году здесь происходили бои большевиков с юнкерами, пытавшимися прорваться к Пресне, и с анархистами, укрепившимися в нескольких особняках в начале улицы.[1]

Советское время

После октябрьской революции улица была сплошь асфальтирована и освещена.[7] В 1923 году Поварская улица была переименована в улицу Воро́вского в память В. В. Воровского[5] — большевика и одного из первых советских дипломатов, убитого бывшим белогвардейцем в Швейцарии. На Поварской улице Воровский никогда не жил.[13] В 1920—1930-е годы на улице снесли ряд строений, среди которых церкви Святых Бориса и Глеба и Рождества Христова в Кудрине, а на их месте возвели новые здания. В это время на Поварской появились два здания в стиле конструктивизма — Дом каторги и ссылки, построенный по проекту братьев Весниных (№ 33) и дом № 25. В это же время на улице разместили литературные организации: в бывшей усадьбе Гагариных начал работу Институт мировой литературы и литературный музей А. М. Горького; в усадьбе Долгоруковых-Соллогубов — Высший литературно-художественный институт, а позднее Союз писателей СССР; особняк Святополк-Четвертинского передан под размещение Центрального дома литераторов.

В конце 1940-х — 1950-е годы на улице были построены здание для основанного семьёй Гнесиных Государственного музыкально-педагогического института, большой жилой дом на углу с улицей Чайковского и новый корпус Верховного Суда СССР, исчез выходивший на Поварскую Чашников переулок и ряд старинных особняков вокруг. В 1960-е годы часть строений по обеим сторонам улицы были снесены для прокладки проспекта Калинина,[1] в результате чего Поварская потеряла выход к Арбатской площади.

Современный период

В 1994 году улице было возвращено историческое наименование.[14] В 1997 году основная часть строений Поварской улицы была включена в состав заповедной территории «Поварская — Большая Никитская».[2] Несмотря на архитектурные утраты 1920-х — 1960-х годов, современная Поварская улица богата зданиями, являющимися памятниками архитектуры регионального и федерального значения. Многие примечательные здания на улице занимают дипломатические представительства иностранных государств. На улице находятся посольства Норвегии, Кипра, Камеруна, Афганистана, Новой Зеландии, резиденция посла Германии, Венгерский культурный центр и Культурный центр посольства Литвы «Дом Юргиса Балтрушайтиса».

На улице расположены памятники писателям А. М. Горькому, Л. Н. Толстому и И. А. Бунину. Здесь же до середины 2010 года находился памятник природы — двухсотлетний вяз, погибший во время аномальной летней жары.

В 2010 году на Поварской работают три музея: литературный музей А. М. Горького, мемориальный музей-квартира Е. Ф. Гнесиной и музей «П. И. Чайковский и Москва». Культурная жизнь представлена также двумя театрами — здесь расположены Государственный театр киноактёра и дирекция «Открытая сцена». Концерты и музыкальные вечера проходят в концертных залах «Гнесинский на Поварской» и «Музыкальная гостиная в доме Шуваловых», а также в «Доме Юргиса Балтрушайтиса», Венгерском культурном центре, резиденции посла Германии,[15] литературном музее А. М. Горького.[16] Образование и наука представлены Институтом мировой литературы имени А. М. Горького, Всероссийским научно-исследовательским институтом МВД России, Российской академией музыки и Музыкальным училищем имени Гнесиных. На улице также расположена экспериментальная средняя школа № 91.

В начале XXI века на улице возникло два новых строения: жилой дом (№ 28, стр. 2) и высотное здание Верховного суда России (№ 13).

Поварская и соседние улицы
Карта Openstreetmap.org, август 2010 г.

Примечательные здания и сооружения

По нечётной стороне

До 1960-х годов нечётная часть Поварской улицы начиналась от угла улицы Арбат и выходила на Арбатскую площадь. При прокладке проспекта Калинина часть строений была снесена, в результате чего в настоящее время улица начинается от Нового Арбата строением № 5 — Церковью Симеона Столпника.[17] Первым номером по улице ранее значилось здание ресторана «Прага»,[13] сохранившееся до настоящего времени, но не имеющее сегодня номера по Поварской улице. В 1872 году в стоявшем на этом месте доходном доме В. И. Фирсановой открылся трактир «Прага»,[18][19] переиначенный посетителями в «Брага».[20] Двухэтажный дом постройки 1824 года имел в то время ампирный облик, сохраняя некоторые первоначальные черты лавок, стоявших здесь в конце XVIII века. Архитектура фирсановского дома — один из ярких примеров купеческого преувеличения черт ампирной стилистики: центральный ризалит и угловая ротонда были оформлены несоразмерными зданию архитектурными деталями и декором. Фасад здания по не имевшей торгового характера Поварской улице был оформлен гораздо скромнее.[21] В 1898 году дом вместе с трактиром выиграл в бильярд купец П. С. Тарарыкин, который в 1902 году перестроил его по проекту архитектора Л. Н. Кекушева.[22] В 19141915 годах здание было перестроено с изменением фасадов в классическом стиле по проекту архитектора А. Э. Эрихсона.[23] По воспоминаниям современников, «Прага» был одним из лучших московских ресторанов.[20] После октябрьской революции ресторан был закрыт, а в здании разместились Высшие драматические курсы и книжные магазины «Букинист», «Книжное дело» и «Слово». В 1924 году здесь открылась общедоступная столовая треста Моссельпром, о которой В. В. Маяковский написал строки:

Здоровье — радость, высшее благо,

В столовой Моссельпрома — бывшая «Прага».
Там весело, чисто, светло и уютно,
Обеды вкусны и пиво не мутно[20]!

Позднее в здании размещались спецстоловая, кинотеатр «Прага» (затем он же «Темп» и «Наука и знание»), библиотека, обувной магазин и другие учреждения. В 1954 году здание вновь было перестроено по проекту архитектора Б. И. Соболевского.[20] Соболевский в основном сохранил существующую планировочную схему здания, но привнёс новую технологию, укрепил конструкции и обновил интерьеры, для чего специально были приглашены мастера из Чехословакии.[18] В результате перестройки высота дома увеличилась до пяти этажей: на втором появились семь залов — Чешский, Купольный, Бирюзовый, Белый, Ореховый, Новопражский и Музыкальный; на третьем разместились кондитерские службы; на четвёртом были устроены два зимних сада и изящная ротонда; на пятом — зеркальный банкетный зал.[22] С 1950-х годов в здании вновь работает ресторан, носящий название «Прага».

В несохранившемся доме № 3 с ротондой на углу с Большой Молчановкой в конце XIX — начале XX века размещалась 5-я Московская мужская классическая гимназия,[7] в которой учились В. В. Маяковский, И. А. Ильин,[24] А. Д. Самарин,[25] Б. Л. Пастернак, В. А. Фаворский[26] и другие известные люди.[27] Гимназия называлась классической, так как её ученики продолжали изучать древние языки, изъятые в 1901 году из обязательной программы министром народного просвещения П. С. Ванновским. В гимназии преподавали С. П. Гвоздев, Н. Н. Трескин, А. С. Барков.[26] Внутри треугольного пространства, образованного стоявшими вдоль Поварской и Большой Молчановки строениями, находился гимназический двор. Основанием треугольного пространства служила стена, за которой начинались владения церкви Симеона Столпника.[26] В разные годы в доме жили профессор медицины, автор первого в России фундаментального руководства по гинекологии В. Ф. Снегирёв и профессор консерватории Н. А. Губер[28], у которого бывал здесь композитор П. И. Чайковский.[29] После революции 1917 года в помещениях гимназии размещалась средняя школа № 23,[30] а затем — школа № 91, для которой позднее было построено отдельное здание на Поварской (№ 14).[27] В настоящее время улица Большая Молчановка выходит на Поварскую между церковью Симеона Столпника и усадьбой Грачёвых.

Церковь Симеона Столпника (№ 5/4)[сн 1]

Впервые деревянная церковь на этом месте упоминается в 1625 году. По одной из версий, она была освящена ко дню венчания на царство Бориса Годунова, так как этот день пришёлся на праздник Симеона Столпника.[31][32]

Культурное наследие
Российской Федерации, [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7710596000 объект № 7710596000]
объект № 7710596000

Каменная Церковь Симеона Столпника, иначе именуемая Введенской и «в Дехтереве огороде, что за Арбатскими воротами»,[33] была построена в 16761679 годах по указу царя Фёдора Алексеевича в стиле московского узорочья, с пятью декоративными главами, трапезной, колокольней и двумя приделами, каждый с отдельной апсидой и главкой. Храм принадлежит к традиционному для Москвы типу посадских церквей и интересен своей симметричной объёмной композицией. Разная высота отдельных частей здания придаёт храму живописный силуэт.[33]

Главным престолом храма является Введенский, приделы первоначально освящены во имя Симеона Столпника и Николая Чудотворца, последний в 1759 году был переосвящён во имя Димитрия Ростовского. На колокольне храма были установлены колокола литья мастера Ф. Д. Моторина, основателя известной династии литейщиков.[31] В 1812 году храм был разграблен и сильно пострадал во время пожара. После освобождения Москвы от наполеоновских войск усилиями прихожан церковь и владения причта были восстановлены к 1818 году.[34] С 1819 года до середины 1820-х годов на территории владения церкви в небольшом доме жил актёр П. С. Мочалов.[28] Храм был популярен среди московской интеллигенции как место венчания: в 1801 году здесь состоялось тайное венчание графа Н. П. Шереметева и актрисы П. И. Жемчуговой; в 1816 году в церкви венчались писатель С. Т. Аксаков и О. С. Заплатина, дочь суворовского генерала С. Г. Заплатина; в 1866 году — К. П. Победоносцев с Е. А. Энгельгардт[34]; в 1918 году будущая жена Михаила Булгакова Е. С. Нюренберг обвенчались здесь со своим первым мужем Ю. М. Неёловым, сыном артиста Мамонта Дальского. Прихожанином церкви в последние годы жизни был живший неподалёку Н. В. Гоголь.[31] Несмотря на то что Гоголя отпевали в другом храме — университетской церкви мученицы Татианы, запись о смерти писателя сделана в метрической книге церкви Симеона Столпника, и обряд отпевания совершал священник именно этой церкви.[35]

После революции церковь Симеона Столпника некоторое время оставалась действующей. В 1934—1938 годах в здании храма проходили службы «обновленцев». 22 сентября 1938 года вышло постановление Краснопресненского райсовета, которым здание церкви было передано Райпромтресту. В это время была снесена ограда храма, разрушены приходские службы, разобрана часть деталей самого церковного здания. В бывшей церкви разместились трудовые мастерские глухонемых, работавшие во время войны на нужды фронта. В послевоенное время церковное здание занимала мастерская «Мединструмент».[34] Некоторое время в здании церкви также находилась керосиновая лавка.[36] При проектировании Нового Арбата церковь, не вписывавшуюся в ряд новостроек, было решено снести, но усилиями общественности здание было сохранено. В 1966—1968 годах прошла масштабная реставрация храма, в результате которой была восстановлена изначальная форма кровли, разобраны искажавшие вид здания пристройки и поздние элементы, снят культурный слой до уровня XVII века и сделана вымостка участка вокруг церкви. В первоначальном виде были восстановлены сводчатые перекрытия трапезной, два яруса кокошников и основной объём храма, первоначальные формы оконных и дверных проёмов и их декоративное обрамление. Маковки отреставрированной церкви были увенчаны крестами, однако по распоряжению властей они были срезаны. В 1968 году здесь разместился выставочный зал мелких животных и птиц Всероссийского общества охраны природы, в результате чего интерьеры храма были практически полностью уничтожены.[34] В 1990-х годах в храме устраивались выставки живописи и народного искусства. В 1990 году главки храма вновь были увенчаны крестами. В 1991 году здание было возвращено Православной церкви, а на следующий год здесь начались богослужения.[31][32] Церковь Симеона Столпника является памятником истории и культуры федерального значения.

Усадьба Грачёвых (№ 7)

 памятник архитектуры (вновь выявленный объект) Здание главного дома городской усадьбы построено в 1816 году[37] (по другим данным, в 18201822 годах[28]), пристройки осуществлены в 18671869 годах по проекту архитектора П. П. Зыкова. Зыков объединил два ранее стоявших здесь строения, соорудив над встроенной частью купольную кровлю и аттик с вазонами.[38]

Владение принадлежало историку-москвоведу Д. И. Никифорову,[13] получившему известность своими воспоминаниями «Из прошлого Москвы», «Старая Москва» и другими произведениями.[39] В 1872 году здесь скончался живший в усадьбе государственный деятель, один из главных разработчиков Крестьянской реформы 1861 года Н. А. Милютин.[13] В 1873 году усадьбу приобрёл текстильный фабрикант М. С. Грачёв. При новом владельце главное здание усадьбы вновь было перестроено в 18851887 годах по проекту архитектора Г. А. Кайзера. Протяжённый по красной линии улицы фасад здания получил более строгую, характерную для московской эклектики отделку. Из фасадного декора особо выделяются лепные картуши над средними окнами второго этажа.[40] В это же время с левой стороны здания был пристроен «цветник» (зимний сад). Усадьба принадлежала Грачёвым вплоть до 1916 года.[41] В апреле 1918 года здание пострадало в ходе штурма соседнего дома Цетлиных, в котором находился один из штабов анархистов.[42]

С 1944 года в усадьбе размещается посольство Норвегии.[43] Норвежские власти придают большое значение сохранению главного усадебного дома и его интерьеров. За годы нахождения здесь посольства было восстановлено первоначальное оформление помещений, исправлены нарушения, проведён капитальный ремонт здания. В интерьерах дома сохранилось множество уникальных элементов и предметов первоначального убранства. Посол Норвегии называет здание уникальным и считает, что «если бы оно находилось в Норвегии, оно могло бы соперничать с королевским дворцом».[38] Посольство также располагает современным офисным зданием по этому же адресу,[43] построенным в 1990-е годы.[44] В 2004 году городская усадьба Грачёвых принята под государственную охрану в качестве выявленного объекта культурного наследия.[45]

Городская усадьба Казакова — Дункер — Цетлина (№ 9)

Особняк построен в 1813 году во владении Черткова. Сложная объёмно-пространственная композиция здания является результатом нескольких перестроек и реконструкций.[40]

В первой трети XIX века дом принадлежал фаворитке графа А. А. Аракчеева, жене синодального обер-прокурора В. П. Крекшиной.[9][13] Владелец особняка в 1860-х годах библиофил П. В. Щапов имел одно из самых крупных собраний иллюстрированных книг в России, которое завещал Историческому музею.[28] С 1873 по 1892 год усадьбой владел потомственный почётный гражданин, совладелец Товарищества Тверской мануфактуры бумажных изделий Д. А. Морозов, после которого она перешла Е. Д. Дункер — дочери известного предпринимателя и коллекционера Д. П. Боткина и племяннице поэта А. А. Фета.[9] Для перестройки здания владелицей усадьбы был приглашён архитектор И. С. Кузнецов, который в 1892 году при участии мужа Боткиной инженера К. Г. Дункера изменил общую композицию дома, сместив влево парадный вход и осуществив ряд пристроек. К зданию была пристроена высотная часть с парадным вестибюлем, лестницей и кабинетом, оформленным в духе неоренессанса. Мраморная парадная лестница получила отделку монументальными ордерными элементами, имитирующими входы итальянских палаццо. В доме были проведены водяное отопление, электричество и устроен редкий по тем временам лифт.[46] В 1894 году по заказу супругов Дункер художник М. А. Врубель исполнил для отделки особняка мозаичный триптих «Суд Париса», плафон с изображением цветов и панно «Венеция».[47] Работы Врубеля для особняка с 1927 года[9] находятся в Омском музее изобразительных искусств им. Врубеля и в собрании Русского музея.[48] После смерти супруга Е. Д. Дункер вновь вышла замуж за коллекционера Н. И. Щукина,[49] по фамилии которого дом упоминается в некоторых источниках начала XX века, а в 1910 году продала дом богатому коммерсанту О. С. Цетлину.[9]

Новый владелец по проекту гражданского инженера А. Н. Зелигсона в том же году осуществил перелицовку фасада и изменение внутреннего оформления особняка, включая одно из самых красивых помещений здания — голубую гостиную с зимним садом.[9] Здание было оформлено дошедшим до наших дней рокайльно-барочным декором и редкими для Москвы вазами в полуциркульных нишах, декорированными обнажёнными женскими фигурками. Вход в здание был устроен по красной линии улицы под специальной ордерной сенью, служащей одновременно балконом второго этажа крайнего левого объёма. Отличается по декору крайняя правая часть постройки, обращённая гранёным эркером в небольшой садик: её завершает крупное полукруглое окно мезонина, закрытое декоративной решёткой с мелким растительным орнаментом.[40] У сына Цетлиных — поэта М. О. Цетлина, писавшего под псевдонимом Амари, бывали Максимилиан Волошин, Марина Цветаева, Осип Мандельштам, Владимир Маяковский и другие литераторы.[9] Осенью 1917 года особняк был захвачен анархистами. Это событие описано И. А. Буниным в дневниковой книге «Окаянные дни» и И. Г. Эренбургом в мемуарах «Люди. Годы. Жизнь».[50] Анархисты были выбиты отсюда после ожесточённого боя лишь 12 апреля 1918 года, в ходе штурма были взорваны ворота усадьбы, пострадало и само здание.[42] В советское время в усадьбе находились различные учреждения, а в 1950 году здесь разместилось посольство Судана.[9]

В 2002—2004 годах была проведена комплексная реставрация особняка, включившая в себя укрепление конструкции здания, замену инженерных сетей, восстановление материалов и цветовой гаммы стен и потолков, настенных росписей, дверей и лестниц, реставрацию и воссоздание паркетов.[9] В 2004 году городская усадьба А. А. Казакова — Е. Д. Дункер — Цетлина принята под государственную охрану в качестве выявленного объекта культурного наследия.[45] В том же году в здании разместилось посольство Кипра.[46] В доме находятся резиденция посла, канцелярия, представительство Кипрской Организации по туризму и коммерческий отдел посольства.[48]

Усадьба П. М. Чернова (№ 11)

Усадьба середины XVIII века, перестраивалась после 1812 года и в 1870-е годы. Здесь с 1867 по 1869 год жил, работал и провёл последние дни русский писатель И. И. Лажечников. В 1875—1876 годах в доме снимал квартиру писатель и этнограф-беллетрист П. И. Мельников-Печерский, написавший здесь принесший ему известность роман «В лесах».[13] В 1870-е годы в усадебном доме также жили: композитор и дирижёр М. М. Ипполитов-Иванов, которого навещал здесь Н. А. Римский-Корсаков, и врач-невропатолог, профессор А. Я. Кожевников.[28] В 19001901 годах по проекту архитектора М. Ф. Бугровского здание вновь было перестроено: снесены флигели по улице, осуществлена надстройка главного дома,[40] пристроен правый корпус.[1]

Усадебный дом расположен в глубине участка за возведённой во второй половине XIX века[37] готизированной металлической кованой оградой, в центре которой расположены въездные ворота. Возможно, что рустовка и форма наличников с сандриками и кронштейнами второго этажа сохранились от первоначального оформления фасада здания. К декору второй половины XIX века относятся фланкирующие балкон второго этажа полуколонны и гермы с женскими масками, а также декоративные лепные филёнки.[40]

После 1917 года здесь разместился 6-й Дом Советов, в котором с 1918 по 1925 годы жили советский государственный и партийный деятель Л. Б. Красин и писатель, первый председатель азербайджанского совнаркома Н. Нариманов. Здесь же размещался Наркомат рабоче-крестьянской инспекции и находился кабинет наркома И. В. Сталина.[13] В 1932 году главный дом усадьбы был надстроен двумя этажами. С 1974[51] по 1991 годы в здании размещалось издательство «Советский писатель»,[1] которое являлось ведущим писательским издательством СССР, выпускавшим до 500 наименований книг в год общим тиражом свыше 30 миллионов экземпляров, — 40 % из них составляли переводные издания, в основном, с языков народов СССР.[52] В 1992 году издательство было преобразовано в товарищество с ограниченной ответственностью «Советский писатель» и фактически прекратило издательскую деятельность.[53]

В память о Л. Б. Красине и Н. Нариманове на фасаде здания установлены мемориальные доски. Главный дом и ограда усадьбы являются заявленными объектами культурного наследия.[37]

Верховный Суд Российской Федерации (№ 13, 15)

  • № 13 — Главный дом городской усадьбы И. Я. Блудова. Во второй половине XVIII века усадьба принадлежала владельцу крепостного театра И. Я. Блудову, у которого в 1768—1780 годах жил его родственник поэт Г. Р. Державин. В 1820-е годы в здании размещалась Школа дирекции императорских театров, в которой учились В. И. Живокини, И. В. Самарин, П. Г. Степанов и другие актёры. В конце 1820-х годов здание принадлежало Черновой и было соединено калиткой с домом той же владелицы на Малой Молчановке, в котором жила Е. А. Арсеньева вместе с внуком М. В. Лермонтовым. Здесь же жила Е. А. Столыпина, в усадьбе которой Середниково М. В. Лермонтов проводил летние месяцы в 1829—1832 годах.[7] В 1880-х годах здание было перестроено, после чего здесь разместилась основанная Н. А. Муромцевой женская музыкальная школа, а также открылись классы хорового пения под управлением дирижёра Н. С. Кленовского. В 1891—1893 годах здание вновь было перестроено на средства полковника В. Б. Казакова по проекту архитектора, председателя Московского архитектурного общества Н. В. Никитина. Казаков устроил в здании богадельню для обедневших дворян;[1] дом призрения московского дворянства имени Казакова размещался в этом здании вплоть до 1916 года.[41] В начале 1890-х годов одно из помещений дома сдавалось в аренду основанному К. С. Станиславским и Ф. П. Комиссаржевским Оперно-драматическому училищу Московского Общества искусства и литературы. Здесь же жила дочь Комиссаржевского, известная русская драматическая актриса В. Ф. Комиссаржевская.[28] В залах училища на музыкальных вечерах выступал с детским оркестром композитор и музыкальный деятель А. А. Эрарский. В 1913 году здание было надстроено четвёртым этажом архитектором А. Ф. Мейснером.[37] В советское время здание использовалось под размещение различных судебных инстанций: в конце 1920-х годов здесь работал Московский губернский суд[54]; в 1950 году на четвёртом этаже дома разместилась Военная коллегия Верховного суда СССР; после постройки соседнего здания (№ 15) в бывшем главном доме усадьбы Блудовых разместились подразделения Верховного Суда СССР. Здание включало в себя палаты середины XVIII века, художественную ценность представляли интерьеры второго этажа.[37]

Ранее на этом месте находилась приходская церковь Ржевской иконы Божьей матери, по которой получили название Большой и Малый Ржевские переулки.[56] По преданию, церковь была построена по велению царя Ивана Грозного, так как именно на этом месте произошла торжественная встреча в 1540 году чудотворных икон Одигирии и Честного Креста, перенесённых в Москву из Ржева.[13] Первые упоминания о деревянной церкви на этом месте относятся к 1625 году; каменная церковь была сооружена в 1654 году[57] с Никольским и Космодамиановским приделами. В 1804[57] и в 1864[58] годах здание храма перестраивалось. Во время перестроек появилась большая трапезная, необходимость сооружения которой объяснялась большим населением прихода.[58] Церковь являлась приходским храмом М. Ю. Лермонтова, когда он жил на Поварской и Малой Молчановке вместе с бабушкой Е. А. Арсеньевой.[56] В 1890—1900 годах по проекту архитектора С. Ф. Кулагина были созданы иконостасы и осуществлена роспись храма.[59] После октябрьской революции храм продолжал действовать: в 1926 году здесь служили монахи упразднённого Валаамского подворья с Первой Тверской-Ямской улицы. В дни разграбления московских церквей 1922 года из этого храма было вывезено большое количество золота, серебра, драгоценных камней и церковной утвари.[13] Разрушение храма началось в 1938 году, но было приостановлено войной. Окончательный снос церкви был закончен в 1952 году ко времени начала строительства здания Верховного Суда СССР.[56]

Несмотря на протесты архитектурной общественности и жителей района,[60][61] на основании Постановления Правительства Москвы в конце 1990-х годов главный дом и флигели городской усадьбы Блудова (№ 13) был снесён, осуществлена реконструкция дома № 15 и по проекту МП «Моспроект-2» (архитектор Б. В. Палуй[62]) построен новый многоэтажный корпус для размещения Верховного Суда Российской Федерации, доминирующий над малоэтажной застройкой Поварской улицы и соседних переулков.[63] По мнению архитектурного критика Н. С. Малинина, новая башня Верховного суда входит в список десяти «самых некрасивых» зданий, построенных в Москве в конце 1990-х — начале 2000-х годов.[62] В 2002 году при проведении строительных работ в одном из подвалов реконструируемых зданий было обнаружено массовое захоронение 1930—1940 годов.[64] В ходе реконструкции над входом в комплекс со стороны Большого Ржевского переулка была установлена скульптура Фемиды, на лице которой отсутствует повязка — символ беспристрастия, что вызвало многочисленные критические публикации в прессе.[65][66][67][68] Суммарные расходы федерального бюджета на строительство и реконструкцию комплекса зданий Верховного Суда РФ составили около 110 млн долларов.[69]

Сквер между Большим Ржевским и Борисоглебским переулками (вл. 17—19)

В конце XVIII века на этом месте стояла большая усадьба капитана Фёдора Ржевского, по фамилии которого, по одной из версий, был назван Большой Ржевский переулок.[70] Позднее пространство между Большим Ржевским и Борисоглебским переулками занимали два особняка середины XIX века,[13] один из которых до октябрьской революции принадлежал потомственной почётной дворянке В. И. Дубровиной, другой — Е. М. Эрихсон. Здесь же находилась мастерская известного московского архитектора А. Э. Эрихсона.[71] Здания были снесены в 1960-е — 1970-е годы и на их месте был образован сквер, ставший излюбленным местом отдыха жителей района. В 1987 году было принято решение о строительстве по периметру обоих домовладений восьмиэтажного жилого дома для дипломатов посольства Турции. К площадке были подведены коммуникации, завезены стройматериалы, началась вырубка деревьев. Однако жители района вышли на защиту сквера, в результате чего строительство было прекращено.[72] Среди деревьев сквера был сохранён вяз, возраст которого, по некоторым оценкам, составляет более 200 лет.[13] В 1987 году вяз-долгожитель был объявлен памятником природы.[73] 22 октября 2007 года в сквере был установлен памятник И. А. Бунину, сооружённый скульптором А. Н. Бургановым и архитектором В. В. Пасенко.[74]

В 2010 году во время аномальной летней жары вяз-долгожитель засох. Существует мнение, что памятник природы погиб вследствие отсутствия за ним надлежащего ухода со стороны городских властей.[75]. В феврале 2013 года вяз спилили при молчаливом согласии властей[76].

Памятник И. А. Бунину Вяз-долгожитель Информационная доска у вяза-долгожителя Пень вяза-долгожителя в 2015 году

Особняк А. И. Носенкова (В. А. Балина) (№ 21/17)

 памятник архитектуры (региональный) В конце XVII века владение на углу с Борисоглебским переулком принадлежало стольнику В. П. Кругликову. От него дом перешёл В. А. Карамышеву, а затем А. А. Карамышеву. Позднее здесь появились четыре деревянных строения, и в 1722 году все их скупил гофмаршал при цесаревне Елизавете Петровне А. А. Носов. Более ста лет — с 1763 по 1882 год усадьба принадлежала семейству Даниловых и их отпрыскам.[77] В 1807 году у владельца усадьбы статского советника М. М. Данилова снял дом отец поэта С. Л. Пушкин.[28] Как говорилось в подписанном Пушкиным условии, дом был снят «со всеми к нему принадлежностями, как-то господския покои с разной мебелью и два людския флигели с кухнею и погребом и над ним хлебенным амбаром, каретным сараем и под хоромами для вин выходом».[78] В доме Пушкиных бывали Н. М. Карамзин, П. А. Вяземский, К. Н. Батюшков.[79] В 1887 году усадьбу приобрёл московский купец первой гильдии А. И. Носенков, который снёс все строения владения и в том же году по проекту А. С. Каминского (в те годы — старшего архитектора Московского купеческого общества) построил современный каменный особняк. Угловой двухэтажный дом имеет типичную для эклектики объёмно-пространственную композицию и типичный для своего времени декор.[40] В собственности купца Носенкова особняк оставался до 1893 года.[77] В 1908—1915 годах к зданию были осуществлены пристройки по проекту архитекторов Н. Г. Зеленина и В. А. Веснина (по Борисоглебскому переулку).[28] Последним владельцем здания перед октябрьской революцией являлся потомственный почётный гражданин В. А. Балин, директор товарищества «Мануфактура А. Я. Балина».[41][77]

В первые годы советской власти особняк был отдан под коммунальное жильё. В 1920-е годы в здании размещалась польская дипломатическая миссия.[54][80] В 1936 году на основании соглашения между правительствами Венгерского королевства и СССР здание перешло в собственность Венгрии. Сначала здесь находилось посольство Венгерского королевства, а с 1948 года — посольство Венгерской Народной Республики.[77] После переезда в 1967 году посольства ВНР в новое здание на Мосфильмовской улице особняк занимали представительства Министерства экономики Венгрии и различных венгерских фирм.

С 1 июля 1999 года в здании размещается Венгерский культурный, научный и информационный центр,[77] патронируемый Институтом Балинта Балашши — центральным учреждением культурной дипломатии Венгрии.[81] Здесь проходят концерты, литературные вечера, научные конференции, демонстрируются венгерские фильмы, работает библиотека и курсы венгерского языка.[79] В здании также работает представительство венгерской авиакомпании Malév.[81] В 2009 году городская усадьба А. И. Носенкова — В. А. Балина принята под государственную охрану в качестве объекта культурного наследия регионального значения.[82]

Жилой дом (№ 23)

Дом построен в 1823 году и изначально был двухэтажным. В 1891 году здание было перестроено по проекту архитектора В. В. Баркова, а в 1931 году надстроено двумя этажами.[37] По мнению исследователя Москвы Ю. А. Федосюка, особняк построен на средства разбогатевшего купца из крестьян, который переехал сюда с Рогожской слободы или из Замоскворечья.[1]

Жилой дом является заявленным объектом культурного наследия.[37]

ВНИИ МВД России (№ 25)

Лишённое внешнего декора пятиэтажное здание в конструктивистском стиле построено в годы первой пятилетки.[1] В довоенное время дом являлся жилым, а на первом этаже размещался детский сад.[83] В настоящее время здесь размещается Федеральное государственное казённое учреждение «Всероссийский научно-исследовательский институт Министерства внутренних дел Российской Федерации». ВНИИ МВД России осуществляет проведение научных исследований проблем оперативно-розыскной, уголовно-правовой, уголовно-процессуальной, административно-правовой, криминологической деятельности органов внутренних дел, координацию научной (научно-исследовательской) деятельности в органах внутренних дел. В 1990-е годы ВНИИ МВД России возглавлял генерал-лейтенант милиции А. И. Гуров.[84]

Жилой дом (№ 23) ВНИИ МВД России (№ 25)

Усадьба Гагариных (№ 25а)

Культурное наследие
Российской Федерации, [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7710597002 объект № 7710597002]
объект № 7710597002
Культурное наследие
Российской Федерации, [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7710597000 объект № 7710597000]
объект № 7710597000

Главный дом усадьбы построен в стиле ампир в 18201823 годах по проекту архитектора Д. И. Жилярди по заказу директора императорских театров, коннозаводчика князя С. С. Гагарина,[13] который приобрёл владение на Поварской около 1818 года.[85] При сооружении необычно крупного для того времени главного дома в него было включено стоявшее здесь более раннее строение.[85] Долгое время авторство здания приписывалось другому архитектору — О. И. Бове, и лишь в 1975 году, когда проводилась первая научная реставрация усадьбы, было установлено авторство Д. И. Жилярди.[86] В отличие от большинства ампирных домов той эпохи, фасад здания оформлен не колоннадой, а тремя арочными нишами на уровне второго этажа, обрамлёнными колоннами дорического ордера. Верхние части ниш богато декорированы, под центральным фронтоном здания проходит обильно декорированный фриз.[40] Помимо заказных скульптурных и лепных украшений, в отделке фасада использованы типовые декоративные изделия. Так, замки оконных проёмов первого этажа здания украшают маскароны в виде львиных голов (скульптор Г. Т. Замараев),[85] которые также использованы в отделке редакторского корпуса Университетской типографии на Страстном бульваре и ряда других зданий.[87] Перед домом расположен парадный двор, огороженный со стороны улицы оградой с лёгкой металлической решёткой. Парадная часть дома Гагарина находится на втором этаже здания и включает в себя аванзал, большой танцевальный зал, анфиладу открытых гостиных, каминный зал, парадный кабинет и ряд других помещений. Парадные комнаты оформлены колоннами дорического, коринфского и ионического ордеров, скульптурными композициями и богатыми лепными орнаментами.[88] В оформлении усадебного дома были использованы работы скульпторов И. П. Витали и С. П. Кампиони.[40]

Заказчик был страстно увлечён постройкой здания, вкладывал в него большие средства и энергию. Однако денежные затруднения вынудили С. С. Гагарина продать усадьбу ещё до завершения отделочных работ.[88] После князя Гагарина владение перешло богатому пензенскому конезаводчику и меценату Охотникову, который в 1840-х годах подарил усадьбу Управлению Московского государственного конезаводства.[13] Конезаводство размещалось здесь более 40 лет, устраивало в усадьбе выставки по продаже лошадей. В доме также находились ведомственные квартиры служащих. В 1875 году в одной из квартир на нижнем этаже поселился заведующий Московским отделением конезаводства генерал-майор Л. Н. Гартунг с супругой — старшей дочерью А. С. Пушкина Марией Александровной.[7][88] Репродукция портрета М. А. Гартунг украшает в настоящее время парадный каминный зал здания.[88]

После октябрьской революции здесь в разное время размещались военные курсы, конная база Совнаркома,[28] отделение Института красной профессуры. С конца 1920-х годов в здании работала Интернациональная ленинская школа, в которой проходили обучение коммунисты из разных стран. Позднее в усадьбе размещалось Кавалерийское училище имени Будённого, где учился актёр Владимир Зельдин, а также подростками посещали занятия (не будучи курсантами) Василий Сталин, сыновья Микояна.[89] С 1937 года в здании бывшей усадьбы Гагариных размещается Литературный музей А. М. Горького; в левой части здания — Институт мировой литературы имени А. М. Горького АН CCCP (ИМЛИ). В 1956 году перед центральным входом в главный дом усадьбы установлен памятник писателю А. М. Горькому работы скульптора В. И. Мухиной и архитектора А. А. Заварзина.

В главном доме усадьбы сохранились отделка интерьеров (столярные и скобяные изделия, росписи, лепнина, камин) и отличавшаяся оригинальностью для времени постройки здания планировка.[40] В глубине участка сохранился одноэтажный крытый конный манеж, также построенный по проекту Д. И. Жилярди.[85] Главный дом усадьбы, здание манежа и ограда с двумя воротами являются объектами культурного наследия федерального значения; памятник А. М. Горькому — объектом культурного наследия регионального значения.[37]

Дом Л. Орловой (Титовская школа Московского благотворительного общества) (№ 27)

Культурное наследие
Российской Федерации, [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7710598000 объект № 7710598000]
объект № 7710598000

Современный двухэтажный дом, занимающий всю красную линию владения, состоит из двух разновременных построек: левая половина, включающая флигель 1808 года, сооружена в 1818 году (по другим данным — в 1813 году[90]); правая, более широкая часть, построена также после пожара 1812 года — до 1833 года.[91] Здание, представляющее собой образец типичной застройки послепожарной Москвы,[3] имеет классический фасад с остатками ампирной декорации, горизонтальная протяжённость которого подчёркнута рустовкой нижнего этажа. Центральный ризалит выделен проездной аркой, что является редким примером для архитектуры классицизма конца XVIII — начала XIX веков (в настоящее время на месте арки устроен главный вход в здание). Ризалит оформлен тремя арочными окнами, лепным фризом и фронтоном с лепниной в тимпане. Первоначально боковые крылья здания были акцентированы малыми ризалитами с ажурными чугунными балконами, но до настоящего времени они не сохранились.[40][91] В первой трети XIX века владение принадлежало графу Н. А. Шереметеву[92] (в некоторых источниках здание упоминается по имени графа — «дом Шереметевых»[90]). При разных хозяевах дом являлся доходным и постоянно сдавался внаём разным жильцам.[92]

Несколько событий в истории дома связаны с жизнью и творчеством А. С. Пушкина. В 1826 году здесь жил лицейский товарищ поэта камер-юнкер А. П. Бакунин.[93] С 1828 года половину дома — три комнаты на нижнем этаже и семь комнат на втором — снимал полковник в отставке С. Д. Киселёв. В одной из комнат второго этажа в декабре 1828 года А. С. Пушкин в присутствии С. Д. Киселёва, П. А. Вяземского, Ф. И. Толстого («Американца») и А. А. Башилова впервые читал поэму «Полтава».[92] В память об этом событии на фасадной стене у центрального входа в здание установлена мемориальная доска. В 1827—1831 годах в доме жил другой знакомый Пушкина — И. А. Лобанов-Ростовский.[93] Перед октябрьской революцией в здании размещалась Титовская школа «Московского благотворительного общества 1827 года».[41] При школе действовало открытое на пожертвования ремесленное отделение имени В. П. Рукавишникова.[94]

В настоящее время здание занимает Русско-германский торговый банк, который на собственные средства выполнил реставрацию памятника архитектуры.[95] Здание является объектом культурного наследия федерального значения.

Доходный дом А. Ф. Таланова (№ 29/36)

В стоявшем на этом месте здании в 1880-е — 1890-е годы жили учёные: селекционер И. Н. Шатилов, физик А. П. Соколов, экономист и статистик А. И. Чупров, филолог и искусствовед Ф. И. Буслаев.[28] У жившего здесь ученика Ф. Листа — профессора Московской консерватории К. Клиндворта часто бывал в конце 1880-х годов композитор А. П. Бородин.[29]

Современное угловое пятиэтажное здание, выходящее фасадом на Поварскую улицу и Трубниковский переулок, построено в 1912 году для А. Ф. Таланова по проекту архитектора Л. В. Стеженского.[96] Верхние четыре этажа здания гладко оштукатурены, нижний этаж выделен более тёмной штукатуркой и продольной рустовкой. В 1915 году в доме размещалось Общество грузин в Москве,[28] которое в годы первой мировой войны развернуло здесь лазарет для раненых.[97] После октябрьской революции большие квартиры доходного дома были отданы под коммунальное жильё. Комнату в одной из коммунальных квартир занимала в 1920-е годы чета князей Гагариных, которым до революции принадлежала вся квартира.[98] С начала 1920-х годов в здании находится почтово-телеграфное отделение № 69,[54][80] продолжающее работать под тем же номером до настоящего времени.[99] Интерьеры почтового отделения были созданы по проекту учеников академика архитектуры И. В. Жолтовского.[30] В 1957 году в бывшей кладовке одной из коммуналок жил с семьёй художник И. С. Глазунов, оставивший об этом свои воспоминания.[100] В 1950-х годах в доме жила актриса Нонна Мордюкова[101]. Также в доме жил советский учёный и государственный деятель В. С. Емельянов[102].

В 2005 году вышло распоряжение Мэра Москвы Ю. М. Лужкова о признании бывшего доходного дома аварийным, которым также предусматривались отселение жителей и проведение реконструкции здания.[103] Однако до настоящего времени дом продолжает оставаться жилым, в первом этаже здания размещается фирменный магазин кондитерской фабрики «Красный Октябрь»[104] и другие торговые предприятия.

Жилой дом (№ 31/31)

Культурное наследие
Российской Федерации, [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7701730000 объект № 7701730000]
объект № 7701730000

Двухэтажный приземистый жилой дом со скруглённым углом по Трубниковскому переулку построен по проекту архитектора А. А. Авдеева. Когда в первой трети XIX века дом принадлежал А. С. Небольсиной, писатель С. Н. Глинка говорил о нём как о первом гостеприимном доме Москвы.[105] Другой писатель, С. П. Жихарев, вспоминал о дне рождения Небольсиной, когда вся Поварская «запружена была экипажами, которые по обеим сторонам улицы тянулись до самых Арбатских ворот. Кажется, весь город втиснут был в гостиные А. С.».[105]

В 1850—1880 годах домом владел известный общественный деятель и публицист, издатель журналов «Русская беседа» и «Сельское благоустройство», богатый откупщик А. И. Кошелёв.[28] В находившемся здесь общественно-литературном салоне Кошелёва в 1850-е годы часто встречались писатели-славянофилы, бывали Н. В. Гоголь, П. Я. Чаадаев, И. С. Аксаков и его сестра В. С. Аксакова. Предположительно, личность хозяина дома послужила Н. В. Гоголю прототипом «добродетельного откупщика» Костанжогло во втором томе романа «Мёртвые души».[1] 25 марта 1858 года в доме Кошелёва встретились поэт Т. Г. Шевченко и вернувшийся из ссылки декабрист, князь С. Г. Волконский.[7][13] Кошелёв жил и работал в этом доме вплоть до своей смерти в 1883 году.[106] В начале XX века дом принадлежал Д. А. Беклемишевой (дочери А. И. Кошелёва),[41] у которой бывала С. А. Толстая.[107]

В советское время многие годы в здании размещался Научно-исследовательский институт художественной промышленности, занимавшийся изучением народных промыслов.[1] В стенах здания институт организовывал торговлю кустарными изделиями и объектами собственных изысканий.[13] В 1998 году Постановлением Правительства РФ здание передано Федеральному центру содействия промышленному развитию (ранее «Государственный фонд конверсии») и Межведомственному аналитическому центру.[108] Дом имеет один и тот же номер — 31 по Поварской улице и по Трубниковскому переулку.

Центральный дом каторги и ссылки (Театр киноактёра) (№ 33)

Культурное наследие
Российской Федерации, [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7700309000 объект № 7700309000]
объект № 7700309000

Центральный дом каторги и ссылки Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев был построен в стиле конструктивизма в 19311935 годах по проекту архитекторов В. А. Веснина и А. А. Веснина.[109] Руководство строительством осуществлял архитектор А. М. Вигдорчик. Объёмно-пространственная композиция здания асимметрична, её динамика достигается за счёт нарастающих геометрически чётких объёмов.[110] Дом каторги и ссылки был сооружён в бывших владениях церкви Рождества Христова в Кудрине (на месте церкви сооружена задняя часть здания[30]). Деревянная церковь возникла на этом месте не позже 1686 года,[111] но, по некоторым данным, она существовала здесь уже в 1642 году.[112] Церковь была построена для местной стрелецкой слободы и именовалась «Церковь Рождества Христова, что в Стрелецкой слободе в Иванове приказе Ендогурова»,[113] при церкви существовала съезжая стрелецкая изба.[111] В 16921693 годах церковь была построена в камне в виде пятиглавого храма с увенчанной шатровой колокольней трапезной. В 1717 году храм обновлялся, позднее в нём появились приделы Казанской Божией Матери (1722) и Тихвинской Божией Матери (1757).[112] В 1812 году храм был разорён и приписан к Покровской церкви в Кудрине, однако уже в 1815 году церковь Рождества Христова получила самостоятельность.[111] В 1883 году в храме отпевали славянофила А. И. Кошелёва, жившего и скончавшегося в соседнем доме по Поварской.[106] После октябрьской революции храм ещё некоторое время действовал. В конце июня 1918 года здесь отпевали трагически погибшего актёра М. В. Дальского. Судя по количеству изъятых из здания в 1920-е годы ценностей, церковь Рождества Христова была богаче стоявшей ближе к началу улицы Ржевской церкви.[13] Храм Рождества Христова в Кудрине был разрушен в 1931 году.[113]

Сразу после постройки Дома каторги и ссылки в журнале «Строительство Москвы» появилась критическая статья, автор которой упрекал архитекторов Весниных в «омертвелости голых плоскостей», ослаблении монументальности композиции, отсутствии у Дома политкаторжан «собственного лица», а стенгазета политкаторжан «Три централа» посвятила новому зданию строки «Поди ж ты — строили дворец — А вышел колумбарий свайный».[114] Архитекторы Веснины предполагали оформить фасадную стену нависающего над входом объёма малого зала цветной штукатуркой, на которой будут прорезаны графические контуры. Существовали также проекты оформления стены барельефом,[40] различные эскизные варианты которого были разработаны скульпторами Н. А. Конгиссером, И. М. Бирюковым и другими.[114] Но ни те, ни другие планы декорирования стены осуществлены не были.

Кроме клубного помещения, в здании предполагалось разместить Музей каторги и ссылки с экспозицией казематов Петропавловской крепости, Шлиссельбурга и других тюрем.[114] Однако этим планам не суждено было сбыться: 25 июня 1935 года Президиум ЦИК СССР принял постановление о ликвидации Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев.[112] Здание занял Государственный Новый театр. C 1936 года в здании работал кинотеатр «Первый».[98] В 1945 году[1] здание занял образованный в 1943 году Государственный театр киноактёра. Директором театра был назначен Г. В. Александров, художественным руководителем С. И. Юткевич.[115] Первый театральный сезон на сцене бывшего Дома политкаторжан открылся в 1946 году спектаклем по пьесе М. А. Светлова «Бранденбургские ворота», поставленным Б. А. Бабочкиным. В 1957 году театр был ликвидирован, а здание на Поварской передано Дому кино. 31 октября 1958 года в Доме кино состоялось общее собрание московских писателей, на котором из Союза писателей СССР был исключён поэт Б. Л. Пастернак.[116] Воссозданный Театр-студия киноактёра вернулся в своё здание в 1969 году. В разное время в труппе театра состояли М. Бернес, С. Бондарчук, Э. Гарин, Я. Жеймо, Г. Вицин, Н. Крючков, М. Ладынина, И. Смоктуновский и многие другие артисты.[115] Некоторое время в конце 1990-х годов в здании работал театр-кабаре Григория Гурвича «Летучая мышь».[117] Здание театра является объектом культурного наследия регионального значения.[37]

Жилой дом (№ 35/28)

Ранее на этом месте стоял дом, в котором в ноябре 1834 года у владелицы Н. Н. Перской в течение года снимал квартиру студент университета Н. П. Огарёв.[28] Перед октябрьской революцией в доме размещался Московский попечительский комитет Императорского человеколюбивого общества[41] — крупнейшей благотворительной организации России XIX — начала XX веков.

В 1950 году на углу Новинского бульвара на месте снесённых в 1940-е годы зданий по проекту архитекторов Н. А. Хохрякова и М. Н. Курочкина[40] был построен современный шестиэтажный жилой дом для работников Гидрометеослужбы.[1][118] Характерной особенностью углового здания являются четыре группы консольно нависающих над вторым этажом эркеров. В третьем этаже фасада расположены небольшие декорированные лепниной балконы. Два верхних этажа здания оформлены пилястрами, в промежутках между которыми находятся оконные проёмы с небольшими треугольными фронтонами.[40]

В доме жили: геофизик, академик АН СССР В. В. Шулейкин,[28] кинорежиссёр, народный артист СССР Всеволод Пудовкин,[13] актёр и режиссёр Владимир Грамматиков.[119] Долгое время в доме жил также писатель Сергей Михалков,[13] которого в день его 90-летнего юбилея в 2003 году посещал здесь В. В. Путин.[120] Здесь же в юношеские годы жили дети Михалкова — Андрей и Никита, ставшие впоследствии известными кинорежиссёрами.[13]

В настоящее время дом является жилым, на первом этаже здания со стороны Новинского бульвара размещается Управление Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации в Москве.[121] С 1997 года в доме работает бутик модной одежды «Leform».[122]

По чётной стороне

После сноса в 1960-х годах части домов в связи с прокладкой проспекта Калинина, в настоящее время чётная сторона Поварской улицы начинается домом № 8.[1]

В несохранившемся доме № 2 родители А. С. Пушкина в детские годы поэта снимали квартиру.[123] В 1910-е годы на этом месте по проекту архитектора С. Ф. Кулагина был построен доходный дом,[59] в котором в конце 1920-х годов находилась Центральная библиотека.[54]


На углу Мерзляковского переулка стоял дом с ротондой, на высоком первом этаже которого работала известная Старо-Арбатская аптека. Содержатель партикулярной аптеки Н. Д. Кондиков построил здание в 1757 году, в XIX веке оно слилось с более поздними постройками, в результате чего образовался высокий пятиэтажный дом.[13] В ротонде, а также на втором и третьем этажах здания находился Немчиновский театр вместимостью 300 зрителей, получивший своё название по имени домовладельца, статского советника М. А. Немчинова. После того как владение перешло братьям Гирш, в 1899 году здание было значительно перестроено, как писал современник, «не без некоторой роскоши».[124] В конце XIX века в доме Гирш жил издатель и редактор газеты «Русские ведомости» В. М. Соболевский, состоявший в переписке с А. П. Чеховым.[125] Весной 1905 года здание было снято К. С. Станиславским для спектаклей организованной им совместно с В. Э. Мейерхольдом экспериментальной студии Художественного театра. Заведовать музыкальной частью студии был приглашён композитор И. А. Сац, художественной частью — Н. Н. Сапунов и С. Ю. Судейкин, которые также приняли участие в оформлении интерьеров здания. В театральную труппу были набраны актёры из театров Москвы и Петербурга, среди которых были И. Н. Певцов, В. А. Подгорный, В. В. Максимов и другие. Студия просуществовала недолго и была закрыта уже к осени 1905 года. [126]

21 ноября 1905 года в этом доме состоялось первое заседание Московского Совета рабочих депутатов, на котором присутствовало 170 депутатов от 80 тысяч рабочих. После революции 1917 года в здании разместилось итальянское общество «Данте Алигьери», в котором в свой последний приезд в Москву в мае 1920 года читал стихи Александр Блок. Некоторое время здесь также размещались общежитие Московского университета и Высшие женские курсы. В 1960-е годы угловая часть здания была снесена, однако в Мерзляковском переулке сохранилась значительно перестроенная часть дома, в котором помещалась театральная сцена.[124] По состоянию на конец июня 2010 года сохранившаяся часть строения находится в неудовлетворительном техническом состоянии.[127]

Доходный дом (№ 8)

Доходный дом построен в 1893 году архитектором Н. Д. Струковым по красной линии Поварской улицы вплотную к зданию с угловой ротондой. В начале 1890-х годов в доме собиралось Общество искусства и литературы, основанное Ф. П. Комиссаржевским и К. С. Станиславским.[29] В 1900-е годы одну из квартир дома снимал пианист К. Н. Игумнов. С середины 1919 года по осень 1921 года в доме жил композитор Н. Я. Мясковский.[128] В конце 1920-х годов в здании размещался Губернский музей Московского отдела народного образования (МОНО).[54] 22 июля 1941 года здание сильно пострадало от попадания бомбы.[1]

В 2003 году было издано Распоряжение Правительства Москвы о реконструкции доходного дома и примыкающего к нему здания (№ 10) под нежилые цели.[129] В конце 2004 года в здании, которое продолжало оставаться жилым, произошёл сильный пожар, результатом которого стало принятие решения о расселении дома.[130]

Доходный дом Бобринских (№ 10)

Шестиэтажный доходный дом Бобринских построен на месте снесённых строений в 1910 году архитектором О. Г. Пиотровичем. Плоскостной фасад здания в стиле модерн сочетает облицовку кремовой керамической плиткой и характерный для манеры О. Г. Пиотровича декор цвета болотной воды. Среди типового оформления фасада выделяются натуралистические изображения мужских голов в замковых камнях над окнами первого этажа здания.[40] Во второй половине 1910-х годов дом принадлежал графине В. А. Бобринской.[41] В 1920-е годы в доме жили академик К. И. Скрябин, народный артист СССР театральный режиссёр А. Д. Попов вместе с сыном Андреем,[30] географ Н. Н. Баранский.[1] В 1992 году Распоряжением Правительства РФ здание было передано Международному сообществу писательских союзов и Содружеству союзов писателей.[131]

В настоящее время в реконструированном здании размещается бизнес-центр «Поварская Плаза».[132]

Средняя школа № 91 (№ 14)

Пятиэтажное здание, построенное в 1956 году в лаконичной интерпретации сталинского ампира, занимает Средняя общеобразовательная экспериментальная школа № 91 Российской академии образования. Школа № 91 была образована на базе 5-й Московской гимназии, находившейся в несохранившемся доме № 3 на пересечении улиц Поварской и Большой Молчановки.[27] Среди известных выпускников школы — математик М. Л. Концевич и программист, изобретатель игры «Тетрис» А. Л. Пажитнов.[133] В настоящее время в школе 23 класса, в которых обучается около 500 учащихся. В школе существует экстернат и классы с углублённым изучением математики.[134] Школа № 91 является экспериментальной площадкой Российской академии образования и МАРО «Подростковая школа в образовательной системе Д. Б. Эльконина — В. В. Давыдова».[27]

Ранее на месте школьного здания проходил Чашников переулок, соединявший Поварскую улицу и Хлебный переулок, а на месте парадного школьного двора по красной линии Поварской стояло три одно-двухэтажных деревянных особняка, ансамбли которых сложились после пожара 1812 года. Особняком под номером 14 владел купец и меценат Сергей Морозов, брат Саввы Морозова. После Морозова вплоть до 1917 года дом принадлежал Д. П. Рябушинскому — представителю богатого купеческого рода, основателю первого в мире Аэродинамического института. Одноэтажный оштукатуренный деревянный дом с мезонином № 16 принадлежал некогда дочери полководца А. В. Суворова Н. А. Зубовой («Суворочке»),[13][135] а вплоть до октябрьской революции — наследникам Зубовых.[41] Дом стоял на углу Чашникова переулка, весь его занимая своим боковым флигельным фасадом. Возле дома находилось обширное дворовое пространство с деревьями.[135] В 1891 году в доме Зубова родился поэт Владимир Петрушевский.[136]

К середине XX века в обветшавших зданиях находились коммунальные квартиры. Чашников переулок и историческая застройка Поварской улицы во владениях 12—16 были снесены в 1950-е годы.[1]

Доходный дом графа К. А. Хрептович-Бутенёва (№ 18)

Семиэтажный доходный дом построен в 1902 году по проекту архитектора Н. С. Курдюкова. Здание гладко оштукатурено, оформлено двумя эркерами по бокам узкого фасада и немногочисленными деталями лепного декора между окнами второго и третьего этажей. Доходный дом Хрептович-Бутенёва — первая по времени постройка Н. С. Курдюкова.[137]

28 декабря 1911 года в арендованной восьмикомнатной квартире доходного дома разместился первый в Москве музей писателя Л. Н. Толстого, хранителем которого стал публицист и биограф Л. Н. Толстого П. И. Бирюков, а после его отъезда за границу  — последователь и бывший секретарь писателя В. Ф. Булгаков. В октябре 1918 года Наркомпросом были выданы Охранные грамоты на музей, что позволило защитить наследие Толстого от революционного экстремизма. Толстовский музей находился в этом здании вплоть до 1920-го года, когда под его размещение были переданы особняк на Пречистенке и бывшая усадьба Л. Н. Толстого в Хамовниках.[138]

В 1917 году в одной из квартир дома жил его владелец граф К. А. Хрептович-Бутенёв — член правления Императорского общества для содействия русскому торговому мореходству, автор книги об адмирале С. О. Макарове.[139] В это же время в части здания размещалась Центральная библиотека по народному образованию.[1] Позднее в доме жила артистка Ляля Чёрная[140]. В детские годы в доме часто бывал писатель С. М. Голицын, оставивший об этом свои воспоминания.[36] В 1920-е годы в квартире сестры и её мужа, комкора И. С. Кутякова, жила адвокат С. В. Каллистратова, ставшая впоследствии известной своими правозащитными документами и выступлениями на политических процессах над советскими диссидентами.[141] С начала 1990-х годов часть дома занимало общежитие актёров располагавшегося в соседнем доме театра «Школа драматического искусства».[142]

В настоящее время дом является жилым.

Доходный дом И. С. Кальмеера (№ 20)

Доходный дом построен в 1914 году для известного адвоката и общественного деятеля И. С. Кальмеера по проекту одного из самых ярких и своеобразных мастеров московского зодчества начала XX века[143] В. Е. Дубовского. В проектировании дома принимал участие также архитектор Н. А. Архипов.[143] Фасад здания сочетает два масштаба декора: первые два этажа оформлены мощным рустом с полуколоннами, поддерживающими крупный антаблемент, которому масштабно соответствует скульптурный фриз над окнами шестого этажа. Декором более мелкого масштаба оформлен карниз двухколонного портика-лоджии, увенчанный полукруглой нишей-раковиной на уровне шестого этажа, а также его обрамление полихромными керамическими панно, стилизующими гротески итальянского Ренессанса.[40] Роспись потолков и интерьеров здания осуществил художник И. И. Нивинский,[144] много работавший в конце 1900-х—1910-х годах на объектах В. Е. Дубовского в качестве художника-декоратора.[143] Заказчик здания задумал его как «дом Искусства», во внутреннем оформлении которого переплетались многие художественные стили, начиная с Египта и Древней Греции.

В советское время просторные квартиры доходного дома были поделены на коммуналки, а в полуподвале здания разместились мастерские Театра имени Моссовета. В 1986 году в том же полуподвале открылся организованный Анатолием Васильевым театр «Школа драматического искусства», который впоследствии расширил свои площади за счёт нескольких квартир дома.[145] Театр Васильева находился здесь вплоть до его переезда в 2001 году в новое здание на Сретенке.[144] На Поварской некоторое время продолжала работать одна из студий «Школы», однако в соответствии с Распоряжением Правительства Москвы в 2005 году театр был реорганизован и в его бывших помещениях разместилась Дирекция «Открытая сцена».[146]

На мансардном этаже дома долгое время жили поэтесса Белла Ахмадулина и её муж, театральный художник Борис Мессерер,[144] здесь же до настоящего времени находится мастерская Б. Мессерера. У супругов часто бывали Василий Аксёнов, Владимир Высоцкий и Марина Влади, Венедикт Ерофеев, Фазиль Искандер и другие деятели культуры.[147] Во время этих встреч на мансарде Ахмадулиной и Мессерера возникла идея самиздатовского альманаха «Метрополь».[147] Этому дому Белла Ахмадулина посвятила строки:

Был дом на Поварской

(теперь зовут иначе)… День-деньской,
ночь напролёт я влюблена была —
в кого? во что?
В тот дом на Поварской…

В 1994 году вышла книга Б. Мессерера, посвящённая мастерской в доме на Поварской, в которой собраны фотографии уникальных интерьеров чердака-мастерской, людей её посещавших, а также живопись, графика, театральные декорации и инсталляции Мессерера, созданные в этом здании.[148] В одной из комнат большой коммунальной квартиры около 13 лет[149] жил и провёл свои последние дни актёр Александр Кайдановский.[150] Комната Кайдановского стала «павильоном» для съёмок его режиссёрского дебюта — фильма «Сад».[151]

В настоящее время стоимость квадратного метра жилья в бывшем доме Кальмеера — одна из самых высоких в Москве, при этом площадь квартир составляет от 237 до 318 квадратных метров.[152]

В 1990-х годах в доме проживал Борис Березовский[153].

Доходный дом графини А. А. Милорадович (№ 22)

Доходный дом построен в 1912 году графиней А. А. Милорадович на паях с княгиней Е. П. Мещерской (урождённой графиней Бодборской-Сморчевской[154]) по проекту одного из крупнейших русских зодчих конца XIX — начала XX веков[155] Р. И. Клейна. До сегодняшнего дня доходный дом украшает выполненный в технике горельефа герб графов Милорадовичей,[156] расположенный во втором этаже над входом в здание. Кроме герба, фасад декорирован небольшими скульптурными изображениями овечьих голов под окнами второго этажа, а также рустовкой первых двух этажей и углов здания. Изначально дом состоял из четырёх этажей, позднее был надстроен ещё двумя этажами.

После октябрьской революции квартиры жильцов доходного дома были национализированы, одна из владелиц здания А. А. Милорадович, пережив расстрел трёх сыновей, эмигрировала за границу.[154] Имущество другой владелицы доходного дома — Е. П. Мещерской, состоявшее в том числе из коллекции картин князей Мещерских, было изъято ВЧК в 1918 году. Среди конфискованных картин было тондо «Мадонна с младенцем», которое, как предполагается, принадлежало кисти Боттичелли. В настоящее время тондо из квартиры князей Мещерских на Поварской находится в собрании Пушкинского музея.[13]

В советское время в доме жили: один из авторов плана ГОЭЛРО академик Г. О. Графтио; оперная певица, народная артистка СССР Е. К. Катульская[1]; в бывшей «дворницкой» жила писательница и мемуаристка княгиня Е. А. Мещерская (дочь Е. П. Мещерской), до революции жившая в этом же доме с родителями в квартире № 5.[13] В 1920-е годы в бывшей квартире Мещерских находился пункт приёма посылок и передач для заключённых северных колоний ВЧК.[157] До вхождения в состав СССР в 1944 году Тувинской народной республики в здании размещалось её представительство.[156]

В настоящее время дом является жилым, квартиры в нём — одни из самых дорогих на рынке столичной недвижимости.[152]

Особняк М. С. Саарбекова (№ 24)

 памятник архитектуры (региональный)

Ранее на этом месте стоял небольшой дом капитанской дочери В. М. Лаухиной,[158] который c 1828 года снимала Е. А. Арсеньева — бабушка М. Ю. Лермонтова. Арсеньева жила здесь вместе со своим 14-летним внуком и его товарищем по Тарханам Давыдовым.[7][13] Здесь Лермонтов написал первую поэму «Индианка» и начал издавать рукописный журнал «Утренняя Заря».[158] После того как к проживающим в доме присоединился П. П. Шан-Гирей с сыном Акимом, дом стал тесен, и Арсеньева переехала в соседний особняк № 26.

Современное здание построено в 18991900 годах на месте снесённого дома Лаухиной по заказу купца первой гильдии, почётного гражданина[159] Моисея Саарбекова. Первоначально в Городскую управу на утверждение был подан проект особняка, подписанный архитектором С. С. Шуцманом. Однако строительство здания было осуществлено по другому проекту, авторство которого принадлежит архитектору Л. Н. Кекушеву, при участии С. С. Шуцмана.[160] Особняк Саарбекова — второе по времени постройки здание в стиле модерн в Москве.[160] Фасад здания, «зажатый» с двух сторон высокими соседними домами, практически лишён декора, оформлен светло-кремовой керамической плиткой, хорошо прорисованными арками окон и левого входа и значительным выносом металлической кровли.[40] В 1905 году архитектор В. А. Властов заменил ряд деревянных деталей железными, оформил интерьеры и построил со стороны двора одноэтажные службы; в 1915 году службы были надстроены вторым этажом по проекту архитектора С. А. Власьева[161]. Первоначально левый вход в здание представлял собой асимметричную композицию из двух окон и дверного проёма, разделённых широкими каменными перемычками, однако в конце 1930-х (?) годов её сменила симметричная деревянная входная группа.[160] Оригинальные металлические решётки парадной лестницы, деревянная отделка дверей и вестибюля и другие элементы первоначальной отделки интерьеров особняка сохранились до наших дней.[160]

С 1920 по 1940 годы в бывшем особняке Саарбекова размещалось посольство Литвы. Чрезвычайным и полномочным послом Литвы в СССР с 1922 по 1939 годы являлся поэт-символист Юргис Балтрушайтис, который жил и работал в этом доме. Позднее в здании работало представительство Литовской ССР.[1] Во время Великой Отечественной войны в доме жил литовский писатель А. Т. Венцлова, оставивший об этом свои воспоминания.[162]

В настоящее время в здании размещается Культурный центр посольства Литвы «Дом Юргиса Балтрушайтиса».[163] Здесь проходят литературные вечера, конференции, выставки художников и фотомастеров, выступают музыкальные коллективы. Каждую последнюю декаду мая в здании проходит конференция, посвящённая Юргису Балтрушайтису и Серебряному веку.[163] В особняке расположены также Информационный центр по туризму Литвы в России[164] и представительства некоторых литовских фирм.[163] В начале 1990-х годов в здании работала литовская школа, позднее получившая № 1247 и название «Шальтинелис» — «Родничок».[165] В доме находится кабинет атташе по культуре посольства Литвы актёра Ю. С. Будрайтиса. В память о Ю. К. Балтрушайтисе на фасаде здания установлена мемориальная доска. В 2009 году особняк М. С. Саарбекова принят под государственную охрану в качестве объекта культурного наследия регионального значения.[82]

Доходный дом И. С. Баскакова (№ 26)

 памятник архитектуры (вновь выявленный объект) На этом месте в XIX веке стоял деревянный дом вдовы майора Е. Я. Костомаровой,[158] в котором с 1829 года по весну 1830 года жил М. Ю. Лермонтов вместе со своей бабушкой Е. А. Арсеньевой.[7] К этому времени относятся ранние произведения Лермонтова — первый очерк «Демона» и стихотворение «Монолог», предвещающее «Думу».

Современный шестиэтажный доходный дом сооружён в 1914 году архитектором О. Г. Пиотровичем. Массивное серое здание построено в неоклассическом стиле, пластическая композиция фасада оформлена немногочисленными деталями лепного декора, стилизованными под московский классицизм.[40] Вход в здание выделен полукруглым эркером.

Дом Баскакова на Поварской — последний адрес писателя И. А. Бунина до эмиграции. В квартире на первом этаже, принадлежавшей родителям его жены В. Н. Муромцевой, Бунин жил и работал с 26 октября 1917 года по 21 мая 1918 года. Отсюда писатель уехал сначала в Одессу, затем в Константинополь и Париж.[166] В память о писателе в 1993 году на стене дома установлена мемориальная доска (скульптор Г. И. Правоторов, художник-архитектор С. И. Смирнов).[167] В 2007 году в сквере недалеко от этого дома был установлен памятник И. А. Бунину[74]. В 1920-е годы в доме жил писатель Борис Пильняк[1].

В 2004 году доходный дом И. С. Баскакова принят под государственную охрану в качестве выявленного объекта культурного наследия.[45] В настоящее время дом является жилым.

Комплекс домов (№ 28, стр. 1—3)

В границах исторического домовладения, сформировавшегося на этом месте в начале XIX века, находились три строения, которые в 2003 году постановлением Мэра Москвы Ю. М. Лужкова были признаны аварийными и переданы компании «Ингеоком».[168] В середине 2000-х годов компания осуществила строительство, реставрацию и реконструкцию зданий. [169]

  • Дом О. В. Козловской (№ 28 стр. 3). Небольшой двухэтажный особняк, «зажатый» двумя более крупными постройками, сооружён в 1884 году по проекту архитектора К. И. Андреева. Редкая готическая стилистика фасада здания тяготеет к её интерпретации в середине XIX века.[40] Особняк и его интерьеры являются выявленными объектами культурного наследия.[37]  памятник архитектуры (вновь выявленный объект)
  • Жилой дом (№ 28 стр. 2). Девятиэтажный жилой дом построен компанией «Ингеоком» на месте снесённого здания. Проектом в составе жилого дома предусмотрены подземная стоянка, фитнес-клуб с тренажёрным залом, бассейном, сауной и турецкой баней.[169]
  • Доходный дом (№ 28 стр. 1). Шестиэтажный доходный дом построен на углу с Малым Ржевским переулком в 1913 году по проекту архитектора И. А. Германа. До октябрьской революции в доме жили театральная актриса А. А. Яблочкина и архитектор дома И. А. Герман.[170] В советское время здесь жили музыканты М. М. Ипполитов-Иванов, Ф. М. Блуменфельд и Г. Г. Нейгауз,[1][171] полярный лётчик Фабио Фарих[172], а также два Маршала Советского Союза — Б. М. Шапошников и А. И. Егоров.[13] В результате проведённой в 2004 году компанией «Ингеоком» реконструкции высота здания увеличилась на один этаж. По информации прессы, квартиры в реконструированном доме — одни из самых дорогих и престижных в Москве.[152][173]
Дом О. В. Козловской (№ 28 стр. 3) Жилой дом (№ 28 стр. 2) Доходный дом (№ 28 стр. 1)

Комплекс зданий Российской академии музыки и Музыкального училища имени Гнесиных (№ 30—38)

Дом В. Н. Охотникова — Шуваловых (№ 30/36)

Двухэтажный особняк состоит из нескольких построенных в разное время частей. В 1832 году на углу с Малым Ржевским переулком для московского купца Селивёрстова был построен небольшой каменный дом с подвалом. В 1838 году вплотную к нему был пристроен одноэтажный ампирный особняк с мезонином генерал-майора К. П. Офросимова.[174] Богатый и суеверный человек, Офросимов не жил в новом доме, поселив здесь пожилую экономку (по поверью, в новом доме должен был непременно кто-нибудь умереть). Более 10 лет экономка жила здесь одна и пережила генерала. После К. П. Офросимова дом перешёл его племяннице Бухвостовой.[175]

После того как в середине XIX века владения перешли Охотниковым, здания были объединены.[174] В 1892 году при В. Н. Охотникове[174] дом был перестроен по проекту архитектора А. С. Каминского в стиле классицизированной эклектики,[40] при этом часть здания, являющаяся ранее домом Офросимова, сохранила основную планировку, сводчатые подвалы и декоративную обработку парадного фасада в первом этаже. Главный акцент фасада был перенесён Каминским на угловую часть здания, которая была превращена в своеобразную башню с глухим нижним ярусом, двухколонной лоджией во втором этаже и высоким куполом.[174] Обращает на себя внимание хорошая прорисовка деталей оформления здания.[40]

После Охотниковых дом принадлежал государственному деятелю и дипломату графу П. А. Шувалову. В мае 1905 года в доме П. А. Шувалова остановился его сын — вновь назначенный московским градоначальником генерал-майор П. П. Шувалов.[176] С 1904 года в доме размещался организованный врачом Ф. А. Гриневским санаторий для больных внутренними и нервными болезнями, филиал которого в 1913 году был открыт в имении Гребнево.[177] В 1950-е годы дом В. Н. Охотникова — Шуваловых был включён в комплекс зданий Государственного музыкально-педагогического института имени Гнесиных. В результате проведённой в конце XX века реставрации была визуально выделена центральная часть здания.[1] В интерьере дома частично сохранилось декоративное оформление конца XIX века: лепнина, роспись, широкая мраморная лестница.[174] В 1989 году здесь открылся камерный концертный зал Российской академии музыки имени Гнесиных «Музыкальная гостиная в доме Шуваловых».[178] Дом В. Н. Охотникова — Шуваловых является объектом культурного наследия федерального значения.

Российская академия музыки имени Гнесиных (№ 32)

Возведение здания для размещения Государственного музыкально-педагогического института (ГМПИ) имени Гнесиных было начато на Поварской в 1937 году по проекту архитекторов А. В. Тишина и Е. С. Гоголева.[40] Строительство было прервано войной и возобновилось в 1943 году. Основная часть главного корпуса института была построена в 1946 году, став первым зданием, построенным в Москвы специально для вуза.[179] Выступающая вперёд входная часть здания обрамлена двумя парами полуколонн с оригинально решёнными композитными капителями. Несколько отступающая от проезжей части улицы правая часть корпуса обработана аналогичными колоннами, между которыми расположены барельефные портреты русских композиторов. Над колоннами  расположен высокий аттиковый этаж. Здание оформлено в традиционной охристо-белой гамме и является типичным представителем сталинского классицизма.[40] При строительстве в учебном корпусе была изначально запланирована квартира, где проживали сёстры Елена и Ольга Гнесины. Е. Ф. Гнесина в течение 72-х лет возглавляла созданный семьёй Гнесиных, пятью сёстрами и братом Михаилом, комплекс музыкальных учебных заведений, носящий их имя. После смерти Е. Ф. Гнесиной в квартире в 1969 году был создан мемориальный музей — единственный в Москве музей-квартира, расположенный внутри вуза.[180] В музее сохранены прижизненная мемориальная обстановка, архив и библиотека Е. Ф. Гнесиной, представлены материалы о семье музыкальных педагогов Гнесиных.[181] Квартира Е. Ф. Гнесиной является выявленным объектом культурного наследия.[37] В 1950 году учебный корпус института был расширен, а в 1958 году к нему был построен концертный зал,[179] вход в который находится с Малого Ржевского переулка. В 1992 году музыкально-педагогический институт был преобразован в Российскую академию музыки имени Гнесиных. За долгую историю ГМПИ—РАМ им. Гнесиных здесь работали народные артисты СССР и России А. И. Хачатурян, Я. В. Флиер, Б. А. Покровский, Б. А. Чайковский, М. О. Рейзен. Среди выпускников вуза — Зара Долуханова, Евгений Светланов, Микаэл Таривердиев, Владимир Федосеев, Тимофей Докшицер, Людмила Зыкина, Евгений Кисин, Иосиф Кобзон, Владимир Дашкевич, Давид Тухманов и многие другие музыканты.[179]

Ранее на месте современного здания Академии находилась Церковь святых Бориса и Глеба. Церковное здание стояло напротив Борисоглебского переулка, который получил своё название по этой церкви.[182] По легенде, первая деревянная Борисоглебская церковь была построена здесь ещё Борисом Годуновым. Достоверно подтверждено существование церкви на этом месте в начале XVII века.[183] Первоначально церковь имела один престол, освящённый во имя Смоленской Божией Матери Одигитрии. В 1685 году деревянная церковь сгорела, и в 1686—1691 годах на средства прихожан на этом месте был возведён каменный храм с тремя приделами — Спаса Нерукотворного Образа, Бориса и Глеба и московских митрополитов, святых Петра, Алексия, Ионы и Филиппа.[184] Это здание простояло более ста лет, и в 1802 году церковь вновь была перестроена в классическом стиле на средства генерал-майора П. М. Жеребцова и его жены. На Поварскую выходила колоннада с портиком, над которым возвышался барабан и купол храма с небольшой главкой. К церкви примыкали строения трапезной и колокольни с островерхим шпилем, увенчанным крестом.[13] Мощный купол храма являлся одной из архитектурных доминант улицы.[184] Новая церковь имела два придела — Смоленской Божией матери и Святых Бориса и Глеба,[57] здесь находился образ Спаса Нерукотворного, написанный Симоном Ушаковым в 1685 году.[183] В 1830 году в церкви проходило венчание жившего неподалёку на Поварской (современный дом № 27) С. Д. Киселёва, свидетелем на котором был его друг А. С. Пушкин. В 1903 году в церкви состоялось венчание будущего обер-прокурора Священного Синода А. Д. Самарина с В. С. Мамонтовой — дочерью С. И. Мамонтова.[25] Другим известным прихожанином Борисоглебской церкви был К. П. Победоносцев, который, как и Самарин, занимал в конце XIX — начале XX веков должность обер-прокурора. После революции церковь продолжала действовать, в 1930 году сюда была переведена община закрытой Борисоглебской церкви у Арбатских ворот.[185] Церковь святых Бориса и Глеба была закрыта по постановлению Моссовета от 7 мая 1933 года[184] и снесена в 1936 году.[183] В 2007 году на месте разрушенной церкви был установлен памятный знак.[186]

Музыкальное училище имени Гнесиных (№ 36—38)

В 1974 году по инициативе Е. Ф. Гнесиной[187] был построен новый 13-этажный корпус Государственного музыкального училища имени Гнесиных по проекту архитекторов В. С. Егерева, А. А. Шайхета и З. Ф. Абрамовой.[188] Учебный корпус училища и здание РАМ имени Гнесиных объединяет постройка (дом № 36) с косой односкатной крышей и глухим фасадом серого цвета, на котором помещена металлическая скульптура, изображающая женщину с лирой.[40] Здание училища включает в себя большое количество учебных классов, концертный и спортивный залы, студию звукозаписи, библиотеку.[187] Среди выпускников училища — Любовь Казарновская, Филипп Киркоров, Дима Билан, Марина Хлебникова и другие музыканты и исполнители.[189] В 1998 году было реконструировано здание концертного зала училища.[178]

Ранее на месте здания училища находился двухэтажный особняк, который сначала принадлежал А. Д. Самарину, а затем, вплоть до 1916 года, его родственникам.[41] Во время первой мировой войны семья Самариных отдала почти весь свой дом под Главное управление Красного Креста, а сама переселилась в комнаты нижнего этажа. Особняк Самариных был разрушен в 1965 году.[25]

Особняк князя Голицына (№ 40)

Особняк построен в 18851888 годах для князя А. Б. Голицына по проекту архитектора А. Э. Эрихсона. В этом здании 2 октября 1901 года была открыта Медведниковская гимназия, которая в 1904 году переехала в специально построенное для неё здание в Староконюшенном переулке. Как и соседнее владение № 38, перед октябрьской революцией дом принадлежал семье Самариных.[41] В настоящее время в бывшем особняке Голицына размещается посольство Камеруна.

Особняк М. Г. Понизовского (№ 42/1)

 памятник архитектуры (региональный)

До начала XX века на этом месте стояла деревянная усадьба тайного советника Д. Г. Волчкова, занимавшая весь участок между Скарятинским и Скатертным переулками.[190] Усадьба представляла собой строго симметричную классическую композицию из главного дома с колонным портиком посередине и двух угловых флигелей по переулкам, позади главного дома находились здания служб.[190] Вероятно, планировка усадьбы и строения во владении были созданы около 1770-х годов.[17] Фронтальный чертёж усадьбы содержится в архитектурных альбомах лучших московских зданий, составленных около 1801 года архитектором М. Ф. Казаковым.[17] Во время пожара 1812 года все постройки усадьбы сгорели, однако уже к 1818 году были восстановлены.

В 1902 году усадьба, облик которой сохранялся с момента строительства почти неизменным, была куплена на снос Московским торгово-строительным акционерным обществом и разделена на два участка. Современное здание № 42, формирующее угол Поварской и Скатертного переулка и занимающее правую часть бывшей усадьбы Волчкова, было построено в 1903 году в стиле модерн по проекту архитектора Л. Н. Кекушева. Особенностью авторского замысла являлась новаторская объёмно-пространственная композиция сооружения, предвосхищающая приёмы планировки 1920-х годов: здание как бы составлено из подобных объёмов, которые вдоль переулка уступами поднимаются к угловому башнеобразному блоку, составляя ступенчатую пирамидальную композицию.[40] Угловой возвышенный объём здания занят подъездом, основной же корпус слегка заглублён и отделён от красной линии улицы узким палисадником. Первоначально здание было облицовано светлой керамической плиткой, угловой объём был покрыт мощным металлическим четырёхгранным куполом с глубоким карнизом.[191]

Лишь после постройки особняк был продан владельцу — подмосковному текстильному фабриканту М. Г. Понизовскому.[17] В 1910 году изменение фасада и некоторые перестройки особняка произведены по проекту архитектора В. И. Мотылёва, а в 19141915 годах осуществлена полная классическая переработка фасадов,[40] в результате которой здание лишилось почти всех примет стиля модерн, сохранив от замысла Л. Н. Кекушева лишь ступенчатую объёмно-пространственную композицию.[40][191] В эти же годы со стороны Поварской была возведена геометричная гранитная ограда с характерным для московского модерна завитком спирали.[191]

С 1922 года[192] и по настоящее время в здании размещается Посольство Афганистана. Здание было меблировано в 1920-е годы, и в его внутреннем убранстве содержится большое количество ценных вещей, в том числе некоторые личные вещи, принадлежавшие ранее Наполеону, подлинники картин известных художников. В 1958 году между Советским Союзом и Афганистаном был подписан документ, в соответствии с которым здание предоставлено афганской стороне в бесплатную аренду сроком на 99 лет. После капитального ремонта здания, который проходил в 1994—2004 годах, здесь вновь разместилось афганское посольство.[192] В 2009 году особняк М. Г. Понизовского вместе со зданиями служб и оградой принят под государственную охрану и отнесён к категории объектов культурного наследия регионального значения.[82]

Особняк И. А. Миндовского (№ 44/2)

Культурное наследие
Российской Федерации, [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7710600000 объект № 7710600000]
объект № 7710600000

Как и соседний с ним дом № 42, особняк сооружён в 19031904 годах на месте бывшей усадьбы Волчкова по заказу и на средства Московского торгово-строительного акционерного общества с целью продажи. Проект здания выполнен архитектором Л. Н. Кекушевым, служившим в начале XX века главным архитектором Торгово-строительного акционерного общества,[193] во франко-бельгийской интерпретации стиля модерн, однако в процессе постройки замысел архитектора претерпел существенные изменения.[194] Построенный особняк был продан не сразу, на открытках 1900-х годов строение № 44 обозначено как дом Я. А. Рекка — директора Общества.[190] Фабрикант и крупнейший домовладелец Кинешмы и Вичуги И. А. Миндовский приобрёл дом между 1904 и 1909 годами.[194]

Здание отличается необычной как для стиля модерн в целом, так и для творчества Кекушева «классичностью»: фасад по улице имеет центральный ризалит, а боковой по переулку — подобие пилястрового портика. Кроме двух основных этажей, здание включает в себя полуподвальный этаж с окнами по трём сторонам, а также небольшой мезонин, обращённый к саду вдоль боковой границы владения.[194] Главным акцентом уличного фасада является трёхчастное окно, над которым расположено рельефное панно с фигурками младенцев-путти, олицетворяющих различные искусства. Первоначально аттики здания завершались скульптурами, а на пилонах, обрамляющих чердачное окно бокового фасада, были установлены завершения в виде светильников,[194] однако до наших дней они не сохранились.[195] В едином ансамбле с особняком сооружены дворовые конюшни и металлическая ограда по улице и Скарятинскому переулку, рисунок которой в виде крыльев бабочки характерен для эстетики символизма.[196] До настоящего времени сохранились также уникальное внутреннее декоративное убранство особняка.[195] Светлые и высокие парадные помещения развёрнуты во втором этаже особняка по линии переулка.[194] На потолке столовой особняка находится барельеф, напоминающий барельефы гостиницы «Метрополь», в проектировании и постройке которой Л. Н. Кекушев также принимал непосредственное участие. До настоящего времени сохранились цветные витражи окон с растительным орнаментом и редкие для Москвы стёкла с рисунками, выполненными в технике травления.[40] По мнению искусствоведов И. Л. Бусевой-Давыдовой, М. В. Нащокиной и М. И. Астафьевой-Длугач, особняк Миндовского является одним из лучших сооружений московского модерна, отличается синтезом архитектурного и декоративного языка.[40]

После смерти И. А. Миндовского в 1912 году здание унаследовали его дети — Николай, Иван, Ираида и Ольга.[197] Миндовские владели особняком вплоть до 1917 года, когда в здании разместился госпиталь (по другой информации — рабочий клуб).[193] В 1922 году особняк заняли полномочные представительства РСФСР и УССР при всех заграничных организациях помощи голодающим[198]. В 1924 году в здании разместилась сначала Шведская миссия, а затем вплоть до 1970-х годов особняк являлся резиденцией посла Швеции в СССР. С 1972 года особняк занимает посольство Новой Зеландии,[190] резиденция посла находится на втором этаже.[193] За годы пребывания в здании посольства Новой Зеландии интерьеры особняка неоднократно подвергались перепланировке и модернизации. За успешно проведённую масштабную реставрацию посольство Новой Зеландии было удостоено премии Правительства Москвы «За уважение к культуре России».[199] Бывший посол Джим Вейр издал в Новой Зеландии мемуары, в которых рассказал о работах по реставрации здания.[193] Особняк И. А. Миндовского вместе с флигелем и оградой является объектом культурного наследия федерального значения.[37]

Городская усадьба Я. М. Шлоссберга (№ 46)

 памятник архитектуры (региональный)

Городская усадьба на углу Поварской и Скарятинского переулка построена в 19101911 годах для купца первой гильдии, главы конторы по продаже мануфактурного товара Якова Шлоссберга по проекту А. Н. Зелигсона — гражданского инженера польского происхождения, имевшего в 1907—1917 годах обширную архитектурную практику в Москве.[200] Интерпретация ренессансной стилистики здания уникальна и в Москве более не встречается.[40] Сооружение контрастирует своим мелким лепным декором и достаточно простой объёмной композицией с крупными монументальными объёмами и декоративными формами построенного ранее соседнего особняка Миндовского. Уличный фасад городской усадьбы отличает качество исполнения лепных работ. Садовый фасад здания отличается большей выразительностью, обработка его стен рустом выполнена по гладкой, а не по фактурной поверхности.[40] Центром внутренней планировки особняка является высокий двухуровневый холл с деревянной лестницей и галереей на втором этаже, ограждённой балюстрадой. Практически весь первый этаж здания отведён под парадную часть, включающую в себя анфиладу комнат, среди которых выделяются выдержанная в стиле ампир большая гостиная, отдельный кабинет и зимний сад, оформленный элементами модерна и позднего рококо.[201] Декоративная отделка интерьеров особняка сохранилась до настоящего времени.[40] Позади особняка находится небольшой сад, выходящий оштукатуренной каменной оградой на Поварскую улицу и Скарятинский переулок.

В конце 1920-х годов в особняке разместилось сначала торговое представительство Великобритании, а затем Британская миссия.[201] С 1956 года и по настоящее время в доме располагается резиденция посла ФРГ в России.[202] В 2000-е годы посольством Германии был проведён капитальный ремонт здания.[201] В 2004 году особняк, здания служб (гараж и конюшни), хозяйственный флигель и ограда с пилонами городской усадьбы Я. М. Шлоссберга приняты под государственную охрану в качестве объекта культурного наследия регионального значения.[37][45]

Дом А. Н. Волконской (№ 48)

Единственный сохранившийся на улице одноэтажный деревянный дом с мезонином построен в 1814 году неизвестным архитектором.[13] Подобные особняки формировали облик Поварской улицы в первой половине XIX века. В 1858 году, когда владение принадлежало чиновнику особых поручений при Московском военном генерал-губернаторе К. П. Нарышкину[203] и его брату Д. П. Нарышкину,[13] здесь бывал знакомый хозяев, путешествующий по России французский писатель Александр Дюма.[1] Дюма отзывался о «царственном гостеприимстве», оказанном ему в этом доме.[13]

К настоящему времени здание сохранило объёмно-пространственную композицию, однако в результате многочисленных ремонтов утратило гармоничность первоначального облика.[40] Главный дом усадьбы и хозяйственный корпус постройки 1802 года являются заявленными объектами культурного наследия.[37]

Особняк Святополк-Четвертинского (№ 50)

 памятник архитектуры (вновь выявленный объект) Особняк построен в 1887 году по заказу князя Б. В. Святополк-Четвертинского по проекту архитектора П. С. Бойцова, руководство строительством осуществлял архитектор А. Г. Венсан.[204] По стилистике особняк близок замковым постройкам французского ренессанса и барокко.[40]  Обращённый к улице главный вход в здание заглублён под сводчатую сень, к которой примыкает выразительная металлическая ограда с рисунком, основанном на мотиве спирального завитка.[40] Внутреннее убранство здания богато деревянной отделкой, выполненной по эскизам архитектора П. С. Бойцова.[205] Исследователь московской архитектуры доктор искусствоведения М. В. Нащокина относит особняк Святополк-Четвертинского к шедеврам стилизаций конца XIX века.[206]

После князя Б. В. Святополк-Четвертинского дом перешёл графине А. А. Олсуфьевой — жене генерала от кавалерии и известного филолога А. В. Олсуфьева,[205] в связи с чем в некоторых источниках здание упоминается как «особняк Олсуфьева».[207] По преданию, особняк Олсуфьевых посещал император Александр III.[208] В детские годы в особняке жила будущая переводчица русской литературы М. В. Олсуфьева, оставившая о доме воспоминания.[209] А. А. Олсуфьева владела особняком вплоть до революции 1917 года.[210] В первые советские годы в доме проходили заседания Академии вольной духовной культуры, которые вёл философ Н. А. Бердяев.[211] Позже в здании была размещена городская беднота, которая жила здесь до 1925 года. Затем дом занял отдел детских учреждений при ВЦИК.[210]

С 1932 года (по другим данным — с 1933 г.[1]) по просьбе М. Горького бывший особняк Святополк-Четвертинского был передан под размещение Центрального дома литераторов (ЦДЛ).[212] С 1934 года в здании также размещается научная библиотека Центрального дома литераторов, в фондах которой около 400 тысяч книг, журналов и газет.[213] В 1955 году по проекту архитектора А. Е. Аркина со стороны Большой Никитской к особняку было пристроено новое здание ЦДЛ.[37] В конце 1980-х годов была проведена реставрация здания, которая не затронула основные конструктивные элементы особняка, а декоративные детали интерьера были восстановлены.[205] В 1993 году в ЦДЛ был создан клуб писателей.[213] В 2004 году особняк Б. В. Святополк-Четвертинского и примыкающее к нему со стороны Большой Никитской улицы здание приняты под государственную охрану в качестве объекта культурного наследия регионального значения.[214] В настоящее время в здании работает известный клуб-ресторан «ЦДЛ».[212]

Усадьба Соллогуба (Городская усадьба князей Долгоруковых) (№ 52/55)

Культурное наследие
Российской Федерации, [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7710601000 объект № 7710601000]
объект № 7710601000

Ансамбль городской усадьбы сложился на этом месте не одновременно. В 1756 году по линии Большой Никитской улицы во владении И. И. Воронцова-Вельяминова был построен небольшой дом с рустованным цокольным этажом и угловыми пилястрами. Этот дом составляет центральную часть существующего в настоящее время главного здания усадьбы.[17] В 1770-е годы владение перешло Долгоруковым, при которых усадьба была расширена до Поварской улицы, а по её линии и боковым границам возведены два симметричных служебных корпуса с круглыми угловыми помещениями. На рубеже XVIII—XIX веков главный дом усадьбы был расширен и получил строгую классическую обработку фасадов. Со второй половины XIX века усадьбой владел баронский род Боде-Колычёвых. В середине 1850-х годов в доме барона жили вдова А. С. Грибоедова Н. А. Чавчавадзе и её сестра, правительница Мегрелии Е. А. Чавчавадзе.[215] При М. Л. Боде-Колычёве двор усадьбы получил современную замкнутую композицию. В 1859 году к восточному торцу главного дома была пристроена домовая церковь в псевдорусском стиле[17] во имя святителя Филиппа.[216] В этой церкви в 1866 году венчался И. С. Аксаков с А. Ф. Тютчевой.[217] За время с 1852 по 1860 год к главному дому были пристроены двухэтажный дворовый флигель, полукруглая двухэтажная галерея-переход между главным домом, церковью и новым флигелем, сломана старая кузница с прилегающими постройками и возведена новая каменная ограда со стороны Большой Никитской улицы.[218] По отзывам современников, усадьба Боде-Колычёва представляла собой «музей средневековых достопримечательностей», среди которых особую ценность представляли картинная галерея и коллекция оружия.[219] После кончины М. Л. Боде-Колычёва усадьбу унаследовала его дочь Наталья Михайловна, которая была замужем за художником Ф. Л. Соллогубом, в связи с чем нередко владение именуется «усадьба Соллогуба».[37][188] Соллогубы владели усадьбой вплоть до октябрьской революции. В это время парадный двор получил окончательную симметричную композицию, включившую в себя заново построенные декоративные стенки между главным домом и флигелями, террасу у полукруглого перехода между центральным зданием и восточным флигелем, четырёхколонный портик восточного флигеля, соответствующий боковым портикам главного дома.[218] Существует мнение, что усадьба послужила прототипом имения Ростовых в романе Л. Н. Толстого «Война и мир»,[1][13] владение даже упоминается в литературе как «дом Ростовых».[7][40] Традиция того, что усадьба является прообразом имения Ростовых, настолько сильна, что в советское время на фасадной стене главного дома была установлена соответствующая мемориальная доска.[220] Однако некоторыми исследователями и учёными эта литературная легенда опровергается.[188][220][221]

После революции в усадьбе Соллогуба разместилась ВЧК, однако здания усадьбы оказались неудобны, и в конце марта 1918 года Комиссия переехала на Большую Лубянку.[222] Позднее в усадьбе проживал с семьёй А. В. Луначарский, размещались Литкомиссия ВЦИК,[218] Комитет по делам национальностей[216] и ряд других учреждений. В 1920 году здесь открылся «Дворец искусств», в котором выступали А. А. Блок, С. А. Есенин, Б. Л. Пастернак, А. Н. Толстой, И. Г. Эренбург, М. И. Цветаева и другие литераторы.[1] В 1921 году в усадьбе начал работу Высший литературно-художественный институт, основателем и ректором которого был поэт В. Я. Брюсов. Среди выпускников института — поэты М. А. Светлов, Е. А. Благинина, писатели Артём Весёлый, С. П. Злобин и другие. В 1925 году ВЛХИ был переведён в Ленинград и вскоре закрыт.[223] В 1922—1923 годах в строениях бывшей усадьбы Соллогубов также находился Музей живописной культуры.[224] В годы НЭПа домом владели частные лица, сдававшие квартиры жильцам внаём.[218] В 1932 году в усадьбе разместился Союз писателей СССР,[1] который в разное время возглавляли Максим Горький, Александр Фадеев, Константин Федин и другие известные писатели. В 1933 году усадьба была национализирована.[225] В 1940 году в усадьбе проходило прощание с писателем М. А. Булгаковым.[226]

В 1956 году посреди парадного двора усадьбы был установлен памятник Л. Н. Толстому, выполненный скульптором Г. Н. Новокрещеновой и архитектором В. Н. Васнецовым.[4][188] Памятник Л. Н. Толстому — дар писателей Украины писателям России в ознаменование 300-летия воссоединения Украины с Россией. В 1950-е годы некоторые строения усадьбы продолжали оставаться жилыми: так, в подвале дома в это время жил начинающий поэт Роберт Рождественский.[227] В 1960 году усадьба была отнесена к категории памятников архитектуры государственного значения.[228] В 2000-е годы в результате неоднократных сделок усадьба утратила собственника в лице Международного союза общественных объединений «Международное сообщество писательских союзов» (МСПС).[229] По иску МСПС и Комитета по культурному наследию города Москвы Сообщество писательских союзов было признано собственником здания и обязалось отреставрировать весь исторический комплекс памятника архитектуры в полном объёме.[230]

В настоящее время, кроме писательских организаций, в зданиях усадьбы размещается редакция журнала «Дружба народов», а также несколько ресторанов. Главный дом городской усадьбы Долгоруковых—Соллогубов, церковь, здание служб, ограда с воротами и территория парадного двора являются объектами культурного наследия федерального значения.[37]

Дом баронессы Н. А. Майендорф (№ 54/46)

Ранее чётная сторона Поварской улицы завершалась небольшим двухэтажным домом середины XIX века с тремя окнами по фасаду, выходившему на Кудринскую площадь. Дом имел скруглённый угол, с которого находилась дверь в торговую лавку.[30] Владелицей дома перед октябрьской революцией была баронесса Н. А. Майендорф,[41] которой также принадлежал известный замок Майендорф.[231] С 1920-х до середины 1950-х годов в здании размещалась «Нефтелавка», а затем магазин «Керосин».[30][232] В соседнем с этим домом по Кудринской площади ампирном особняке, некогда принадлежавшем Н. В. Долгорукой[233](по другим данным — Казакову[234]), в 1872—1873 годах снимал квартиру П. И. Чайковский. Здесь композитор работал над Второй симфонией, музыкой к сказке А. Н. Островского «Снегурочка», симфонической фантазией «Буря» и рядом других сочинений.[235] В память о годах жизни в этом здании П. И. Чайковского на фасадной стене здания со стороны Кудринской площади установлена мемориальная доска.

В 1990-е — 2000-е годы на основании Распоряжения Ю. М. Лужкова[233] оба здания были реконструированы и объединены в единый комплекс для размещения Культурного центра П. И. Чайковского,[232] при этом часть построек архитектурного ансамбля была снесена, оставшиеся надстроены, изменён фасад, выходящий на Кудринскую площадь.[236] 18 мая 2007 года в реконструированном здании был открыт музей «П. И. Чайковский и Москва» (филиал ГЦММК имени Глинки). Музей не является мемориальным, а отражает музыкальную, культурную и художественную атмосферу Москвы эпохи Чайковского. Материалы музея дают представление об окружении композитора, его родных и знакомых, в витринах представлены издания произведений П. И. Чайковского. В доме также находится зал с личными вещами и обстановкой кабинета пианиста-виртуоза Н. Г. Рубинштейна.[235] На первом этаже здания со стороны Кудринской площади работает кафе московской сети кофеен «Кофемания».[237]

Памятники, мемориальные доски и памятные знаки

Памятники

Мемориальные доски

Памятные знаки

  • Знак на месте снесённой церкви святых Бориса и Глеба (стена дома № 32)

Транспорт

Автомобильное движение на всей протяжённости улицы двустороннее. Улица входит в список «спецтрасс», которыми пользуются первые лица государства, что даёт ГИБДД право на установку дополнительных дорожных ограждений, знаков и указателей регулирующих, запрещающих или ограничивающих дорожное движение по улице.[239]

Метро

В 230 м от начала улицы находится станция «Арбатская» Арбатско-Покровской линии и в 380 м — одноимённая станция Филёвской линии. В 400 м от конца улицы находится станция «Баррикадная», в 570 м — Краснопресненская.

Наземный общественный транспорт

В конце 1920-х годов по улице проходил автобусный маршрут № 4 (Площадь Свердлова — Хорошёвский Серебряный бор). Автобус делал остановки на углу Скарятинского и Малого Ржевского переулков.[54] По воспоминаниям современников, автобус ходил довольно редко.[30] С 1952 по 1992 годы по улице Воровского (Поварской) проходил автобусный маршрут № 39[240]; в 1960-е годы — автобус № 6 («Павелецкий вокзал — Силикатный завод»).[241]

В настоящее время движение наземного общественного транспорта по улице не осуществляется. В 100 метрах от начала улицы на Новом Арбате находится остановка автобусных маршрутов № 6, 39 и троллейбусов № 2 и 44. В конце улицы, возле дома № 28/35 по Новинскому бульвару, находится остановка автобусов № 6, 39, 64 и троллейбусов № 10, 79 и Бк.

Улица в художественной литературе и искусстве

  • На Поварской улице находится усадьба Ростовых — героев романа-эпопеи Л. Н. Толстого «Война и мир».[220]
  • Здесь происходит одна из сцен пьесы М. А. Булгакова «Война и мир».[242]
  • События на улице в дни Октябрьской революции описаны И. А. Буниным в дневниковой книге «Окаянные дни».
  • По адресу Поварская, 28 живёт один из героев детектива Бориса Акунина «Статский советник».[243]
  • На Поварской улице жил олигарх Виктор Марьянович Рябушкин — герой кинокомедии «Наша Russia. Яйца судьбы».
  • Поварская улица упоминается в романе Владимира Сорокина «Сердца четырёх». На этой улице жила мать одного из главных героев, Виктора Реброва.
  • В романе Юрия Полякова «Гипсовый трубач, или конец фильма» на этой улице находится памятник Пургачу, некоему широкоизвестному актёру с трагической судьбой.

Напишите отзыв о статье "Поварская улица"

Примечания

Сноски

  1. Наименования зданий и сооружений на улице приведены по:

Источники

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 Федосюк Ю. А. Москва в кольце Садовых. — 2-е, перераб. изд. — М.: Московский рабочий, 1991. — С. 126—133. — 496 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-239-01139-7.
  2. 1 2 [lawrussia.ru/bigtexts/law_3938/page4.htm Об утверждении зон охраны центральной части г. Москвы (в пределах Садового кольца)]. — Постановление Правительства Москвы от 16 декабря 1997 г. № 881. Проверено 12 июня 2010. [www.webcitation.org/613rIO3be Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  3. 1 2 Поварская улица // Москва: Энциклопедия / Глав. ред. С. О. Шмидт; Сост.: М. И. Андреев, В. М. Карев. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-85270-277-3.</span>
  4. 1 2 3 Москва: Все улицы, площади, бульвары, переулки / Вострышев М. И. — М.: Алгоритм, Эксмо, 2010. — С. 438—439. — 687 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-699-33874-0.
  5. 1 2 Муравьёв В. Б. Московские улицы. Секреты переименований. — М.: Алгоритм, Эксмо, 2007. — С. 247—248. — 336 с. — ISBN 978-5-699-17008-1.
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 Аренкова Ю. И., Домшлак М. И., Мехова Г. И. и др. Земляной город // Памятники архитектуры Москва. — М.: Искусство, 1990. — С. 122—133. — 340 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-210-00253-5.
  7. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Сытин П. В. История московских улиц. — М.: Эксмо, 2008. — С. 243—246. — 512 с. — 5100 экз. — ISBN 978-5-699-24988-6.
  8. История московских районов: энциклопедия / Аверьянов К. А.. — М.: Астрель, АСТ, 2008. — С. 48—49. — 830 с. — 7000 экз. — ISBN 978-5-17-029169-4.
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Мишарина Л. [m-mos.ru/2006/03_04/06.htm Жемчужины Поварской слободы]. «Москва и москвичи» № 3—4 (2006). Проверено 25 мая 2010.
  10. 1 2 Сытин П. В. История планировки и застройки Москвы. — М.: Музей истории и реконструкции Москвы, 1954. — С. 241. — 624 с. — 6000 экз.
  11. Сытин П. В. История московских улиц. — М.: Эксмо, 2008. — С. 209. — 512 с. — 5100 экз. — ISBN 978-5-699-24988-6.
  12. Г. Серебряков. [az.lib.ru/d/dawydow_d_w/text_0130.shtml Денис Давыдов]. — М.: Молодая Гвардия, 1985. — 446 с. — (Жизнь замечательных людей. (ЖЗЛ) Серия биографий).
  13. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 Колодный Л. Е. Хождение в Москву. — М.: Олимп, Астрель, 2007. — С. 392—409. — 541 с. — 5000 экз. — ISBN 978-5-17-042967-7.
  14. [www.innovbusiness.ru/pravo/DocumShow_DocumID_44458.html О возвращении исторических наименований, присвоении новых наименований и переименованиях московских улиц]. — Постановление Правительства Москвы от 25 октября 1994 г. № 968. Проверено 12 июня 2010. [www.webcitation.org/613rHKPkv Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  15. [www.rg.ru/2006/06/07/posol-germania.html Бах, Вивальди и Шопен звучали в резиденции посла Германии в России]. «Российская газета» № 4086 (7 июня 2006). Проверено 4 сентября 2010.
  16. [www.imli.ru/structure/muzeum/museum_work.php Работа музея]. Официальный сайт Института мировой литературы имени А. М. Горького. Проверено 4 сентября 2010. [www.webcitation.org/613rJTNyi Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  17. 1 2 3 4 5 6 Аренкова Ю. И., Домшлак М. И., Мехова Г. И. и др. Земляной город // Памятники архитектуры Москва. — М.: Искусство, 1990. — С. 125—130. — 340 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-210-00253-5.
  18. 1 2 Резвин В. А. [asm.rusk.ru/07/asm1/asm1_9.htm Вокруг Арбатской площади](недоступная ссылка — история). «Архитектура и строительство Москвы» № 1 (2007). Проверено 27 июля 2010. [web.archive.org/20070313011102/asm.rusk.ru/07/asm1/asm1_9.htm Архивировано из первоисточника 13 марта 2007].
  19. Москва: все улицы, площади, бульвары, переулки / Вострышев М. И. — М.: Алгоритм, Эксмо, 2010. — С. 29. — 688 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-699-33874-0.
  20. 1 2 3 4 Левин И. И. Арбат. Один километр России. — М.: Галарт, 2005. — С. 44—49. — 184 с. — 3000 экз. — ISBN 5-296-00928-5.
  21. Аренкова Ю. И., Домшлак М. И., Мехова Г. И. и др. Земляной город // Памятники архитектуры Москва. — М.: Искусство, 1990. — С. 98. — 340 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-210-00253-5.
  22. 1 2 Кириллова Г. [www.mperspektiva.ru/article/a-1019.html Привет от Тарарыкина]. «Московская перспектива» (19 ноября 2009). Проверено 21 июля 2010. [www.webcitation.org/6IE8dJS41 Архивировано из первоисточника 19 июля 2013].
  23. Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 515. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.
  24. Ильин Иван Александрович // Москва: Энциклопедия / Глав. ред. С. О. Шмидт; Сост.: М. И. Андреев, В. М. Карев. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-85270-277-3.</span>
  25. 1 2 3 [www.sobesednik.orthodoxy.ru/html/arhiv/3_2004/pamyatj_serdca_3_04.html Витязь веры]. «Духовный Собеседник» № 3 (2004). Проверено 7 июня 2010. [www.webcitation.org/615tlQ7Rz Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  26. 1 2 3 Лихт Р. [www.port-folio.org/2007/part275.html Черновик биографии Бориса Пастернака]. www.port-folio.org. Проверено 18 июля 2010. [www.webcitation.org/613rQ2dCS Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  27. 1 2 3 4 [91.ru/?page_id=61 История Учреждения Российской академии образования «Средняя общеобразовательная школа № 91»]. сайт Школы № 91. Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/613vlOar8 Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  28. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1980_/nj8610/B/index.htm В Земляном городе у старой Новгородской дороги]. «Наука и жизнь» (1986—10). Проверено 22 мая 2010. [www.webcitation.org/613rboWA9 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  29. 1 2 3 Трофимов В. Г. Москва. Путеводитель по районам. — М.: Московский рабочий, 1972. — С. 77, 81, 98, 105, 110. — 400 с. — 45 000 экз.
  30. 1 2 3 4 5 6 7 Маркус Б. [www.wmos.ru/book/detail.php?PAGEN_1=1&ID=3540 Московские картинки 1920-х — 1930-х годов (воспоминания)]. Электронный журнал «Женщина Москва». Проверено 16 июня 2010. [www.webcitation.org/613sWLmHu Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  31. 1 2 3 4 [www.hramy.ru/regions/r77/cao/arbat/simpov.htm Церковь Симеона Столпника на Поварской]. Сайт «Храмы России». Проверено 3 июля 2010. [www.webcitation.org/613rRjOjW Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  32. 1 2 Лебедева Е. [www.pravoslavie.ru/jurnal/culture/svmos-simeon.htm Храмы Святого Симеона Столпника]. www.pravoslavie.ru (13 сентября 2002). Проверено 3 июля 2010. [www.webcitation.org/613rT6Vhu Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  33. 1 2 Аренкова Ю. И., Домшлак М. И., Мехова Г. И. и др. Земляной город // Памятники архитектуры Москва. — М.: Искусство, 1990. — С. 135. — 340 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-210-00253-5.
  34. 1 2 3 4 [www.losev-library.ru/index.php?pid=4931 Уцелевшие]. www.losev-library.ru. Проверено 11 июля 2010. [www.webcitation.org/613rV84mM Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  35. Г. Ю. Борисова. [www.rusarchives.ru/publication/mort_gog.shtml «Не с вами он…» (K 150-летию со дня смерти Н.В. Гоголя)]. «Отечественные архивы» № 5 (2002). Проверено 19 июля 2010. [www.webcitation.org/613rTvFYb Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  36. 1 2 Голицын С. М. [www.nasledie-rus.ru/podshivka/5511.php Записки уцелевшего]. «Наше наследие» № 55 (2000). Проверено 16 мая 2010.
  37. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [reestr.answerpro.ru/monument/?page=0&search=%EF%EE%E2%E0%F0%F1%EA%E0%FF&Submit=%CD%E0%E9%F2%E8 Реестр объектов культурного наследия]. Официальный сайт «Москомнаследия». Проверено 20 декабря 2009. [www.webcitation.org/613rR4IKg Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  38. 1 2 [www.salon.ru/article.plx?id=3836 Дом образцового содержания]. «Салон» № 11 (2004). Проверено 25 мая 2010. [www.webcitation.org/613rXi3pj Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  39. Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1980_/nj8811/A/nj8811_1a.htm Памятные места Большой Дмитровской слободы]. «Наука и жизнь» (1988—11). Проверено 13 июля 2010. [www.webcitation.org/613rWMgUk Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  40. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [www.outdoors.ru/book/msk/msk_strit1.php?str=201 Москва. Архитектурный путеводитель] / Бусева-Давыдова И. Л., Нащокина М. В., Астафьева-Длугач М. И. — М.: Стройиздат, 1997. — 512 с. — ISBN 5-274-01624-3.
  41. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Вся Москва на 1916 год. — М.: Издание Товарищества А. С. Суворина «Новое время», 1916. — С. 416—417. — 650 с.
  42. 1 2 Дубовик А. В. [socialist.memo.ru/books/html/razgrom.html Разгром московских анархистов. 12 апреля 1918 г.]. socialist.memo.ru. Проверено 12 июня 2010. [www.webcitation.org/613rg5kdb Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  43. 1 2 [www.norvegia.ru/Embassy/embassy/Welcome-to-the-Norwegian-Embassy-in-Moscow/ Добро пожаловать в Посольство Норвегии в Москве!]. Официальный сайт Посольства Норвегии в Москве. Проверено 25 мая 2010. [www.webcitation.org/613rWsW40 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  44. Браницкая С. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=30654 У посольства Норвегии будет ещё один особняк]. «Коммерсантъ» № 41 (21 ноября 1992). Проверено 12 июня 2010. [www.webcitation.org/613rZjEzB Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  45. 1 2 3 4 [www.stroi.ru/d217dr296788m0.html О принятии под государственную охрану выявленные объекты культурного наследия города Москвы](недоступная ссылка — история). — Распоряжение Правительства Москвы от 10 августа 2004 г. № 1608-РП. Проверено 21 мая 2010.
  46. 1 2 Бартенева О., Савинова Е. [www.salon.ru/article.plx?id=4781 Вклад в историю]. «Салон» № 10 (2005). Проверено 25 мая 2010. [www.webcitation.org/613rgmUxB Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  47. Деветьярова И. [www.moskvam.ru/2006/11/devyanyarova.htm Будить душу от мелочей]. «Москва» (ноябрь 2008). Проверено 1 июня 2010. [www.webcitation.org/613rd3Hai Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  48. 1 2 [www.mfa.gov.cy/mfa/embassies/moscowembassy.nsf/DMLembassy_ol/DMLembassy_ol?OpenDocument Посольство]. Официальный сайт Посольства Кипра. Проверено 28 мая 2010. [www.webcitation.org/613ridmXP Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  49. [www.nasledie-rus.ru/red_port/text/Blok04-1.htm Письма Г. П. Блока к Б. А. Садовскому. 1921—1922]. «Наше наследие». Проверено 12 июня 2010. [www.webcitation.org/613retgTM Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  50. Эренбург И. Г. Люди. Годы. Жизнь. — М.: Текст, 2005. — 1925 с. — 4000 экз. — ISBN 5-7516-0434-2.
  51. [pravkniga.ru/izd_prav.html?id=821 Советский писатель]. Сайт «Православная книга России». Проверено 20 июля 2010. [www.webcitation.org/613rjqUA7 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  52. [www.lgz.ru/archives/html_arch/lg152006/Polosy/6_5.htm Кто увёл «Советский писатель»]. «Литературная газета». Проверено 20 июля 2010. [www.webcitation.org/613rmCnCZ Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  53. Коноплянников Ю. [www.litrossia.ru/2007/39/01836.html Как у писателей уводили издательство «Советский писатель»]. «Литературная Россия» № 39 (28 сентября 2007). Проверено 20 июля 2010. [www.webcitation.org/613rnZBRw Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  54. 1 2 3 4 5 6 Москва в планах. Справочник-путеводитель. — 3-е, перераб. и доп. изд. — М.: Мосрекламсправиздат, 1929. — С. 53—54, 74, 87, 139, 271. — 346 с. — 8000 экз.
  55. [www.supcourt.ru/print_page.php?id=1487 Деятельность Военной коллегии Верховного Суда СССР в период с 1 января 1949 г. по 31 декабря 1964 г.]. Официальный сайт Верховного Суда СССР. — Бюллетень № 3 (195) за 2004 год. Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/613rok2DR Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  56. 1 2 3 Лебедева Е. [www.pravoslavie.ru/jurnal/343.htm Церкви Ржевской иконы Божией матери в Москве]. www.pravoslavie.ru (23 июля 2005). Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613rpKRy6 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  57. 1 2 3 Кондратьев И. К. Седая старина Москвы. — М.: АСТ:Хранитель, 2008. — С. 506. — 763 с. — 5000 экз. — ISBN 978-5-17-037381-9.
  58. 1 2 Романюк С. К. Москва. Утраты. — М.: ПТО «Центр», 1992. — С. 198. — 336 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-87667-001-4.
  59. 1 2 Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 309. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.
  60. Новиков А. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=111547&print=true Верхсуд нашёл конкурента под землей]. «Коммерсантъ» № 114 (22 июня 1995). Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613rrpKbs Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  61. Комеч А. И. [magazines.russ.ru/novyi_mi/1997/1/redposta-pr.html «Реконструкция» Москвы продолжается]. «Новый мир» № 1 (1997). Проверено 28 июля 2010. [www.webcitation.org/613rtgbvS Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  62. 1 2 Малинин Н. [www.ng.ru/architect/2002-03-06/9_buildings.html Оживший сумбур вместо застывшей музыки]. «Независимая газета» (6 марта 2002). Проверено 24 июля 2010. [www.webcitation.org/613ruHsBd Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  63. [www.moscow-portal.info/law1/mix_pq/d_mtnea.htm О строительстве комплекса зданий Верховного Суда Российской Федерации по ул. Поварская (Воровского), 13—15 и Б. Ржевскому пер, 10 (Центральный административный округ)]. — Постановление Правительства Москвы от 07.02.1995 № 114. Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/613rx4upi Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  64. [newsru.com/russia/10jul2002/troop.html В подвале здания Верховного суда обнаружено массовое захоронение] (рус.). newsru.com (10 июля 2002). Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/613ryjB9l Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  65. Колесников А. [www.vedomosti.ru/newspaper/article.shtml?2006/06/28/108638 Политэкономия: Фемида без повязки]. «Ведомости» № 116 (28 июня 2006). Проверено 14 июня 2010. [www.webcitation.org/613s0gA45 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  66. Петрова Н. [www.gzt.ru/megapolis/243316.html Верховный суд](недоступная ссылка — история). www.gzt.ru (18 июня 2009). Проверено 14 июня 2010.
  67. Шендерович В. [www.echo.msk.ru/programs/plsyrok/7427/ Плавленый сырок]. «Эхо Москвы» (8 октября 2004). Проверено 14 июня 2010. [www.webcitation.org/613s3RUe8 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  68. Кашин О. [www.bg.ru/article/8226/ Сбой системы]. «Большой город» № 15 (27 августа 2009). Проверено 14 июня 2010. [www.webcitation.org/6IEBz7oPy Архивировано из первоисточника 19 июля 2013].
  69. [www.commercialrealty.ru/new.php?id=38951 Путин осмотрел новое здание Верховного суда РФ] (23 июня 2006). Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/613sBAvZN Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  70. Романюк С. К. Из истории московских переулков. — М.: Московский рабочий, 1988. — С. 192. — 304 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-239-00018-2.
  71. Молева Н. М. История новой Москвы, или Кому ставим памятник. — М.: АСТ, 2008. — 217 с. — ISBN 978-5-17-050339-1.
  72. Александровская О. А. [www.owl.ru/win/womplus/1999/povars.htm Мы ощутили себя гражданами]. «Женщина плюс …» № 3 (1999). Проверено 4 июня 2010. [www.webcitation.org/613sD6Osu Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  73. [www.stroi.ru/nrmdocs/d2755dr263085m0.html О памятниках природы в городе Москве](недоступная ссылка — история). www.stroi.ru. — Постановление Правительства Москвы от 8 июня 2004 г. № 383-ПП. Проверено 27 июня 2010.
  74. 1 2 [www.vmdaily.ru/article.php?aid=41557 Открыт памятник Бунину]. «Вечерняя Москва» № 197 (23 октября 2007). Проверено 16 мая 2010. [www.webcitation.org/613sDuHB9 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  75. Костенко О. [www.vesti-moscow.ru/rnews.html?id=92684&cid= Фитоаномалия]. Вести-Москва (2010-8-22). Проверено 27 августа 2010. [www.webcitation.org/613sFwjN8 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  76. [фрондетв.рф/article/na-povarskoi-ulitse-spilili-legendarnyi-vyaz-dolgolzhitel Фронде ТВ: На Поварской улице спилили легендарный вяз-долголжитель]
  77. 1 2 3 4 5 Володарский Л. [www.lgz.ru/archives/html_arch/lg232006/Polosy/14_2.htm Венгерский дом на Поварской]. «Литературная газета» № 23 (2003). Проверено 26 мая 2010. [www.webcitation.org/613sJvTZU Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  78. Романюк С. К. [feb-web.ru/feb/pushkin/serial/v82/v82-0052.htm Пушкины в Москве в конце XVIII — начале XIX вв. (По новым документальным данным)]. «Русская литература и фольклор». Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613sInEm7 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  79. 1 2 [www.museum.ru/M2788 Венгерский культурный центр]. www.museum.ru. Проверено 16 мая 2010. [www.webcitation.org/613sLor9S Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  80. 1 2 Вся Москва. Адресная и справочная книга на 1923 год. — М.: Государственное издательство, 1923. — С. 5—66. — 488 с. — 5000 экз.
  81. 1 2 [www.magyarintezet.hu/index2.jsp?HomeID=9&lang=RUS&std_func=INF Венгерский культурный центр на Поварской] (рус.). Официальный сайт Венгерского культурного центра. Проверено 26 мая 2010. [www.webcitation.org/613sLD11Q Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  82. 1 2 3 [www.mos.ru/wps/portal/!ut/p/c0/04_SB8K8xLLM9MSSzPy8xBz9SP0o83hXN1e3QHMPIwMDl1BLAyM_y5AAEy8zQwMnI_3InNT0xORK_Qj9KDMkdaauxiB1JkD1fkYG_ob6BTmuigB2wqj-?nID=6_EFEFQ7H2005E302N94DU9N2004&cID=6_EFEFQ7H2005E302N94DU9N2004&rubricId=2025&documentId=123030 О принятии под государственную охрану выявленных объектов культурного наследия](недоступная ссылка — история). Официальный сервер Правительства Москвы. — Распоряжение Правительства Москвы от 15 июля 2009 г. № 1556-РП. Проверено 22 июля 2010.
  83. Фридкин В. [magazines.russ.ru/znamia/2004/10/fri10.html Улица длиною в жизнь]. «Знамя» № 10 (2004). Проверено 16 июня 2010. [www.webcitation.org/613sN078c Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  84. [www.vnii-mvd.ru/vnii ФГУ «ВНИИ МВД России»]. Официальный сайт ФГУ «ВНИИ МВД России». Проверено 29 мая 2010. [www.webcitation.org/613sNmMon Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  85. 1 2 3 4 Аренкова Ю. И., Домшлак М. И., Мехова Г. И. и др. Земляной город // Памятники архитектуры Москва. — М.: Искусство, 1990. — С. 149—150. — 340 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-210-00253-5.
  86. Кириллова Г. [mp.stroi.ru/detail.aspx?id=00d1f973-b34a-475c-9c02-b62f790a21c9 Творение Жилярди на Поварской]. «Московская перспектива» № 114 (25 октября 2008). Проверено 15 июня 2010. [www.webcitation.org/613sOQ2ow Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  87. Колмовской А. А. [asm.rusk.ru/99/Asm2/asm2_8.htm Маскароны](недоступная ссылка — история). «Архитектура и строительство Москвы» № 2 (1999). Проверено 14 июня 2010. [web.archive.org/20070526135510/asm.rusk.ru/99/Asm2/asm2_8.htm Архивировано из первоисточника 26 мая 2007].
  88. 1 2 3 4 [www.imli.ru/history/dom1.php Дом на Поварской]. Официальный сайт Института мировой литературы имени А. М. Горького. Проверено 23 мая 2010. [www.webcitation.org/613sPOh1h Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  89. Щуплов А., Барышева И. [www.rg.ru/prilog/agrar/03-08-12/3.shtm Большая любовь пастуха]. «Российская аграрная газета» № 20 (2003-8-23). Проверено 14 июня 2010.
  90. 1 2 [resursy.mkrf.ru/objekty_kult_naslediya/katalog/catalog_mon.php?id_pam=7710598000 Дом Шереметьевых (объект № 7710598000)]. Объекты культурного наследия (памятники истории и культуры) народов Российской Федерации. Проверено 15 июня 2010. [www.webcitation.org/613sQvO4H Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  91. 1 2 Аренкова Ю. И., Домшлак М. И., Мехова Г. И. и др. Земляной город // Памятники архитектуры Москва. — М.: Искусство, 1990. — С. 151. — 340 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-210-00253-5.
  92. 1 2 3 Романюк С. К. [mos-nj.narod.ru/1970_/nj7907/B/nj7907_2a.htm «Москва! Как я любил тебя…»]. «Наука и жизнь» (июль 1979). Проверено 25 мая 2010. [www.webcitation.org/613sSxS5C Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  93. 1 2 Романюк С. К. [mos-nj.narod.ru/1970_/nj7907/A/index.htm Пушкинская Москва]. «Наука и жизнь» (июль 1979). Проверено 4 июня 2010. [www.webcitation.org/613sRNTzR Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  94. [www.muzeum.biz/index.php?page=subj&order=7 Рукавишниковы]. Официальный сайт Музея предпринимателей, меценатов и благотворителей. Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613sTPUMU Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  95. [rgtb.ru/bank-history История банка]. Официальный сайт Русско-германского торгового банка. [www.webcitation.org/662kAnBp9 Архивировано из первоисточника 9 марта 2012].
  96. Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 405. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.
  97. Кокорев А., Руга В. [www.moskvam.ru/2006/10/tetrad.htm Лазареты. Московская тетрадь]. Журнал «Москва» (октябрь 2006). Проверено 25 июня 2010. [www.webcitation.org/613sUPZDx Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  98. 1 2 Фридкин В. [www.nkj.ru/archive/articles/11272/ Прогулка по Поварской]. «Наука и жизнь» № 9 (1998). Проверено 29 марта 2010. [www.webcitation.org/613vHcCHT Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  99. [www.russianpost.ru/PostOfficeFindInterface/FindOPSByPostOfficeID.aspx?index=121069ml Городское отделение почтовой связи № 69]. www.russianpost.ru. Проверено 19 июня 2010. [www.webcitation.org/613sVkNih Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  100. Глазунов И. С. [www.rus-sky.com/history/library/glazunov/4.htm Россия распятая]. — М.: Олимп, 2004. — 784 с. — 5000 экз. — ISBN 5-7390-1317-8.
  101. [mosenc.ru/encyclopedia?task=core.view&id=5240 Мордюкова Нонна Викторовна]. Лица Москвы. Московская энциклопедия. Проверено 16 марта 2015.
  102. [mosenc.ru/encyclopedia?task=core.view&id=1442 Емельянов Василий Семенович]. Лица Москвы. Московская энциклопедия. Проверено 17 сентября 2015.
  103. [www.stroi.ru/d2634dr401235m0.html О признании аварийным жилого дома по адресу: ул. Поварская, д. 29/36, стр. 2 (ЦАО)](недоступная ссылка — история). — Распоряжение Правительства Москвы от 06.09.2005 № 1730-РП. Проверено 21 мая 2010.
  104. [redoctober.uniconf.ru/ru/salon/ Фирменные салоны]. Официальный сайт кондитерской фабрики «Красный Октябрь». Проверено 27 июня 2010. [www.webcitation.org/613sXaoGT Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  105. 1 2 Жихарев С. П. Записки современника. — М., Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1955.
  106. 1 2 Шкурская Е. [msdm.ru/content/view/271/231/ Последний из славянофилов. А. И. Кошелёв (1806—1883)]. Официальный сайт Данилова монастыря (1 ноября 2008). Проверено 14 июня 2010. [www.webcitation.org/613vE2XZv Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  107. [feb-web.ru/feb/tolstoy/critics/tpt/tpt2277-.htm Письмо С. А. Толстой Л. Н. Толстому 8 декабря 1884 года] (рус.). «Русская литература и фольклор». Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613sZ1Old Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  108. [www.innovbusiness.ru/pravo/DocumShow_DocumID_74846.html О совершенствовании системы научно-технической информации и экономических исследований] (рус.). www.innovbusiness.ru. — Постановление Правительства РФ от 10 июля 1998 г. № 736. Проверено 11 июля 2010. [www.webcitation.org/613vCU1RM Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  109. Чиняков А. Г. Братья Веснины. — М.: Стройиздат, 1970. — С. 144. — 178 с. — (Мастера архитектуры). — 4500 экз.
  110. Александров Ю. Н. Москва: диалог путеводителей. — 2-е изд. — М.: Московский рабочий, 1985. — С. 454. — 494 с. — 80 000 экз.
  111. 1 2 3 Кондратьев И. К. Седая старина Москвы. — М.: АСТ:Хранитель, 2008. — С. 513. — 763 с. — 5000 экз. — ISBN 978-5-17-037381-9.
  112. 1 2 3 Романюк С. К. Москва. Утраты. — М.: ПТО «Центр», 1992. — С. 200—202. — 336 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-87667-001-4.
  113. 1 2 Лебедева Е. [www.pravoslavie.ru/jurnal/416.htm Московские храмы Рождества Христова]. www.pravoslavie.ru (10 января 2006). Проверено 14 июня 2010. [www.webcitation.org/613vEluOD Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  114. 1 2 3 Лютенберг М. [www.krotofilin.ru/retro/retro-0005.shtml Центральный Дом каторги и ссылки]. «Строительство Москвы» (июнь 1935). Проверено 29 марта 2010.
  115. 1 2 [www.teatrkinoaktera.ru/history/ История Государственного театра киноактёра]. Официальный сайт Государственного театра киноактёра. Проверено 4 июня 2010. [www.webcitation.org/613vKpXrJ Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  116. Пастернак Борис Леонидович // Москва: Энциклопедия / Глав. ред. С. О. Шмидт; Сост.: М. И. Андреев, В. М. Карев. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-85270-277-3.</span>
  117. Пшеничный Э. [www.trud.ru/article/14-06-2000/7453_letuchej_myshi_predlozhili_uletat.html «Летучей мыши» предложили улетать]. «Труд» № 107 (2000-6-14). Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613vLpfZJ Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  118. Бахарева М. [www.rulife.ru/mode/article/1177/ По Садовому кольцу. Часть седьмая. Новинский бульвар]. «Русская жизнь» (25 марта 2009). Проверено 16 июня 2010. [www.webcitation.org/613vPlPcn Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  119. Михайлов Н. [www.trud.ru/article/18-02-2004/68080_moskva--gorod_zvonkij.html Москва — город звонкий]. «Труд» № 30 (2004-2-18). Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613vQHFS6 Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  120. Карабельникова О. [www.trud.ru/article/14-03-2003/54150_putin_v_gostjax_u_djadi_stepy.html Путин в гостях у «Дяди Стёпы»]. «Труд» № 46 (2003-3-14). Проверено 18 июня 2010. [www.webcitation.org/613vTVMLY Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  121. [usd.msk.sudrf.ru/ Управление Судебного департамента в г. Москве]. ГАС «Правосудие». Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613vWhwql Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  122. [www.timeout.ru/fashion/place/1222/ Leform на Поварской]. «Time Out Москва». Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613vXTslV Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  123. Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1980_/nj8507/A/index.htm Заповедный Арбат]. «Наука и жизнь» (июль 1985). Проверено 4 июня 2010. [www.webcitation.org/613vZkT7Z Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  124. 1 2 Романюк С. К. Из истории московских переулков. — М.: Московский рабочий, 1988. — С. 193—194. — 304 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-239-00018-2.
  125. [www.azlib.ru/c/chehow_a_p/text_0390.shtml Чехов Антон Павлович: Записные книжки. Записи на отдельных листах. Дневники]. www.azlib.ru. Проверено 19 июля 2010. [www.webcitation.org/613vaYmiQ Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  126. Станиславский К. С. [az.lib.ru/s/stanislawskij_k_s/text_0010.shtml Моя жизнь в искусстве]. — М.: АСТ, 2009. — 608 с. — ISBN 9785170593354.
  127. Кронгауз М. [www.moskv.ru/articles/fulltext/show/id/10074/ Танец белых балерин над музыкальным переулком]. «Квартирный ряд» № 22 (17 июня 2010). Проверено 4 июля 2010. [www.webcitation.org/6IE8g8Pnt Архивировано из первоисточника 19 июля 2013].
  128. Мясковский Николай Яковлевич // Москва: Энциклопедия / Глав. ред. С. О. Шмидт; Сост.: М. И. Андреев, В. М. Карев. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-85270-277-3.</span>
  129. [www.stroi.ru/nrmdocs/d13dr183408m0.html О комплексной реконструкции зданий по адресу: ул. Поварская, дом 8/1/1, стр. 1, 2 и дом 10, стр. 3, Хлебный пер., дом 3 и строительстве комплекса ГУВД г. Москвы](недоступная ссылка — история). — Распоряжение Правительства Москвы от 16 октября 2003 г. № 1847-РП. Проверено 21 мая 2010.
  130. [www.rian.ru/incidents/20041215/761211.html Жильцы сгоревшего в Москве дома будут расселены]. www.rian.ru. Проверено 11 июля 2010. [www.webcitation.org/615exJd9G Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  131. [www.bestpravo.com/fed1992/data01/tex11278.htm Об установлении правопреемства Союза писателей СССР]. www.bestpravo.com. — Распоряжение Правительства РФ от 28.10.1992 № 1978-Р. Проверено 29 июня 2010. [www.webcitation.org/613vi41Kv Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  132. [www.remc.ru/businesscenter/?id=65 Поварская Плаза бизнес-центр]. www.remc.ru. Проверено 29 июня 2010. [www.webcitation.org/613vkE21q Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  133. [91.ru/?page_id=169 Знаменитые выпускники]. сайт Школы № 91. Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/613vm4LIK Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  134. [91.ru/?page_id=203 О нас]. сайт Школы № 91. Проверено 6 июля 2010. [www.webcitation.org/613vmiEox Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  135. 1 2 Зубов В. П. [www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages3b2f.html?Key=23559&page=89 Страдные годы России: Воспоминания о революции (1917—1925)]. — М.: Индрик, 2004. — 320 с. — 1200 экз. — ISBN 5-85759-238-0.
  136. Пустовойтова Е. [www.voskres.ru/literature/critics/pustovojtova.htm Великий сын великого народа]. Русское воскресение. Проверено 15 июня 2010. [www.webcitation.org/613vnJrBB Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  137. Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 310—311. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.
  138. [www.tolstoymuseum.ru/history/ Вчера, сегодня, завтра....]. Официальный сайт Государственного музея Л. Н. Толстого. Проверено 16 мая 2010. [www.webcitation.org/613voJrM9 Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  139. [www.rgali.ru/showObject.do?object=200205539 Хрептович-Бутенев Константин Апполинарьевич, граф](недоступная ссылка — история). Электронный каталог РГАЛИ. Проверено 28 июня 2010.
  140. [mosenc.ru/encyclopedia?task=core.view&id=7557 Чёрная Ляля]. Лица Москвы. Московская энциклопедия. Проверено 10 марта 2015.
  141. [www.belousenko.com/books/gulag/kallistratova/kallistratova.htm Заступница: адвокат С. В. Каллистратова] / Печуро Е. Э., Общество «Мемориал». — М.: Звенья, 1997. — 351 с.
  142. Конаныкин С. [www.novayagazeta.ru/data/2005/46/22.html Мир хижинам, войну дворцам]. «Новая газета» № 46 (30 июня 2005). Проверено 28 июля 2010. [www.webcitation.org/613vqIoz6 Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  143. 1 2 3 Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 171—177. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.
  144. 1 2 3 [info.sdart.ru/item/39 История Поварской, или Поварская как история](недоступная ссылка — история). Официальный сайт театра «Школа драматического искусства». Проверено 16 мая 2010. [web.archive.org/20130802101838/info.sdart.ru/item/39 Архивировано из первоисточника 2 августа 2013].
  145. [www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=789669&print=true Из «Школы драматического искусства» ушёл учитель]. «Коммерсантъ» № 130 (25 июля 2007). Проверено 25 июля 2007. [www.webcitation.org/613vs39lT Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  146. [www.mosdepkultura.ru/cps/arhiv_prav_infa/reorganizatsija_moskovskogo_teatra_shkola_dramaticheskogo_iskusstva/ Реорганизация «Московского театра «Школа драматического искусства»]. Официальный сайт Департамента культуры города Москвы. Проверено 16 мая 2010. [www.webcitation.org/613vuUxaW Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  147. 1 2 [kp.ru/daily/22993/2370/ Борис Мессерер: У нас с Беллой тридцатилетняя война…]. «Комсомольская правда». Проверено 14 июня 2010. [www.webcitation.org/613vyqOKS Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  148. Мессерер Б. Мастерская на Поварской. — М.: Гермес, 1994. — 224 с. — 10 000 экз. — ISBN 5-87-022-078-5.
  149. Зайчик И. [www.ogoniok.com/archive/1998/4562/27-54-60/ Свой среди чужих]. «Огонёк» № 58 (22 декабря 2008). Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613w38Cxq Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  150. Гуреев М. [www.tvkultura.ru/news.html?id=111138 Ответ Сталкера]. Газета «Культура» № 29 (27 июня 2006). Проверено 13 июня 2010. [www.webcitation.org/613w4ft6Y Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  151. [www.ozon.ru/context/detail/id/191421/ Зона Кайдановского]. «Если» № 9 (сентябрь 1998). Проверено 13 июня 2010.
  152. 1 2 3 [www.forbes.ru/rating/100-samyh-dorogih-domov-moskvy-osen-2010/2010-9#pages-1 100 самых дорогих домов Москвы — апрель 2010]. Forbes (10 октября 2012). Проверено 24 мая 2010. [www.webcitation.org/6BSDSQI8a Архивировано из первоисточника 16 октября 2012].
  153. dev.mosenc.ru/encyclopedia?task=core.view&id=11398 Московская энциклопедия «Лица Москвы»
  154. 1 2 Мещерская Е. А. Китти. Мемуарная проза княжны Мещерской. — М.: Радуга, 2001. — 320 с. — 5100 экз. — ISBN 5-05-005215-7.
  155. Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 254. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.
  156. 1 2 Похлёбкин В. В. [www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/pohl/26.php Словарь международной символики и эмблематики]. — М.: Международные отношения, 2001. — 560 с. — ISBN 5-7133-0869-3.
  157. Рабкин П. [www.bg.ru/article/2687/ Лубянка-Лубянка]. «Большой город» № 39 (2003-7-25). Проверено 29 мая 2010. [www.webcitation.org/6IE8j3nqz Архивировано из первоисточника 19 июля 2013].
  158. 1 2 3 Мануйлов В. А. [feb-web.ru/feb/lermont/chronics/man/man-001-.htm Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова]. — М.-Л.: Наука, 1964.
  159. [www.vmdaily.ru/article.php?aid=51298 Российский камень]. «Вечерняя Москва» № 109 (20 июня 2002). Проверено 6 июня 2010. [www.webcitation.org/613w8hUso Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  160. 1 2 3 4 Нащокина М. В. Московский модерн. — 2-е изд. — М.: Жираф, 2005. — С. 254—255. — 560 с. — ISBN 5-89832-042-3.
  161. Нащокина М. В. Московский архитектор Лев Кекушев. — Санкт-Петербург: Коло, 2012. — С. 212-215. — 504 с. — ISBN 978-5-901841-97-6.
  162. Венцлова А. Т. [www.belousenko.com/books/foreign/venclova_reka.htm Весенняя река. В поисках молодости]. — М.: Советский писатель, 1977.
  163. 1 2 3 [www.worldart.ru/galleries/gallery/2843 Дом Юргиса Балтрушайтиса]. «Новый мир искусства». Проверено 6 июня 2010. [www.webcitation.org/613wAXJjg Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  164. [www.antor.su/members/lithuania Информационный центр по туризму Литвы в России]. Официальный сайт Ассоциации представителей национальных туристических организаций в России (АНТОР). Проверено 6 июня 2010. [www.webcitation.org/613wB6jbt Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  165. [www.ug.ru/issues07/?action=topic&toid=2559 Литовский остров в столичном мегаполисе]. «Учительская газета-Москва» № 51 (18 декабря 2007). Проверено 13 июля 2010. [www.webcitation.org/613wBudC8 Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  166. Суворов М. [www.izvestia.ru/lpage/article3106524/ Иван Бунин возвращается на Поварскую]. «Известия» (25 июля 2007). Проверено 16 мая 2010. [www.webcitation.org/613wDTIx2 Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  167. Рябинин Ю. [www.vmdaily.ru/article.php?aid=47031 Где будет стоять памятник Ивану Бунину?]. «Вечерняя Москва» № 14 (23 января 2002). Проверено 16 мая 2010. [www.webcitation.org/613wFvuAT Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  168. [www.stroi.ru/nrmdocs/detailtext.asp?d=13&dc=2634&dr=197903 О реконструкции и реставрации строений 1, 2, 3 по ул. Поварской, д. 28 (Центральный административный округ)](недоступная ссылка — история). — Постановление Правительства Москвы от 21 октября 2003 г. № 876-ПП (с изм. от 06.09.2005). Проверено 21 мая 2010.
  169. 1 2 [www.engeocom.ru/objects/povarskaya/ Поварская, 28 — строительство и реконструкция комплекса зданий](недоступная ссылка — история). Официальный сайт компании «Ингеоком». Проверено 24 мая 2010. [web.archive.org/20081024191837/www.engeocom.ru/objects/povarskaya/ Архивировано из первоисточника 24 октября 2008].
  170. Вся Москва: адресная и справочная книга на 1914 год. — М.: Товарищество А. С. Суворина «Новое Время», 1914. — С. 405. — 845 с.
  171. Московская энциклопедия / С. О. Шмидт. — М.: Издательский центр «Москвоведение», 2007. — Т. I, Лица Москвы. — С. 183. — 639 с. — 10 000 экз. — ISBN 978-5-903633-01-2.
  172. [mosenc.ru/encyclopedia?task=core.view&id=7713 Фарих Фабио Брунович]. Лица Москвы. Московская энциклопедия. Проверено 12 марта 2015.
  173. Вайсберг В., Шевелькова О. [www.marker.ru/news/149 Артяков, Богданчиков и жёны Чемезова и Эрнста собрались под одной крышей]. Деловая газета «Маркер» (11 марта 2010). Проверено 24 мая 2010. [www.webcitation.org/613wHYEto Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  174. 1 2 3 4 5 Аренкова Ю. И., Домшлак М. И., Мехова Г. И. и др. Земляной город // Памятники архитектуры Москва. — М.: Искусство, 1990. — С. 152. — 340 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-210-00253-5.
  175. Благово Д. Д. Рассказы Бабушки. — СПб.: Издание А. С. Суворина, 1885. — 492 с.
  176. [starosti.ru/archive.php?m=5&y=1905 Хроника]. «Новости дня» (14 мая 1905). Проверено 27 мая 2010. [www.webcitation.org/613wJkEJ1 Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  177. Ваганов Р. Б. [www.antoniy-k.ru/books/fryzino/20age1.html История села Гребнево и города Фрязино в лицах]. www.antoniy-k.ru. Проверено 14 июля 2010. [www.webcitation.org/613wLfFXq Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  178. 1 2 Кронгауз М. [www.moskv.ru/articles/fulltext/show/id/7680/ Повара, князья, дипломаты]. «Квартирный ряд» № 13 (28 марта 2008). Проверено 23 мая 2010. [www.webcitation.org/613wMeSaV Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  179. 1 2 3 [www.gnesin-academy.ru/page.php?ID=4 Из истории Академии имени Гнесиных]. Официальный сайт Российской академии музыки имени Гнесиных. Проверено 18 июня 2010.
  180. [www.gnesin-academy.ru/page.php?ID=9 Мемориальный музей-квартира Ел. Ф. Гнесиной]. Официальный сайт Российской академии музыки имени Гнесиных. Проверено 18 июня 2010.
  181. [ftp.museum.ru/m1145 Мемориальный Музей-квартира Е. Ф. Гнесиной]. Официальный сайт Музея-квартиры Е. Ф. Гнесиной. Проверено 23 июня 2010. [www.webcitation.org/613wQss7q Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  182. Борисоглебский переулок // Имена московских улиц. Топонимический словарь / Агеева Р. А. и др. — М.: ОГИ, 2007.
  183. 1 2 3 Лебедева Е. [www.pravoslavie.ru/jurnal/culture/svmos-borisigleb.htm Московская церковь Бориса и Глеба на Поварской]. www.pravoslavie.ru (13 мая 2003). Проверено 23 июня 2010. [www.webcitation.org/615tf2lXr Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  184. 1 2 3 Романюк С. К. Москва. Утраты. — М.: ПТО «Центр», 1992. — С. 198—200. — 336 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-87667-001-4.
  185. Лебедева Е. [www.pravoslavie.ru/put/4221.htm Храм во имя святых Бориса и Глеба у Арбатских ворот]. www.pravoslavie.ru (2008-05-153). Проверено 19 июля 2010. [www.webcitation.org/615tg2Ccp Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  186. [www.patriarchia.ru/db/text/322527.html На месте разрушенной церкви Бориса и Глеба на Поварской улице установлен памятный знак]. www.patriarchia.ru (16 ноября 2007). Проверено 23 июня 2010. [www.webcitation.org/615tiFjRV Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  187. 1 2 [old.gnesin.ru/history/gnes_history_large.html История Музыкального училища имени Гнесиных]. Официальный сайт Государственного музыкального училища имени Гнесиных. Проверено 8 июня 2010. [www.webcitation.org/615tj85vN Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  188. 1 2 3 4 Иконников А. В. Каменная летопись Москвы: Путеводитель. — М.: Московский рабочий, 1978. — С. 174—178. — 352 с. — 75 000 экз.
  189. [old.gnesin.ru/alumni/index.html Наши выпускники]. Официальный сайт Государственного музыкального училища имени Гнесиных. Проверено 2 июля 2010. [www.webcitation.org/615tkNAlB Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  190. 1 2 3 4 Нащокина М. В., Ткаченко С. Особняк И. А. Миндовского. Посольство Новой Зеландии. — М.: Жираф, 2003. — 96 с. — ISBN 5898320369.
  191. 1 2 3 Нащокина М. В. Московский модерн. — 2-е изд. — М.: Жираф, 2005. — С. 415. — 560 с. — ISBN 5-89832-042-3.
  192. 1 2 [www.rian.ru/politics/20040507/584559.html Афганское посольство в Москве возвращается в здание, которое было предоставлено ему декретом Ленина]. РИАН (7 мая 2005). Проверено 25 мая 2010. [www.webcitation.org/615tm6buA Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  193. 1 2 3 4 [www.salon.ru/article.plx?id=4061l Львиная доля]. «Салон» № 2 (2005). Проверено 18 мая 2010. [www.webcitation.org/615tre4yx Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  194. 1 2 3 4 5 Аренкова Ю. И., Домшлак М. И., Мехова Г. И. и др. Земляной город // Памятники архитектуры Москва. — М.: Искусство, 1990. — С. 163—164. — 340 с. — 50 000 экз. — ISBN 5-210-00253-5.
  195. 1 2 Нащокина М. В. Московский модерн. — 2-е изд. — М.: Жираф, 2005. — С. 408—414. — 560 с. — ISBN 5-89832-042-3.
  196. Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 242—243. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.
  197. [www.nzembassy.com/ru/россия/о-посольстве-новой-зеландии/о-здании-посольства/первый-владелец/первый-владелец Первый владелец]. Официальный сайт Посольства Новой Зеландии. Проверено 23 мая 2010. [www.webcitation.org/615tr0HB9 Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  198. Москва, которая есть / И. А. Савина, М. В. Ляпина, Е. И. Степанова. — М.: ЗАО «Объединенное гуманитарное издательство», 2012. — С. 222. — ISBN 978-5-94282-690-1.
  199. [www.updk.ru/rent/culture/detail.php?ID=295 Культурное наследие. Особняки ГлавУпДК]. Официальный сайт ГлавУпДК при МИД России. Проверено 12 июня 2010. [www.webcitation.org/615tstl00 Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  200. Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 211—213. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.
  201. 1 2 3 Константинова Т. [www.salon.ru/article.plx?id=1850&path=interior Русская эклектика в немецком духе]. «Салон» № 10 (2001). Проверено 23 мая 2010. [www.webcitation.org/615ttl3hR Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  202. [www.moskau.diplo.de/Vertretung/moskau/ru/02/Kopie_20von_20Kanzlei__und__Residenz.html Канцелярия и Резиденция. Их история в XX-м столетии] (рус.). Официальный сайт Посольства Германии в Москве. Проверено 16 мая 2010. [www.webcitation.org/615tvQQeq Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  203. Нарышкины // Москва: Энциклопедия / Глав. ред. С. О. Шмидт; Сост.: М. И. Андреев, В. М. Карев. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-85270-277-3.</span>
  204. [www.biografija.ru/show_bio.aspx?id=17255 Венсан Альфонс (Александр) Гекторович]. www.biografija.ru. Проверено 9 июня 2010. [www.webcitation.org/615txFssz Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  205. 1 2 3 Журавлёва Ю. [www.m-mos.ru/01/05.htm Забытый самородок]. Журнал «Москва и москвичи» № 1—2 (2006). Проверено 2 июня 2010.
  206. Нащокина М. B. Архитекторы московского модерна. Творческие портреты. — Издание 3-е. — М.: Жираф, 2005. — С. 79. — 2 500 экз. — ISBN 5-89832-043-1.
  207. [www.innovbusiness.ru/pravo/DocumShow_DocumID_51829.html О перечне объектов недвижимости, отнесённых к памятникам истории и культуры, разрешённых к приватизации]. www.innovbusiness.ru. — Постановление Московской городской думы от 25 июня 1997 г. № 43. Проверено 6 июля 2010. [www.webcitation.org/615tyMlRf Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  208. [www.cdlart.ru/index.php?id_link=90 Легенды и мифы ЦДЛ]. Официальный сайт Центрального дома литераторов. Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/615tzV8oo Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  209. Талалай М. [www.hrono.ru/slovo/2003_02/talalai02_03.html Наследие Марии Олсуфьевой]. Журнал «Слово» (2003). Проверено 27 мая 2010. [www.webcitation.org/615u1Vwpg Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  210. 1 2 [www.cdlart.ru/index.php?id_link=71 История ЦДЛ]. Официальный сайт Центрального дома литераторов. Проверено 12 июня 2010. [www.webcitation.org/615u2TSJy Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  211. [www.didaskal.ru/deloN10207 «…И высохшее русло наполнила живая вода…»]. Сайт Отдела религиозного образования Уфимской епархии. Проверено 11 июля 2010. [www.webcitation.org/615xKm0qK Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  212. 1 2 [www.cdlrest.ru/ Клуб-ресторан ЦДЛ]. Официальный сайт ресторана «ЦДЛ». Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/615xN7Pv2 Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  213. 1 2 Хонелидзе Л. Ф. [moscowwriters.ru/CDL/cdl-bibl.htm Библиотека ЦДЛ]. Сайт «Московский писатели». Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/615xM7rYn Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  214. [www.stroi.ru/d217dr362630m0.html О принятии под государственную охрану выявленные объекты культурного наследия города Москвы](недоступная ссылка — история). — Распоряжение Правительства Москвы от 20 декабря 2004 г. № 2535-РП. Проверено 21 мая 2010.
  215. Хечинов Ю. [www.nkj.ru/archive/articles/3371/ Жизнь и смерть А. Грибоедова]. «Наука и жизнь» № 9 (2003). Проверено 4 июня 2010. [www.webcitation.org/615xNhkyN Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  216. 1 2 Минкин А. [www.religare.ru/2_26892.html На углу Поварской и Переделкина]. «Московская правда» (6 марта 2006). Проверено 10 июня 2010. [www.webcitation.org/615xQFvBm Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  217. Чагин Г. [aksakov.ouc.ru/genady-chagin.html "…Москва и Русь одно и то же…"]. aksakov.ouc.ru. Проверено 9 июня 2010. [www.webcitation.org/615xRXY7B Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  218. 1 2 3 4 Онанян Г. [www.lgz.ru/1285 Заколдованное место]. «Литературная газета». Проверено 25 июля 2010. [www.webcitation.org/615xSL2jU Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  219. Боде-Колычев Михаил Львович / Полунина Н. М. // Москва: Энциклопедия / Глав. ред. С. О. Шмидт; Сост.: М. И. Андреев, В. М. Карев. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-85270-277-3.</span>
  220. 1 2 3 Заграевский С. В. [www.rusarch.ru/attn_bers4.htm Какой памятник архитектуры мы теряем в Большом Афанасьевском]. РусАрх (2009). Проверено 16 июля 2010. [www.webcitation.org/615xURPEV Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  221. Либсон В. Я. Возрождённые сокровища Москвы. — М.: Московский рабочий, 1983. — 256 с. — 50 000 экз.
  222. Муравьёв В. Б. Святая дорога. — М.: Эксмо, 2003. — 512 с. — ISBN 5-94661-035-X.
  223. Высший литературно-художественный институт (ВЛХИ) // Москва: Энциклопедия / Глав. ред. С. О. Шмидт; Сост.: М. И. Андреев, В. М. Карев. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-85270-277-3.</span>
  224. Музей живописной культуры // Москва: Энциклопедия / Глав. ред. С. О. Шмидт; Сост.: М. И. Андреев, В. М. Карев. — М. : Большая Российская энциклопедия, 1997. — 976 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-85270-277-3.</span>
  225. [www.sfilatov.ru/work/publbody.php?pub=000063 Информационное сообщение пресс-службы Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ]. Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/615xeNT4O Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  226. Мягков Б. [www.dombulgakova.ru/index.php?id=14 Михаил Булгаков: основные вехи биографии (1891—1940)]. "Культурно-просветительский Центр, музей «Булгаковский Дом»". Проверено 20 июня 2010. [www.webcitation.org/615xezG51 Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  227. Гладилин А. [magazines.russ.ru/october/2007/6/gl3.html Первая попытка мемуаров]. Октябрь, 2007, № 6 (октябрь 2007). Проверено 20 июля 2010. [www.webcitation.org/615xg0nPh Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  228. [www.kadis.ru/texts/index.phtml?id=10495 О дальнейшем улучшении дела охраны памятников культуры РСФСР]. www.kadis.ru. — Постановление Совета Министров РСФСР от 30 августа 1960 г. № 1327. Проверено 21 мая 2010. [www.webcitation.org/615xgtSLv Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  229. Королёва Ю. [www.trud.ru/article/27-03-2004/69750_vozrozhdaja_kulachnoe_pravo.html Возрождая кулачное право]. «Труд» № 56 (27 марта 2004). Проверено 27 мая 2010. [www.webcitation.org/615xiF3T9 Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  230. [dkn.mos.ru/presscenter/news/detail/713642.html Участие Москомнаследия в судебном процессе помогло восстановить целостность памятника «Городская усадьба Сологуба»]. Официальный сайт Москомнаследия. Проверено 8 декабря 2014.
  231. [www.meiendorf.ru/o_zamke.htm Замок Майендорф Управления делами Президента РФ]. Проверено 7 июня 2010. [www.webcitation.org/615xm2kLC Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  232. 1 2 Бахарева М. [www.rulife.ru/mode/article/1145/ По Садовому кольцу]. «Русская жизнь» (25 февраля 2009). Проверено 5 июня 2010. [www.webcitation.org/615xnnJwV Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  233. 1 2 [www.businesspravo.ru/Docum/DocumShow_DocumID_20497.html О реализации Распоряжения Премьера Правительства Москвы от 28 апреля 2001 года № 364-РП]. www.businesspravo.ru. — Распоряжение Правительства Москвы от 29 декабря 2001 г. № 586-РП. Проверено 4 августа 2010. [www.webcitation.org/615xoJTmu Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  234. [www.vmdaily.ru/article/34249.html Сегодня открывается музей «П. И. Чайковский и Москва»]. «Вечерняя Москва» № 87 (18 мая 2007). Проверено 4 августа 2010. [www.webcitation.org/615xpJf92 Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  235. 1 2 [www.glinka.museum/documents/61.html Музей П. И. Чайковский и Москва](недоступная ссылка — история). Официальный сайт ГЦММК имени Глинки. Проверено 16 мая 2010. [web.archive.org/20080516214504/www.glinka.museum/documents/61.html Архивировано из первоисточника 16 мая 2008].
  236. Калинина Ю. [moskva.kotoroy.net/press/111.html Памятник без памяти]. Сайт «Москва, которой нет» (24 января 2008). Проверено 5 июня 2010. [www.webcitation.org/615xrCmbX Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  237. [coffeemania.ru/ Адреса]. coffeemania.ru. Проверено 3 июля 2010. [www.webcitation.org/615xsvDLx Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  238. [itar-tass.com/kultura/1221768 Путин открыл памятник поэту Сергею Михалкову на Поварской улице Москвы]
  239. Егорова Е. [www.mk.ru/auto/article/2010/05/03/480806-bezopasnost-v-moskve-usilyat-vo-mnogo-trass.html Безопасность в Москве усилят во много трасс] (рус.). «Московский комсомолец» № 25342 (4 мая 2010). Проверено 28 июня 2010. [www.webcitation.org/615xtjb6Y Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  240. [bus.ruz.net/history/routes/moscow/route-039.htm Маршрут № 39]. «Московский автобус». Проверено 11 июля 2010. [www.webcitation.org/615xx32wa Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  241. Ерохина Л. С., Шуринова М. Н. [www.mccme.ru/~kondr/mos_1964.html#trolley Улицы Москвы] / Лавочкин М. Н. — М.: Московский рабочий, 1964.
  242. Булгаков М. А. [bulgakov.lit-info.ru/bulgakov/piesy/vojna-i-mir/vojna-i-mir-3.htm Война и мир]. — М.: Советский писатель, 1986.
  243. Акунин Б. [lib.ru/RUSS_DETEKTIW/BAKUNIN/akunin10.txt Статский советник]. — 2-е изд. — М.: Захаров, 2008. — 367 с. — (Приключения Эраста Фандорина). — 20 000 экз. — ISBN 978-5-8159-0777-5.
  244. </ol>

Литература

Ссылки

  • Сорокин В. В. [mos-nj.narod.ru/1980_/nj8610/B/index.htm В Земляном городе у старой Новгородской дороги] (рус.). «Наука и жизнь» (октябрь 1986). Проверено 16 июня 2010. [www.webcitation.org/613rboWA9 Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  • Романюк С. К. [www.rusarch.ru/romanuk1.htm Из истории московских переулков] (рус.). РусАрх (2007). Проверено 23 мая 2010. [www.webcitation.org/613L7H0nn Архивировано из первоисточника 19 августа 2011].
  • Кронгауз М. [www.moskv.ru/articles/fulltext/show/id/7680/ Повара, князья, дипломаты] (рус.). «Квартирный ряд» № 13 (28 марта 2008). Проверено 23 мая 2010. [www.webcitation.org/613wMeSaV Архивировано из первоисточника 20 августа 2011].
  • Мак И. [www.izvestia.ru/putevoditel/article3099428/ Поварская без поваров] (рус.). «Известия» (15 декабря 2006). Проверено 19 июня 2010. [www.webcitation.org/615xxx2Yv Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].


Отрывок, характеризующий Поварская улица

– Слава богу! – крикнул он. – Ну, слава богу! – повторял он, слушая восторженный рассказ Пети. – И чег'т тебя возьми, из за тебя не спал! – проговорил Денисов. – Ну, слава богу, тепег'ь ложись спать. Еще вздг'емнем до утг'а.
– Да… Нет, – сказал Петя. – Мне еще не хочется спать. Да я и себя знаю, ежели засну, так уж кончено. И потом я привык не спать перед сражением.
Петя посидел несколько времени в избе, радостно вспоминая подробности своей поездки и живо представляя себе то, что будет завтра. Потом, заметив, что Денисов заснул, он встал и пошел на двор.
На дворе еще было совсем темно. Дождик прошел, но капли еще падали с деревьев. Вблизи от караулки виднелись черные фигуры казачьих шалашей и связанных вместе лошадей. За избушкой чернелись две фуры, у которых стояли лошади, и в овраге краснелся догоравший огонь. Казаки и гусары не все спали: кое где слышались, вместе с звуком падающих капель и близкого звука жевания лошадей, негромкие, как бы шепчущиеся голоса.
Петя вышел из сеней, огляделся в темноте и подошел к фурам. Под фурами храпел кто то, и вокруг них стояли, жуя овес, оседланные лошади. В темноте Петя узнал свою лошадь, которую он называл Карабахом, хотя она была малороссийская лошадь, и подошел к ней.
– Ну, Карабах, завтра послужим, – сказал он, нюхая ее ноздри и целуя ее.
– Что, барин, не спите? – сказал казак, сидевший под фурой.
– Нет; а… Лихачев, кажется, тебя звать? Ведь я сейчас только приехал. Мы ездили к французам. – И Петя подробно рассказал казаку не только свою поездку, но и то, почему он ездил и почему он считает, что лучше рисковать своей жизнью, чем делать наобум Лазаря.
– Что же, соснули бы, – сказал казак.
– Нет, я привык, – отвечал Петя. – А что, у вас кремни в пистолетах не обились? Я привез с собою. Не нужно ли? Ты возьми.
Казак высунулся из под фуры, чтобы поближе рассмотреть Петю.
– Оттого, что я привык все делать аккуратно, – сказал Петя. – Иные так, кое как, не приготовятся, потом и жалеют. Я так не люблю.
– Это точно, – сказал казак.
– Да еще вот что, пожалуйста, голубчик, наточи мне саблю; затупи… (но Петя боялся солгать) она никогда отточена не была. Можно это сделать?
– Отчего ж, можно.
Лихачев встал, порылся в вьюках, и Петя скоро услыхал воинственный звук стали о брусок. Он влез на фуру и сел на край ее. Казак под фурой точил саблю.
– А что же, спят молодцы? – сказал Петя.
– Кто спит, а кто так вот.
– Ну, а мальчик что?
– Весенний то? Он там, в сенцах, завалился. Со страху спится. Уж рад то был.
Долго после этого Петя молчал, прислушиваясь к звукам. В темноте послышались шаги и показалась черная фигура.
– Что точишь? – спросил человек, подходя к фуре.
– А вот барину наточить саблю.
– Хорошее дело, – сказал человек, который показался Пете гусаром. – У вас, что ли, чашка осталась?
– А вон у колеса.
Гусар взял чашку.
– Небось скоро свет, – проговорил он, зевая, и прошел куда то.
Петя должен бы был знать, что он в лесу, в партии Денисова, в версте от дороги, что он сидит на фуре, отбитой у французов, около которой привязаны лошади, что под ним сидит казак Лихачев и натачивает ему саблю, что большое черное пятно направо – караулка, и красное яркое пятно внизу налево – догоравший костер, что человек, приходивший за чашкой, – гусар, который хотел пить; но он ничего не знал и не хотел знать этого. Он был в волшебном царстве, в котором ничего не было похожего на действительность. Большое черное пятно, может быть, точно была караулка, а может быть, была пещера, которая вела в самую глубь земли. Красное пятно, может быть, был огонь, а может быть – глаз огромного чудовища. Может быть, он точно сидит теперь на фуре, а очень может быть, что он сидит не на фуре, а на страшно высокой башне, с которой ежели упасть, то лететь бы до земли целый день, целый месяц – все лететь и никогда не долетишь. Может быть, что под фурой сидит просто казак Лихачев, а очень может быть, что это – самый добрый, храбрый, самый чудесный, самый превосходный человек на свете, которого никто не знает. Может быть, это точно проходил гусар за водой и пошел в лощину, а может быть, он только что исчез из виду и совсем исчез, и его не было.
Что бы ни увидал теперь Петя, ничто бы не удивило его. Он был в волшебном царстве, в котором все было возможно.
Он поглядел на небо. И небо было такое же волшебное, как и земля. На небе расчищало, и над вершинами дерев быстро бежали облака, как будто открывая звезды. Иногда казалось, что на небе расчищало и показывалось черное, чистое небо. Иногда казалось, что эти черные пятна были тучки. Иногда казалось, что небо высоко, высоко поднимается над головой; иногда небо спускалось совсем, так что рукой можно было достать его.
Петя стал закрывать глаза и покачиваться.
Капли капали. Шел тихий говор. Лошади заржали и подрались. Храпел кто то.
– Ожиг, жиг, ожиг, жиг… – свистела натачиваемая сабля. И вдруг Петя услыхал стройный хор музыки, игравшей какой то неизвестный, торжественно сладкий гимн. Петя был музыкален, так же как Наташа, и больше Николая, но он никогда не учился музыке, не думал о музыке, и потому мотивы, неожиданно приходившие ему в голову, были для него особенно новы и привлекательны. Музыка играла все слышнее и слышнее. Напев разрастался, переходил из одного инструмента в другой. Происходило то, что называется фугой, хотя Петя не имел ни малейшего понятия о том, что такое фуга. Каждый инструмент, то похожий на скрипку, то на трубы – но лучше и чище, чем скрипки и трубы, – каждый инструмент играл свое и, не доиграв еще мотива, сливался с другим, начинавшим почти то же, и с третьим, и с четвертым, и все они сливались в одно и опять разбегались, и опять сливались то в торжественно церковное, то в ярко блестящее и победное.
«Ах, да, ведь это я во сне, – качнувшись наперед, сказал себе Петя. – Это у меня в ушах. А может быть, это моя музыка. Ну, опять. Валяй моя музыка! Ну!..»
Он закрыл глаза. И с разных сторон, как будто издалека, затрепетали звуки, стали слаживаться, разбегаться, сливаться, и опять все соединилось в тот же сладкий и торжественный гимн. «Ах, это прелесть что такое! Сколько хочу и как хочу», – сказал себе Петя. Он попробовал руководить этим огромным хором инструментов.
«Ну, тише, тише, замирайте теперь. – И звуки слушались его. – Ну, теперь полнее, веселее. Еще, еще радостнее. – И из неизвестной глубины поднимались усиливающиеся, торжественные звуки. – Ну, голоса, приставайте!» – приказал Петя. И сначала издалека послышались голоса мужские, потом женские. Голоса росли, росли в равномерном торжественном усилии. Пете страшно и радостно было внимать их необычайной красоте.
С торжественным победным маршем сливалась песня, и капли капали, и вжиг, жиг, жиг… свистела сабля, и опять подрались и заржали лошади, не нарушая хора, а входя в него.
Петя не знал, как долго это продолжалось: он наслаждался, все время удивлялся своему наслаждению и жалел, что некому сообщить его. Его разбудил ласковый голос Лихачева.
– Готово, ваше благородие, надвое хранцуза распластаете.
Петя очнулся.
– Уж светает, право, светает! – вскрикнул он.
Невидные прежде лошади стали видны до хвостов, и сквозь оголенные ветки виднелся водянистый свет. Петя встряхнулся, вскочил, достал из кармана целковый и дал Лихачеву, махнув, попробовал шашку и положил ее в ножны. Казаки отвязывали лошадей и подтягивали подпруги.
– Вот и командир, – сказал Лихачев. Из караулки вышел Денисов и, окликнув Петю, приказал собираться.


Быстро в полутьме разобрали лошадей, подтянули подпруги и разобрались по командам. Денисов стоял у караулки, отдавая последние приказания. Пехота партии, шлепая сотней ног, прошла вперед по дороге и быстро скрылась между деревьев в предрассветном тумане. Эсаул что то приказывал казакам. Петя держал свою лошадь в поводу, с нетерпением ожидая приказания садиться. Обмытое холодной водой, лицо его, в особенности глаза горели огнем, озноб пробегал по спине, и во всем теле что то быстро и равномерно дрожало.
– Ну, готово у вас все? – сказал Денисов. – Давай лошадей.
Лошадей подали. Денисов рассердился на казака за то, что подпруги были слабы, и, разбранив его, сел. Петя взялся за стремя. Лошадь, по привычке, хотела куснуть его за ногу, но Петя, не чувствуя своей тяжести, быстро вскочил в седло и, оглядываясь на тронувшихся сзади в темноте гусар, подъехал к Денисову.
– Василий Федорович, вы мне поручите что нибудь? Пожалуйста… ради бога… – сказал он. Денисов, казалось, забыл про существование Пети. Он оглянулся на него.
– Об одном тебя пг'ошу, – сказал он строго, – слушаться меня и никуда не соваться.
Во все время переезда Денисов ни слова не говорил больше с Петей и ехал молча. Когда подъехали к опушке леса, в поле заметно уже стало светлеть. Денисов поговорил что то шепотом с эсаулом, и казаки стали проезжать мимо Пети и Денисова. Когда они все проехали, Денисов тронул свою лошадь и поехал под гору. Садясь на зады и скользя, лошади спускались с своими седоками в лощину. Петя ехал рядом с Денисовым. Дрожь во всем его теле все усиливалась. Становилось все светлее и светлее, только туман скрывал отдаленные предметы. Съехав вниз и оглянувшись назад, Денисов кивнул головой казаку, стоявшему подле него.
– Сигнал! – проговорил он.
Казак поднял руку, раздался выстрел. И в то же мгновение послышался топот впереди поскакавших лошадей, крики с разных сторон и еще выстрелы.
В то же мгновение, как раздались первые звуки топота и крика, Петя, ударив свою лошадь и выпустив поводья, не слушая Денисова, кричавшего на него, поскакал вперед. Пете показалось, что вдруг совершенно, как середь дня, ярко рассвело в ту минуту, как послышался выстрел. Он подскакал к мосту. Впереди по дороге скакали казаки. На мосту он столкнулся с отставшим казаком и поскакал дальше. Впереди какие то люди, – должно быть, это были французы, – бежали с правой стороны дороги на левую. Один упал в грязь под ногами Петиной лошади.
У одной избы столпились казаки, что то делая. Из середины толпы послышался страшный крик. Петя подскакал к этой толпе, и первое, что он увидал, было бледное, с трясущейся нижней челюстью лицо француза, державшегося за древко направленной на него пики.
– Ура!.. Ребята… наши… – прокричал Петя и, дав поводья разгорячившейся лошади, поскакал вперед по улице.
Впереди слышны были выстрелы. Казаки, гусары и русские оборванные пленные, бежавшие с обеих сторон дороги, все громко и нескладно кричали что то. Молодцеватый, без шапки, с красным нахмуренным лицом, француз в синей шинели отбивался штыком от гусаров. Когда Петя подскакал, француз уже упал. Опять опоздал, мелькнуло в голове Пети, и он поскакал туда, откуда слышались частые выстрелы. Выстрелы раздавались на дворе того барского дома, на котором он был вчера ночью с Долоховым. Французы засели там за плетнем в густом, заросшем кустами саду и стреляли по казакам, столпившимся у ворот. Подъезжая к воротам, Петя в пороховом дыму увидал Долохова с бледным, зеленоватым лицом, кричавшего что то людям. «В объезд! Пехоту подождать!» – кричал он, в то время как Петя подъехал к нему.
– Подождать?.. Ураааа!.. – закричал Петя и, не медля ни одной минуты, поскакал к тому месту, откуда слышались выстрелы и где гуще был пороховой дым. Послышался залп, провизжали пустые и во что то шлепнувшие пули. Казаки и Долохов вскакали вслед за Петей в ворота дома. Французы в колеблющемся густом дыме одни бросали оружие и выбегали из кустов навстречу казакам, другие бежали под гору к пруду. Петя скакал на своей лошади вдоль по барскому двору и, вместо того чтобы держать поводья, странно и быстро махал обеими руками и все дальше и дальше сбивался с седла на одну сторону. Лошадь, набежав на тлевший в утреннем свето костер, уперлась, и Петя тяжело упал на мокрую землю. Казаки видели, как быстро задергались его руки и ноги, несмотря на то, что голова его не шевелилась. Пуля пробила ему голову.
Переговоривши с старшим французским офицером, который вышел к нему из за дома с платком на шпаге и объявил, что они сдаются, Долохов слез с лошади и подошел к неподвижно, с раскинутыми руками, лежавшему Пете.
– Готов, – сказал он, нахмурившись, и пошел в ворота навстречу ехавшему к нему Денисову.
– Убит?! – вскрикнул Денисов, увидав еще издалека то знакомое ему, несомненно безжизненное положение, в котором лежало тело Пети.
– Готов, – повторил Долохов, как будто выговаривание этого слова доставляло ему удовольствие, и быстро пошел к пленным, которых окружили спешившиеся казаки. – Брать не будем! – крикнул он Денисову.
Денисов не отвечал; он подъехал к Пете, слез с лошади и дрожащими руками повернул к себе запачканное кровью и грязью, уже побледневшее лицо Пети.
«Я привык что нибудь сладкое. Отличный изюм, берите весь», – вспомнилось ему. И казаки с удивлением оглянулись на звуки, похожие на собачий лай, с которыми Денисов быстро отвернулся, подошел к плетню и схватился за него.
В числе отбитых Денисовым и Долоховым русских пленных был Пьер Безухов.


О той партии пленных, в которой был Пьер, во время всего своего движения от Москвы, не было от французского начальства никакого нового распоряжения. Партия эта 22 го октября находилась уже не с теми войсками и обозами, с которыми она вышла из Москвы. Половина обоза с сухарями, который шел за ними первые переходы, была отбита казаками, другая половина уехала вперед; пеших кавалеристов, которые шли впереди, не было ни одного больше; они все исчезли. Артиллерия, которая первые переходы виднелась впереди, заменилась теперь огромным обозом маршала Жюно, конвоируемого вестфальцами. Сзади пленных ехал обоз кавалерийских вещей.
От Вязьмы французские войска, прежде шедшие тремя колоннами, шли теперь одной кучей. Те признаки беспорядка, которые заметил Пьер на первом привале из Москвы, теперь дошли до последней степени.
Дорога, по которой они шли, с обеих сторон была уложена мертвыми лошадьми; оборванные люди, отсталые от разных команд, беспрестанно переменяясь, то присоединялись, то опять отставали от шедшей колонны.
Несколько раз во время похода бывали фальшивые тревоги, и солдаты конвоя поднимали ружья, стреляли и бежали стремглав, давя друг друга, но потом опять собирались и бранили друг друга за напрасный страх.
Эти три сборища, шедшие вместе, – кавалерийское депо, депо пленных и обоз Жюно, – все еще составляли что то отдельное и цельное, хотя и то, и другое, и третье быстро таяло.
В депо, в котором было сто двадцать повозок сначала, теперь оставалось не больше шестидесяти; остальные были отбиты или брошены. Из обоза Жюно тоже было оставлено и отбито несколько повозок. Три повозки были разграблены набежавшими отсталыми солдатами из корпуса Даву. Из разговоров немцев Пьер слышал, что к этому обозу ставили караул больше, чем к пленным, и что один из их товарищей, солдат немец, был расстрелян по приказанию самого маршала за то, что у солдата нашли серебряную ложку, принадлежавшую маршалу.
Больше же всего из этих трех сборищ растаяло депо пленных. Из трехсот тридцати человек, вышедших из Москвы, теперь оставалось меньше ста. Пленные еще более, чем седла кавалерийского депо и чем обоз Жюно, тяготили конвоирующих солдат. Седла и ложки Жюно, они понимали, что могли для чего нибудь пригодиться, но для чего было голодным и холодным солдатам конвоя стоять на карауле и стеречь таких же холодных и голодных русских, которые мерли и отставали дорогой, которых было велено пристреливать, – это было не только непонятно, но и противно. И конвойные, как бы боясь в том горестном положении, в котором они сами находились, не отдаться бывшему в них чувству жалости к пленным и тем ухудшить свое положение, особенно мрачно и строго обращались с ними.
В Дорогобуже, в то время как, заперев пленных в конюшню, конвойные солдаты ушли грабить свои же магазины, несколько человек пленных солдат подкопались под стену и убежали, но были захвачены французами и расстреляны.
Прежний, введенный при выходе из Москвы, порядок, чтобы пленные офицеры шли отдельно от солдат, уже давно был уничтожен; все те, которые могли идти, шли вместе, и Пьер с третьего перехода уже соединился опять с Каратаевым и лиловой кривоногой собакой, которая избрала себе хозяином Каратаева.
С Каратаевым, на третий день выхода из Москвы, сделалась та лихорадка, от которой он лежал в московском гошпитале, и по мере того как Каратаев ослабевал, Пьер отдалялся от него. Пьер не знал отчего, но, с тех пор как Каратаев стал слабеть, Пьер должен был делать усилие над собой, чтобы подойти к нему. И подходя к нему и слушая те тихие стоны, с которыми Каратаев обыкновенно на привалах ложился, и чувствуя усилившийся теперь запах, который издавал от себя Каратаев, Пьер отходил от него подальше и не думал о нем.
В плену, в балагане, Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворении естественных человеческих потребностей, и что все несчастье происходит не от недостатка, а от излишка; но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал еще новую, утешительную истину – он узнал, что на свете нет ничего страшного. Он узнал, что так как нет положения, в котором бы человек был счастлив и вполне свободен, так и нет положения, в котором бы он был бы несчастлив и несвободен. Он узнал, что есть граница страданий и граница свободы и что эта граница очень близка; что тот человек, который страдал оттого, что в розовой постели его завернулся один листок, точно так же страдал, как страдал он теперь, засыпая на голой, сырой земле, остужая одну сторону и пригревая другую; что, когда он, бывало, надевал свои бальные узкие башмаки, он точно так же страдал, как теперь, когда он шел уже босой совсем (обувь его давно растрепалась), ногами, покрытыми болячками. Он узнал, что, когда он, как ему казалось, по собственной своей воле женился на своей жене, он был не более свободен, чем теперь, когда его запирали на ночь в конюшню. Из всего того, что потом и он называл страданием, но которое он тогда почти не чувствовал, главное были босые, стертые, заструпелые ноги. (Лошадиное мясо было вкусно и питательно, селитренный букет пороха, употребляемого вместо соли, был даже приятен, холода большого не было, и днем на ходу всегда бывало жарко, а ночью были костры; вши, евшие тело, приятно согревали.) Одно было тяжело в первое время – это ноги.
Во второй день перехода, осмотрев у костра свои болячки, Пьер думал невозможным ступить на них; но когда все поднялись, он пошел, прихрамывая, и потом, когда разогрелся, пошел без боли, хотя к вечеру страшнее еще было смотреть на ноги. Но он не смотрел на них и думал о другом.
Теперь только Пьер понял всю силу жизненности человека и спасительную силу перемещения внимания, вложенную в человека, подобную тому спасительному клапану в паровиках, который выпускает лишний пар, как только плотность его превышает известную норму.
Он не видал и не слыхал, как пристреливали отсталых пленных, хотя более сотни из них уже погибли таким образом. Он не думал о Каратаеве, который слабел с каждым днем и, очевидно, скоро должен был подвергнуться той же участи. Еще менее Пьер думал о себе. Чем труднее становилось его положение, чем страшнее была будущность, тем независимее от того положения, в котором он находился, приходили ему радостные и успокоительные мысли, воспоминания и представления.


22 го числа, в полдень, Пьер шел в гору по грязной, скользкой дороге, глядя на свои ноги и на неровности пути. Изредка он взглядывал на знакомую толпу, окружающую его, и опять на свои ноги. И то и другое было одинаково свое и знакомое ему. Лиловый кривоногий Серый весело бежал стороной дороги, изредка, в доказательство своей ловкости и довольства, поджимая заднюю лапу и прыгая на трех и потом опять на всех четырех бросаясь с лаем на вороньев, которые сидели на падали. Серый был веселее и глаже, чем в Москве. Со всех сторон лежало мясо различных животных – от человеческого до лошадиного, в различных степенях разложения; и волков не подпускали шедшие люди, так что Серый мог наедаться сколько угодно.
Дождик шел с утра, и казалось, что вот вот он пройдет и на небе расчистит, как вслед за непродолжительной остановкой припускал дождик еще сильнее. Напитанная дождем дорога уже не принимала в себя воды, и ручьи текли по колеям.
Пьер шел, оглядываясь по сторонам, считая шаги по три, и загибал на пальцах. Обращаясь к дождю, он внутренне приговаривал: ну ка, ну ка, еще, еще наддай.
Ему казалось, что он ни о чем не думает; но далеко и глубоко где то что то важное и утешительное думала его душа. Это что то было тончайшее духовное извлечение из вчерашнего его разговора с Каратаевым.
Вчера, на ночном привале, озябнув у потухшего огня, Пьер встал и перешел к ближайшему, лучше горящему костру. У костра, к которому он подошел, сидел Платон, укрывшись, как ризой, с головой шинелью, и рассказывал солдатам своим спорым, приятным, но слабым, болезненным голосом знакомую Пьеру историю. Было уже за полночь. Это было то время, в которое Каратаев обыкновенно оживал от лихорадочного припадка и бывал особенно оживлен. Подойдя к костру и услыхав слабый, болезненный голос Платона и увидав его ярко освещенное огнем жалкое лицо, Пьера что то неприятно кольнуло в сердце. Он испугался своей жалости к этому человеку и хотел уйти, но другого костра не было, и Пьер, стараясь не глядеть на Платона, подсел к костру.
– Что, как твое здоровье? – спросил он.
– Что здоровье? На болезнь плакаться – бог смерти не даст, – сказал Каратаев и тотчас же возвратился к начатому рассказу.
– …И вот, братец ты мой, – продолжал Платон с улыбкой на худом, бледном лице и с особенным, радостным блеском в глазах, – вот, братец ты мой…
Пьер знал эту историю давно, Каратаев раз шесть ему одному рассказывал эту историю, и всегда с особенным, радостным чувством. Но как ни хорошо знал Пьер эту историю, он теперь прислушался к ней, как к чему то новому, и тот тихий восторг, который, рассказывая, видимо, испытывал Каратаев, сообщился и Пьеру. История эта была о старом купце, благообразно и богобоязненно жившем с семьей и поехавшем однажды с товарищем, богатым купцом, к Макарью.
Остановившись на постоялом дворе, оба купца заснули, и на другой день товарищ купца был найден зарезанным и ограбленным. Окровавленный нож найден был под подушкой старого купца. Купца судили, наказали кнутом и, выдернув ноздри, – как следует по порядку, говорил Каратаев, – сослали в каторгу.
– И вот, братец ты мой (на этом месте Пьер застал рассказ Каратаева), проходит тому делу годов десять или больше того. Живет старичок на каторге. Как следовает, покоряется, худого не делает. Только у бога смерти просит. – Хорошо. И соберись они, ночным делом, каторжные то, так же вот как мы с тобой, и старичок с ними. И зашел разговор, кто за что страдает, в чем богу виноват. Стали сказывать, тот душу загубил, тот две, тот поджег, тот беглый, так ни за что. Стали старичка спрашивать: ты за что, мол, дедушка, страдаешь? Я, братцы мои миленькие, говорит, за свои да за людские грехи страдаю. А я ни душ не губил, ни чужого не брал, акромя что нищую братию оделял. Я, братцы мои миленькие, купец; и богатство большое имел. Так и так, говорит. И рассказал им, значит, как все дело было, по порядку. Я, говорит, о себе не тужу. Меня, значит, бог сыскал. Одно, говорит, мне свою старуху и деток жаль. И так то заплакал старичок. Случись в их компании тот самый человек, значит, что купца убил. Где, говорит, дедушка, было? Когда, в каком месяце? все расспросил. Заболело у него сердце. Подходит таким манером к старичку – хлоп в ноги. За меня ты, говорит, старичок, пропадаешь. Правда истинная; безвинно напрасно, говорит, ребятушки, человек этот мучится. Я, говорит, то самое дело сделал и нож тебе под голова сонному подложил. Прости, говорит, дедушка, меня ты ради Христа.
Каратаев замолчал, радостно улыбаясь, глядя на огонь, и поправил поленья.
– Старичок и говорит: бог, мол, тебя простит, а мы все, говорит, богу грешны, я за свои грехи страдаю. Сам заплакал горючьми слезьми. Что же думаешь, соколик, – все светлее и светлее сияя восторженной улыбкой, говорил Каратаев, как будто в том, что он имел теперь рассказать, заключалась главная прелесть и все значение рассказа, – что же думаешь, соколик, объявился этот убийца самый по начальству. Я, говорит, шесть душ загубил (большой злодей был), но всего мне жальче старичка этого. Пускай же он на меня не плачется. Объявился: списали, послали бумагу, как следовает. Место дальнее, пока суд да дело, пока все бумаги списали как должно, по начальствам, значит. До царя доходило. Пока что, пришел царский указ: выпустить купца, дать ему награждения, сколько там присудили. Пришла бумага, стали старичка разыскивать. Где такой старичок безвинно напрасно страдал? От царя бумага вышла. Стали искать. – Нижняя челюсть Каратаева дрогнула. – А его уж бог простил – помер. Так то, соколик, – закончил Каратаев и долго, молча улыбаясь, смотрел перед собой.
Не самый рассказ этот, но таинственный смысл его, та восторженная радость, которая сияла в лице Каратаева при этом рассказе, таинственное значение этой радости, это то смутно и радостно наполняло теперь душу Пьера.


– A vos places! [По местам!] – вдруг закричал голос.
Между пленными и конвойными произошло радостное смятение и ожидание чего то счастливого и торжественного. Со всех сторон послышались крики команды, и с левой стороны, рысью объезжая пленных, показались кавалеристы, хорошо одетые, на хороших лошадях. На всех лицах было выражение напряженности, которая бывает у людей при близости высших властей. Пленные сбились в кучу, их столкнули с дороги; конвойные построились.
– L'Empereur! L'Empereur! Le marechal! Le duc! [Император! Император! Маршал! Герцог!] – и только что проехали сытые конвойные, как прогремела карета цугом, на серых лошадях. Пьер мельком увидал спокойное, красивое, толстое и белое лицо человека в треугольной шляпе. Это был один из маршалов. Взгляд маршала обратился на крупную, заметную фигуру Пьера, и в том выражении, с которым маршал этот нахмурился и отвернул лицо, Пьеру показалось сострадание и желание скрыть его.
Генерал, который вел депо, с красным испуганным лицом, погоняя свою худую лошадь, скакал за каретой. Несколько офицеров сошлось вместе, солдаты окружили их. У всех были взволнованно напряженные лица.
– Qu'est ce qu'il a dit? Qu'est ce qu'il a dit?.. [Что он сказал? Что? Что?..] – слышал Пьер.
Во время проезда маршала пленные сбились в кучу, и Пьер увидал Каратаева, которого он не видал еще в нынешнее утро. Каратаев в своей шинельке сидел, прислонившись к березе. В лице его, кроме выражения вчерашнего радостного умиления при рассказе о безвинном страдании купца, светилось еще выражение тихой торжественности.
Каратаев смотрел на Пьера своими добрыми, круглыми глазами, подернутыми теперь слезою, и, видимо, подзывал его к себе, хотел сказать что то. Но Пьеру слишком страшно было за себя. Он сделал так, как будто не видал его взгляда, и поспешно отошел.
Когда пленные опять тронулись, Пьер оглянулся назад. Каратаев сидел на краю дороги, у березы; и два француза что то говорили над ним. Пьер не оглядывался больше. Он шел, прихрамывая, в гору.
Сзади, с того места, где сидел Каратаев, послышался выстрел. Пьер слышал явственно этот выстрел, но в то же мгновение, как он услыхал его, Пьер вспомнил, что он не кончил еще начатое перед проездом маршала вычисление о том, сколько переходов оставалось до Смоленска. И он стал считать. Два французские солдата, из которых один держал в руке снятое, дымящееся ружье, пробежали мимо Пьера. Они оба были бледны, и в выражении их лиц – один из них робко взглянул на Пьера – было что то похожее на то, что он видел в молодом солдате на казни. Пьер посмотрел на солдата и вспомнил о том, как этот солдат третьего дня сжег, высушивая на костре, свою рубаху и как смеялись над ним.
Собака завыла сзади, с того места, где сидел Каратаев. «Экая дура, о чем она воет?» – подумал Пьер.
Солдаты товарищи, шедшие рядом с Пьером, не оглядывались, так же как и он, на то место, с которого послышался выстрел и потом вой собаки; но строгое выражение лежало на всех лицах.


Депо, и пленные, и обоз маршала остановились в деревне Шамшеве. Все сбилось в кучу у костров. Пьер подошел к костру, поел жареного лошадиного мяса, лег спиной к огню и тотчас же заснул. Он спал опять тем же сном, каким он спал в Можайске после Бородина.
Опять события действительности соединялись с сновидениями, и опять кто то, сам ли он или кто другой, говорил ему мысли, и даже те же мысли, которые ему говорились в Можайске.
«Жизнь есть всё. Жизнь есть бог. Все перемещается и движется, и это движение есть бог. И пока есть жизнь, есть наслаждение самосознания божества. Любить жизнь, любить бога. Труднее и блаженнее всего любить эту жизнь в своих страданиях, в безвинности страданий».
«Каратаев» – вспомнилось Пьеру.
И вдруг Пьеру представился, как живой, давно забытый, кроткий старичок учитель, который в Швейцарии преподавал Пьеру географию. «Постой», – сказал старичок. И он показал Пьеру глобус. Глобус этот был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие. Каждая капля стремилась разлиться, захватить наибольшее пространство, но другие, стремясь к тому же, сжимали ее, иногда уничтожали, иногда сливались с нею.
– Вот жизнь, – сказал старичок учитель.
«Как это просто и ясно, – подумал Пьер. – Как я мог не знать этого прежде».
– В середине бог, и каждая капля стремится расшириться, чтобы в наибольших размерах отражать его. И растет, сливается, и сжимается, и уничтожается на поверхности, уходит в глубину и опять всплывает. Вот он, Каратаев, вот разлился и исчез. – Vous avez compris, mon enfant, [Понимаешь ты.] – сказал учитель.
– Vous avez compris, sacre nom, [Понимаешь ты, черт тебя дери.] – закричал голос, и Пьер проснулся.
Он приподнялся и сел. У костра, присев на корточках, сидел француз, только что оттолкнувший русского солдата, и жарил надетое на шомпол мясо. Жилистые, засученные, обросшие волосами, красные руки с короткими пальцами ловко поворачивали шомпол. Коричневое мрачное лицо с насупленными бровями ясно виднелось в свете угольев.
– Ca lui est bien egal, – проворчал он, быстро обращаясь к солдату, стоявшему за ним. – …brigand. Va! [Ему все равно… разбойник, право!]
И солдат, вертя шомпол, мрачно взглянул на Пьера. Пьер отвернулся, вглядываясь в тени. Один русский солдат пленный, тот, которого оттолкнул француз, сидел у костра и трепал по чем то рукой. Вглядевшись ближе, Пьер узнал лиловую собачонку, которая, виляя хвостом, сидела подле солдата.
– А, пришла? – сказал Пьер. – А, Пла… – начал он и не договорил. В его воображении вдруг, одновременно, связываясь между собой, возникло воспоминание о взгляде, которым смотрел на него Платон, сидя под деревом, о выстреле, слышанном на том месте, о вое собаки, о преступных лицах двух французов, пробежавших мимо его, о снятом дымящемся ружье, об отсутствии Каратаева на этом привале, и он готов уже был понять, что Каратаев убит, но в то же самое мгновенье в его душе, взявшись бог знает откуда, возникло воспоминание о вечере, проведенном им с красавицей полькой, летом, на балконе своего киевского дома. И все таки не связав воспоминаний нынешнего дня и не сделав о них вывода, Пьер закрыл глаза, и картина летней природы смешалась с воспоминанием о купанье, о жидком колеблющемся шаре, и он опустился куда то в воду, так что вода сошлась над его головой.
Перед восходом солнца его разбудили громкие частые выстрелы и крики. Мимо Пьера пробежали французы.
– Les cosaques! [Казаки!] – прокричал один из них, и через минуту толпа русских лиц окружила Пьера.
Долго не мог понять Пьер того, что с ним было. Со всех сторон он слышал вопли радости товарищей.
– Братцы! Родимые мои, голубчики! – плача, кричали старые солдаты, обнимая казаков и гусар. Гусары и казаки окружали пленных и торопливо предлагали кто платья, кто сапоги, кто хлеба. Пьер рыдал, сидя посреди их, и не мог выговорить ни слова; он обнял первого подошедшего к нему солдата и, плача, целовал его.
Долохов стоял у ворот разваленного дома, пропуская мимо себя толпу обезоруженных французов. Французы, взволнованные всем происшедшим, громко говорили между собой; но когда они проходили мимо Долохова, который слегка хлестал себя по сапогам нагайкой и глядел на них своим холодным, стеклянным, ничего доброго не обещающим взглядом, говор их замолкал. С другой стороны стоял казак Долохова и считал пленных, отмечая сотни чертой мела на воротах.
– Сколько? – спросил Долохов у казака, считавшего пленных.
– На вторую сотню, – отвечал казак.
– Filez, filez, [Проходи, проходи.] – приговаривал Долохов, выучившись этому выражению у французов, и, встречаясь глазами с проходившими пленными, взгляд его вспыхивал жестоким блеском.
Денисов, с мрачным лицом, сняв папаху, шел позади казаков, несших к вырытой в саду яме тело Пети Ростова.


С 28 го октября, когда начались морозы, бегство французов получило только более трагический характер замерзающих и изжаривающихся насмерть у костров людей и продолжающих в шубах и колясках ехать с награбленным добром императора, королей и герцогов; но в сущности своей процесс бегства и разложения французской армии со времени выступления из Москвы нисколько не изменился.
От Москвы до Вязьмы из семидесятитрехтысячной французской армии, не считая гвардии (которая во всю войну ничего не делала, кроме грабежа), из семидесяти трех тысяч осталось тридцать шесть тысяч (из этого числа не более пяти тысяч выбыло в сражениях). Вот первый член прогрессии, которым математически верно определяются последующие.
Французская армия в той же пропорции таяла и уничтожалась от Москвы до Вязьмы, от Вязьмы до Смоленска, от Смоленска до Березины, от Березины до Вильны, независимо от большей или меньшей степени холода, преследования, заграждения пути и всех других условий, взятых отдельно. После Вязьмы войска французские вместо трех колонн сбились в одну кучу и так шли до конца. Бертье писал своему государю (известно, как отдаленно от истины позволяют себе начальники описывать положение армии). Он писал:
«Je crois devoir faire connaitre a Votre Majeste l'etat de ses troupes dans les differents corps d'annee que j'ai ete a meme d'observer depuis deux ou trois jours dans differents passages. Elles sont presque debandees. Le nombre des soldats qui suivent les drapeaux est en proportion du quart au plus dans presque tous les regiments, les autres marchent isolement dans differentes directions et pour leur compte, dans l'esperance de trouver des subsistances et pour se debarrasser de la discipline. En general ils regardent Smolensk comme le point ou ils doivent se refaire. Ces derniers jours on a remarque que beaucoup de soldats jettent leurs cartouches et leurs armes. Dans cet etat de choses, l'interet du service de Votre Majeste exige, quelles que soient ses vues ulterieures qu'on rallie l'armee a Smolensk en commencant a la debarrasser des non combattans, tels que hommes demontes et des bagages inutiles et du materiel de l'artillerie qui n'est plus en proportion avec les forces actuelles. En outre les jours de repos, des subsistances sont necessaires aux soldats qui sont extenues par la faim et la fatigue; beaucoup sont morts ces derniers jours sur la route et dans les bivacs. Cet etat de choses va toujours en augmentant et donne lieu de craindre que si l'on n'y prete un prompt remede, on ne soit plus maitre des troupes dans un combat. Le 9 November, a 30 verstes de Smolensk».
[Долгом поставляю донести вашему величеству о состоянии корпусов, осмотренных мною на марше в последние три дня. Они почти в совершенном разброде. Только четвертая часть солдат остается при знаменах, прочие идут сами по себе разными направлениями, стараясь сыскать пропитание и избавиться от службы. Все думают только о Смоленске, где надеются отдохнуть. В последние дни много солдат побросали патроны и ружья. Какие бы ни были ваши дальнейшие намерения, но польза службы вашего величества требует собрать корпуса в Смоленске и отделить от них спешенных кавалеристов, безоружных, лишние обозы и часть артиллерии, ибо она теперь не в соразмерности с числом войск. Необходимо продовольствие и несколько дней покоя; солдаты изнурены голодом и усталостью; в последние дни многие умерли на дороге и на биваках. Такое бедственное положение беспрестанно усиливается и заставляет опасаться, что, если не будут приняты быстрые меры для предотвращения зла, мы скоро не будем иметь войска в своей власти в случае сражения. 9 ноября, в 30 верстах от Смоленка.]
Ввалившись в Смоленск, представлявшийся им обетованной землей, французы убивали друг друга за провиант, ограбили свои же магазины и, когда все было разграблено, побежали дальше.
Все шли, сами не зная, куда и зачем они идут. Еще менее других знал это гений Наполеона, так как никто ему не приказывал. Но все таки он и его окружающие соблюдали свои давнишние привычки: писались приказы, письма, рапорты, ordre du jour [распорядок дня]; называли друг друга:
«Sire, Mon Cousin, Prince d'Ekmuhl, roi de Naples» [Ваше величество, брат мой, принц Экмюльский, король Неаполитанский.] и т.д. Но приказы и рапорты были только на бумаге, ничто по ним не исполнялось, потому что не могло исполняться, и, несмотря на именование друг друга величествами, высочествами и двоюродными братьями, все они чувствовали, что они жалкие и гадкие люди, наделавшие много зла, за которое теперь приходилось расплачиваться. И, несмотря на то, что они притворялись, будто заботятся об армии, они думали только каждый о себе и о том, как бы поскорее уйти и спастись.


Действия русского и французского войск во время обратной кампании от Москвы и до Немана подобны игре в жмурки, когда двум играющим завязывают глаза и один изредка звонит колокольчиком, чтобы уведомить о себе ловящего. Сначала тот, кого ловят, звонит, не боясь неприятеля, но когда ему приходится плохо, он, стараясь неслышно идти, убегает от своего врага и часто, думая убежать, идет прямо к нему в руки.
Сначала наполеоновские войска еще давали о себе знать – это было в первый период движения по Калужской дороге, но потом, выбравшись на Смоленскую дорогу, они побежали, прижимая рукой язычок колокольчика, и часто, думая, что они уходят, набегали прямо на русских.
При быстроте бега французов и за ними русских и вследствие того изнурения лошадей, главное средство приблизительного узнавания положения, в котором находится неприятель, – разъезды кавалерии, – не существовало. Кроме того, вследствие частых и быстрых перемен положений обеих армий, сведения, какие и были, не могли поспевать вовремя. Если второго числа приходило известие о том, что армия неприятеля была там то первого числа, то третьего числа, когда можно было предпринять что нибудь, уже армия эта сделала два перехода и находилась совсем в другом положении.
Одна армия бежала, другая догоняла. От Смоленска французам предстояло много различных дорог; и, казалось бы, тут, простояв четыре дня, французы могли бы узнать, где неприятель, сообразить что нибудь выгодное и предпринять что нибудь новое. Но после четырехдневной остановки толпы их опять побежали не вправо, не влево, но, без всяких маневров и соображений, по старой, худшей дороге, на Красное и Оршу – по пробитому следу.
Ожидая врага сзади, а не спереди, французы бежали, растянувшись и разделившись друг от друга на двадцать четыре часа расстояния. Впереди всех бежал император, потом короли, потом герцоги. Русская армия, думая, что Наполеон возьмет вправо за Днепр, что было одно разумно, подалась тоже вправо и вышла на большую дорогу к Красному. И тут, как в игре в жмурки, французы наткнулись на наш авангард. Неожиданно увидав врага, французы смешались, приостановились от неожиданности испуга, но потом опять побежали, бросая своих сзади следовавших товарищей. Тут, как сквозь строй русских войск, проходили три дня, одна за одной, отдельные части французов, сначала вице короля, потом Даву, потом Нея. Все они побросали друг друга, побросали все свои тяжести, артиллерию, половину народа и убегали, только по ночам справа полукругами обходя русских.
Ней, шедший последним (потому что, несмотря на несчастное их положение или именно вследствие его, им хотелось побить тот пол, который ушиб их, он занялся нзрыванием никому не мешавших стен Смоленска), – шедший последним, Ней, с своим десятитысячным корпусом, прибежал в Оршу к Наполеону только с тысячью человеками, побросав и всех людей, и все пушки и ночью, украдучись, пробравшись лесом через Днепр.
От Орши побежали дальше по дороге к Вильно, точно так же играя в жмурки с преследующей армией. На Березине опять замешались, многие потонули, многие сдались, но те, которые перебрались через реку, побежали дальше. Главный начальник их надел шубу и, сев в сани, поскакал один, оставив своих товарищей. Кто мог – уехал тоже, кто не мог – сдался или умер.


Казалось бы, в этой то кампании бегства французов, когда они делали все то, что только можно было, чтобы погубить себя; когда ни в одном движении этой толпы, начиная от поворота на Калужскую дорогу и до бегства начальника от армии, не было ни малейшего смысла, – казалось бы, в этот период кампании невозможно уже историкам, приписывающим действия масс воле одного человека, описывать это отступление в их смысле. Но нет. Горы книг написаны историками об этой кампании, и везде описаны распоряжения Наполеона и глубокомысленные его планы – маневры, руководившие войском, и гениальные распоряжения его маршалов.
Отступление от Малоярославца тогда, когда ему дают дорогу в обильный край и когда ему открыта та параллельная дорога, по которой потом преследовал его Кутузов, ненужное отступление по разоренной дороге объясняется нам по разным глубокомысленным соображениям. По таким же глубокомысленным соображениям описывается его отступление от Смоленска на Оршу. Потом описывается его геройство при Красном, где он будто бы готовится принять сражение и сам командовать, и ходит с березовой палкой и говорит:
– J'ai assez fait l'Empereur, il est temps de faire le general, [Довольно уже я представлял императора, теперь время быть генералом.] – и, несмотря на то, тотчас же после этого бежит дальше, оставляя на произвол судьбы разрозненные части армии, находящиеся сзади.
Потом описывают нам величие души маршалов, в особенности Нея, величие души, состоящее в том, что он ночью пробрался лесом в обход через Днепр и без знамен и артиллерии и без девяти десятых войска прибежал в Оршу.
И, наконец, последний отъезд великого императора от геройской армии представляется нам историками как что то великое и гениальное. Даже этот последний поступок бегства, на языке человеческом называемый последней степенью подлости, которой учится стыдиться каждый ребенок, и этот поступок на языке историков получает оправдание.
Тогда, когда уже невозможно дальше растянуть столь эластичные нити исторических рассуждений, когда действие уже явно противно тому, что все человечество называет добром и даже справедливостью, является у историков спасительное понятие о величии. Величие как будто исключает возможность меры хорошего и дурного. Для великого – нет дурного. Нет ужаса, который бы мог быть поставлен в вину тому, кто велик.
– «C'est grand!» [Это величественно!] – говорят историки, и тогда уже нет ни хорошего, ни дурного, а есть «grand» и «не grand». Grand – хорошо, не grand – дурно. Grand есть свойство, по их понятиям, каких то особенных животных, называемых ими героями. И Наполеон, убираясь в теплой шубе домой от гибнущих не только товарищей, но (по его мнению) людей, им приведенных сюда, чувствует que c'est grand, и душа его покойна.
«Du sublime (он что то sublime видит в себе) au ridicule il n'y a qu'un pas», – говорит он. И весь мир пятьдесят лет повторяет: «Sublime! Grand! Napoleon le grand! Du sublime au ridicule il n'y a qu'un pas». [величественное… От величественного до смешного только один шаг… Величественное! Великое! Наполеон великий! От величественного до смешного только шаг.]
И никому в голову не придет, что признание величия, неизмеримого мерой хорошего и дурного, есть только признание своей ничтожности и неизмеримой малости.
Для нас, с данной нам Христом мерой хорошего и дурного, нет неизмеримого. И нет величия там, где нет простоты, добра и правды.


Кто из русских людей, читая описания последнего периода кампании 1812 года, не испытывал тяжелого чувства досады, неудовлетворенности и неясности. Кто не задавал себе вопросов: как не забрали, не уничтожили всех французов, когда все три армии окружали их в превосходящем числе, когда расстроенные французы, голодая и замерзая, сдавались толпами и когда (как нам рассказывает история) цель русских состояла именно в том, чтобы остановить, отрезать и забрать в плен всех французов.
Каким образом то русское войско, которое, слабее числом французов, дало Бородинское сражение, каким образом это войско, с трех сторон окружавшее французов и имевшее целью их забрать, не достигло своей цели? Неужели такое громадное преимущество перед нами имеют французы, что мы, с превосходными силами окружив, не могли побить их? Каким образом это могло случиться?
История (та, которая называется этим словом), отвечая на эти вопросы, говорит, что это случилось оттого, что Кутузов, и Тормасов, и Чичагов, и тот то, и тот то не сделали таких то и таких то маневров.
Но отчего они не сделали всех этих маневров? Отчего, ежели они были виноваты в том, что не достигнута была предназначавшаяся цель, – отчего их не судили и не казнили? Но, даже ежели и допустить, что виною неудачи русских были Кутузов и Чичагов и т. п., нельзя понять все таки, почему и в тех условиях, в которых находились русские войска под Красным и под Березиной (в обоих случаях русские были в превосходных силах), почему не взято в плен французское войско с маршалами, королями и императорами, когда в этом состояла цель русских?
Объяснение этого странного явления тем (как то делают русские военные историки), что Кутузов помешал нападению, неосновательно потому, что мы знаем, что воля Кутузова не могла удержать войска от нападения под Вязьмой и под Тарутиным.
Почему то русское войско, которое с слабейшими силами одержало победу под Бородиным над неприятелем во всей его силе, под Красным и под Березиной в превосходных силах было побеждено расстроенными толпами французов?
Если цель русских состояла в том, чтобы отрезать и взять в плен Наполеона и маршалов, и цель эта не только не была достигнута, и все попытки к достижению этой цели всякий раз были разрушены самым постыдным образом, то последний период кампании совершенно справедливо представляется французами рядом побед и совершенно несправедливо представляется русскими историками победоносным.
Русские военные историки, настолько, насколько для них обязательна логика, невольно приходят к этому заключению и, несмотря на лирические воззвания о мужестве и преданности и т. д., должны невольно признаться, что отступление французов из Москвы есть ряд побед Наполеона и поражений Кутузова.
Но, оставив совершенно в стороне народное самолюбие, чувствуется, что заключение это само в себе заключает противуречие, так как ряд побед французов привел их к совершенному уничтожению, а ряд поражений русских привел их к полному уничтожению врага и очищению своего отечества.
Источник этого противуречия лежит в том, что историками, изучающими события по письмам государей и генералов, по реляциям, рапортам, планам и т. п., предположена ложная, никогда не существовавшая цель последнего периода войны 1812 года, – цель, будто бы состоявшая в том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с маршалами и армией.
Цели этой никогда не было и не могло быть, потому что она не имела смысла, и достижение ее было совершенно невозможно.
Цель эта не имела никакого смысла, во первых, потому, что расстроенная армия Наполеона со всей возможной быстротой бежала из России, то есть исполняла то самое, что мог желать всякий русский. Для чего же было делать различные операции над французами, которые бежали так быстро, как только они могли?
Во вторых, бессмысленно было становиться на дороге людей, всю свою энергию направивших на бегство.
В третьих, бессмысленно было терять свои войска для уничтожения французских армий, уничтожавшихся без внешних причин в такой прогрессии, что без всякого загораживания пути они не могли перевести через границу больше того, что они перевели в декабре месяце, то есть одну сотую всего войска.
В четвертых, бессмысленно было желание взять в плен императора, королей, герцогов – людей, плен которых в высшей степени затруднил бы действия русских, как то признавали самые искусные дипломаты того времени (J. Maistre и другие). Еще бессмысленнее было желание взять корпуса французов, когда свои войска растаяли наполовину до Красного, а к корпусам пленных надо было отделять дивизии конвоя, и когда свои солдаты не всегда получали полный провиант и забранные уже пленные мерли с голода.
Весь глубокомысленный план о том, чтобы отрезать и поймать Наполеона с армией, был подобен тому плану огородника, который, выгоняя из огорода потоптавшую его гряды скотину, забежал бы к воротам и стал бы по голове бить эту скотину. Одно, что можно бы было сказать в оправдание огородника, было бы то, что он очень рассердился. Но это нельзя было даже сказать про составителей проекта, потому что не они пострадали от потоптанных гряд.
Но, кроме того, что отрезывание Наполеона с армией было бессмысленно, оно было невозможно.
Невозможно это было, во первых, потому что, так как из опыта видно, что движение колонн на пяти верстах в одном сражении никогда не совпадает с планами, то вероятность того, чтобы Чичагов, Кутузов и Витгенштейн сошлись вовремя в назначенное место, была столь ничтожна, что она равнялась невозможности, как то и думал Кутузов, еще при получении плана сказавший, что диверсии на большие расстояния не приносят желаемых результатов.
Во вторых, невозможно было потому, что, для того чтобы парализировать ту силу инерции, с которой двигалось назад войско Наполеона, надо было без сравнения большие войска, чем те, которые имели русские.
В третьих, невозможно это было потому, что военное слово отрезать не имеет никакого смысла. Отрезать можно кусок хлеба, но не армию. Отрезать армию – перегородить ей дорогу – никак нельзя, ибо места кругом всегда много, где можно обойти, и есть ночь, во время которой ничего не видно, в чем могли бы убедиться военные ученые хоть из примеров Красного и Березины. Взять же в плен никак нельзя без того, чтобы тот, кого берут в плен, на это не согласился, как нельзя поймать ласточку, хотя и можно взять ее, когда она сядет на руку. Взять в плен можно того, кто сдается, как немцы, по правилам стратегии и тактики. Но французские войска совершенно справедливо не находили этого удобным, так как одинаковая голодная и холодная смерть ожидала их на бегстве и в плену.
В четвертых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812 году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами.
В движении русской армии от Тарутина до Красного выбыло пятьдесят тысяч больными и отсталыми, то есть число, равное населению большого губернского города. Половина людей выбыла из армии без сражений.
И об этом то периоде кампании, когда войска без сапог и шуб, с неполным провиантом, без водки, по месяцам ночуют в снегу и при пятнадцати градусах мороза; когда дня только семь и восемь часов, а остальное ночь, во время которой не может быть влияния дисциплины; когда, не так как в сраженье, на несколько часов только люди вводятся в область смерти, где уже нет дисциплины, а когда люди по месяцам живут, всякую минуту борясь с смертью от голода и холода; когда в месяц погибает половина армии, – об этом то периоде кампании нам рассказывают историки, как Милорадович должен был сделать фланговый марш туда то, а Тормасов туда то и как Чичагов должен был передвинуться туда то (передвинуться выше колена в снегу), и как тот опрокинул и отрезал, и т. д., и т. д.
Русские, умиравшие наполовину, сделали все, что можно сделать и должно было сделать для достижения достойной народа цели, и не виноваты в том, что другие русские люди, сидевшие в теплых комнатах, предполагали сделать то, что было невозможно.
Все это странное, непонятное теперь противоречие факта с описанием истории происходит только оттого, что историки, писавшие об этом событии, писали историю прекрасных чувств и слов разных генералов, а не историю событий.
Для них кажутся очень занимательны слова Милорадовича, награды, которые получил тот и этот генерал, и их предположения; а вопрос о тех пятидесяти тысячах, которые остались по госпиталям и могилам, даже не интересует их, потому что не подлежит их изучению.
А между тем стоит только отвернуться от изучения рапортов и генеральных планов, а вникнуть в движение тех сотен тысяч людей, принимавших прямое, непосредственное участие в событии, и все, казавшиеся прежде неразрешимыми, вопросы вдруг с необыкновенной легкостью и простотой получают несомненное разрешение.
Цель отрезывания Наполеона с армией никогда не существовала, кроме как в воображении десятка людей. Она не могла существовать, потому что она была бессмысленна, и достижение ее было невозможно.
Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия. Цель эта достигалась, во первых, сама собою, так как французы бежали, и потому следовало только не останавливать это движение. Во вторых, цель эта достигалась действиями народной войны, уничтожавшей французов, и, в третьих, тем, что большая русская армия шла следом за французами, готовая употребить силу в случае остановки движения французов.
Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное.



Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестает быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, так же как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
После смерти князя Андрея Наташа и княжна Марья одинаково чувствовали это. Они, нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего над ними облака смерти, не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними.
Только вдвоем им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой. Ежели они говорили, то о самых незначительных предметах. И та и другая одинаково избегали упоминания о чем нибудь, имеющем отношение к будущему.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах все то, что могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, что они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах таинства.
Беспрестанные воздержания речи, постоянное старательное обхождение всего того, что могло навести на слово о нем: эти остановки с разных сторон на границе того, чего нельзя было говорить, еще чище и яснее выставляли перед их воображением то, что они чувствовали.

Но чистая, полная печаль так же невозможна, как чистая и полная радость. Княжна Марья, по своему положению одной независимой хозяйки своей судьбы, опекунши и воспитательницы племянника, первая была вызвана жизнью из того мира печали, в котором она жила первые две недели. Она получила письма от родных, на которые надо было отвечать; комната, в которую поместили Николеньку, была сыра, и он стал кашлять. Алпатыч приехал в Ярославль с отчетами о делах и с предложениями и советами переехать в Москву в Вздвиженский дом, который остался цел и требовал только небольших починок. Жизнь не останавливалась, и надо было жить. Как ни тяжело было княжне Марье выйти из того мира уединенного созерцания, в котором она жила до сих пор, как ни жалко и как будто совестно было покинуть Наташу одну, – заботы жизни требовали ее участия, и она невольно отдалась им. Она поверяла счеты с Алпатычем, советовалась с Десалем о племяннике и делала распоряжения и приготовления для своего переезда в Москву.
Наташа оставалась одна и с тех пор, как княжна Марья стала заниматься приготовлениями к отъезду, избегала и ее.
Княжна Марья предложила графине отпустить с собой Наташу в Москву, и мать и отец радостно согласились на это предложение, с каждым днем замечая упадок физических сил дочери и полагая для нее полезным и перемену места, и помощь московских врачей.
– Я никуда не поеду, – отвечала Наташа, когда ей сделали это предложение, – только, пожалуйста, оставьте меня, – сказала она и выбежала из комнаты, с трудом удерживая слезы не столько горя, сколько досады и озлобления.
После того как она почувствовала себя покинутой княжной Марьей и одинокой в своем горе, Наташа большую часть времени, одна в своей комнате, сидела с ногами в углу дивана, и, что нибудь разрывая или переминая своими тонкими, напряженными пальцами, упорным, неподвижным взглядом смотрела на то, на чем останавливались глаза. Уединение это изнуряло, мучило ее; но оно было для нее необходимо. Как только кто нибудь входил к ней, она быстро вставала, изменяла положение и выражение взгляда и бралась за книгу или шитье, очевидно с нетерпением ожидая ухода того, кто помешал ей.
Ей все казалось, что она вот вот сейчас поймет, проникнет то, на что с страшным, непосильным ей вопросом устремлен был ее душевный взгляд.
В конце декабря, в черном шерстяном платье, с небрежно связанной пучком косой, худая и бледная, Наташа сидела с ногами в углу дивана, напряженно комкая и распуская концы пояса, и смотрела на угол двери.
Она смотрела туда, куда ушел он, на ту сторону жизни. И та сторона жизни, о которой она прежде никогда не думала, которая прежде ей казалась такою далекою, невероятною, теперь была ей ближе и роднее, понятнее, чем эта сторона жизни, в которой все было или пустота и разрушение, или страдание и оскорбление.
Она смотрела туда, где она знала, что был он; но она не могла его видеть иначе, как таким, каким он был здесь. Она видела его опять таким же, каким он был в Мытищах, у Троицы, в Ярославле.
Она видела его лицо, слышала его голос и повторяла его слова и свои слова, сказанные ему, и иногда придумывала за себя и за него новые слова, которые тогда могли бы быть сказаны.
Вот он лежит на кресле в своей бархатной шубке, облокотив голову на худую, бледную руку. Грудь его страшно низка и плечи подняты. Губы твердо сжаты, глаза блестят, и на бледном лбу вспрыгивает и исчезает морщина. Одна нога его чуть заметно быстро дрожит. Наташа знает, что он борется с мучительной болью. «Что такое эта боль? Зачем боль? Что он чувствует? Как у него болит!» – думает Наташа. Он заметил ее вниманье, поднял глаза и, не улыбаясь, стал говорить.
«Одно ужасно, – сказал он, – это связать себя навеки с страдающим человеком. Это вечное мученье». И он испытующим взглядом – Наташа видела теперь этот взгляд – посмотрел на нее. Наташа, как и всегда, ответила тогда прежде, чем успела подумать о том, что она отвечает; она сказала: «Это не может так продолжаться, этого не будет, вы будете здоровы – совсем».
Она теперь сначала видела его и переживала теперь все то, что она чувствовала тогда. Она вспомнила продолжительный, грустный, строгий взгляд его при этих словах и поняла значение упрека и отчаяния этого продолжительного взгляда.
«Я согласилась, – говорила себе теперь Наташа, – что было бы ужасно, если б он остался всегда страдающим. Я сказала это тогда так только потому, что для него это было бы ужасно, а он понял это иначе. Он подумал, что это для меня ужасно бы было. Он тогда еще хотел жить – боялся смерти. И я так грубо, глупо сказала ему. Я не думала этого. Я думала совсем другое. Если бы я сказала то, что думала, я бы сказала: пускай бы он умирал, все время умирал бы перед моими глазами, я была бы счастлива в сравнении с тем, что я теперь. Теперь… Ничего, никого нет. Знал ли он это? Нет. Не знал и никогда не узнает. И теперь никогда, никогда уже нельзя поправить этого». И опять он говорил ей те же слова, но теперь в воображении своем Наташа отвечала ему иначе. Она останавливала его и говорила: «Ужасно для вас, но не для меня. Вы знайте, что мне без вас нет ничего в жизни, и страдать с вами для меня лучшее счастие». И он брал ее руку и жал ее так, как он жал ее в тот страшный вечер, за четыре дня перед смертью. И в воображении своем она говорила ему еще другие нежные, любовные речи, которые она могла бы сказать тогда, которые она говорила теперь. «Я люблю тебя… тебя… люблю, люблю…» – говорила она, судорожно сжимая руки, стискивая зубы с ожесточенным усилием.
И сладкое горе охватывало ее, и слезы уже выступали в глаза, но вдруг она спрашивала себя: кому она говорит это? Где он и кто он теперь? И опять все застилалось сухим, жестким недоумением, и опять, напряженно сдвинув брови, она вглядывалась туда, где он был. И вот, вот, ей казалось, она проникает тайну… Но в ту минуту, как уж ей открывалось, казалось, непонятное, громкий стук ручки замка двери болезненно поразил ее слух. Быстро и неосторожно, с испуганным, незанятым ею выражением лица, в комнату вошла горничная Дуняша.
– Пожалуйте к папаше, скорее, – сказала Дуняша с особенным и оживленным выражением. – Несчастье, о Петре Ильиче… письмо, – всхлипнув, проговорила она.


Кроме общего чувства отчуждения от всех людей, Наташа в это время испытывала особенное чувство отчуждения от лиц своей семьи. Все свои: отец, мать, Соня, были ей так близки, привычны, так будничны, что все их слова, чувства казались ей оскорблением того мира, в котором она жила последнее время, и она не только была равнодушна, но враждебно смотрела на них. Она слышала слова Дуняши о Петре Ильиче, о несчастии, но не поняла их.
«Какое там у них несчастие, какое может быть несчастие? У них все свое старое, привычное и покойное», – мысленно сказала себе Наташа.
Когда она вошла в залу, отец быстро выходил из комнаты графини. Лицо его было сморщено и мокро от слез. Он, видимо, выбежал из той комнаты, чтобы дать волю давившим его рыданиям. Увидав Наташу, он отчаянно взмахнул руками и разразился болезненно судорожными всхлипываниями, исказившими его круглое, мягкое лицо.
– Пе… Петя… Поди, поди, она… она… зовет… – И он, рыдая, как дитя, быстро семеня ослабевшими ногами, подошел к стулу и упал почти на него, закрыв лицо руками.
Вдруг как электрический ток пробежал по всему существу Наташи. Что то страшно больно ударило ее в сердце. Она почувствовала страшную боль; ей показалось, что что то отрывается в ней и что она умирает. Но вслед за болью она почувствовала мгновенно освобождение от запрета жизни, лежавшего на ней. Увидав отца и услыхав из за двери страшный, грубый крик матери, она мгновенно забыла себя и свое горе. Она подбежала к отцу, но он, бессильно махая рукой, указывал на дверь матери. Княжна Марья, бледная, с дрожащей нижней челюстью, вышла из двери и взяла Наташу за руку, говоря ей что то. Наташа не видела, не слышала ее. Она быстрыми шагами вошла в дверь, остановилась на мгновение, как бы в борьбе с самой собой, и подбежала к матери.
Графиня лежала на кресле, странно неловко вытягиваясь, и билась головой об стену. Соня и девушки держали ее за руки.
– Наташу, Наташу!.. – кричала графиня. – Неправда, неправда… Он лжет… Наташу! – кричала она, отталкивая от себя окружающих. – Подите прочь все, неправда! Убили!.. ха ха ха ха!.. неправда!
Наташа стала коленом на кресло, нагнулась над матерью, обняла ее, с неожиданной силой подняла, повернула к себе ее лицо и прижалась к ней.
– Маменька!.. голубчик!.. Я тут, друг мой. Маменька, – шептала она ей, не замолкая ни на секунду.
Она не выпускала матери, нежно боролась с ней, требовала подушки, воды, расстегивала и разрывала платье на матери.
– Друг мой, голубушка… маменька, душенька, – не переставая шептала она, целуя ее голову, руки, лицо и чувствуя, как неудержимо, ручьями, щекоча ей нос и щеки, текли ее слезы.
Графиня сжала руку дочери, закрыла глаза и затихла на мгновение. Вдруг она с непривычной быстротой поднялась, бессмысленно оглянулась и, увидав Наташу, стала из всех сил сжимать ее голову. Потом она повернула к себе ее морщившееся от боли лицо и долго вглядывалась в него.
– Наташа, ты меня любишь, – сказала она тихим, доверчивым шепотом. – Наташа, ты не обманешь меня? Ты мне скажешь всю правду?
Наташа смотрела на нее налитыми слезами глазами, и в лице ее была только мольба о прощении и любви.
– Друг мой, маменька, – повторяла она, напрягая все силы своей любви на то, чтобы как нибудь снять с нее на себя излишек давившего ее горя.
И опять в бессильной борьбе с действительностью мать, отказываясь верить в то, что она могла жить, когда был убит цветущий жизнью ее любимый мальчик, спасалась от действительности в мире безумия.
Наташа не помнила, как прошел этот день, ночь, следующий день, следующая ночь. Она не спала и не отходила от матери. Любовь Наташи, упорная, терпеливая, не как объяснение, не как утешение, а как призыв к жизни, всякую секунду как будто со всех сторон обнимала графиню. На третью ночь графиня затихла на несколько минут, и Наташа закрыла глаза, облокотив голову на ручку кресла. Кровать скрипнула. Наташа открыла глаза. Графиня сидела на кровати и тихо говорила.
– Как я рада, что ты приехал. Ты устал, хочешь чаю? – Наташа подошла к ней. – Ты похорошел и возмужал, – продолжала графиня, взяв дочь за руку.
– Маменька, что вы говорите!..
– Наташа, его нет, нет больше! – И, обняв дочь, в первый раз графиня начала плакать.


Княжна Марья отложила свой отъезд. Соня, граф старались заменить Наташу, но не могли. Они видели, что она одна могла удерживать мать от безумного отчаяния. Три недели Наташа безвыходно жила при матери, спала на кресле в ее комнате, поила, кормила ее и не переставая говорила с ней, – говорила, потому что один нежный, ласкающий голос ее успокоивал графиню.
Душевная рана матери не могла залечиться. Смерть Пети оторвала половину ее жизни. Через месяц после известия о смерти Пети, заставшего ее свежей и бодрой пятидесятилетней женщиной, она вышла из своей комнаты полумертвой и не принимающею участия в жизни – старухой. Но та же рана, которая наполовину убила графиню, эта новая рана вызвала Наташу к жизни.
Душевная рана, происходящая от разрыва духовного тела, точно так же, как и рана физическая, как ни странно это кажется, после того как глубокая рана зажила и кажется сошедшейся своими краями, рана душевная, как и физическая, заживает только изнутри выпирающею силой жизни.
Так же зажила рана Наташи. Она думала, что жизнь ее кончена. Но вдруг любовь к матери показала ей, что сущность ее жизни – любовь – еще жива в ней. Проснулась любовь, и проснулась жизнь.
Последние дни князя Андрея связали Наташу с княжной Марьей. Новое несчастье еще более сблизило их. Княжна Марья отложила свой отъезд и последние три недели, как за больным ребенком, ухаживала за Наташей. Последние недели, проведенные Наташей в комнате матери, надорвали ее физические силы.
Однажды княжна Марья, в середине дня, заметив, что Наташа дрожит в лихорадочном ознобе, увела ее к себе и уложила на своей постели. Наташа легла, но когда княжна Марья, опустив сторы, хотела выйти, Наташа подозвала ее к себе.
– Мне не хочется спать. Мари, посиди со мной.
– Ты устала – постарайся заснуть.
– Нет, нет. Зачем ты увела меня? Она спросит.
– Ей гораздо лучше. Она нынче так хорошо говорила, – сказала княжна Марья.
Наташа лежала в постели и в полутьме комнаты рассматривала лицо княжны Марьи.
«Похожа она на него? – думала Наташа. – Да, похожа и не похожа. Но она особенная, чужая, совсем новая, неизвестная. И она любит меня. Что у ней на душе? Все доброе. Но как? Как она думает? Как она на меня смотрит? Да, она прекрасная».
– Маша, – сказала она, робко притянув к себе ее руку. – Маша, ты не думай, что я дурная. Нет? Маша, голубушка. Как я тебя люблю. Будем совсем, совсем друзьями.
И Наташа, обнимая, стала целовать руки и лицо княжны Марьи. Княжна Марья стыдилась и радовалась этому выражению чувств Наташи.
С этого дня между княжной Марьей и Наташей установилась та страстная и нежная дружба, которая бывает только между женщинами. Они беспрестанно целовались, говорили друг другу нежные слова и большую часть времени проводили вместе. Если одна выходила, то другаябыла беспокойна и спешила присоединиться к ней. Они вдвоем чувствовали большее согласие между собой, чем порознь, каждая сама с собою. Между ними установилось чувство сильнейшее, чем дружба: это было исключительное чувство возможности жизни только в присутствии друг друга.
Иногда они молчали целые часы; иногда, уже лежа в постелях, они начинали говорить и говорили до утра. Они говорили большей частию о дальнем прошедшем. Княжна Марья рассказывала про свое детство, про свою мать, про своего отца, про свои мечтания; и Наташа, прежде с спокойным непониманием отворачивавшаяся от этой жизни, преданности, покорности, от поэзии христианского самоотвержения, теперь, чувствуя себя связанной любовью с княжной Марьей, полюбила и прошедшее княжны Марьи и поняла непонятную ей прежде сторону жизни. Она не думала прилагать к своей жизни покорность и самоотвержение, потому что она привыкла искать других радостей, но она поняла и полюбила в другой эту прежде непонятную ей добродетель. Для княжны Марьи, слушавшей рассказы о детстве и первой молодости Наташи, тоже открывалась прежде непонятная сторона жизни, вера в жизнь, в наслаждения жизни.
Они всё точно так же никогда не говорили про него с тем, чтобы не нарушать словами, как им казалось, той высоты чувства, которая была в них, а это умолчание о нем делало то, что понемногу, не веря этому, они забывали его.
Наташа похудела, побледнела и физически так стала слаба, что все постоянно говорили о ее здоровье, и ей это приятно было. Но иногда на нее неожиданно находил не только страх смерти, но страх болезни, слабости, потери красоты, и невольно она иногда внимательно разглядывала свою голую руку, удивляясь на ее худобу, или заглядывалась по утрам в зеркало на свое вытянувшееся, жалкое, как ей казалось, лицо. Ей казалось, что это так должно быть, и вместе с тем становилось страшно и грустно.
Один раз она скоро взошла наверх и тяжело запыхалась. Тотчас же невольно она придумала себе дело внизу и оттуда вбежала опять наверх, пробуя силы и наблюдая за собой.
Другой раз она позвала Дуняшу, и голос ее задребезжал. Она еще раз кликнула ее, несмотря на то, что она слышала ее шаги, – кликнула тем грудным голосом, которым она певала, и прислушалась к нему.
Она не знала этого, не поверила бы, но под казавшимся ей непроницаемым слоем ила, застлавшим ее душу, уже пробивались тонкие, нежные молодые иглы травы, которые должны были укорениться и так застлать своими жизненными побегами задавившее ее горе, что его скоро будет не видно и не заметно. Рана заживала изнутри. В конце января княжна Марья уехала в Москву, и граф настоял на том, чтобы Наташа ехала с нею, с тем чтобы посоветоваться с докторами.


После столкновения при Вязьме, где Кутузов не мог удержать свои войска от желания опрокинуть, отрезать и т. д., дальнейшее движение бежавших французов и за ними бежавших русских, до Красного, происходило без сражений. Бегство было так быстро, что бежавшая за французами русская армия не могла поспевать за ними, что лошади в кавалерии и артиллерии становились и что сведения о движении французов были всегда неверны.
Люди русского войска были так измучены этим непрерывным движением по сорок верст в сутки, что не могли двигаться быстрее.
Чтобы понять степень истощения русской армии, надо только ясно понять значение того факта, что, потеряв ранеными и убитыми во все время движения от Тарутина не более пяти тысяч человек, не потеряв сотни людей пленными, армия русская, вышедшая из Тарутина в числе ста тысяч, пришла к Красному в числе пятидесяти тысяч.
Быстрое движение русских за французами действовало на русскую армию точно так же разрушительно, как и бегство французов. Разница была только в том, что русская армия двигалась произвольно, без угрозы погибели, которая висела над французской армией, и в том, что отсталые больные у французов оставались в руках врага, отсталые русские оставались у себя дома. Главная причина уменьшения армии Наполеона была быстрота движения, и несомненным доказательством тому служит соответственное уменьшение русских войск.
Вся деятельность Кутузова, как это было под Тарутиным и под Вязьмой, была направлена только к тому, чтобы, – насколько то было в его власти, – не останавливать этого гибельного для французов движения (как хотели в Петербурге и в армии русские генералы), а содействовать ему и облегчить движение своих войск.
Но, кроме того, со времени выказавшихся в войсках утомления и огромной убыли, происходивших от быстроты движения, еще другая причина представлялась Кутузову для замедления движения войск и для выжидания. Цель русских войск была – следование за французами. Путь французов был неизвестен, и потому, чем ближе следовали наши войска по пятам французов, тем больше они проходили расстояния. Только следуя в некотором расстоянии, можно было по кратчайшему пути перерезывать зигзаги, которые делали французы. Все искусные маневры, которые предлагали генералы, выражались в передвижениях войск, в увеличении переходов, а единственно разумная цель состояла в том, чтобы уменьшить эти переходы. И к этой цели во всю кампанию, от Москвы до Вильны, была направлена деятельность Кутузова – не случайно, не временно, но так последовательно, что он ни разу не изменил ей.
Кутузов знал не умом или наукой, а всем русским существом своим знал и чувствовал то, что чувствовал каждый русский солдат, что французы побеждены, что враги бегут и надо выпроводить их; но вместе с тем он чувствовал, заодно с солдатами, всю тяжесть этого, неслыханного по быстроте и времени года, похода.
Но генералам, в особенности не русским, желавшим отличиться, удивить кого то, забрать в плен для чего то какого нибудь герцога или короля, – генералам этим казалось теперь, когда всякое сражение было и гадко и бессмысленно, им казалось, что теперь то самое время давать сражения и побеждать кого то. Кутузов только пожимал плечами, когда ему один за другим представляли проекты маневров с теми дурно обутыми, без полушубков, полуголодными солдатами, которые в один месяц, без сражений, растаяли до половины и с которыми, при наилучших условиях продолжающегося бегства, надо было пройти до границы пространство больше того, которое было пройдено.
В особенности это стремление отличиться и маневрировать, опрокидывать и отрезывать проявлялось тогда, когда русские войска наталкивались на войска французов.
Так это случилось под Красным, где думали найти одну из трех колонн французов и наткнулись на самого Наполеона с шестнадцатью тысячами. Несмотря на все средства, употребленные Кутузовым, для того чтобы избавиться от этого пагубного столкновения и чтобы сберечь свои войска, три дня у Красного продолжалось добивание разбитых сборищ французов измученными людьми русской армии.
Толь написал диспозицию: die erste Colonne marschiert [первая колонна направится туда то] и т. д. И, как всегда, сделалось все не по диспозиции. Принц Евгений Виртембергский расстреливал с горы мимо бегущие толпы французов и требовал подкрепления, которое не приходило. Французы, по ночам обегая русских, рассыпались, прятались в леса и пробирались, кто как мог, дальше.
Милорадович, который говорил, что он знать ничего не хочет о хозяйственных делах отряда, которого никогда нельзя было найти, когда его было нужно, «chevalier sans peur et sans reproche» [«рыцарь без страха и упрека»], как он сам называл себя, и охотник до разговоров с французами, посылал парламентеров, требуя сдачи, и терял время и делал не то, что ему приказывали.
– Дарю вам, ребята, эту колонну, – говорил он, подъезжая к войскам и указывая кавалеристам на французов. И кавалеристы на худых, ободранных, еле двигающихся лошадях, подгоняя их шпорами и саблями, рысцой, после сильных напряжений, подъезжали к подаренной колонне, то есть к толпе обмороженных, закоченевших и голодных французов; и подаренная колонна кидала оружие и сдавалась, чего ей уже давно хотелось.
Под Красным взяли двадцать шесть тысяч пленных, сотни пушек, какую то палку, которую называли маршальским жезлом, и спорили о том, кто там отличился, и были этим довольны, но очень сожалели о том, что не взяли Наполеона или хоть какого нибудь героя, маршала, и упрекали в этом друг друга и в особенности Кутузова.
Люди эти, увлекаемые своими страстями, были слепыми исполнителями только самого печального закона необходимости; но они считали себя героями и воображали, что то, что они делали, было самое достойное и благородное дело. Они обвиняли Кутузова и говорили, что он с самого начала кампании мешал им победить Наполеона, что он думает только об удовлетворении своих страстей и не хотел выходить из Полотняных Заводов, потому что ему там было покойно; что он под Красным остановил движенье только потому, что, узнав о присутствии Наполеона, он совершенно потерялся; что можно предполагать, что он находится в заговоре с Наполеоном, что он подкуплен им, [Записки Вильсона. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ] и т. д., и т. д.
Мало того, что современники, увлекаемые страстями, говорили так, – потомство и история признали Наполеона grand, a Кутузова: иностранцы – хитрым, развратным, слабым придворным стариком; русские – чем то неопределенным – какой то куклой, полезной только по своему русскому имени…


В 12 м и 13 м годах Кутузова прямо обвиняли за ошибки. Государь был недоволен им. И в истории, написанной недавно по высочайшему повелению, сказано, что Кутузов был хитрый придворный лжец, боявшийся имени Наполеона и своими ошибками под Красным и под Березиной лишивший русские войска славы – полной победы над французами. [История 1812 года Богдановича: характеристика Кутузова и рассуждение о неудовлетворительности результатов Красненских сражений. (Примеч. Л.Н. Толстого.) ]
Такова судьба не великих людей, не grand homme, которых не признает русский ум, а судьба тех редких, всегда одиноких людей, которые, постигая волю провидения, подчиняют ей свою личную волю. Ненависть и презрение толпы наказывают этих людей за прозрение высших законов.
Для русских историков – странно и страшно сказать – Наполеон – это ничтожнейшее орудие истории – никогда и нигде, даже в изгнании, не выказавший человеческого достоинства, – Наполеон есть предмет восхищения и восторга; он grand. Кутузов же, тот человек, который от начала и до конца своей деятельности в 1812 году, от Бородина и до Вильны, ни разу ни одним действием, ни словом не изменяя себе, являет необычайный s истории пример самоотвержения и сознания в настоящем будущего значения события, – Кутузов представляется им чем то неопределенным и жалким, и, говоря о Кутузове и 12 м годе, им всегда как будто немножко стыдно.
А между тем трудно себе представить историческое лицо, деятельность которого так неизменно постоянно была бы направлена к одной и той же цели. Трудно вообразить себе цель, более достойную и более совпадающую с волею всего народа. Еще труднее найти другой пример в истории, где бы цель, которую поставило себе историческое лицо, была бы так совершенно достигнута, как та цель, к достижению которой была направлена вся деятельность Кутузова в 1812 году.
Кутузов никогда не говорил о сорока веках, которые смотрят с пирамид, о жертвах, которые он приносит отечеству, о том, что он намерен совершить или совершил: он вообще ничего не говорил о себе, не играл никакой роли, казался всегда самым простым и обыкновенным человеком и говорил самые простые и обыкновенные вещи. Он писал письма своим дочерям и m me Stael, читал романы, любил общество красивых женщин, шутил с генералами, офицерами и солдатами и никогда не противоречил тем людям, которые хотели ему что нибудь доказывать. Когда граф Растопчин на Яузском мосту подскакал к Кутузову с личными упреками о том, кто виноват в погибели Москвы, и сказал: «Как же вы обещали не оставлять Москвы, не дав сраженья?» – Кутузов отвечал: «Я и не оставлю Москвы без сражения», несмотря на то, что Москва была уже оставлена. Когда приехавший к нему от государя Аракчеев сказал, что надо бы Ермолова назначить начальником артиллерии, Кутузов отвечал: «Да, я и сам только что говорил это», – хотя он за минуту говорил совсем другое. Какое дело было ему, одному понимавшему тогда весь громадный смысл события, среди бестолковой толпы, окружавшей его, какое ему дело было до того, к себе или к нему отнесет граф Растопчин бедствие столицы? Еще менее могло занимать его то, кого назначат начальником артиллерии.
Не только в этих случаях, но беспрестанно этот старый человек дошедший опытом жизни до убеждения в том, что мысли и слова, служащие им выражением, не суть двигатели людей, говорил слова совершенно бессмысленные – первые, которые ему приходили в голову.
Но этот самый человек, так пренебрегавший своими словами, ни разу во всю свою деятельность не сказал ни одного слова, которое было бы не согласно с той единственной целью, к достижению которой он шел во время всей войны. Очевидно, невольно, с тяжелой уверенностью, что не поймут его, он неоднократно в самых разнообразных обстоятельствах высказывал свою мысль. Начиная от Бородинского сражения, с которого начался его разлад с окружающими, он один говорил, что Бородинское сражение есть победа, и повторял это и изустно, и в рапортах, и донесениях до самой своей смерти. Он один сказал, что потеря Москвы не есть потеря России. Он в ответ Лористону на предложение о мире отвечал, что мира не может быть, потому что такова воля народа; он один во время отступления французов говорил, что все наши маневры не нужны, что все сделается само собой лучше, чем мы того желаем, что неприятелю надо дать золотой мост, что ни Тарутинское, ни Вяземское, ни Красненское сражения не нужны, что с чем нибудь надо прийти на границу, что за десять французов он не отдаст одного русского.
И он один, этот придворный человек, как нам изображают его, человек, который лжет Аракчееву с целью угодить государю, – он один, этот придворный человек, в Вильне, тем заслуживая немилость государя, говорит, что дальнейшая война за границей вредна и бесполезна.
Но одни слова не доказали бы, что он тогда понимал значение события. Действия его – все без малейшего отступления, все были направлены к одной и той же цели, выражающейся в трех действиях: 1) напрячь все свои силы для столкновения с французами, 2) победить их и 3) изгнать из России, облегчая, насколько возможно, бедствия народа и войска.
Он, тот медлитель Кутузов, которого девиз есть терпение и время, враг решительных действий, он дает Бородинское сражение, облекая приготовления к нему в беспримерную торжественность. Он, тот Кутузов, который в Аустерлицком сражении, прежде начала его, говорит, что оно будет проиграно, в Бородине, несмотря на уверения генералов о том, что сражение проиграно, несмотря на неслыханный в истории пример того, что после выигранного сражения войско должно отступать, он один, в противность всем, до самой смерти утверждает, что Бородинское сражение – победа. Он один во все время отступления настаивает на том, чтобы не давать сражений, которые теперь бесполезны, не начинать новой войны и не переходить границ России.
Теперь понять значение события, если только не прилагать к деятельности масс целей, которые были в голове десятка людей, легко, так как все событие с его последствиями лежит перед нами.
Но каким образом тогда этот старый человек, один, в противность мнения всех, мог угадать, так верно угадал тогда значение народного смысла события, что ни разу во всю свою деятельность не изменил ему?
Источник этой необычайной силы прозрения в смысл совершающихся явлений лежал в том народном чувстве, которое он носил в себе во всей чистоте и силе его.
Только признание в нем этого чувства заставило народ такими странными путями из в немилости находящегося старика выбрать его против воли царя в представители народной войны. И только это чувство поставило его на ту высшую человеческую высоту, с которой он, главнокомандующий, направлял все свои силы не на то, чтоб убивать и истреблять людей, а на то, чтобы спасать и жалеть их.
Простая, скромная и потому истинно величественная фигура эта не могла улечься в ту лживую форму европейского героя, мнимо управляющего людьми, которую придумала история.
Для лакея не может быть великого человека, потому что у лакея свое понятие о величии.


5 ноября был первый день так называемого Красненского сражения. Перед вечером, когда уже после многих споров и ошибок генералов, зашедших не туда, куда надо; после рассылок адъютантов с противуприказаниями, когда уже стало ясно, что неприятель везде бежит и сражения не может быть и не будет, Кутузов выехал из Красного и поехал в Доброе, куда была переведена в нынешний день главная квартира.
День был ясный, морозный. Кутузов с огромной свитой недовольных им, шушукающихся за ним генералов, верхом на своей жирной белой лошадке ехал к Доброму. По всей дороге толпились, отогреваясь у костров, партии взятых нынешний день французских пленных (их взято было в этот день семь тысяч). Недалеко от Доброго огромная толпа оборванных, обвязанных и укутанных чем попало пленных гудела говором, стоя на дороге подле длинного ряда отпряженных французских орудий. При приближении главнокомандующего говор замолк, и все глаза уставились на Кутузова, который в своей белой с красным околышем шапке и ватной шинели, горбом сидевшей на его сутуловатых плечах, медленно подвигался по дороге. Один из генералов докладывал Кутузову, где взяты орудия и пленные.
Кутузов, казалось, чем то озабочен и не слышал слов генерала. Он недовольно щурился и внимательно и пристально вглядывался в те фигуры пленных, которые представляли особенно жалкий вид. Большая часть лиц французских солдат были изуродованы отмороженными носами и щеками, и почти у всех были красные, распухшие и гноившиеся глаза.
Одна кучка французов стояла близко у дороги, и два солдата – лицо одного из них было покрыто болячками – разрывали руками кусок сырого мяса. Что то было страшное и животное в том беглом взгляде, который они бросили на проезжавших, и в том злобном выражении, с которым солдат с болячками, взглянув на Кутузова, тотчас же отвернулся и продолжал свое дело.
Кутузов долго внимательно поглядел на этих двух солдат; еще более сморщившись, он прищурил глаза и раздумчиво покачал головой. В другом месте он заметил русского солдата, который, смеясь и трепля по плечу француза, что то ласково говорил ему. Кутузов опять с тем же выражением покачал головой.
– Что ты говоришь? Что? – спросил он у генерала, продолжавшего докладывать и обращавшего внимание главнокомандующего на французские взятые знамена, стоявшие перед фронтом Преображенского полка.
– А, знамена! – сказал Кутузов, видимо с трудом отрываясь от предмета, занимавшего его мысли. Он рассеянно оглянулся. Тысячи глаз со всех сторон, ожидая его сло ва, смотрели на него.
Перед Преображенским полком он остановился, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Кто то из свиты махнул, чтобы державшие знамена солдаты подошли и поставили их древками знамен вокруг главнокомандующего. Кутузов помолчал несколько секунд и, видимо неохотно, подчиняясь необходимости своего положения, поднял голову и начал говорить. Толпы офицеров окружили его. Он внимательным взглядом обвел кружок офицеров, узнав некоторых из них.
– Благодарю всех! – сказал он, обращаясь к солдатам и опять к офицерам. В тишине, воцарившейся вокруг него, отчетливо слышны были его медленно выговариваемые слова. – Благодарю всех за трудную и верную службу. Победа совершенная, и Россия не забудет вас. Вам слава вовеки! – Он помолчал, оглядываясь.
– Нагни, нагни ему голову то, – сказал он солдату, державшему французского орла и нечаянно опустившему его перед знаменем преображенцев. – Пониже, пониже, так то вот. Ура! ребята, – быстрым движением подбородка обратись к солдатам, проговорил он.
– Ура ра ра! – заревели тысячи голосов. Пока кричали солдаты, Кутузов, согнувшись на седле, склонил голову, и глаз его засветился кротким, как будто насмешливым, блеском.
– Вот что, братцы, – сказал он, когда замолкли голоса…
И вдруг голос и выражение лица его изменились: перестал говорить главнокомандующий, а заговорил простой, старый человек, очевидно что то самое нужное желавший сообщить теперь своим товарищам.
В толпе офицеров и в рядах солдат произошло движение, чтобы яснее слышать то, что он скажет теперь.
– А вот что, братцы. Я знаю, трудно вам, да что же делать! Потерпите; недолго осталось. Выпроводим гостей, отдохнем тогда. За службу вашу вас царь не забудет. Вам трудно, да все же вы дома; а они – видите, до чего они дошли, – сказал он, указывая на пленных. – Хуже нищих последних. Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь их и пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, ребята?
Он смотрел вокруг себя, и в упорных, почтительно недоумевающих, устремленных на него взглядах он читал сочувствие своим словам: лицо его становилось все светлее и светлее от старческой кроткой улыбки, звездами морщившейся в углах губ и глаз. Он помолчал и как бы в недоумении опустил голову.
– А и то сказать, кто же их к нам звал? Поделом им, м… и… в г…. – вдруг сказал он, подняв голову. И, взмахнув нагайкой, он галопом, в первый раз во всю кампанию, поехал прочь от радостно хохотавших и ревевших ура, расстроивавших ряды солдат.
Слова, сказанные Кутузовым, едва ли были поняты войсками. Никто не сумел бы передать содержания сначала торжественной и под конец простодушно стариковской речи фельдмаршала; но сердечный смысл этой речи не только был понят, но то самое, то самое чувство величественного торжества в соединении с жалостью к врагам и сознанием своей правоты, выраженное этим, именно этим стариковским, добродушным ругательством, – это самое (чувство лежало в душе каждого солдата и выразилось радостным, долго не умолкавшим криком. Когда после этого один из генералов с вопросом о том, не прикажет ли главнокомандующий приехать коляске, обратился к нему, Кутузов, отвечая, неожиданно всхлипнул, видимо находясь в сильном волнении.


8 го ноября последний день Красненских сражений; уже смерклось, когда войска пришли на место ночлега. Весь день был тихий, морозный, с падающим легким, редким снегом; к вечеру стало выясняться. Сквозь снежинки виднелось черно лиловое звездное небо, и мороз стал усиливаться.
Мушкатерский полк, вышедший из Тарутина в числе трех тысяч, теперь, в числе девятисот человек, пришел одним из первых на назначенное место ночлега, в деревне на большой дороге. Квартиргеры, встретившие полк, объявили, что все избы заняты больными и мертвыми французами, кавалеристами и штабами. Была только одна изба для полкового командира.
Полковой командир подъехал к своей избе. Полк прошел деревню и у крайних изб на дороге поставил ружья в козлы.
Как огромное, многочленное животное, полк принялся за работу устройства своего логовища и пищи. Одна часть солдат разбрелась, по колено в снегу, в березовый лес, бывший вправо от деревни, и тотчас же послышались в лесу стук топоров, тесаков, треск ломающихся сучьев и веселые голоса; другая часть возилась около центра полковых повозок и лошадей, поставленных в кучку, доставая котлы, сухари и задавая корм лошадям; третья часть рассыпалась в деревне, устраивая помещения штабным, выбирая мертвые тела французов, лежавшие по избам, и растаскивая доски, сухие дрова и солому с крыш для костров и плетни для защиты.
Человек пятнадцать солдат за избами, с края деревни, с веселым криком раскачивали высокий плетень сарая, с которого снята уже была крыша.
– Ну, ну, разом, налегни! – кричали голоса, и в темноте ночи раскачивалось с морозным треском огромное, запорошенное снегом полотно плетня. Чаще и чаще трещали нижние колья, и, наконец, плетень завалился вместе с солдатами, напиравшими на него. Послышался громкий грубо радостный крик и хохот.
– Берись по двое! рочаг подавай сюда! вот так то. Куда лезешь то?
– Ну, разом… Да стой, ребята!.. С накрика!
Все замолкли, и негромкий, бархатно приятный голос запел песню. В конце третьей строфы, враз с окончанием последнего звука, двадцать голосов дружно вскрикнули: «Уууу! Идет! Разом! Навались, детки!..» Но, несмотря на дружные усилия, плетень мало тронулся, и в установившемся молчании слышалось тяжелое пыхтенье.
– Эй вы, шестой роты! Черти, дьяволы! Подсоби… тоже мы пригодимся.
Шестой роты человек двадцать, шедшие в деревню, присоединились к тащившим; и плетень, саженей в пять длины и в сажень ширины, изогнувшись, надавя и режа плечи пыхтевших солдат, двинулся вперед по улице деревни.
– Иди, что ли… Падай, эка… Чего стал? То то… Веселые, безобразные ругательства не замолкали.
– Вы чего? – вдруг послышался начальственный голос солдата, набежавшего на несущих.
– Господа тут; в избе сам анарал, а вы, черти, дьяволы, матершинники. Я вас! – крикнул фельдфебель и с размаху ударил в спину первого подвернувшегося солдата. – Разве тихо нельзя?
Солдаты замолкли. Солдат, которого ударил фельдфебель, стал, покряхтывая, обтирать лицо, которое он в кровь разодрал, наткнувшись на плетень.
– Вишь, черт, дерется как! Аж всю морду раскровянил, – сказал он робким шепотом, когда отошел фельдфебель.
– Али не любишь? – сказал смеющийся голос; и, умеряя звуки голосов, солдаты пошли дальше. Выбравшись за деревню, они опять заговорили так же громко, пересыпая разговор теми же бесцельными ругательствами.
В избе, мимо которой проходили солдаты, собралось высшее начальство, и за чаем шел оживленный разговор о прошедшем дне и предполагаемых маневрах будущего. Предполагалось сделать фланговый марш влево, отрезать вице короля и захватить его.
Когда солдаты притащили плетень, уже с разных сторон разгорались костры кухонь. Трещали дрова, таял снег, и черные тени солдат туда и сюда сновали по всему занятому, притоптанному в снегу, пространству.
Топоры, тесаки работали со всех сторон. Все делалось без всякого приказания. Тащились дрова про запас ночи, пригораживались шалашики начальству, варились котелки, справлялись ружья и амуниция.
Притащенный плетень осьмою ротой поставлен полукругом со стороны севера, подперт сошками, и перед ним разложен костер. Пробили зарю, сделали расчет, поужинали и разместились на ночь у костров – кто чиня обувь, кто куря трубку, кто, донага раздетый, выпаривая вшей.


Казалось бы, что в тех, почти невообразимо тяжелых условиях существования, в которых находились в то время русские солдаты, – без теплых сапог, без полушубков, без крыши над головой, в снегу при 18° мороза, без полного даже количества провианта, не всегда поспевавшего за армией, – казалось, солдаты должны бы были представлять самое печальное и унылое зрелище.
Напротив, никогда, в самых лучших материальных условиях, войско не представляло более веселого, оживленного зрелища. Это происходило оттого, что каждый день выбрасывалось из войска все то, что начинало унывать или слабеть. Все, что было физически и нравственно слабого, давно уже осталось назади: оставался один цвет войска – по силе духа и тела.
К осьмой роте, пригородившей плетень, собралось больше всего народа. Два фельдфебеля присели к ним, и костер их пылал ярче других. Они требовали за право сиденья под плетнем приношения дров.
– Эй, Макеев, что ж ты …. запропал или тебя волки съели? Неси дров то, – кричал один краснорожий рыжий солдат, щурившийся и мигавший от дыма, но не отодвигавшийся от огня. – Поди хоть ты, ворона, неси дров, – обратился этот солдат к другому. Рыжий был не унтер офицер и не ефрейтор, но был здоровый солдат, и потому повелевал теми, которые были слабее его. Худенький, маленький, с вострым носиком солдат, которого назвали вороной, покорно встал и пошел было исполнять приказание, но в это время в свет костра вступила уже тонкая красивая фигура молодого солдата, несшего беремя дров.
– Давай сюда. Во важно то!
Дрова наломали, надавили, поддули ртами и полами шинелей, и пламя зашипело и затрещало. Солдаты, придвинувшись, закурили трубки. Молодой, красивый солдат, который притащил дрова, подперся руками в бока и стал быстро и ловко топотать озябшими ногами на месте.
– Ах, маменька, холодная роса, да хороша, да в мушкатера… – припевал он, как будто икая на каждом слоге песни.
– Эй, подметки отлетят! – крикнул рыжий, заметив, что у плясуна болталась подметка. – Экой яд плясать!
Плясун остановился, оторвал болтавшуюся кожу и бросил в огонь.
– И то, брат, – сказал он; и, сев, достал из ранца обрывок французского синего сукна и стал обвертывать им ногу. – С пару зашлись, – прибавил он, вытягивая ноги к огню.
– Скоро новые отпустят. Говорят, перебьем до копца, тогда всем по двойному товару.
– А вишь, сукин сын Петров, отстал таки, – сказал фельдфебель.
– Я его давно замечал, – сказал другой.
– Да что, солдатенок…
– А в третьей роте, сказывали, за вчерашний день девять человек недосчитали.
– Да, вот суди, как ноги зазнобишь, куда пойдешь?
– Э, пустое болтать! – сказал фельдфебель.
– Али и тебе хочется того же? – сказал старый солдат, с упреком обращаясь к тому, который сказал, что ноги зазнобил.
– А ты что же думаешь? – вдруг приподнявшись из за костра, пискливым и дрожащим голосом заговорил востроносенький солдат, которого называли ворона. – Кто гладок, так похудает, а худому смерть. Вот хоть бы я. Мочи моей нет, – сказал он вдруг решительно, обращаясь к фельдфебелю, – вели в госпиталь отослать, ломота одолела; а то все одно отстанешь…
– Ну буде, буде, – спокойно сказал фельдфебель. Солдатик замолчал, и разговор продолжался.
– Нынче мало ли французов этих побрали; а сапог, прямо сказать, ни на одном настоящих нет, так, одна названье, – начал один из солдат новый разговор.
– Всё казаки поразули. Чистили для полковника избу, выносили их. Жалости смотреть, ребята, – сказал плясун. – Разворочали их: так живой один, веришь ли,