Поездка в Индию (фильм)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Поездка в Индию
A Passage to India
Жанр

драма

Режиссёр

Дэвид Лин

Продюсер

Джон Брабурн
Ричард Гудвин

Автор
сценария

Дэвид Лин
Эдвард Форстер (роман)
Санта Рама Рау (пьеса)

В главных
ролях

Джуди Дэвис
Виктор Банерджи
Пегги Эшкрофт
Джеймс Фокс

Оператор

Эрнест Дэй

Композитор

Морис Жарр

Кинокомпания

A John Brabourne and Richard Goodwyn Production, New Gold Entertainment;
Columbia Pictures (прокат)

Длительность

164 мин.

Бюджет

16 млн $

Сборы

26,4 млн $ (в США)

Страна

США США
Великобритания Великобритания

Год

1984

IMDb

ID 0087892

К:Фильмы 1984 года

«Поездка в Индию» (англ. A Passage to India) — драма режиссёра Дэвида Лина, вышедшая на экраны в 1984 году. Экранизация одноимённого романа Эдварда Форстера и основанной на нём пьесы Санты Рамы Рау. Последний фильм в карьере Дэвида Лина.





Сюжет

Действие фильма происходит в 20-е годы XX века. Молодой доктор-индиец сопровождает английских туристок в путешествии по пещерам. Одна из них обвиняет его в попытке изнасилования. Доктора берут под арест. Доказать свою невиновность оказывается непростым делом, учитывая, что ему противостоит британская колониальная система, где слово «туземца» мало что значит против слова белого.

В ролях

Создание

После того, как на фильм «Дочь Райана» обрушился шквал негативных отзывов со стороны критиков, Лин намеревался осуществить давнюю мечту — экранизировать роман Эдварда Форстера «Поездка в Индию». Режиссёр пытался добиться прав на экранизацию у самого автора, но после того, как Форстер посмотрел спектакль сценариста фильма Санта Рама Рау в Театре Комедии в Лондоне, он отказался продавать их. Уже после смерти Форстера продюсеру фильма Джону Брабурну удалось выкупить их у душеприказчика писателя.[1]

Награды и номинации

  • 1984 — четыре премии Национального совета кинокритиков США: лучший фильм, лучший режиссёр (Дэвид Лин), лучшая мужская роль (Виктор Банерджи), лучшая женская роль (Пегги Эшкрофт).
  • 1985 — две премии «Оскар» за лучшую женскую роль второго плана (Пегги Эшкрофт) и за лучшую оригинальную музыку (Морис Жарр), а также 9 номинаций: лучший фильм (Джон Брабурн, Ричард Гудвин), лучший режиссёр (Дэвид Лин), лучший адаптированный сценарий (Дэвид Лин), лучшая женская роль (Джуди Дэвис), лучшая операторская работа (Эрнест Дэй), лучшая работа художника-постановщика (Джон Бокс, Хью Скейф), лучший дизайн костюмов (Джуди Муркрофт), лучший звук (Грэм Хартстоун, Николя ле Мессурье, Майкл Картер, Джон Митчелл), лучший монтаж (Дэвид Лин).
  • 1985 — три премии «Золотой глобус»: лучший фильм на иностранном языке, лучшая женская роль второго плана (Пегги Эшкрофт), лучшая оригинальная музыка (Морис Жарр). Кроме того, лента была номинирована в категориях «лучший режиссёр» и «лучший сценарий» (обе — Дэвид Лин).
  • 1985 — номинация на премию Гильдии режиссёров США за лучшую режиссуру художественного фильма (Дэвид Лин).
  • 1985 — номинация на премию Гильдии сценаристов США за лучший адаптированный сценарий (Дэвид Лин).
  • 1986 — премия BAFTA за лучшую женскую роль (Пегги Эшкрофт), а также 8 номинаций: лучший фильм (Джон Брабурн, Ричард Гудвин, Дэвид Лин), лучший адаптированный сценарий (Дэвид Лин), лучшая мужская роль (Виктор Банерджи), лучшая мужская роль второго плана (Джеймс Фокс), лучшая музыка (Морис Жарр), лучшая операторская работа (Эрнест Дэй), лучшая работа художника-постановщика (Джон Бокс), лучший дизайн костюмов (Джуди Муркрофт).
  • 1986 — номинация на премию «Грэмми» за лучший оригинальный саундтрек (Морис Жарр).

Напишите отзыв о статье "Поездка в Индию (фильм)"

Примечания

  1. Phillips G. Beyond the Epic: The Life and Films of David Lean. — University Press of Kentucky, 2006. ISBN 0-8131-2415-8

Ссылки

Отрывок, характеризующий Поездка в Индию (фильм)

Получив все приказания, Алпатыч, провожаемый домашними, в белой пуховой шляпе (княжеский подарок), с палкой, так же как князь, вышел садиться в кожаную кибиточку, заложенную тройкой сытых саврасых.
Колокольчик был подвязан, и бубенчики заложены бумажками. Князь никому не позволял в Лысых Горах ездить с колокольчиком. Но Алпатыч любил колокольчики и бубенчики в дальней дороге. Придворные Алпатыча, земский, конторщик, кухарка – черная, белая, две старухи, мальчик казачок, кучера и разные дворовые провожали его.
Дочь укладывала за спину и под него ситцевые пуховые подушки. Свояченица старушка тайком сунула узелок. Один из кучеров подсадил его под руку.
– Ну, ну, бабьи сборы! Бабы, бабы! – пыхтя, проговорил скороговоркой Алпатыч точно так, как говорил князь, и сел в кибиточку. Отдав последние приказания о работах земскому и в этом уж не подражая князю, Алпатыч снял с лысой головы шляпу и перекрестился троекратно.
– Вы, ежели что… вы вернитесь, Яков Алпатыч; ради Христа, нас пожалей, – прокричала ему жена, намекавшая на слухи о войне и неприятеле.
– Бабы, бабы, бабьи сборы, – проговорил Алпатыч про себя и поехал, оглядывая вокруг себя поля, где с пожелтевшей рожью, где с густым, еще зеленым овсом, где еще черные, которые только начинали двоить. Алпатыч ехал, любуясь на редкостный урожай ярового в нынешнем году, приглядываясь к полоскам ржаных пелей, на которых кое где начинали зажинать, и делал свои хозяйственные соображения о посеве и уборке и о том, не забыто ли какое княжеское приказание.
Два раза покормив дорогой, к вечеру 4 го августа Алпатыч приехал в город.
По дороге Алпатыч встречал и обгонял обозы и войска. Подъезжая к Смоленску, он слышал дальние выстрелы, но звуки эти не поразили его. Сильнее всего поразило его то, что, приближаясь к Смоленску, он видел прекрасное поле овса, которое какие то солдаты косили, очевидно, на корм и по которому стояли лагерем; это обстоятельство поразило Алпатыча, но он скоро забыл его, думая о своем деле.
Все интересы жизни Алпатыча уже более тридцати лет были ограничены одной волей князя, и он никогда не выходил из этого круга. Все, что не касалось до исполнения приказаний князя, не только не интересовало его, но не существовало для Алпатыча.
Алпатыч, приехав вечером 4 го августа в Смоленск, остановился за Днепром, в Гаченском предместье, на постоялом дворе, у дворника Ферапонтова, у которого он уже тридцать лет имел привычку останавливаться. Ферапонтов двенадцать лет тому назад, с легкой руки Алпатыча, купив рощу у князя, начал торговать и теперь имел дом, постоялый двор и мучную лавку в губернии. Ферапонтов был толстый, черный, красный сорокалетний мужик, с толстыми губами, с толстой шишкой носом, такими же шишками над черными, нахмуренными бровями и толстым брюхом.
Ферапонтов, в жилете, в ситцевой рубахе, стоял у лавки, выходившей на улицу. Увидав Алпатыча, он подошел к нему.
– Добро пожаловать, Яков Алпатыч. Народ из города, а ты в город, – сказал хозяин.
– Что ж так, из города? – сказал Алпатыч.
– И я говорю, – народ глуп. Всё француза боятся.
– Бабьи толки, бабьи толки! – проговорил Алпатыч.
– Так то и я сужу, Яков Алпатыч. Я говорю, приказ есть, что не пустят его, – значит, верно. Да и мужики по три рубля с подводы просят – креста на них нет!
Яков Алпатыч невнимательно слушал. Он потребовал самовар и сена лошадям и, напившись чаю, лег спать.
Всю ночь мимо постоялого двора двигались на улице войска. На другой день Алпатыч надел камзол, который он надевал только в городе, и пошел по делам. Утро было солнечное, и с восьми часов было уже жарко. Дорогой день для уборки хлеба, как думал Алпатыч. За городом с раннего утра слышались выстрелы.
С восьми часов к ружейным выстрелам присоединилась пушечная пальба. На улицах было много народу, куда то спешащего, много солдат, но так же, как и всегда, ездили извозчики, купцы стояли у лавок и в церквах шла служба. Алпатыч прошел в лавки, в присутственные места, на почту и к губернатору. В присутственных местах, в лавках, на почте все говорили о войске, о неприятеле, который уже напал на город; все спрашивали друг друга, что делать, и все старались успокоивать друг друга.
У дома губернатора Алпатыч нашел большое количество народа, казаков и дорожный экипаж, принадлежавший губернатору. На крыльце Яков Алпатыч встретил двух господ дворян, из которых одного он знал. Знакомый ему дворянин, бывший исправник, говорил с жаром.
– Ведь это не шутки шутить, – говорил он. – Хорошо, кто один. Одна голова и бедна – так одна, а то ведь тринадцать человек семьи, да все имущество… Довели, что пропадать всем, что ж это за начальство после этого?.. Эх, перевешал бы разбойников…