Пожар в Орле (1858)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Пожар в Орле
Местоположение Орёл, Российская империя
Дата 18 сентября [30 сентября1858
Источник возгорания неизвестен
Разрушено зданий до 800 (в т. ч., около 600 домов)
Число погибших неизвестно
Число пострадавших несколько сотен семей

Пожар в Орле, произошедший 18 (по григорианскому календарю — 30 сентября) 1858 года, стал одним из наиболее разрушительных за всю историю города.

Быстро распространившись по территории Орла, огонь уничтожил, по подсчётам, около 800 построек, включая 600 жилых домов, несколько церквей, ряд крупных улиц. Сотни орловских семей были лишены средств к пропитанию, крова и имущества. В № 127 газеты «Орловский вестник» за 1888 год в статье «Орловские пожары и Вольное пожарное общество» говорилось о том, что пожар уничтожил примерно половину тогдашнего города Орла[1].





Предыстория

Начиная с конца XVIII века, случаи крупных возгораний в городе Орле значительно участились. В 1840-х годах же в городе началась настоящая «пожарная эпидемия». Наиболее опустошительные пожары случились в 1789, 1841, 1848 годах. В 1841 году пожар произошёл 21 июля. За ним последовали другие, менее разрушительные, пожары в этом же году; наиболее значительные из них пришлись на 8 и 15 октября. В 1843 году огонь уничтожил 36 домов и Введенский монастырь, в 1843 году — гостиный двор, состоявший из 155 лавок. Ещё более разрушительным стал пожар 1848 года, в результате которого в Орле сгорели гостиные ряды и 1237 домов, в хлебных амбарах на берегу Оки было уничтожено огнём 80 тысяч четвертей хлеба и 100 тысяч пудов пеньки, обгорели четыре церкви: Георгиевская, Преображенская, Покровская и Крестовоздвиженская. В общей сложности потери, понесённые в результате бедствия, составили, по сообщениям Орловской учётной архивной комиссии, 3 757 954 рубля серебром[2][3].

Вскоре после происшествия 1848 года городские власти, проанализировав допущенные ранее ошибки, предприняли меры по профилактике пожаров и борьбе с возможными возгораниями. Так, в 1855 году в Орле была создана городская профессиональная пожарная охрана[1].

По воспоминаниям современников, в 1850-х годах Орёл представлял собой «превосходный материал для возникновения больших и частых пожаров». Возникновению и распространению таковых во многом способствовала хаотичная застройка городской территории: после событий 1848 года, с началом застройки сгоревшего города, жители возводили постройки произвольно, исходя из собственных предпочтений и соображений[1].

Последствия

В период пожара сильно пострадало построенное в 1799 году здание Городского магистрата, в котором на тот момент шёл ремонт. В 1859-1860 годах оно было восстановлено, реконструировано и расширено, после чего в нём разместилась Городская дума. В наши дни здание занимает Орловский государственный театр для детей и молодёжи «Свободное пространство»[4][5]. Значительный ущерб в ходе пожара получили трапезная и колокольная Николо-Песковской (Ильинской) церкви, заложенной ещё в 1775 году. Впоследствии оба сооружения были также восстановлены стараниями духовенства и горожан[6]. «Этим пожаром, — вспоминал орловский мещанин Д. Басов, — уничтожены были только что отстроенные улицы: Кромская, Карачевская, Воскресенская, Черкасская, далее огонь перекинуло через Оку, которым были уничтожены все Курские улицы».

Для принятия пожертвований в пользу погорельцев — «как деньгами, так и предметами жизненных потребностей» — в Орле был сформирован особый комитет, председателем которого стал орловский губернатор В. И. Сафонович. Пример горожанам показали император Александр II, а также его мать и жена, императрицы Александра Фёдоровна и Мария Александровна, пожаловавшие нуждающимся 16 тысяч рублей серебром. Ещё 5700 рублей по личному ходатайству Сафоновича выделило министерство внутренних дел — специально для пострадавших семей чиновников и канцелярских служителей присутственных мест. Всего комитет, работа которого продолжалась вплоть до марта 1860 года, собрал и раздал погорельцам 53 123 рубля[7].

Весной 1861 года медленно отстраивавшийся после пожара 1858 года Орёл посетил известный писатель-этнограф Павел Якушкин. 24 апреля в своих путевых заметках он оставил запись, характеризующую внешний облик города на стадии восстановления[8]:

…После многих страшных пожаров он [Орёл] поправляется очень не быстро, на всех улицах, даже самых главных, вы часто встретите пустыри, обгорелые дома…

Известный российский статистик и экономист Александр Тарачков, побывавший в Орле в том же году, что и Якушкин, в свою очередь, подметил, что губернский центр «в течение последнего двадцатилетия выгорел до такой степени, что в нём почти везде выстроены новые строения». Город, по наблюдению Тарачкова, «действительо украсился новыми зданиями, которые и в архитектурном отношении много лучше прежних»[9].

Пожар 1858 года усугубил крайне невыигрышное положение орловских купцов: оптовая торговля в Орле оказалась преимущественно в руках иногородних и даже иностранных торговцев, число которых с момента пожара стало постепенно возрастать[10].

Напишите отзыв о статье "Пожар в Орле (1858)"

Примечания

  1. 1 2 3 [www.orelvdpo.ru/history.html Орловское областное отделение ВДПО: История]. orelvdpo.ru. Проверено 8 января 2012. [www.webcitation.org/6Aa7M5BxA Архивировано из первоисточника 11 сентября 2012].
  2. Старых, Т. Н. [www.jeducation.ru/2_1999/41.html Свидетельствуют архивы] // Образование и общество : научный журнал.
  3. Тарачков, 1864, с. 49.
  4. Давыдов, Сергей. [www.cityorel.ru/Главная/tabid/38/city/40/Default.aspx Здание городской думы]. cityorel.ru (28 октября 2009). Проверено 8 января 2012. [www.webcitation.org/6Aa7NZZE5 Архивировано из первоисточника 11 сентября 2012].
  5. [redline.efactory.ru/?article=20001 Здание городской Думы под прицелом фотографов]. cityorel.ru. Проверено 8 января 2012. [www.webcitation.org/6Aa7OKPIF Архивировано из первоисточника 11 сентября 2012].
  6. [www.nikolanapeskah.ru/history.php Церковь Николая на Песках (Ильинская)]. Сайт Свято-Никольского храма (nikolanapeskah.ru). Проверено 8 января 2012. [www.webcitation.org/6Aa7Ophq7 Архивировано из первоисточника 11 сентября 2012].
  7. Трохина, 2004, с. 6.
  8. Олейникова, 1998, с. 74.
  9. Тарачков А. С. [books.google.ru/books?id=bjAEAAAAYAAJ&pg=PA36&dq=%D1%82%D0%B0%D1%80%D0%B0%D1%87%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0+%D0%BF%D0%BE%D0%B6%D0%B0%D1%80&hl=ru&sa=X&ei=ljwkT9C3PK2P4gS92-GjCQ&ved=0CDkQ6AEwAA#v=onepage&q=%D0%BF%D0%BE%D0%B6%D0%B0%D1%80%D1%8B&f=false Путевые заметки по Орловской и соседним с нею губерниям]. — Орёл: Орловская губернская типография, 1861. — С. 36. — 138 с.
  10. Тарачков, 1864, с. 52—53.

Литература

  • Олейникова А. П. Века над Окой. — Орёл: Издательство Орловской государственной телерадиовещательной компании, 1998. — 297 с. — ISBN 5-86615-049-2.
  • Трохина О., Корчева Л., Воробьёв А. Орловские губернаторы / Под общей редакцией И. Мосякина. — Орёл: Вешние воды, 1998. — 230 с. — ISBN 5-87295-085-3.
  • Тарачков А. С. [books.google.ru/books?id=KPo6AQAAIAAJ&pg=RA1-PR1&dq=Памятная+книжка+Орловской+губернии+на+1864+год&hl=ru&sa=X&ei=4TwkT_aAF4KA4gTWr6ikCQ&ved=0CDMQ6AEwAA#v=onepage&q&f=false Материалы для истории торговли и промышленности в Орловской губернии (Памятная книжка Орловской губернии на 1864 год)]. — Орёл: Типография Губернского правления, 1864. — С. 1—80. — 287 с.
  • Трохина О. М. Орловский губернатор В. И. Сафонович: штрихи к портрету // Орловский гражданский губернатор В. И. Сафонович. — Орёл: Издатель Александр Воробьёв, 2004. — С. 3—11. — 66 с. — (Золотая книга Орловщины).

Отрывок, характеризующий Пожар в Орле (1858)

– А мы вас везде ищем, – сказал адъютант. – Графу вас непременно нужно видеть. Он просит вас сейчас же приехать к нему по очень важному делу.
Пьер, не заезжая домой, взял извозчика и поехал к главнокомандующему.
Граф Растопчин только в это утро приехал в город с своей загородной дачи в Сокольниках. Прихожая и приемная в доме графа были полны чиновников, явившихся по требованию его или за приказаниями. Васильчиков и Платов уже виделись с графом и объяснили ему, что защищать Москву невозможно и что она будет сдана. Известия эти хотя и скрывались от жителей, но чиновники, начальники различных управлений знали, что Москва будет в руках неприятеля, так же, как и знал это граф Растопчин; и все они, чтобы сложить с себя ответственность, пришли к главнокомандующему с вопросами, как им поступать с вверенными им частями.
В то время как Пьер входил в приемную, курьер, приезжавший из армии, выходил от графа.
Курьер безнадежно махнул рукой на вопросы, с которыми обратились к нему, и прошел через залу.
Дожидаясь в приемной, Пьер усталыми глазами оглядывал различных, старых и молодых, военных и статских, важных и неважных чиновников, бывших в комнате. Все казались недовольными и беспокойными. Пьер подошел к одной группе чиновников, в которой один был его знакомый. Поздоровавшись с Пьером, они продолжали свой разговор.
– Как выслать да опять вернуть, беды не будет; а в таком положении ни за что нельзя отвечать.
– Да ведь вот, он пишет, – говорил другой, указывая на печатную бумагу, которую он держал в руке.
– Это другое дело. Для народа это нужно, – сказал первый.
– Что это? – спросил Пьер.
– А вот новая афиша.
Пьер взял ее в руки и стал читать:
«Светлейший князь, чтобы скорей соединиться с войсками, которые идут к нему, перешел Можайск и стал на крепком месте, где неприятель не вдруг на него пойдет. К нему отправлено отсюда сорок восемь пушек с снарядами, и светлейший говорит, что Москву до последней капли крови защищать будет и готов хоть в улицах драться. Вы, братцы, не смотрите на то, что присутственные места закрыли: дела прибрать надобно, а мы своим судом с злодеем разберемся! Когда до чего дойдет, мне надобно молодцов и городских и деревенских. Я клич кликну дня за два, а теперь не надо, я и молчу. Хорошо с топором, недурно с рогатиной, а всего лучше вилы тройчатки: француз не тяжеле снопа ржаного. Завтра, после обеда, я поднимаю Иверскую в Екатерининскую гошпиталь, к раненым. Там воду освятим: они скорее выздоровеют; и я теперь здоров: у меня болел глаз, а теперь смотрю в оба».
– А мне говорили военные люди, – сказал Пьер, – что в городе никак нельзя сражаться и что позиция…
– Ну да, про то то мы и говорим, – сказал первый чиновник.
– А что это значит: у меня болел глаз, а теперь смотрю в оба? – сказал Пьер.
– У графа был ячмень, – сказал адъютант, улыбаясь, – и он очень беспокоился, когда я ему сказал, что приходил народ спрашивать, что с ним. А что, граф, – сказал вдруг адъютант, с улыбкой обращаясь к Пьеру, – мы слышали, что у вас семейные тревоги? Что будто графиня, ваша супруга…
– Я ничего не слыхал, – равнодушно сказал Пьер. – А что вы слышали?
– Нет, знаете, ведь часто выдумывают. Я говорю, что слышал.
– Что же вы слышали?
– Да говорят, – опять с той же улыбкой сказал адъютант, – что графиня, ваша жена, собирается за границу. Вероятно, вздор…
– Может быть, – сказал Пьер, рассеянно оглядываясь вокруг себя. – А это кто? – спросил он, указывая на невысокого старого человека в чистой синей чуйке, с белою как снег большою бородой, такими же бровями и румяным лицом.
– Это? Это купец один, то есть он трактирщик, Верещагин. Вы слышали, может быть, эту историю о прокламации?
– Ах, так это Верещагин! – сказал Пьер, вглядываясь в твердое и спокойное лицо старого купца и отыскивая в нем выражение изменничества.
– Это не он самый. Это отец того, который написал прокламацию, – сказал адъютант. – Тот молодой, сидит в яме, и ему, кажется, плохо будет.
Один старичок, в звезде, и другой – чиновник немец, с крестом на шее, подошли к разговаривающим.
– Видите ли, – рассказывал адъютант, – это запутанная история. Явилась тогда, месяца два тому назад, эта прокламация. Графу донесли. Он приказал расследовать. Вот Гаврило Иваныч разыскивал, прокламация эта побывала ровно в шестидесяти трех руках. Приедет к одному: вы от кого имеете? – От того то. Он едет к тому: вы от кого? и т. д. добрались до Верещагина… недоученный купчик, знаете, купчик голубчик, – улыбаясь, сказал адъютант. – Спрашивают у него: ты от кого имеешь? И главное, что мы знаем, от кого он имеет. Ему больше не от кого иметь, как от почт директора. Но уж, видно, там между ними стачка была. Говорит: ни от кого, я сам сочинил. И грозили и просили, стал на том: сам сочинил. Так и доложили графу. Граф велел призвать его. «От кого у тебя прокламация?» – «Сам сочинил». Ну, вы знаете графа! – с гордой и веселой улыбкой сказал адъютант. – Он ужасно вспылил, да и подумайте: этакая наглость, ложь и упорство!..
– А! Графу нужно было, чтобы он указал на Ключарева, понимаю! – сказал Пьер.
– Совсем не нужно», – испуганно сказал адъютант. – За Ключаревым и без этого были грешки, за что он и сослан. Но дело в том, что граф очень был возмущен. «Как же ты мог сочинить? – говорит граф. Взял со стола эту „Гамбургскую газету“. – Вот она. Ты не сочинил, а перевел, и перевел то скверно, потому что ты и по французски, дурак, не знаешь». Что же вы думаете? «Нет, говорит, я никаких газет не читал, я сочинил». – «А коли так, то ты изменник, и я тебя предам суду, и тебя повесят. Говори, от кого получил?» – «Я никаких газет не видал, а сочинил». Так и осталось. Граф и отца призывал: стоит на своем. И отдали под суд, и приговорили, кажется, к каторжной работе. Теперь отец пришел просить за него. Но дрянной мальчишка! Знаете, эдакой купеческий сынишка, франтик, соблазнитель, слушал где то лекции и уж думает, что ему черт не брат. Ведь это какой молодчик! У отца его трактир тут у Каменного моста, так в трактире, знаете, большой образ бога вседержителя и представлен в одной руке скипетр, в другой держава; так он взял этот образ домой на несколько дней и что же сделал! Нашел мерзавца живописца…


В середине этого нового рассказа Пьера позвали к главнокомандующему.
Пьер вошел в кабинет графа Растопчина. Растопчин, сморщившись, потирал лоб и глаза рукой, в то время как вошел Пьер. Невысокий человек говорил что то и, как только вошел Пьер, замолчал и вышел.
– А! здравствуйте, воин великий, – сказал Растопчин, как только вышел этот человек. – Слышали про ваши prouesses [достославные подвиги]! Но не в том дело. Mon cher, entre nous, [Между нами, мой милый,] вы масон? – сказал граф Растопчин строгим тоном, как будто было что то дурное в этом, но что он намерен был простить. Пьер молчал. – Mon cher, je suis bien informe, [Мне, любезнейший, все хорошо известно,] но я знаю, что есть масоны и масоны, и надеюсь, что вы не принадлежите к тем, которые под видом спасенья рода человеческого хотят погубить Россию.
– Да, я масон, – отвечал Пьер.
– Ну вот видите ли, мой милый. Вам, я думаю, не безызвестно, что господа Сперанский и Магницкий отправлены куда следует; то же сделано с господином Ключаревым, то же и с другими, которые под видом сооружения храма Соломона старались разрушить храм своего отечества. Вы можете понимать, что на это есть причины и что я не мог бы сослать здешнего почт директора, ежели бы он не был вредный человек. Теперь мне известно, что вы послали ему свой. экипаж для подъема из города и даже что вы приняли от него бумаги для хранения. Я вас люблю и не желаю вам зла, и как вы в два раза моложе меня, то я, как отец, советую вам прекратить всякое сношение с такого рода людьми и самому уезжать отсюда как можно скорее.