Полтавский 1-й казачий полк

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
1-й Полтавский
Кошевого атамана Сидора Белого полк, Кубанского казачьего войска
[[Файл:|200px]]
Годы существования

1870 - 1918

Страна

Россия Россия

Входит в

2-й Кавказский армейский корпус

Тип

казачьи войска

Дислокация

Эривань

Участие в

Кавказская война, Туркестанские походы, Русско-турецкая война 1877—1878, Первая мировая война

1-й Полтавский Кошевого атамана Сидора Белого полк, Кубанского казачьего войска

  • Старшинство — 14 января 1788 г.
  • Полковой праздник — 30 августа (12 сентября), общий с войском.




Формирование полка

14 января 1788 года из оставшимися верными запорожцев учреждено Войско верных казаков Черноморских и им было разрешено поселиться на Тамани. 13 ноября 1802 года в этом войске определено иметь по десять конных и пеших полков. 1 июля 1842 года пешие полки были преобразованы в батальоны, причём 1-й полк был переформирован в 1-й пеший батальон и был сформирован 7-й пеший батальон. 12 сентября 1863 года был сформирован Абинский конный полк Кубанского казачьего войска.

1 августа 1870 года из 1-го и 7-го батальонов и из Абинского конного полка, добавлением казаков от других частей бывшего Черноморского войска, был сформирован один трёхкомплектный 2-й полк, названный Полтавским. 24 июня 1882 года полк переформирован на три отдельые полка, причём один был оставлен первоочередным, а два других распущены на льготу, с сохранением первоочередному полку имени Полтавский полк Кубанского казачьего войска.

26 августа 1904 года для сохранения имени атамана Сидора Белого в войсках полк был назван 1-й Полтавский кошевого атамана Сидора Белого полк Кубанского казачьего войска.

Старшинство полка считается с 14 января 1788 г., полковой праздник — 30 августа.

Во время Первой мировой войны полк сражался на Кавказском фронте в составе Ван-Азербайджанского отряда под командованием генерал-лейтенанта Чернозубова. Полк вернулся на Кубань 20 ноября 1917 года. Впоследствии был возрожден в Добровольческой армии, в составе 2-й Кубанской казачьей дивизии (на 5 октября 1919 полк насчитывал 210 сабель и 12 пулеметов). После поражения Добровольческой армии был эвакуирован в Крым, а затем в Европу. Георгиевский штандарт полка хранится в музее города Ховелл (США).

Знаки отличия полка

  • Полковой Георгиевский штандарт с надписью «За отличие, оказанное при разбитии Турецкой флотилии у Браилова 29 мая 1828 года и за отличие в Турецкую войну 1877 и 1878 годов», пожалованный 6 января 1879 г.
  • Шесть серебряных Георгиевских труб с надписью «За взятие Карса 6-го ноября 1877 года», пожалованные 2-й, 3-й и 4-й сотням полка 6 января 1879 г.
  • Знаки отличия на головные уборы для нижних чинов с надписью «За отличие при покорении Западного Кавказа в 1864 году и за штурм крепости Геок-Тепе 12-го января 1881 года», пожалованные 4 июня 1882 г.

Командиры полка

В императорской армии

В Добровольческой армии

  • 15.09.1918-30.10.1918 — полковник Булавинов
  • 03.01.1919-26.02.1919 — полковник Мамонов П. П.
  • 03.03.1919-хх.10.1919 — полковник Чекалов П.

Напишите отзыв о статье "Полтавский 1-й казачий полк"

Литература

  • Гулыга И.Е. 1-ый Полтавский кошевого атамана Сидора Белого полк Кубанского казачьего войска. 1788-1912 / Сост. ген.-майор И.Е. Гулыга. - Тифлис: тип. Штаба Кавк. воен. окр., цинкогр. Согомонян и Сютчьян, 1913.- 106 с.
  • Гизетти А. Л. Хроника Кавказских войск. Тифлис, 1896
  • Казин В. Х. Казачьи войска. Справочная книжка Императорской главной квартиры. СПб., 1912

Ссылки

  • [poltavskiyregiment.narod.ru/ 1-й Полтавский кошевого атамана Сидора Белого полк]

Отрывок, характеризующий Полтавский 1-й казачий полк

Известен так называемый софизм древних, состоящий в том, что Ахиллес никогда не догонит впереди идущую черепаху, несмотря на то, что Ахиллес идет в десять раз скорее черепахи: как только Ахиллес пройдет пространство, отделяющее его от черепахи, черепаха пройдет впереди его одну десятую этого пространства; Ахиллес пройдет эту десятую, черепаха пройдет одну сотую и т. д. до бесконечности. Задача эта представлялась древним неразрешимою. Бессмысленность решения (что Ахиллес никогда не догонит черепаху) вытекала из того только, что произвольно были допущены прерывные единицы движения, тогда как движение и Ахиллеса и черепахи совершалось непрерывно.
Принимая все более и более мелкие единицы движения, мы только приближаемся к решению вопроса, но никогда не достигаем его. Только допустив бесконечно малую величину и восходящую от нее прогрессию до одной десятой и взяв сумму этой геометрической прогрессии, мы достигаем решения вопроса. Новая отрасль математики, достигнув искусства обращаться с бесконечно малыми величинами, и в других более сложных вопросах движения дает теперь ответы на вопросы, казавшиеся неразрешимыми.
Эта новая, неизвестная древним, отрасль математики, при рассмотрении вопросов движения, допуская бесконечно малые величины, то есть такие, при которых восстановляется главное условие движения (абсолютная непрерывность), тем самым исправляет ту неизбежную ошибку, которую ум человеческий не может не делать, рассматривая вместо непрерывного движения отдельные единицы движения.
В отыскании законов исторического движения происходит совершенно то же.
Движение человечества, вытекая из бесчисленного количества людских произволов, совершается непрерывно.
Постижение законов этого движения есть цель истории. Но для того, чтобы постигнуть законы непрерывного движения суммы всех произволов людей, ум человеческий допускает произвольные, прерывные единицы. Первый прием истории состоит в том, чтобы, взяв произвольный ряд непрерывных событий, рассматривать его отдельно от других, тогда как нет и не может быть начала никакого события, а всегда одно событие непрерывно вытекает из другого. Второй прием состоит в том, чтобы рассматривать действие одного человека, царя, полководца, как сумму произволов людей, тогда как сумма произволов людских никогда не выражается в деятельности одного исторического лица.
Историческая наука в движении своем постоянно принимает все меньшие и меньшие единицы для рассмотрения и этим путем стремится приблизиться к истине. Но как ни мелки единицы, которые принимает история, мы чувствуем, что допущение единицы, отделенной от другой, допущение начала какого нибудь явления и допущение того, что произволы всех людей выражаются в действиях одного исторического лица, ложны сами в себе.
Всякий вывод истории, без малейшего усилия со стороны критики, распадается, как прах, ничего не оставляя за собой, только вследствие того, что критика избирает за предмет наблюдения большую или меньшую прерывную единицу; на что она всегда имеет право, так как взятая историческая единица всегда произвольна.
Только допустив бесконечно малую единицу для наблюдения – дифференциал истории, то есть однородные влечения людей, и достигнув искусства интегрировать (брать суммы этих бесконечно малых), мы можем надеяться на постигновение законов истории.
Первые пятнадцать лет XIX столетия в Европе представляют необыкновенное движение миллионов людей. Люди оставляют свои обычные занятия, стремятся с одной стороны Европы в другую, грабят, убивают один другого, торжествуют и отчаиваются, и весь ход жизни на несколько лет изменяется и представляет усиленное движение, которое сначала идет возрастая, потом ослабевая. Какая причина этого движения или по каким законам происходило оно? – спрашивает ум человеческий.
Историки, отвечая на этот вопрос, излагают нам деяния и речи нескольких десятков людей в одном из зданий города Парижа, называя эти деяния и речи словом революция; потом дают подробную биографию Наполеона и некоторых сочувственных и враждебных ему лиц, рассказывают о влиянии одних из этих лиц на другие и говорят: вот отчего произошло это движение, и вот законы его.