Польская зона оккупации Германии

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Польская зона оккупации Германии
нем. Polnische Besatzungszone
польск. Polska strefa okupacyjna w Niemczech
Оккупированная территория

1945 — 1948





Полька проверяет документы у канадского солдата при въезде в Харен, 7 мая 1945
Форма правления Военная администрация
Административный центр Харен (Мачков)
К:Появились в 1945 годуК:Исчезли в 1948 году

Польская зона оккупации Германии — часть Британской зоны, созданной союзниками в июле 1945 года в соответствии с решениями Ялтинской конференции.

Она занимала площадь в 6500 км² в районах, граничащих с Нидерландами: районы Ашендорф, Меппен и Линген, и графства: Бентхайм, Берзенбрюк и Клоппенбург, в том числе города Папенбург, Меппен, Линген и Клоппенбург в Нижней Саксонии и некоторое время Лер в Восточной Фрисландии[1].

Идея о выделении полякам отдельной зоны оккупации появилась впервые во 2-м Канадском корпусе, а затем была принята британской военной администрацией во главе с маршалом Монтгомери.

19 мая 1945 года солдаты 1-й танковой дивизии генерала Станислава Мачека заняли территорию и до 28 мая переселили всех немецких жителей города Харен в соседние городки (оставлены были бургомистр с семьёй и монахи). На их место были переселены 5000 поляков, освобождённых из концлагерей и лагерей военнопленных. Среди них были и участники варшавских восстаний, в том числе 1728 женщин, освобождённых из лагеря Stalag VI C в Оберлангене.

Во время своего визита в город 4 июня 1945 года польский командующий генерал Тадеуш Бур-Коморовский дал городу новое имя Мачков (польск. Maczków)[2]. Первым гражданским мэром Мачкова был Зигмунт Галецки, вторым Мечислав Фута. В течение следующих двух лет Мачков был польским городом с мэром, школой, пожарными и польским приходом. Улицы получили польские имена, такие как Армии Краёвой, Легионов, Ягеллонска, Зигмунтовска, Львовска, Лычаковска, Виленская, Польна, Огродова, Коперника, Мицкевича, Академическая.

Официальный герб города представлял гербовый щит со цветком мака, над щитом размещается гусарский крылатый шлем, как знак 1-й танковой дивизии.

В городе нашли убежище после освобождения из лагеря Бухенвальд много бывших участников польского подполья, в том числе Юзеф Шайна. В городе был основан народный университет. 19 июня 1945 открылся народный театр им. Войцеха Богуславского, организованный освобождённым из лагеря для военнопленных Леоном Шиллером, Шиллер был одним из тех, кто призывал к возвращению в Польшу. В соседнем Меппене был польский книжный магазин продававший около 15-18 тысяч книг в месяц. Издавалась польская пресса, газеты «Dziennik» и «Defilada» выпускавшиеся тиражом в 90000 экземпляров. Создано несколько польских детских садов и школ, а в самом Мачкове, гимназия, лицей, и польская механическая школа. В июле 1945 года в Мачкове выступал скрипач Иегуди Менухин с сопровождающим его пианистом Вениамином Бриттеном.

Зарегистрировано 289 свадеб и 101 похороны. У 497 поляков есть свидетельство о рождении, показывающие место рождения Мачков — город, который не может быть найден ни на одной карте. В регионе были и конфликты с немецкими гражданами, в том числе в марте 1947 года на площади в Ашендорфе был вывешен список из 35 немецких женщин, которые якобы были в контакте с поляками, а в Фререне в графстве Линген, бывшие узники концлагерей сожгли дом ортсгруппенляйтера НСДАП, Эйлерта.

С осени 1946 года польские войска начали покидать район и в районе остались только бывшие заключенные, получившие статус DPs. Название Харен было восстановлено 10 сентября 1948 года, когда польские солдаты вернулись в Соединенное Королевство, а польские жители во время британской операции «Carrot» переселены в Польшу или выехали вслед за солдатами.

Напишите отзыв о статье "Польская зона оккупации Германии"



Примечания

  1. [www.dziennikpolski24.pl/pl/warto-wiedziec/kurier-galicyjski/990187-polska-tez-miala-swoja-strefe-okupacyjna-niemiec.html,0:pag:2,0:pag:print Polska też miała swoją strefę okupacyjną Niemiec.] Dziennik Polski, 18 stycznia 2010  (польск.)
  2. Более точной формой передачи является Мачкув.

Литература

  • Karl Forster: [www.polen-news.de/puw/puw73-13.html Haren — Lwów — Maczków — Haren. Eine polnische Stadt in Deutschland.]  (нем.)
  • Juergen Hobrecht: [www.zeit.de/1995/21/Als_Haren_Maczk%C2%A2w_hiess Als Haren Maczków hieß.] DIE ZEIT, 21/1995  (нем.)
  • Andreas Lembeck: [www.diz-emslandlager.de/reihe04.htm «…to set up a Polish enclave in Germany.» Displaced persons in the Emsland 1945—1950.]  (англ.)
  • Andreas Lembeck: Wyzwoleni, ale nie wolni. Polskie miasto w okupowanych Niemczech. Bertelsmann Media, Warszawa 2007  (польск.)
  • Sten Martenson: [www.dradio.de/dkultur/sendungen/laenderreport/386844/ 1945 — Als das Emsland polnisch war.] Deutschlandradio Kultur, 24 czerwca 2005  (нем.)
  • Kolja Mensing: [www.taz.de/1/archiv/archiv/?dig=2006/05/20/a0293 Die Harmonie hielt nur 48 Stunden.] taz.de, 2 maja 2006  (нем.)
  • Jan Rydel: «Polska okupacja» w północno-zachodnich Niemczech 1945—1948.  (польск.)
  • Jan Rydel: Die polnische Besetzung im Emsland 1945—1948. Fibre Verlag, Osnabrück 2003, ISBN 3-929759-68-3  (нем.)

Отрывок, характеризующий Польская зона оккупации Германии

Элен улыбнулась с таким видом, который говорил, что она не допускала возможности, чтобы кто либо мог видеть ее и не быть восхищенным. Тетушка прокашлялась, проглотила слюни и по французски сказала, что она очень рада видеть Элен; потом обратилась к Пьеру с тем же приветствием и с той же миной. В середине скучливого и спотыкающегося разговора Элен оглянулась на Пьера и улыбнулась ему той улыбкой, ясной, красивой, которой она улыбалась всем. Пьер так привык к этой улыбке, так мало она выражала для него, что он не обратил на нее никакого внимания. Тетушка говорила в это время о коллекции табакерок, которая была у покойного отца Пьера, графа Безухого, и показала свою табакерку. Княжна Элен попросила посмотреть портрет мужа тетушки, который был сделан на этой табакерке.
– Это, верно, делано Винесом, – сказал Пьер, называя известного миниатюриста, нагибаясь к столу, чтоб взять в руки табакерку, и прислушиваясь к разговору за другим столом.
Он привстал, желая обойти, но тетушка подала табакерку прямо через Элен, позади ее. Элен нагнулась вперед, чтобы дать место, и, улыбаясь, оглянулась. Она была, как и всегда на вечерах, в весьма открытом по тогдашней моде спереди и сзади платье. Ее бюст, казавшийся всегда мраморным Пьеру, находился в таком близком расстоянии от его глаз, что он своими близорукими глазами невольно различал живую прелесть ее плеч и шеи, и так близко от его губ, что ему стоило немного нагнуться, чтобы прикоснуться до нее. Он слышал тепло ее тела, запах духов и скрып ее корсета при движении. Он видел не ее мраморную красоту, составлявшую одно целое с ее платьем, он видел и чувствовал всю прелесть ее тела, которое было закрыто только одеждой. И, раз увидав это, он не мог видеть иначе, как мы не можем возвратиться к раз объясненному обману.
«Так вы до сих пор не замечали, как я прекрасна? – как будто сказала Элен. – Вы не замечали, что я женщина? Да, я женщина, которая может принадлежать всякому и вам тоже», сказал ее взгляд. И в ту же минуту Пьер почувствовал, что Элен не только могла, но должна была быть его женою, что это не может быть иначе.
Он знал это в эту минуту так же верно, как бы он знал это, стоя под венцом с нею. Как это будет? и когда? он не знал; не знал даже, хорошо ли это будет (ему даже чувствовалось, что это нехорошо почему то), но он знал, что это будет.
Пьер опустил глаза, опять поднял их и снова хотел увидеть ее такою дальнею, чужою для себя красавицею, какою он видал ее каждый день прежде; но он не мог уже этого сделать. Не мог, как не может человек, прежде смотревший в тумане на былинку бурьяна и видевший в ней дерево, увидав былинку, снова увидеть в ней дерево. Она была страшно близка ему. Она имела уже власть над ним. И между ним и ею не было уже никаких преград, кроме преград его собственной воли.
– Bon, je vous laisse dans votre petit coin. Je vois, que vous y etes tres bien, [Хорошо, я вас оставлю в вашем уголке. Я вижу, вам там хорошо,] – сказал голос Анны Павловны.
И Пьер, со страхом вспоминая, не сделал ли он чего нибудь предосудительного, краснея, оглянулся вокруг себя. Ему казалось, что все знают, так же как и он, про то, что с ним случилось.
Через несколько времени, когда он подошел к большому кружку, Анна Павловна сказала ему:
– On dit que vous embellissez votre maison de Petersbourg. [Говорят, вы отделываете свой петербургский дом.]
(Это была правда: архитектор сказал, что это нужно ему, и Пьер, сам не зная, зачем, отделывал свой огромный дом в Петербурге.)
– C'est bien, mais ne demenagez pas de chez le prince Ваsile. Il est bon d'avoir un ami comme le prince, – сказала она, улыбаясь князю Василию. – J'en sais quelque chose. N'est ce pas? [Это хорошо, но не переезжайте от князя Василия. Хорошо иметь такого друга. Я кое что об этом знаю. Не правда ли?] А вы еще так молоды. Вам нужны советы. Вы не сердитесь на меня, что я пользуюсь правами старух. – Она замолчала, как молчат всегда женщины, чего то ожидая после того, как скажут про свои года. – Если вы женитесь, то другое дело. – И она соединила их в один взгляд. Пьер не смотрел на Элен, и она на него. Но она была всё так же страшно близка ему. Он промычал что то и покраснел.
Вернувшись домой, Пьер долго не мог заснуть, думая о том, что с ним случилось. Что же случилось с ним? Ничего. Он только понял, что женщина, которую он знал ребенком, про которую он рассеянно говорил: «да, хороша», когда ему говорили, что Элен красавица, он понял, что эта женщина может принадлежать ему.
«Но она глупа, я сам говорил, что она глупа, – думал он. – Что то гадкое есть в том чувстве, которое она возбудила во мне, что то запрещенное. Мне говорили, что ее брат Анатоль был влюблен в нее, и она влюблена в него, что была целая история, и что от этого услали Анатоля. Брат ее – Ипполит… Отец ее – князь Василий… Это нехорошо», думал он; и в то же время как он рассуждал так (еще рассуждения эти оставались неоконченными), он заставал себя улыбающимся и сознавал, что другой ряд рассуждений всплывал из за первых, что он в одно и то же время думал о ее ничтожестве и мечтал о том, как она будет его женой, как она может полюбить его, как она может быть совсем другою, и как всё то, что он об ней думал и слышал, может быть неправдою. И он опять видел ее не какою то дочерью князя Василья, а видел всё ее тело, только прикрытое серым платьем. «Но нет, отчего же прежде не приходила мне в голову эта мысль?» И опять он говорил себе, что это невозможно; что что то гадкое, противоестественное, как ему казалось, нечестное было бы в этом браке. Он вспоминал ее прежние слова, взгляды, и слова и взгляды тех, кто их видал вместе. Он вспомнил слова и взгляды Анны Павловны, когда она говорила ему о доме, вспомнил тысячи таких намеков со стороны князя Василья и других, и на него нашел ужас, не связал ли он уж себя чем нибудь в исполнении такого дела, которое, очевидно, нехорошо и которое он не должен делать. Но в то же время, как он сам себе выражал это решение, с другой стороны души всплывал ее образ со всею своею женственной красотою.