Попов, Борис Михайлович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Борис Михайлович Попов
Род деятельности:

музыковед, педагог, дирижёр, музыкальный критик, адвокат, филателист

Дата рождения:

29 января 1883(1883-01-29)

Место рождения:

Пермь, Российская империя

Гражданство:

СССР СССР

Подданство:

Российская империя Российская империя

Дата смерти:

16 марта 1941(1941-03-16) (58 лет)

Место смерти:

Батуми, Аджарская АССР, Грузинская ССР, СССР

Бори́с Миха́йлович Попо́в (29 января (старого стиля) 1883, Пермь — 16 марта 1941, Батуми) — русский советский музыковед, музыкальный педагог, дирижёр, музыкальный критик. Известен также как адвокат, общественный деятель, филателист.





Биография

Борис Попов родился 29 января 1883 г. в Перми в семье присяжного поверенного М. Я. Попова. По окончании Пермской мужской классической гимназии, учился в Лазаревском институте восточных языков. Позднее поступил на юридический факультет Московского университета.[1][2]

С 1901 года, ещё во время учёбы в Москве, Борис Михайлович начал выступать в качестве музыкального критика. Он состоял редактором музыкальных отделов и музыкальным критиком ряда российских газет и журналов, например, «Пермские губернские ведомости» (с 1901 года), «Пермский край» (с 1902 года), «Русская музыкальная газета» (в 19051906 годах), «Золотое руно»1906 году), «Голос Москвы» (в 19071909 годах), «Перевал» (в 1907 году), «Музыкальный труженик» (в 1909—1910 годах), «Аполлон» (в 1910 году), «Музыка» (в 19111914 годах), «Хроника журнала „Музыкальный современник“» (в 1916 году), печатался за рубежом — в Берлине, Париже, Брюсселе. Он публиковался под псевдонимами: Армонофил, Б. Г., Б. Групильон, Б. П., Мизгирь и As-dur. В своих публикациях Б. М. Попов достаточно полно и всесторонне освещал музыкальную жизнь, его рецензии отличаются знанием музыкальной литературы того времени, наблюдательностью и остроумием.[1][2][3]

Окончив в 1908 году Московский университет, Б. М. Попов вернулся в Пермь, где устроился на должность помощника присяжного поверенного. Он состоял также действительным членом Общества исторических, философских и социальных наук при Пермском университете, действительным членом комитета Пермской городской библиотеки, в которой под его руководством был создан музыкальный отдел. В том же 1908 году совместно с Н. И. Никитиным Борис Михайлович организовал Пермское филармоническое общество (общественную филармонию), где был дирижёром. Он преподавал историю музыки в музыкальных классах общества и в частной музыкальной школе Э. Э. Петерсен. Б. М. Попов с успехом читал лекции, посвящённые творчеству отечественных и зарубежных композиторов, а также составлял тексты концертных программок.[1][2] С 18 марта 1917 г. — член Пермского комитета партии кадетов. В ноябре того же года выдвигался от этой партии в члены Всероссийского Учредительного Собрания, но не набрал достаточного числа голосов. В 1919 г., при «белых», совмещал обязанности присяжного поверенного с редактированием газеты «Свободная Пермь». Покинул Пермь с отступавшими «белыми» войсками летом 1919 г.

В 1920 году Борис Михайлович переехал в Иркутск. Какое-то время он работал помощником заведующего Иркутской городской публичной библиотекой, а 5 ноября 1920 года его зачислили на должность преподавателя кафедры истории искусств Иркутского государственного университета. 20 ноября того же года, после завершения формирования общественного Музыкального университета (ныне Иркутский музыкальный колледж), он был приглашён туда для ведения учебных дисциплин. Вместе с другими видными деятелями музыкальной культуры Иркутска Б. М. Попов активно поддержал начинание педагогического факультета университета по организации платных концертов для привлечения средств на оборудование, необходимое для деятельности вуза, получивших название «Музыкальные пятницы». Первая лекция-концерт «Музыкальных пятниц», на которой Б. М. Попов прочитал лекцию о творчестве композитора П. И. Чайковского, состоялась 6 октября 1922 года. Последняя лекция, 127-я по счёту, состоялась 27 мая 1932 года. Б. М. Попов также плодотворно работал в музыкальной редакции Иркутского радиокомитета. Редакция Сибирской советской энциклопедии, издававшейся в Новосибирске, обращалась к Б. М. Попову за помощью как к большому авторитету в вопросах музыкальной культуры Сибири.[2][3][4]

В 1932 году Б. М. Попов переехал из Иркутска в Батуми. Там он работал преподавателем истории музыки в Батумском музыкальном училище.[3]

Умер Б. М. Попов 16 марта 1941 года.

Вклад в филателию

Б. М. Попов был известный в СССР филателист. Он начал заниматься коллекционированием ещё до революции 1917 года, вёл зарубежный обмен, хорошо ориентировался в мире марок. Сведений о коллекции Бориса Михайловича не сохранилось. Известно только, что в 1930 году он начал интересоваться земскими марками.[4]

С 1925 по 1930 год Б. М. Попов неоднократно публиковался в центральной филателистической печати СССР. В своих публикациях Борис Михайлович, основываясь на опыте зарубежных почтовых администраций, поднимал многие серьёзные вопросы эмиссий советских марок, например, по выпуску памятных знаков почтовой оплаты к юбилеям — революции 1905 года, восстания декабристов, марок для заказных отправлений. Впоследствии ряд его предложений был учтён в тематических планах выпуска марок и в изображениях на них.

В сентябре 1926 года им была опубликована статья «Почта — детям», в которой автор серьёзно размышлял о необходимости эмиссии специальных почтово-благотворительных серий с надбавками к номиналу для получения средств на работу с детьми, такую как борьба с беспризорностью, детскими болезнями, охрана материнства и младенчества, помощь школе. В том же году Б. М. Поповым в соавторстве с Ф. Г. Чучиным и Л. К. Эйхфусом была написана статья «Марки МНР», которая затем была переведена на немецкий язык и напечатана в журнале Филателистического интернационала.

В 1928 году в статье «Авиаштемпель Иркутск—Москва» Б. М. Поповым впервые был описан особый штемпель, ставившийся на почтовых отправлениях, доставленных из Москвы в Иркутск почтовым самолётом.[4][5]

Музыкальная критика

  • К постановке «Царской невесты» // Пермские губернские ведомости. — 1901. — № 243.
  • Музыкальные заметки: несколько слов по поводу нашего оперного репертуара. «Лакмэ» Л. Делиба // Пермский край. — 1902. — № 295.
  • Московские впечатления(…) Забелла и «Снегурочка» на сцене Частной оперы. // Пермский край. — № 538.
  • Новые произведения Вл. Ребикова // Русская музыкальная газета. — 1905. — № 25—26, 27—28, 29—30; 1906. — № 13.
  • Моцарт // Золотое руно. — 1906. — № 1.
  • Глинка и новая музыка // Перевал. — 1907. — № 5.
  • Памяти Улыбышева // Голос Москвы. — 1908. — № 20.
  • Памяти Гайдна (1809—1909) // Муз. труженик. — 1909. — № 16—17.
  • Памяти Шопена: (К 100-летию со дня рождения, 9 февр. 1910 г.) // Аполлон. — 1910. — № 5.
  • 14 янв. 1901 г.: (Десятилетие смерти Дж. Верди) // Музыка. — 1911. — № 6.
  • И. Г. Шеин // Музыка. — № 7.
  • Байрейт-Китеж // Музыка. — № 28.
  • «Луиза» Шарпантье // Музыка. — № 42.
  • Арканджело Корелли // Музыка. — 1913. — № 113, 153.
  • Эоловы арфы // Музыка. — 1914. — № 178.
  • Пермские письма // Хроника журнала «Музыкальный современник». — 1916. — № 5—6, 14, 22; 1917. — № 13—14, 17 и др.
  • Хроника // Русская музыкальная газета. — 1914. — № 7—8. — С. 217; № 18—19. — С. 478 и др.
  • Корреспонденции // Порозов В. А. Пермь музыкальная. — Пермь, 2004. — С. 121—125.

Напишите отзыв о статье "Попов, Борис Михайлович"

Литература

  • Шумилов Е. Н. Государственные, политические и общественные деятели Пермской губернии (1905—1919 гг.). 5-е изд., испр. и доп. Пермь, 2014. С. 29-30.

Примечания

  1. 1 2 3 Порозов, Владимир Александрович. [hghltd.yandex.net/yandbtm?url=enc.permculture.ru/showObject.do%3Fobject%3D1804049953&text=enc.permculture.ru/showObject.do%3Fobject%3D1804049953&qtree=9DUFWJdyvmz77BXqOSFpZPwqWOarv8IdIe%2BBDbqYtXyJgH7M9jyWm%2Bb6wrFwx19i2kwOtfoZqTNzZLG1BIyZ5/UmTs1E8cE%2BUEbcgtEk0KKo7t1n7uN6vBoGqvwx/dO1z2uJ%2BIM7jPCp1StxwjBd3huJYMe8dVwOez0sidCBKUH%2BcgCKuCCNXTLtv%2By%2BXefu8mItWFyem/0nfOvHg8CWPAC9NBrnBPvEmla6h0IZfty6UkC7fIkixdIWWobELCSIUHnKebsQGW/5fv5JjlKjBsxThCqJJua78a0azhK4mksyfXLo7DV2M3Nq6ujj80XSMUVO1A5rUwYKSg0YzkIx4nxghfk43JABEgdxMmeMZIEhrQ/pdf%2B8ISoyNXaNwnT3ZyhaJv1P8geqxwZ%2B/TJfASwvzETmWE9cBuMpaCyYWkmtmkU1WykArtNJc0gmArxeKoMZI7xIvKZvGZKFKn5V3nIVWCf2ihE5ZBMTw%2BKtLWj8fHRO1Z4XPWHc3gCJaiG4G%2BQqpBbFdpbIv5JV6lklAu7ndGA63AXFG3GaETmjTvmVgXTvr2sL4MxkKVcsc2zNg/h6T6VG/hLm8h6twfiKJ52v8bGOwlKb Попов Борис Михайлович]. Статьи. Универсальная электронная энциклопедия «Пермский край»(недоступная ссылка — история). ОАО «Альт-Софт» Информационные и коммуникационные технологии. Проверено 30 сентября 2010.
  2. 1 2 3 4 Лапенков Б, Сибиряк В. Возвращение имени // Филателия. — 2007. — № 6. — С. 13—15.
  3. 1 2 3 Сотникова Е. В. [izvestia.asu.ru/2008/4-5/hist/39.ru.html Музыкально-просветительская деятельность музыкальных учебных заведений Сибири в 1920-е гг.] // Известия Алтайского государственного университета. — 2008. — № 4—5 (60).  (Проверено 16 августа 2010)
  4. 1 2 3 Лапенков В. [www.irklib.ru/nasled/4/5.htm Юбилейный год] // Сибирское наследие. — 2004. — № 4.  (Проверено 16 августа 2010)
  5. Мелихова Н. [hghltd.yandex.net/yandbtm?qtree=RMtrhct2Kpr7uAMpO3tMtZdY3ggmsnyJ3%2FTfaGRyqifS8x0As%2BVCB93ZLI5Yz72UE2LP2EnmkOebCEl5fWocE%2F0Z0sNeqgZZ9wja7KoCgn9qkg0%2BvGKaFpn7SpdgWBhHgSDoRBUJj1S5shNno7fC5fnC9UF6KjxFszftcOdTKCNpkgHJOsLJGVd6F4xTTZC6AE9BhVvAVCIg6BECzrffJ%2BwiANjJYv0vGEwxmljdqepqXdv1AGcDM%2BkReGuWRVU0sqk6DDGop1j6IT8neak0VSiKrbiNHDzwztUnN%2BPg2VmRzNOoUKuqhTGxwSIlVCmegsPMokAeSeENeqOJ8fQxfKGDs5yLY9fRxI%2FWigh4Op0%2BO4C4ejPapzUWr20qUKqheQ4opkuQkFQRH0Vl6Ke2zpa9is5UsXcTDLJvTtYDqSMzXeEp1AP%2FZwQcwneDQmPfuR4SzloUVmGkQNvJyD3%2BH20IumEQvpVRLH4yJUYDzGTHE%2Fzv2pr5PuYFlIAW1%2FSrg2Abew%2FV5C5kiILgHai1WuAZDdtNGJx08j%2B9DDKburAwjW67MWlEKTPrmApbYUFPbB46VJ09kGSVA%2FkWjRUNErLgJ6YK142JbIwatXXU7zXlW%2FGZDiX6V7j2OzHnUhO9JUCHCkNrBKSOrP1lvXLu6YigycXU8WOWWOVMbtBMMJ%2B5P82I%2F44pzyXR0tQVOWcHHNhR4uvgU6wVzkgeDKQZcKoJvK2f0%2BZoEQwLDEi9gy5KySZOJCWlDISuBHFqAJD9%2FHSG5u4SSajt14SHsqdTC7Vsh0tZWowlvgogk8BCwwqlWPZmdXKpL%2BNZw33IC0vpIO2GThxnv34%3D&text=%CC%E5%EB%E8%F5%EE%E2%E0%20%CF%EE%F7%F2%E0%20%D0%EE%F1%F1%E8%E8%20%B76%2F2004&url=http%3A%2F%2Fwww.russianpost.ru%2Feditions%2Fru%2Fhome%2Fjournal%2Farticle%3Fnewsid%3D159 Первому иркутскому объединению коллекционеров — 80 лет] // Почта России. — 2004. — № 6.  (Проверено 16 августа 2010)

Отрывок, характеризующий Попов, Борис Михайлович

Никто не ответил, и княжна Марья, оглядываясь по толпе, замечала, что теперь все глаза, с которыми она встречалась, тотчас же опускались.
– Отчего же вы не хотите? – спросила она опять.
Никто не отвечал.
Княжне Марье становилось тяжело от этого молчанья; она старалась уловить чей нибудь взгляд.
– Отчего вы не говорите? – обратилась княжна к старому старику, который, облокотившись на палку, стоял перед ней. – Скажи, ежели ты думаешь, что еще что нибудь нужно. Я все сделаю, – сказала она, уловив его взгляд. Но он, как бы рассердившись за это, опустил совсем голову и проговорил:
– Чего соглашаться то, не нужно нам хлеба.
– Что ж, нам все бросить то? Не согласны. Не согласны… Нет нашего согласия. Мы тебя жалеем, а нашего согласия нет. Поезжай сама, одна… – раздалось в толпе с разных сторон. И опять на всех лицах этой толпы показалось одно и то же выражение, и теперь это было уже наверное не выражение любопытства и благодарности, а выражение озлобленной решительности.
– Да вы не поняли, верно, – с грустной улыбкой сказала княжна Марья. – Отчего вы не хотите ехать? Я обещаю поселить вас, кормить. А здесь неприятель разорит вас…
Но голос ее заглушали голоса толпы.
– Нет нашего согласия, пускай разоряет! Не берем твоего хлеба, нет согласия нашего!
Княжна Марья старалась уловить опять чей нибудь взгляд из толпы, но ни один взгляд не был устремлен на нее; глаза, очевидно, избегали ее. Ей стало странно и неловко.
– Вишь, научила ловко, за ней в крепость иди! Дома разори да в кабалу и ступай. Как же! Я хлеб, мол, отдам! – слышались голоса в толпе.
Княжна Марья, опустив голову, вышла из круга и пошла в дом. Повторив Дрону приказание о том, чтобы завтра были лошади для отъезда, она ушла в свою комнату и осталась одна с своими мыслями.


Долго эту ночь княжна Марья сидела у открытого окна в своей комнате, прислушиваясь к звукам говора мужиков, доносившегося с деревни, но она не думала о них. Она чувствовала, что, сколько бы она ни думала о них, она не могла бы понять их. Она думала все об одном – о своем горе, которое теперь, после перерыва, произведенного заботами о настоящем, уже сделалось для нее прошедшим. Она теперь уже могла вспоминать, могла плакать и могла молиться. С заходом солнца ветер затих. Ночь была тихая и свежая. В двенадцатом часу голоса стали затихать, пропел петух, из за лип стала выходить полная луна, поднялся свежий, белый туман роса, и над деревней и над домом воцарилась тишина.
Одна за другой представлялись ей картины близкого прошедшего – болезни и последних минут отца. И с грустной радостью она теперь останавливалась на этих образах, отгоняя от себя с ужасом только одно последнее представление его смерти, которое – она чувствовала – она была не в силах созерцать даже в своем воображении в этот тихий и таинственный час ночи. И картины эти представлялись ей с такой ясностью и с такими подробностями, что они казались ей то действительностью, то прошедшим, то будущим.
То ей живо представлялась та минута, когда с ним сделался удар и его из сада в Лысых Горах волокли под руки и он бормотал что то бессильным языком, дергал седыми бровями и беспокойно и робко смотрел на нее.
«Он и тогда хотел сказать мне то, что он сказал мне в день своей смерти, – думала она. – Он всегда думал то, что он сказал мне». И вот ей со всеми подробностями вспомнилась та ночь в Лысых Горах накануне сделавшегося с ним удара, когда княжна Марья, предчувствуя беду, против его воли осталась с ним. Она не спала и ночью на цыпочках сошла вниз и, подойдя к двери в цветочную, в которой в эту ночь ночевал ее отец, прислушалась к его голосу. Он измученным, усталым голосом говорил что то с Тихоном. Ему, видно, хотелось поговорить. «И отчего он не позвал меня? Отчего он не позволил быть мне тут на месте Тихона? – думала тогда и теперь княжна Марья. – Уж он не выскажет никогда никому теперь всего того, что было в его душе. Уж никогда не вернется для него и для меня эта минута, когда бы он говорил все, что ему хотелось высказать, а я, а не Тихон, слушала бы и понимала его. Отчего я не вошла тогда в комнату? – думала она. – Может быть, он тогда же бы сказал мне то, что он сказал в день смерти. Он и тогда в разговоре с Тихоном два раза спросил про меня. Ему хотелось меня видеть, а я стояла тут, за дверью. Ему было грустно, тяжело говорить с Тихоном, который не понимал его. Помню, как он заговорил с ним про Лизу, как живую, – он забыл, что она умерла, и Тихон напомнил ему, что ее уже нет, и он закричал: „Дурак“. Ему тяжело было. Я слышала из за двери, как он, кряхтя, лег на кровать и громко прокричал: „Бог мой!Отчего я не взошла тогда? Что ж бы он сделал мне? Что бы я потеряла? А может быть, тогда же он утешился бы, он сказал бы мне это слово“. И княжна Марья вслух произнесла то ласковое слово, которое он сказал ей в день смерти. «Ду ше нь ка! – повторила княжна Марья это слово и зарыдала облегчающими душу слезами. Она видела теперь перед собою его лицо. И не то лицо, которое она знала с тех пор, как себя помнила, и которое она всегда видела издалека; а то лицо – робкое и слабое, которое она в последний день, пригибаясь к его рту, чтобы слышать то, что он говорил, в первый раз рассмотрела вблизи со всеми его морщинами и подробностями.
«Душенька», – повторила она.
«Что он думал, когда сказал это слово? Что он думает теперь? – вдруг пришел ей вопрос, и в ответ на это она увидала его перед собой с тем выражением лица, которое у него было в гробу на обвязанном белым платком лице. И тот ужас, который охватил ее тогда, когда она прикоснулась к нему и убедилась, что это не только не был он, но что то таинственное и отталкивающее, охватил ее и теперь. Она хотела думать о другом, хотела молиться и ничего не могла сделать. Она большими открытыми глазами смотрела на лунный свет и тени, всякую секунду ждала увидеть его мертвое лицо и чувствовала, что тишина, стоявшая над домом и в доме, заковывала ее.
– Дуняша! – прошептала она. – Дуняша! – вскрикнула она диким голосом и, вырвавшись из тишины, побежала к девичьей, навстречу бегущим к ней няне и девушкам.


17 го августа Ростов и Ильин, сопутствуемые только что вернувшимся из плена Лаврушкой и вестовым гусаром, из своей стоянки Янково, в пятнадцати верстах от Богучарова, поехали кататься верхами – попробовать новую, купленную Ильиным лошадь и разузнать, нет ли в деревнях сена.
Богучарово находилось последние три дня между двумя неприятельскими армиями, так что так же легко мог зайти туда русский арьергард, как и французский авангард, и потому Ростов, как заботливый эскадронный командир, желал прежде французов воспользоваться тем провиантом, который оставался в Богучарове.
Ростов и Ильин были в самом веселом расположении духа. Дорогой в Богучарово, в княжеское именье с усадьбой, где они надеялись найти большую дворню и хорошеньких девушек, они то расспрашивали Лаврушку о Наполеоне и смеялись его рассказам, то перегонялись, пробуя лошадь Ильина.
Ростов и не знал и не думал, что эта деревня, в которую он ехал, была именье того самого Болконского, который был женихом его сестры.
Ростов с Ильиным в последний раз выпустили на перегонку лошадей в изволок перед Богучаровым, и Ростов, перегнавший Ильина, первый вскакал в улицу деревни Богучарова.
– Ты вперед взял, – говорил раскрасневшийся Ильин.
– Да, всё вперед, и на лугу вперед, и тут, – отвечал Ростов, поглаживая рукой своего взмылившегося донца.
– А я на французской, ваше сиятельство, – сзади говорил Лаврушка, называя французской свою упряжную клячу, – перегнал бы, да только срамить не хотел.
Они шагом подъехали к амбару, у которого стояла большая толпа мужиков.
Некоторые мужики сняли шапки, некоторые, не снимая шапок, смотрели на подъехавших. Два старые длинные мужика, с сморщенными лицами и редкими бородами, вышли из кабака и с улыбками, качаясь и распевая какую то нескладную песню, подошли к офицерам.
– Молодцы! – сказал, смеясь, Ростов. – Что, сено есть?
– И одинакие какие… – сказал Ильин.
– Развесе…oo…ооо…лая бесе… бесе… – распевали мужики с счастливыми улыбками.
Один мужик вышел из толпы и подошел к Ростову.
– Вы из каких будете? – спросил он.
– Французы, – отвечал, смеючись, Ильин. – Вот и Наполеон сам, – сказал он, указывая на Лаврушку.
– Стало быть, русские будете? – переспросил мужик.
– А много вашей силы тут? – спросил другой небольшой мужик, подходя к ним.
– Много, много, – отвечал Ростов. – Да вы что ж собрались тут? – прибавил он. – Праздник, что ль?
– Старички собрались, по мирскому делу, – отвечал мужик, отходя от него.
В это время по дороге от барского дома показались две женщины и человек в белой шляпе, шедшие к офицерам.
– В розовом моя, чур не отбивать! – сказал Ильин, заметив решительно подвигавшуюся к нему Дуняшу.
– Наша будет! – подмигнув, сказал Ильину Лаврушка.
– Что, моя красавица, нужно? – сказал Ильин, улыбаясь.
– Княжна приказали узнать, какого вы полка и ваши фамилии?
– Это граф Ростов, эскадронный командир, а я ваш покорный слуга.
– Бе…се…е…ду…шка! – распевал пьяный мужик, счастливо улыбаясь и глядя на Ильина, разговаривающего с девушкой. Вслед за Дуняшей подошел к Ростову Алпатыч, еще издали сняв свою шляпу.
– Осмелюсь обеспокоить, ваше благородие, – сказал он с почтительностью, но с относительным пренебрежением к юности этого офицера и заложив руку за пазуху. – Моя госпожа, дочь скончавшегося сего пятнадцатого числа генерал аншефа князя Николая Андреевича Болконского, находясь в затруднении по случаю невежества этих лиц, – он указал на мужиков, – просит вас пожаловать… не угодно ли будет, – с грустной улыбкой сказал Алпатыч, – отъехать несколько, а то не так удобно при… – Алпатыч указал на двух мужиков, которые сзади так и носились около него, как слепни около лошади.
– А!.. Алпатыч… А? Яков Алпатыч!.. Важно! прости ради Христа. Важно! А?.. – говорили мужики, радостно улыбаясь ему. Ростов посмотрел на пьяных стариков и улыбнулся.
– Или, может, это утешает ваше сиятельство? – сказал Яков Алпатыч с степенным видом, не заложенной за пазуху рукой указывая на стариков.
– Нет, тут утешенья мало, – сказал Ростов и отъехал. – В чем дело? – спросил он.
– Осмелюсь доложить вашему сиятельству, что грубый народ здешний не желает выпустить госпожу из имения и угрожает отпречь лошадей, так что с утра все уложено и ее сиятельство не могут выехать.
– Не может быть! – вскрикнул Ростов.
– Имею честь докладывать вам сущую правду, – повторил Алпатыч.
Ростов слез с лошади и, передав ее вестовому, пошел с Алпатычем к дому, расспрашивая его о подробностях дела. Действительно, вчерашнее предложение княжны мужикам хлеба, ее объяснение с Дроном и с сходкою так испортили дело, что Дрон окончательно сдал ключи, присоединился к мужикам и не являлся по требованию Алпатыча и что поутру, когда княжна велела закладывать, чтобы ехать, мужики вышли большой толпой к амбару и выслали сказать, что они не выпустят княжны из деревни, что есть приказ, чтобы не вывозиться, и они выпрягут лошадей. Алпатыч выходил к ним, усовещивая их, но ему отвечали (больше всех говорил Карп; Дрон не показывался из толпы), что княжну нельзя выпустить, что на то приказ есть; а что пускай княжна остается, и они по старому будут служить ей и во всем повиноваться.