Попов, Николай Иванович (историк)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Николай Иванович Попов
Род деятельности:

историк, драматург

Дата рождения:

1834(1834)

Подданство:

Российская империя Российская империя

Дата смерти:

29 января (10 февраля) 1870(1870-02-10)

К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Николай Иванович Попов (1834 — 29 января [10 февраля1870) — российский историк, исследователь старообрядчества.





Биография

Происходил из дворовых людей. Достиг высокой образованности путём чтения книг и написания трудов. Работал переплётным мастером в типографии Московского университета. На собственные средства собрал большую библиотеку рукописей по вопросам раскола, часть которых издал и которые все завещал Московскому Румянцовскому музею[1].

Сочинения

  • Попов Н. И. Забытые люди : Драма из жизни беспоповцев-безбрачников : В 4-х д. — М.: Унив. тип., 1867. — 130 с.
  • Попов Н. И. Заметка для старообрядца-беспоповца Преображенского кладбища. — СПб.: тип. духовного журн. «Странник», 1865. — 15 с. — (извлеч. из газ. «Совр. листок»).
  • Попов Н. И. Материалы для истории беспоповщинских согласий в Москве, федосиевцев Преображенского кладбища и Поморской Монинского согласия. — М.: О-во истории и древностей росс. при Моск. ун-те, 1870. — 174 с. — (отт. из: Чтения в О-ве истории и древностей росс. при Моск. ун-те. — 1869. — Т. 2-3).
  • Попов Н. И. Окружное послание старообрядцев поповщинского согласия. — М.: тип. Бахметева, 1865. — 35 с. — (из: // День (газ.) — № 34.).
  • Попов Н. И. Ответ профессору С.-Петербургской духовной академии И. Нильскому [на его статью по поводу «Сборника из истории старообрядчества» и «Сборника для истории старообрядчества», изд. автором]. — СПб.: тип. Дома призрения малолетнях бедных, 1865. — 20 с.
  • Попов Н. И. Сборник для истории старообрядчества. — М.: Унив. тип., 1864-1866. — Т. 1-2.
    • . — 1864. — Т. 1. — 317 с.
    • . — 1866. — Т. 2. — 774 с.
  • Попов Н. И. Сборник из истории старообрядства. — М.: Унив. тип., 1864. — 162 с. — (Содерж.: Афанацкович П. Краткая и достоверная повесть о белокриницких раскольницех. — Васильев П. Основание Белокриницкой обители в Буковине. — Васильев П. Документы, касающиеся условия с заграничным митрополитом Амвросием. — Письмо к образованному старообрядцу, принадлежащему к расколу-поповщине. — Рассказ дяди Онисима. — Кто такие были епископы Рогожского кладбища).
  • Попов Н. И. Что такое современное старообрядчество в России? Опыт исследования. — М.: Синод. тип., 1866. — 111 с.
  • Устав федосиан (с предисловием Н. Попова) // Истина. — 1871. — Кн. 19.

Напишите отзыв о статье "Попов, Николай Иванович (историк)"

Примечания

  1. Наиболее ценные рукописи перечислены в статье: Барсов Е. // Голос. — 1881. — № 163. (словарь Брокгауза и Ефрона указывает год публикации 1871)

Литература

При написании этой статьи использовался материал из Русского биографического словаря А. А. Половцова (1896—1918).

Отрывок, характеризующий Попов, Николай Иванович (историк)



Князь Андрей не только знал, что он умрет, но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину. Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия. Он, не торопясь и не тревожась, ожидал того, что предстояло ему. То грозное, вечное, неведомое и далекое, присутствие которого он не переставал ощущать в продолжение всей своей жизни, теперь для него было близкое и – по той странной легкости бытия, которую он испытывал, – почти понятное и ощущаемое.
Прежде он боялся конца. Он два раза испытал это страшное мучительное чувство страха смерти, конца, и теперь уже не понимал его.
Первый раз он испытал это чувство тогда, когда граната волчком вертелась перед ним и он смотрел на жнивье, на кусты, на небо и знал, что перед ним была смерть. Когда он очнулся после раны и в душе его, мгновенно, как бы освобожденный от удерживавшего его гнета жизни, распустился этот цветок любви, вечной, свободной, не зависящей от этой жизни, он уже не боялся смерти и не думал о ней.
Чем больше он, в те часы страдальческого уединения и полубреда, которые он провел после своей раны, вдумывался в новое, открытое ему начало вечной любви, тем более он, сам не чувствуя того, отрекался от земной жизни. Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию. И чем больше он проникался этим началом любви, тем больше он отрекался от жизни и тем совершеннее уничтожал ту страшную преграду, которая без любви стоит между жизнью и смертью. Когда он, это первое время, вспоминал о том, что ему надо было умереть, он говорил себе: ну что ж, тем лучше.
Но после той ночи в Мытищах, когда в полубреду перед ним явилась та, которую он желал, и когда он, прижав к своим губам ее руку, заплакал тихими, радостными слезами, любовь к одной женщине незаметно закралась в его сердце и опять привязала его к жизни. И радостные и тревожные мысли стали приходить ему. Вспоминая ту минуту на перевязочном пункте, когда он увидал Курагина, он теперь не мог возвратиться к тому чувству: его мучил вопрос о том, жив ли он? И он не смел спросить этого.

Болезнь его шла своим физическим порядком, но то, что Наташа называла: это сделалось с ним, случилось с ним два дня перед приездом княжны Марьи. Это была та последняя нравственная борьба между жизнью и смертью, в которой смерть одержала победу. Это было неожиданное сознание того, что он еще дорожил жизнью, представлявшейся ему в любви к Наташе, и последний, покоренный припадок ужаса перед неведомым.
Это было вечером. Он был, как обыкновенно после обеда, в легком лихорадочном состоянии, и мысли его были чрезвычайно ясны. Соня сидела у стола. Он задремал. Вдруг ощущение счастья охватило его.
«А, это она вошла!» – подумал он.
Действительно, на месте Сони сидела только что неслышными шагами вошедшая Наташа.
С тех пор как она стала ходить за ним, он всегда испытывал это физическое ощущение ее близости. Она сидела на кресле, боком к нему, заслоняя собой от него свет свечи, и вязала чулок. (Она выучилась вязать чулки с тех пор, как раз князь Андрей сказал ей, что никто так не умеет ходить за больными, как старые няни, которые вяжут чулки, и что в вязании чулка есть что то успокоительное.) Тонкие пальцы ее быстро перебирали изредка сталкивающиеся спицы, и задумчивый профиль ее опущенного лица был ясно виден ему. Она сделала движенье – клубок скатился с ее колен. Она вздрогнула, оглянулась на него и, заслоняя свечу рукой, осторожным, гибким и точным движением изогнулась, подняла клубок и села в прежнее положение.
Он смотрел на нее, не шевелясь, и видел, что ей нужно было после своего движения вздохнуть во всю грудь, но она не решалась этого сделать и осторожно переводила дыханье.
В Троицкой лавре они говорили о прошедшем, и он сказал ей, что, ежели бы он был жив, он бы благодарил вечно бога за свою рану, которая свела его опять с нею; но с тех пор они никогда не говорили о будущем.