Порт Гдыни

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Порт Гдыни
польск. ZARZĄD MORSKIEGO PORTU GDYNIA S.A
местонахождение

Польша Польша

грузооборот

17 млн т (2004)[1]

время навигации

круглогодично

Дополнительные сведения

[www.port.gdynia.pl/en www.port.gdynia.pl]

Координаты: 54°32′ с. ш. 18°34′ в. д. / 54.533° с. ш. 18.567° в. д. / 54.533; 18.567 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=54.533&mlon=18.567&zoom=17 (O)] (Я)

Порт Гдыни — польский порт, расположен в городе Гдыня, в 16 км от порта в Гданьске. Является торговым, рыбацким, военным и яхтовым портом.





История

Порт возник вместе с городом Гдыня после Первой мировой войны на месте рыбацкой деревушки. В то время Польша получила выход к морю, но Данциг не вошёл в её состав (он имел особый статус свободного города). Польское государство вынуждено было приступить к созданию на узком клочке береговой полосы так называемого «Данцигского коридора», своего военного и торгового морского порта. Поэтому новый морской порт стали строить в Гдыне.

Первый морской корабль вошёл в порт Гдыни в 1923 году.

В 1920 году руководителем строительства порта в Гдыне был назначен Тадеуш Венда. По его проекту в 1920—1932 был сооружены торговый, военный и рыбацкий порты в Гдыне.

В 1926 году Гдыня получила права города.

Гдыньский порт рос 15 лет вместе с городом. В 1924—1939 гг. это была крупнейшая стройка на территории Польши. В сентябре 1939 г. город располагал современной гаванью и портовой базой.

К 1939 году порт имел шесть крупных стоянок кораблей, к причалам могли подходить крупные морские и океанские корабли с большой осадкой. Для погрузочно-разгрузочных работ было установлено множество различных кранов грузоподъёмностью от 0,5 тонн до нескольких десятков тонн[2].

В 1928—1939 годах порт Оксивье и северная часть гдыньского порта являлись главной базой польского военно-морского флота.

С 1 по 19 сентября 1939 года польскими войсками осуществлялась оборона побережья, одним из эпизодов которой стала Битва за Оксивскую скалу.

Когда немецко-фашистские захватчики оккупировали порт, они переименовали его в Готенхафен. Здесь базировались подводные лодки и надводные боевые и транспортные корабли немцев, действовавшие в Балтийском и Северном морях[2].

Порт был освобождён в марте 1945 года в ходе Восточно-Померанской операции вооружённых сил СССР.


Характеристика порта

Торговый порт

Основная информация (2004 год)[1]:

  • годовая погрузочно-выгрузочная способность — 17 000 000 тонн
  • длина причалов — 11 км
  • максимальная осадка — 8-13,5 м

Два контейнерных терминала:

  • Baltic Container Terminal (BCT) — контейнерооборот 361 800 TEU (2011 год).
  • Gdyna Container Terminal (GCT)

Терминалы:

  • Maritime Bulk Terminal Gdynia, MTMG (Morski Terminal Masowy Gdynia)
  • Baltic General Cargo Terminal, BTDG (Bałtycki Terminal Drobnicowy Gdynia)
  • Baltic Bulk Terminal (Bałtycka Baza Masowa)
  • Westway Terminal Poland
  • Petrolinvest S.A.

Транспортная связь:

С Верхнесилезским промышленным округом через Рыбницкий угольный округ и Ченстоховский промышленный округ порт соединён железнодорожной линией D29 131.

Перспективы:

В 2013 году начнётся строительство многоуровневого логистического склада площадью 18,8 тыс. м2[3].

Военный порт

Пассажирский порт

Рыбацкий порт

Напишите отзыв о статье "Порт Гдыни"

Примечания

  1. 1 2 [www.setcorp.ru/exb/index.phtml?ID=938&language=russian Port of Gdynia Authority S.A.]// интернет-портал «Судостроение. Энергетика. Транспорт»
  2. 1 2 [militera.lib.ru/h/zavialov_kalyadin/06.html Глава 6.]// Завьялов А. С., Калядин Т. Е. Восточно-померанская наступательная операция советских войск. Февраль-март 1945 г. — М.: Воениздат, 1960
  3. [portnews.ru/news/155204/ Порт Гдыня (Польша) подписал соглашение с Przembud Gdansk S.A. о строительстве многоуровневого склада]// ИАА ПортНьюс, 18 февраля 2013

Отрывок, характеризующий Порт Гдыни

Больше же всего из этих трех сборищ растаяло депо пленных. Из трехсот тридцати человек, вышедших из Москвы, теперь оставалось меньше ста. Пленные еще более, чем седла кавалерийского депо и чем обоз Жюно, тяготили конвоирующих солдат. Седла и ложки Жюно, они понимали, что могли для чего нибудь пригодиться, но для чего было голодным и холодным солдатам конвоя стоять на карауле и стеречь таких же холодных и голодных русских, которые мерли и отставали дорогой, которых было велено пристреливать, – это было не только непонятно, но и противно. И конвойные, как бы боясь в том горестном положении, в котором они сами находились, не отдаться бывшему в них чувству жалости к пленным и тем ухудшить свое положение, особенно мрачно и строго обращались с ними.
В Дорогобуже, в то время как, заперев пленных в конюшню, конвойные солдаты ушли грабить свои же магазины, несколько человек пленных солдат подкопались под стену и убежали, но были захвачены французами и расстреляны.
Прежний, введенный при выходе из Москвы, порядок, чтобы пленные офицеры шли отдельно от солдат, уже давно был уничтожен; все те, которые могли идти, шли вместе, и Пьер с третьего перехода уже соединился опять с Каратаевым и лиловой кривоногой собакой, которая избрала себе хозяином Каратаева.
С Каратаевым, на третий день выхода из Москвы, сделалась та лихорадка, от которой он лежал в московском гошпитале, и по мере того как Каратаев ослабевал, Пьер отдалялся от него. Пьер не знал отчего, но, с тех пор как Каратаев стал слабеть, Пьер должен был делать усилие над собой, чтобы подойти к нему. И подходя к нему и слушая те тихие стоны, с которыми Каратаев обыкновенно на привалах ложился, и чувствуя усилившийся теперь запах, который издавал от себя Каратаев, Пьер отходил от него подальше и не думал о нем.
В плену, в балагане, Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворении естественных человеческих потребностей, и что все несчастье происходит не от недостатка, а от излишка; но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал еще новую, утешительную истину – он узнал, что на свете нет ничего страшного. Он узнал, что так как нет положения, в котором бы человек был счастлив и вполне свободен, так и нет положения, в котором бы он был бы несчастлив и несвободен. Он узнал, что есть граница страданий и граница свободы и что эта граница очень близка; что тот человек, который страдал оттого, что в розовой постели его завернулся один листок, точно так же страдал, как страдал он теперь, засыпая на голой, сырой земле, остужая одну сторону и пригревая другую; что, когда он, бывало, надевал свои бальные узкие башмаки, он точно так же страдал, как теперь, когда он шел уже босой совсем (обувь его давно растрепалась), ногами, покрытыми болячками. Он узнал, что, когда он, как ему казалось, по собственной своей воле женился на своей жене, он был не более свободен, чем теперь, когда его запирали на ночь в конюшню. Из всего того, что потом и он называл страданием, но которое он тогда почти не чувствовал, главное были босые, стертые, заструпелые ноги. (Лошадиное мясо было вкусно и питательно, селитренный букет пороха, употребляемого вместо соли, был даже приятен, холода большого не было, и днем на ходу всегда бывало жарко, а ночью были костры; вши, евшие тело, приятно согревали.) Одно было тяжело в первое время – это ноги.
Во второй день перехода, осмотрев у костра свои болячки, Пьер думал невозможным ступить на них; но когда все поднялись, он пошел, прихрамывая, и потом, когда разогрелся, пошел без боли, хотя к вечеру страшнее еще было смотреть на ноги. Но он не смотрел на них и думал о другом.
Теперь только Пьер понял всю силу жизненности человека и спасительную силу перемещения внимания, вложенную в человека, подобную тому спасительному клапану в паровиках, который выпускает лишний пар, как только плотность его превышает известную норму.
Он не видал и не слыхал, как пристреливали отсталых пленных, хотя более сотни из них уже погибли таким образом. Он не думал о Каратаеве, который слабел с каждым днем и, очевидно, скоро должен был подвергнуться той же участи. Еще менее Пьер думал о себе. Чем труднее становилось его положение, чем страшнее была будущность, тем независимее от того положения, в котором он находился, приходили ему радостные и успокоительные мысли, воспоминания и представления.