Почтмейстерский выпуск

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Почтмейстерские марки США

Провизорий почтмейстера Провиденса (Скотт #10X2)

Почтмейстерский выпуск — название почтовых марок, выпущенных местными почтовыми органами (почтмейстерами) или по их инициативе и преимущественно носящих временный характер. Это может быть надпечатка на почтовой марке, нанесение зубцовки на беззубцовую марку, и т. п.[1]





Классификация

Выделяют следующие виды почтмейстерских выпусков[1]:

Описание видов

Локальные выпуски

Под локальными выпусками понимаются знаки почтовой оплаты, выпускаемые в пределах территории местной почты, находятся в обращении параллельно со знаками почтовой оплаты данной области или заменяют их по таким причинам как нехватка почтовых марок, проведение денежной реформы, события политического характера[2]. Такие выпуски могут быть в обращении на ограниченной территории или во всей зоне действия почты, либо даже в межгосударственном почтовом сообщении[2]. Примером служат городские (переходные) выпуски в бывших оккупационных зонах Германии в 1945—1946 годах; локальный освободительный выпуск 1944 года во Франции; выпуски различных городов Польши в 1918—1920 годах; трансильванские городские выпуски в Румынии в 1944—1945 годах; локальный выпуск с надпечатками в Австрии в 1945 году[2].

От локальных выпусков следует отличать региональные выпуски, под которыми понимаются знаки почтовой оплаты, выпускаемые или находящиеся в обращении в одной части единой почтовой территории[2].

Местные марки

Местные почтовые марки издаются местными почтовыми властями и в употреблении ограничены границами данного района[3][4].

Почтмейстерские марки

Почтмейстерскими марками называются почтовые марки, которые в XIX веке, на заре истории почтовой марки, эмитировали отдельные почтмейстеры для местных почтовых нужд[5].

Большой филателистический словарь[6] относит к почтмейстерским маркам только местные марки США[en], которые выпускались почтмейстерами Нью-Йорка, Балтимора[7], Сент-Луиса[en] и некоторых других американских городов в 1846—1861 годах.

Почтмейстерская перфорация

Почтмейстерской перфорацией называется перфорация (либо зубцовка, либо просечка), выполненная местным почтовым учреждением на беззубцовых почтовых марках с целью облегчения их отделения при продаже. Нередко такая перфорация делается без разрешения соответствующей почтовой администрации и часто — примитивным образом с помощью ручного колёсика для выкроек или швейной машины. Впрочем встречается и качественная машинная зубцовка или просечка[8].

Почтмейстерская просечка

Известна почтмейстерская просечка Наумбурга (Заале), Лошвица (Восточная Саксония) в Германии в 1945 году[8].

Почтмейстерская зубцовка

Известна почтмейстерская зубцовка отрезного выпуска Восточной Саксонии (ГПД Дрезден) 1945 года почтамтами городов Косвиг, Гроссрёрсдорф, Клотцше и Дрезден-Лошвиц, города Росвейна в Западной Саксонии[8].

См. также

Напишите отзыв о статье "Почтмейстерский выпуск"

Примечания

  1. 1 2 Выпуски почтмейстерские // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 32. — 271 с. — 63 000 экз.
  2. 1 2 3 4 Выпуск локальный // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 29. — 271 с. — 63 000 экз.
  3. Марки местные // [filatelist.ru/tesaurus/204/185766/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — С. 178. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.
  4. Марки местного значения // [www.fmus.ru/article02/FS/M.html Филателистический словарь] / Сост. О. Я. Басин. — М.: Связь, 1968. — 164 с.
  5. Почтмейстерские марки // [www.fmus.ru/article02/FS/P.html Филателистический словарь] / Сост. О. Я. Басин. — М.: Связь, 1968. — 164 с.
  6. Марки почтмейстерские // [dic.academic.ru/dic.nsf/dic_philately/1599/ Большой филателистический словарь] / Н. И. Владинец, Л. И. Ильичёв, И. Я. Левитас, П. Ф. Мазур, И. Н. Меркулов, И. А. Моросанов, Ю. К. Мякота, С. А. Панасян, Ю. М. Рудников, М. Б. Слуцкий, В. А. Якобс; под общ. ред. Н. И. Владинца и В. А. Якобса. — М.: Радио и связь, 1988. — 320 с. — 40 000 экз. — ISBN 5-256-00175-2.
  7. Давыдов П. Г. [mirmarok.ru/prim/view_article/554/ Бьюкенен, Джеймс]. Знаменитые люди: Персоналии почты и филателии. Смоленск: Мир м@рок; Союз филателистов России (25 октября 2009). Проверено 14 февраля 2011. [www.webcitation.org/65QfOptIU Архивировано из первоисточника 13 февраля 2012].
  8. 1 2 3 Перфорация почтмейстерская // Филателистический словарь / В. Граллерт, В. Грушке; Сокр. пер. с нем. Ю. М. Соколова и Е. П. Сашенкова. — М.: Связь, 1977. — С. 135. — 271 с. — 63 000 экз.

Ссылки

  • Новосёлов В. А. [mirmarok.ru/prim/view_article/300/ Почтмейстерские марки.]. Мир филателии. Союз филателистов России (12 ноября 2008). — Глава из электронной книги. Проверено 9 февраля 2011. [www.webcitation.org/65oASL7WO Архивировано из первоисточника 29 февраля 2012].


Отрывок, характеризующий Почтмейстерский выпуск

– Qui etes vous? [Кто вы такой?]
Пьер молчал оттого, что не в силах был выговорить слова. Даву для Пьера не был просто французский генерал; для Пьера Даву был известный своей жестокостью человек. Глядя на холодное лицо Даву, который, как строгий учитель, соглашался до времени иметь терпение и ждать ответа, Пьер чувствовал, что всякая секунда промедления могла стоить ему жизни; но он не знал, что сказать. Сказать то же, что он говорил на первом допросе, он не решался; открыть свое звание и положение было и опасно и стыдно. Пьер молчал. Но прежде чем Пьер успел на что нибудь решиться, Даву приподнял голову, приподнял очки на лоб, прищурил глаза и пристально посмотрел на Пьера.
– Я знаю этого человека, – мерным, холодным голосом, очевидно рассчитанным для того, чтобы испугать Пьера, сказал он. Холод, пробежавший прежде по спине Пьера, охватил его голову, как тисками.
– Mon general, vous ne pouvez pas me connaitre, je ne vous ai jamais vu… [Вы не могли меня знать, генерал, я никогда не видал вас.]
– C'est un espion russe, [Это русский шпион,] – перебил его Даву, обращаясь к другому генералу, бывшему в комнате и которого не заметил Пьер. И Даву отвернулся. С неожиданным раскатом в голосе Пьер вдруг быстро заговорил.
– Non, Monseigneur, – сказал он, неожиданно вспомнив, что Даву был герцог. – Non, Monseigneur, vous n'avez pas pu me connaitre. Je suis un officier militionnaire et je n'ai pas quitte Moscou. [Нет, ваше высочество… Нет, ваше высочество, вы не могли меня знать. Я офицер милиции, и я не выезжал из Москвы.]
– Votre nom? [Ваше имя?] – повторил Даву.
– Besouhof. [Безухов.]
– Qu'est ce qui me prouvera que vous ne mentez pas? [Кто мне докажет, что вы не лжете?]
– Monseigneur! [Ваше высочество!] – вскрикнул Пьер не обиженным, но умоляющим голосом.
Даву поднял глаза и пристально посмотрел на Пьера. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и этот взгляд спас Пьера. В этом взгляде, помимо всех условий войны и суда, между этими двумя людьми установились человеческие отношения. Оба они в эту одну минуту смутно перечувствовали бесчисленное количество вещей и поняли, что они оба дети человечества, что они братья.
В первом взгляде для Даву, приподнявшего только голову от своего списка, где людские дела и жизнь назывались нумерами, Пьер был только обстоятельство; и, не взяв на совесть дурного поступка, Даву застрелил бы его; но теперь уже он видел в нем человека. Он задумался на мгновение.
– Comment me prouverez vous la verite de ce que vous me dites? [Чем вы докажете мне справедливость ваших слов?] – сказал Даву холодно.
Пьер вспомнил Рамбаля и назвал его полк, и фамилию, и улицу, на которой был дом.
– Vous n'etes pas ce que vous dites, [Вы не то, что вы говорите.] – опять сказал Даву.
Пьер дрожащим, прерывающимся голосом стал приводить доказательства справедливости своего показания.
Но в это время вошел адъютант и что то доложил Даву.
Даву вдруг просиял при известии, сообщенном адъютантом, и стал застегиваться. Он, видимо, совсем забыл о Пьере.
Когда адъютант напомнил ему о пленном, он, нахмурившись, кивнул в сторону Пьера и сказал, чтобы его вели. Но куда должны были его вести – Пьер не знал: назад в балаган или на приготовленное место казни, которое, проходя по Девичьему полю, ему показывали товарищи.
Он обернул голову и видел, что адъютант переспрашивал что то.
– Oui, sans doute! [Да, разумеется!] – сказал Даву, но что «да», Пьер не знал.
Пьер не помнил, как, долго ли он шел и куда. Он, в состоянии совершенного бессмыслия и отупления, ничего не видя вокруг себя, передвигал ногами вместе с другими до тех пор, пока все остановились, и он остановился. Одна мысль за все это время была в голове Пьера. Это была мысль о том: кто, кто же, наконец, приговорил его к казни. Это были не те люди, которые допрашивали его в комиссии: из них ни один не хотел и, очевидно, не мог этого сделать. Это был не Даву, который так человечески посмотрел на него. Еще бы одна минута, и Даву понял бы, что они делают дурно, но этой минуте помешал адъютант, который вошел. И адъютант этот, очевидно, не хотел ничего худого, но он мог бы не войти. Кто же это, наконец, казнил, убивал, лишал жизни его – Пьера со всеми его воспоминаниями, стремлениями, надеждами, мыслями? Кто делал это? И Пьер чувствовал, что это был никто.
Это был порядок, склад обстоятельств.
Порядок какой то убивал его – Пьера, лишал его жизни, всего, уничтожал его.


От дома князя Щербатова пленных повели прямо вниз по Девичьему полю, левее Девичьего монастыря и подвели к огороду, на котором стоял столб. За столбом была вырыта большая яма с свежевыкопанной землей, и около ямы и столба полукругом стояла большая толпа народа. Толпа состояла из малого числа русских и большого числа наполеоновских войск вне строя: немцев, итальянцев и французов в разнородных мундирах. Справа и слева столба стояли фронты французских войск в синих мундирах с красными эполетами, в штиблетах и киверах.
Преступников расставили по известному порядку, который был в списке (Пьер стоял шестым), и подвели к столбу. Несколько барабанов вдруг ударили с двух сторон, и Пьер почувствовал, что с этим звуком как будто оторвалась часть его души. Он потерял способность думать и соображать. Он только мог видеть и слышать. И только одно желание было у него – желание, чтобы поскорее сделалось что то страшное, что должно было быть сделано. Пьер оглядывался на своих товарищей и рассматривал их.