Правительственный вестник

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
«Правительственный вестник»
Тип

Ежедневная газета


Основана

27 октября 1869

Прекращение публикаций

10 марта 1918

Политическая принадлежность

официальное правительственное издание

Язык

русский

Периодичность

ежедневно

Главный офис

Санкт-Петербург

К:Печатные издания, возникшие в 1869 годуК:Печатные издания, закрытые в 1918 году

Прави́тельственный ве́стник (рус. дореф. «Правительственный Вѣстникъ») — ежедневная газета при Главном управлении по делам печати (высшая цензурная инстанция при Министерстве внутренних дел Российской империи).





История

Газета была учреждена на основании Высочайшего повеления 27 октября 1869 года, которым было признано необходимым сосредоточить в одной общей для всех министерств и главных управлений официальной газете печатание различных правительственных распоряжений, объявлений и разъяснений.

Идея создания принадлежала министру внутренних дел А. Е. Тимашеву[1].

Выходила в Петербурге с 1 (13) января 1869 по 26 февраля (11 марта1917, кроме понедельников и иных послепраздничных дней; заменила газету «Северная почта». Публиковала распоряжения и сообщения правительства, отчёты о заседаниях Совета министров и Государственного совета, внутренние и зарубежные известия, статьи и рецензии на книги, биржевой указатель, метеосводки и другие материалы[2]. С 1861 года при «Правительственном Вестнике» издавалась еженедельная газета «Сельский Вестник».

В марте 1917 года возобновила выход под названием «Вестник Временного правительства» (с 5 марта по 24 октября (6 ноября) 1917 года) — как официальный орган Временного правительства. В рубрике «Извещения» газета печатала (в некоторых номерах) «списки секретных сотрудников» прежнего режима с кратким описанием их деятельности и их вознаграждения.

С 28 октября 1917 года той же редакцией (в том же здании бывшего Министерства внутренних дел на Фонтанке, 57) был начат выпуск газеты «Газета Временного Рабочего и Крестьянского правительства» — вместо газеты «Вестник Временного правительства»[3], которая сохранила общие формат и дизайн «Правительственного вестника» и называла себя «официальным органом Совета Народных Комиссаров»[4]. Наряду с прежними газетными рубриками, появилась рубрика «Тайные документы», где печатались некоторые секретные документы царского правительства предреволюционных лет. С начала января 1918 года газета перешла на реформированную орфографию — в отличие от прочих советских газет. С 20 января (2 февраля) 1918 года — «Газета Рабочего и Крестьянского Правительства»; выходила вплоть до 10 марта 1918 года, когда выпуск был прекращён.

Главные редакторы

Пост главного редактора газеты в разное время занимали:

Напишите отзыв о статье "Правительственный вестник"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Лисовский Н. М. Библиография русской периодической печати 1703—1900 гг. Пг., 1915, стр. 248.
  2. «Правительственный вестник» — статья из Большой советской энциклопедии.
  3. «Газета Временного Рабочего и Крестьянского правительства». 28 октября (10 ноября) 1917, № 1, стр. 1 (извещение от редакции).
  4. «Газета Временного Рабочего и Крестьянского правительства». 12 (25) декабря 1917, № 30, стр. 1 (объявление о подписке на 1918 год).
  5. Библиография периодических изданий России 1901—1916. Л., 1959, Т. 2, стр. 632.

Литература


Отрывок, характеризующий Правительственный вестник

– Нет спокоя, проклятые! – проворчал он с гневом на кого то. «Да, да, еще что то важное было, очень что то важное я приберег себе на ночь в постели. Задвижки? Нет, про это сказал. Нет, что то такое, что то в гостиной было. Княжна Марья что то врала. Десаль что то – дурак этот – говорил. В кармане что то – не вспомню».
– Тишка! Об чем за обедом говорили?
– Об князе, Михайле…
– Молчи, молчи. – Князь захлопал рукой по столу. – Да! Знаю, письмо князя Андрея. Княжна Марья читала. Десаль что то про Витебск говорил. Теперь прочту.
Он велел достать письмо из кармана и придвинуть к кровати столик с лимонадом и витушкой – восковой свечкой и, надев очки, стал читать. Тут только в тишине ночи, при слабом свете из под зеленого колпака, он, прочтя письмо, в первый раз на мгновение понял его значение.
«Французы в Витебске, через четыре перехода они могут быть у Смоленска; может, они уже там».
– Тишка! – Тихон вскочил. – Нет, не надо, не надо! – прокричал он.
Он спрятал письмо под подсвечник и закрыл глаза. И ему представился Дунай, светлый полдень, камыши, русский лагерь, и он входит, он, молодой генерал, без одной морщины на лице, бодрый, веселый, румяный, в расписной шатер Потемкина, и жгучее чувство зависти к любимцу, столь же сильное, как и тогда, волнует его. И он вспоминает все те слова, которые сказаны были тогда при первом Свидании с Потемкиным. И ему представляется с желтизною в жирном лице невысокая, толстая женщина – матушка императрица, ее улыбки, слова, когда она в первый раз, обласкав, приняла его, и вспоминается ее же лицо на катафалке и то столкновение с Зубовым, которое было тогда при ее гробе за право подходить к ее руке.
«Ах, скорее, скорее вернуться к тому времени, и чтобы теперешнее все кончилось поскорее, поскорее, чтобы оставили они меня в покое!»


Лысые Горы, именье князя Николая Андреича Болконского, находились в шестидесяти верстах от Смоленска, позади его, и в трех верстах от Московской дороги.
В тот же вечер, как князь отдавал приказания Алпатычу, Десаль, потребовав у княжны Марьи свидания, сообщил ей, что так как князь не совсем здоров и не принимает никаких мер для своей безопасности, а по письму князя Андрея видно, что пребывание в Лысых Горах небезопасно, то он почтительно советует ей самой написать с Алпатычем письмо к начальнику губернии в Смоленск с просьбой уведомить ее о положении дел и о мере опасности, которой подвергаются Лысые Горы. Десаль написал для княжны Марьи письмо к губернатору, которое она подписала, и письмо это было отдано Алпатычу с приказанием подать его губернатору и, в случае опасности, возвратиться как можно скорее.
Получив все приказания, Алпатыч, провожаемый домашними, в белой пуховой шляпе (княжеский подарок), с палкой, так же как князь, вышел садиться в кожаную кибиточку, заложенную тройкой сытых саврасых.
Колокольчик был подвязан, и бубенчики заложены бумажками. Князь никому не позволял в Лысых Горах ездить с колокольчиком. Но Алпатыч любил колокольчики и бубенчики в дальней дороге. Придворные Алпатыча, земский, конторщик, кухарка – черная, белая, две старухи, мальчик казачок, кучера и разные дворовые провожали его.
Дочь укладывала за спину и под него ситцевые пуховые подушки. Свояченица старушка тайком сунула узелок. Один из кучеров подсадил его под руку.
– Ну, ну, бабьи сборы! Бабы, бабы! – пыхтя, проговорил скороговоркой Алпатыч точно так, как говорил князь, и сел в кибиточку. Отдав последние приказания о работах земскому и в этом уж не подражая князю, Алпатыч снял с лысой головы шляпу и перекрестился троекратно.
– Вы, ежели что… вы вернитесь, Яков Алпатыч; ради Христа, нас пожалей, – прокричала ему жена, намекавшая на слухи о войне и неприятеле.
– Бабы, бабы, бабьи сборы, – проговорил Алпатыч про себя и поехал, оглядывая вокруг себя поля, где с пожелтевшей рожью, где с густым, еще зеленым овсом, где еще черные, которые только начинали двоить. Алпатыч ехал, любуясь на редкостный урожай ярового в нынешнем году, приглядываясь к полоскам ржаных пелей, на которых кое где начинали зажинать, и делал свои хозяйственные соображения о посеве и уборке и о том, не забыто ли какое княжеское приказание.
Два раза покормив дорогой, к вечеру 4 го августа Алпатыч приехал в город.
По дороге Алпатыч встречал и обгонял обозы и войска. Подъезжая к Смоленску, он слышал дальние выстрелы, но звуки эти не поразили его. Сильнее всего поразило его то, что, приближаясь к Смоленску, он видел прекрасное поле овса, которое какие то солдаты косили, очевидно, на корм и по которому стояли лагерем; это обстоятельство поразило Алпатыча, но он скоро забыл его, думая о своем деле.
Все интересы жизни Алпатыча уже более тридцати лет были ограничены одной волей князя, и он никогда не выходил из этого круга. Все, что не касалось до исполнения приказаний князя, не только не интересовало его, но не существовало для Алпатыча.