Право

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Пра́во — один из видов регуляторов общественных отношений; система общеобязательных, формально-определённых, гарантированных государством правил поведения.

Конкретное определение права зависит от типа правопонимания, которого придерживается тот или иной учёный (то есть его представлений о праве). В то же время определения различных школ позволяют наиболее полно представить право. Поэтому для развития правовой науки особенно важен плюрализм, которого не всегда удаётся добиться в силу традиционной близости этой отрасли знаний к государственной власти.

В некоторых определениях или контекстах право может сливаться с системой права (объективным правом или просто с законодательством), либо с правовой системой[1]. При этом право как система права находит выражение в источниках права, а её правовое содержание определяется нормами права. Когда же говорится о праве как о правовой системе, помимо системы права обычно подразумеваются и другие правовые явления: правовая культура, правосознание и правореализация.





Содержание

Признаки права

Различные учёные выделяют следующие наиболее распространенные признаки права[2][3][4][5]:

  • Нормативность (устанавливает правила поведения общего характера);
  • Общеобязательность (действие распространяется на всех, либо на большой круг субъектов);
  • Гарантированность государством (подкреплено мерами государственного принуждения);
  • Интеллектуально-волевой характер (право выражает волю и сознание людей);
  • Формальная определённость (нормы права выражены в официальной форме);
  • Системность (право — это внутренне согласованный, упорядоченный организм).

Представления о праве и понятия права

В многотысячелетней истории юриспруденции не раз указывалось, что в вопросах о праве следует избегать универсальных определений[6], единого мнения на счёт общепризнанного определения права не существует и в современной науке[7][8].

В Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона указывалось:

Право есть совокупность правил (норм), определяющих обязательные взаимные отношения людей в обществе; это определение права указывает лишь общие очертания его содержания, между тем, вопрос о существе права, его происхождении и основах до сих пор остаётся одной из нерешённых в науке проблем[9].

В Большой советской энциклопедии было представлено классическое для марксистско-ленинского правоведения определение (нормативно-позитивистская позиция):

Право — это совокупность установленных или санкционированных государством общеобязательных правил поведения (норм), соблюдение которых обеспечивается мерами государственного воздействия[10].

Либертарно-юридическая концепция:

Право — это единство равной для всех нормы и меры свободы и справедливости[11].

Вместе с тем, определение праву можно дать при помощи формально-юридического метода, посредством перечисления в совокупности всех его основных признаков.

Конкретное определение права зависит от типа правопонимания, которого придерживается тот или иной учёный, представляющий определённую правовую школу, их представления позволяют наиболее полно раскрыть сущность права.

Чтобы систематизировать представления различных учёных о существе права (правопонимание разных учёных), составляются классификации правопониманий и понятий, при этом последние создаются в рамках этих правопониманий.

Большая часть этих классификаций заключается в делении правопонимания на позитивистское и философско-правовое. В. А. Четвернин называет их как потестарное и непотестарное[12], О. Э. Лейст как правопонимание нормативистской и нравственной школы права[13], В. С. Нерсесянц как легистское и юридическое правопонимание[14].

Позитивистское правопонимание

Для позитивистов правом являются принудительные нормы, которые устанавливаются властью, имеющей возможность обеспечить их выполнение. Именно принудительность этих норм, а не их особое содержание является сущностным признаком права по мнению позитивистов[15][16].

С позиции позитивистов, право — это система формально-определённых, установленных либо санкционированных государством общеобязательных правил поведения (норм права), регулирующих общественные отношения, обеспечиваемых возможностью государственного принуждения.

Так, например, Марксистская школа говорит о возведённой в закон воле господствующего класса и вместе с тем о совокупности правовых норм. Согласно данному подходу право представляет собой продукт деятельности государства, устанавливаемый государственной властью и охраняемый силой государственного принуждения, право и закон (точнее, право и его источник, форма) для позитивистов по сути одно и то же[17].

С точки зрения позитивистов властная принудительность является единственной отличительной особенностью права[18]. Показательным тут является высказывание Томаса Гоббса: «Правовая сила закона состоит только в том, что он является приказанием суверена»[19]. Подобные представления в XIX веке развивали Д. Остин[20][21], Ш. Амос (en)[22], Г. Ф. Шершеневич[23].

Правопонимание философско-правовых школ

Для философско-правовых школ право обладает самостоятельной сущностью.

Соответственно, о социальной норме (например, содержащейся в законе) можно сказать, что данная норма является правовой или неправовой в зависимости от её соответствия принципам права.

В естественно-правовых учениях неправовыми являются те нормы, которые противоречат надпозитивным, естественным правам человека[24]. В российской либертарно-юридической школе (Нерсесянц В. С., Четвернин В. А.) неправовыми принято считать те нормы, которые нарушают принцип формального равенства — равенства всех людей в правосубъектности.

Школами, следующими философско-правовому правопониманию, право рассматривается как форма общественного сознания[25].

Для таких правовых школ характерна та или иная версия различия права и закона (права и формы, источника права). При этом под правом имеется в виду нечто объективное, не зависящее от воли, усмотрения или произвола власти.

Учитывая, что права человека признаны большинством современных правовых систем, можно говорить о преобладании философско-правового подхода в официальных представлениях о природе права.

В свете доктрины натуралистической юриспруденции, предложенной украинским учёным-правоведом А. Н. Костенко, право — это природные законы социальной жизни людей, воплощённые в законодательстве и правовой культуре людей. Чем полнее эти законы воплощены в законодательстве и правовой культуре людей в данном обществе, тем совершеннее право данного общества[26]. Основываясь на идее социального натурализма, учёный развивает социально-натуралистическую доктрину правопонимания. В соответствии с этой доктриной если законодательство и правовая культура людей не отражают надлежащим образом природные законы общественной жизни людей, то имеет место псевдоправо. Одной из форм псевдоправа является так называемый правовой волюнтаризм. Как показывает исторический опыт, средством противодействия правовому волюнтаризму является натуралистическая юриспруденция, в частности, идеология природного (естественного) права. Право определяет правопорядок в обществе: если имеет место псевдоправо, то есть правовой волюнтаризм, то соответственно в обществе будет иметь место и псевдоправовой порядок (например, при тоталитаризме).

В рамках философско-правовых правопониманий среди прочих существуют естественно-правовой и либертарно-юридический подходы.

Естественно-правовая школа

С точки зрения естественно-правового подхода, помимо права, создаваемого государством, существует ещё некое «естественное право», имеющее бо́льшую силу, чем позитивное[27]. Под ним понимаются представления о справедливости и общем благе, в частности — это право на жизнь, на свободу, собственность, равенство и т. д.

Либертарно-юридическая школа

Разработчиком либертарно-юридического подхода является академик РАН В. С. Нерсесянц[11]. Согласно данному подходу под правом понимается нормативное выражение принципа формального равенства, который, в свою очередь, включает единство трёх компонентов: равной для всех нормы и меры, свободы и справедливости. Современным оригинальным разработчиком либертарно-юридической теории является профессор Высшей школы экономики В. А. Четвернин[12].

Концепции происхождения права

Власть и социальные нормы в первобытном обществе

Первые формы институтов власти и первые общеобязательные нормы поведения сформировались уже на первобытной стадии развития общества. Для этого периода характерно отсутствие политической власти и государственных институтов. Социальные нормы в этот период носят характер обычаев, традиций, обрядов и табу. В науке вопрос о том, можно ли считать данные социальные нормы правом или протоправом, является дискуссионным[28].

Теории происхождения права

  • Теологическая теория: Законы существуют вечно, ибо являются Божественным даром. Они определяют порядок жизни в соответствии с идеалами добра и справедливости, дарованной свыше.
  • Теория естественного права: Человек от рождения и природы обладает неотъемлемыми естественными правами (право на жизнь, свободу, равенство), которые нельзя отменить, изменить. Законы соответствуют нравственным установкам людей и не могут существовать без них.
  • Психологическая теория: Право есть результат человеческих переживаний. Законы государства зависят от психологии людей.
  • Историческая школа: Потребности разрешить противоречия жизни приводят к появлению права, способного уладить конфликт и установить порядок в поведении людей. Право первоначально возникает в сознании человека, а затем фиксируется в законах. Правовые нормы способны изменяться, так как меняется сама жизнь, которую они регулируют.
  • Нормативистская теория: Государство диктует людям модель поведения. Право исходит от государства и является системой норм, построенных в виде пирамиды.
  • Позитивистская теория: Право порождено противоречиями жизни, конфликтами, в результате которых победу одерживает сильнейший. Он диктует свои правила «игры» и устанавливает свой порядок. Ему подчиняются побеждённые.
  • Марксистская теория: Право связано с государством и зависит от социально-экономических факторов общества.
  • Примирительная теория: Право является результатом компромисса различных противоборствующих сторон в обществе (зародилось не внутри одного рода, а между различными родами, которые всегда конфликтовали между собой). Данная теория очень популярна в доктрине западных стран[29].
  • Регулятивная теория: Право образовалось с момента, когда у общества возникла потребность по упорядочиванию своих отношений, необходимого для единства государства[30].

Норма права

Норма права регулирует конкретный вид общественных отношений, содержит установленные или санкционированные государством правила поведения, общеобязательные в пределах сферы своего действия, обеспеченные принудительной силой государства и отражённые в источнике права[31].

Признаки правовой нормы[32]:

  • Норма права — правило общего характера, имеет неперсонифицированный характер, обращено ко всему населению или к группе лиц, объединённых одним признаком (например, пенсионерам).
  • Норма права всегда обращена в будущее и рассчитана на многократное применение.
  • Норма права имеет определённую внутреннюю структуру.

Структура правовой нормы[33]:

  • Гипотеза (если…) — элемент юридической нормы, который указывает на условие, при котором эта норма должна осуществляться и на кого распространяется (адресаты, юридические факты).
  • Диспозиция (то…) — элемент юридической нормы, который указывает на правило поведения, каким может и каким должно быть это поведение, которому должны следовать участники правоотношений (субъективные права и обязанности адресатов).
  • Санкция (иначе…) — элемент юридической нормы, который содержит описание неблагоприятных последствий для правонарушителя, мер государственного принуждения, наказания (меры юридической ответственности).

Все нормы права в совокупности составляют систему права, а регулирующие определённый круг общественных отношений — отрасль права. Внутри отраслей нормы также группируются в правовые институты.

Источники права

Как правило, под термином «источник права» понимается та внешняя форма, в которой выражается объективное право (совокупность всех норм права, система права). В этом смысле источниками права являются: нормативный договор, правовой обычай, судебный прецедент, нормативно-правовые акты и правовая доктрина[34].

  • Правовой обычай — исторически сложившееся правило поведения, включённое государством в систему правовых норм и признаваемое источником права. Вместе правовые обычаи образуют обычное право. В России обычаи в качестве источников права официально признаются в первую очередь в сфере гражданского права, где действуют так называемые «обычаи делового оборота». Несмотря на прямое указание правоприменения обычая делового оборота в Гражданском кодексе, многие авторы (Диаконов В. В.[35][неавторитетный источник? 2054 дня], Сергеев А. П., Толстой Ю. К.[36] и др.) не относят его к источникам права.
  • Правовая доктрина — то есть научные работы на правовую тематику. Она может становиться источником права, если санкционируется государством. Некоторое время правовая доктрина имела большое значение в качестве источника права в системе римского права[37].
  • Нормативно-правовой акт — документ, принимаемый уполномоченным государственным органом, устанавливающий, изменяющий или отменяющий нормы права. Нормативно-правовой акт в России (а также во многих других правовых системах, относящихся к романо-германской семье права) является основным, доминирующим источником права[38]. Нормативные правовые акты принимаются только уполномоченными государственными органами, имеют определённый вид и облекаются в документарную форму. В России и ряде других стран существует деление нормативно-правовых актов на законы и подзаконные акты, при этом первые обычно принимаются законодательной ветвью власти, а вторые — исполнительной.

Систематизация нормативных актов

Систематизация нормативных актов — деятельность по внутреннему и внешнему упорядочению нормативных актов. Её видами являются[39]:

  • инкорпорация (объединение нормативных актов по отраслям права, в хронологическом, алфавитном или другом порядке без обновления их содержания);
  • консолидация (унификация нормативных актов, устранение их множественности, что достигается путём создания крупных однородных блоков в структуре законодательства);
  • кодификация (создание нового, систематизирующего правового акта).

Кодексы широко распространены в странах романо-германской правовой семьи.

Правовая система

Правовой системой называют совокупность системы права, правосознания и правовой практики (правореализации). Понятие правовой системы часто используется, чтобы обозначить всё связанное с правом в определённой стране, охарактеризовать историко-правовые и культурные отличия права разных государств и народов[40].

Правовую систему не следует путать с системой права, которая является лишь частью правовой системы.

Система права

Система права — совокупность норм, институтов и отраслей права в их взаимосвязи.

Система права включает в себя четыре компонента:

  • Отрасль права — совокупность норм права, регулирующих качественно однородную группу общественных отношений, она характеризуется своеобразием предмета и метода правового регулирования (по этим критериям отличают одну отрасль права от другой);
  • Подотрасль (суботрасль) права — совокупность нескольких близких по характеру правовых институтов. Например, в составе гражданского права выделяют авторское, жилищное, патентное право, в составе финансового права выделяется подотрасль налогового права;
  • Правовой институт — представляет собой группу норм права, регулирующих типичные общественные отношения и в силу этого приобретающих относительную самостоятельность и устойчивость функционирования. Чаще всего регулирует определенный вид общественных отношений, причем это регулирование имеет достаточно законченный характер.
  • Норма права

Частное и публичное право

Деление на частное и публичное право осуществляется по критерию того, чьи интересы затрагивают регулируемые нормой отношения — индивидуальные или общественные. Такое деление в праве присуще только романо-германской системе и восходит истоками к римскому праву[41].

Частное право — регулирует отношения, возникающие на началах автономии и равенства сторон между какими-либо частными субъектами (индивидуумами, коллективами, организациями и др.).

Публичное право — регулирует властные отношения на началах подчинения, которые затрагивают интересы общества в целом. Как правило одним из субъектов таких отношения является государство, поэтому стороны здесь изначально находятся не в равном положении.

Материальное и процессуальное право

В системе права различают материальные и процессуальные отрасли права.

Материальное право — совокупность норм системы права, непосредственно регулирующих общественные отношения и совокупность отраслей права, в которых основной упор делается на установление прав и обязанностей субъектов.

Процессуальное право — совокупность норм правовой системы, регулирующих порядок реализации норм материального права. В частности, регулируют общественные отношения, возникающие при расследовании преступлений, рассмотрении и разрешении дел в порядке уголовного, гражданского, административного и конституционного судопроизводства.

Национальное и международное право

Национальное право образует совокупный массив отраслей права, регулирующих отношения внутри одного государства и отличающихся своеобразием национальных, исторических и культурных особенностей конкретного народа.

Международное право концентрирует совокупный опыт человеческой цивилизации и является результатом согласования воли субъектов международного общения, главным образом — государств.

Правовая культура и правосознание

Правовая культура — система ценностей, правовых идей, убеждений, навыков и стереотипов поведения, правовых традиций, принятых членами определённой общности (государственной, религиозной, этнической) и используемых для регулирования их деятельности[42].

Для многонациональных и мультирелигиозных обществ характерно одновременное существование в рамках одного государства нескольких правовых культур. Например, Россия является многонациональным государством, поэтому в нём одновременно существуют элементы русской, мусульманской, цыганской и других этнических правовых культур. Также выделяется правовая культура как общества в целом, так и отдельной личности (индивидуума). Разные виды правовых культур несопоставимы между собой, каждая из них имеет свою определённую самоценность.

Правовая культура общества зависит от уровня развития правового сознания населения, уровня развития правовой деятельности (правотворческой и правореализуещей), и уровня развития всей системы законодательства[43].

Правовая культура человека выражается в способности пользоваться своим правом, действовать в рамках права, а также в наличии правовой грамотности[44].

Правосознание — форма субъективного восприятия правовых явлений людьми.

Выделяют индивидуальное, групповое и общественное правосознание. Также оно делится на законоодобряющее, законопослушное и закононарушающее[45].

Правовая практика

Правовая практика — процесс осуществления правовых предписаний, воплощения этих предписаний в жизнь, в поведение людей и конечный результат данного процесса.

Формами реализации права являются:

  • Использование — активная реализация субъектами: гражданами, организациями, государственными органами тех возможностей, которые заключены в праве, то есть использование тех субъективных прав, которые закреплены в праве.
  • Исполнение — это воплощение в жизнь обязывающих норм, когда субъект совершает какое-либо действие, которое ему вменялось законом в обязанность.
  • Соблюдение — реализация пассивной обязанности, заключающейся в воздержании от совершения каких-либо действий, которые были запрещены.

Классификация правовых систем

Каждая правовая система уникальна, однако, сравнительное правоведение позволяет, выяснив их сходства и различия, произвести типологию правовых систем. Таким образом формируются типы правовых систем, называемые правовыми семьями.

Наиболее известной является классификация правовых систем французского учёного Рене Давида, в соответствии с которой выделяются: романо-германская правовая семья, англосаксонская правовая семья, религиозная правовая семья, социалистическая правовая семья, некоторые другие правовые семьи[46].

Романо-германская правовая семья

Романо-германская правовая семья объединяет правовые системы всех стран континентальной Европы. Эта правовая семья возникла на основе рецепции римского права. Основной источник права в правовых системах этой семьи — нормативный акт[47].

Англо-саксонская правовая семья

К англо-саксонской правовой семье относятся среди прочих правовые системы Великобритании (кроме Шотландии), Канады, США, Ямайки, Австралии. Прародительницей этой правовой семьи была Англия.

В Викисловаре есть статья «stare decisis»

В основах этой правовой системы — принцип stare decisis (с лат. — «стоять на решенном»), означающий, что при выработке решения судом господствующая сила принадлежит прецеденту[48].

Религиозные правовые семьи

Религиозная правовая система — это правовая система, где основным источником права выступает священный памятник. Наиболее известными примерами являются исламское право (шариат) и иудейское право (галаха).

Традиционная правовая семья

Традиционная правовая семья характеризуется тем, что правовой обычай занимает здесь доминирующее место среди остальных источников права. Многочисленные обычаи и традиции, сложившиеся веками, вошли в привычку людей в силу многократности их применения и являются неписанными правилами поведения[49].

Правовые системы по государствам

Исторические

Римское право

Римское право — правовая система, возникшая в Древнем Риме и развивавшаяся вплоть до падения Византийской империи. Римское право явилось образцом или прообразом правовых систем многих других государств, является исторической основой романо-германской и англо-саксонской правовых семей.

Римское правосознание видит справедливость, выводимую из равноправия, как основной принцип правореализации. лат. «Ius est ars boni et aequi» — гласит изречение Домиция Ульпиана, переводимое как «Право искусство (наука) доброго и справедливого». Казуистичность Римского права основывается на осознании высокой роли судебной власти; «Я имею иск — значит я имею право» — описывает это отношение римское изречение. Утилитаризмом названо рассмотрение пользы (utilitas) как смысла права, свойственное римскому отношению к праву: «Польза — мать доброго и справедливого».

Во времена правления Юстиниана I римское право подверглось реформированию, по замыслу оно должно было стать таким же непревзойденным в формально-юридическом плане, каким было тремя столетиями раньше. Три основные составляющие обновлённого римского права — Дигесты, Кодекс Юстиниана и Институции — были завершены в 534 году.

Инкское право

Инкское право или Законы Инков — правовая система, возникшая на основе Андских культур и развивавшаяся вплоть до падения Империи Инков, и просуществовавшая несколько десятилетий[50] (а в отдельных случаях и несколько столетий) после испанской конкисты.

Законы Инков сохранились только в отрывках, но их содержание известно из многочисленных испанских колониальных источников, составленных по изустной традиции. Законы регистрировались и «записывались» отдельными чиновниками в кипу, и другими чиновниками — глашатаями — провозглашались на одной из площадей столицы империи Куско — Римак. Инкское право характеризуется высокой степенью строгости в вопросах применения наказания — в большинстве случаях смертной казнью, результатом чего являлось практически полное отсутствие некоторых видов преступлений среди индейцев (мелкого воровства, грабежей, коррупции, убийств), чем восхищались испанские чиновники, миссионеры и солдаты. Правда, это косвенно может говорить о тоталитарном и командно-административном характере управления государства Инками[51][52].

Современные

Правовая система Российской Федерации

Во второй половине 1980-х — первой половине 1990-х годов в России началось построение новой правовой системы. В годы перестройки через многочисленные поправки к Конституции 1978 года было осуществлено признание политического плюрализма, принципа разделения властей, частной собственности и свободы предпринимательства. 22 ноября 1991 года в РСФСР была ратифицирована Декларация прав и свобод человека и гражданина. С распадом СССР в 1991 году образовалась Российская Федерация как суверенное государство.

12 декабря 1993 года всенародным голосованием была принята новая Конституция Российской Федерации.

Источниками права в России являются законы и подзаконные акты, международные договоры и соглашения Российской Федерации, внутригосударственные нормативные договоры, акты органов конституционного контроля и признаваемые российским правом обычаи.

В системе федеральных нормативных актов России Конституция Российской Федерации имеет высшую силу, далее по юридической силе следуют федеральные конституционные законы и федеральные законы, законами также являются законы о поправках к Конституции РФ (они были приняты в 2008 году).

Ратифицированные международные договоры Российской Федерации имеют бо́льшую юридическую силу, чем федеральные законы, но меньшую, чем Конституция (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

Правовая система России основана на традициях римского права, прошедших преломлённое развитие в системе французского права со времен Республики. Например, за основу уголовного законодательства были приняты французские кодификаторы. Вместе с тем, российская правовая система переняла и некоторые элементы прецедентного права, которое распространяется, например, на некодифицированные области правоотношений в гражданском праве или судебно-правовую деятельность Конституционного суда.

Правовая система США

Законодательство Соединённых Штатов является многоуровневым (уровень штата и федеральный) и состоит из кодифицированных и некодифицированных правовых актов, среди которых наиболее важное место занимает Конституция США. Именно её наличие, а также кодификация общего права отличает американскую правовую систему от английской. Конституция устанавливает границы федерального законодательства, состоящего из законодательных актов Конгресса, международных договоров, ратифицированых Конгрессом, конституционных положений и актов, принятых исполнительной властью, а также прецедентного права, формируемого федеральной судебной системой.

Основа построения государственной системы в США заключается в том, что она строится от штатов к федерации, а не наоборот, и каждый штат обладает полным суверенитетом на своей территории, за исключением того, что было передано федеральному правительству. Поэтому штаты принимают свои законы, могут предоставлять своим гражданам более широкие права, чем установлено федеральным законодательством, а конституции многих штатов гораздо длиннее и подробнее в отличие от Конституции США[53]. Однако конституции и законы штатов не должны противоречить Конституции США.

Одно из центральных мест в правовой системе США принадлежит общему праву, оно формируется как на уровне федерации в целом, так и на уровне каждого штата. Луизиана является единственным штатом, где в общих чертах действует романо-германское право, в то время как англосаксонское общее право, базирующееся на прецеденте, проникло сюда лишь в очень слабой степени[54][55].

Правовая система Великобритании

Великобритания не имеет единой правовой системы. Она состоит из трёх относительно самостоятельных частей: в Англии и Уэльсе действует английское право; в Северной Ирландии — английское право в совокупности с актами Парламента Ирландии, принятыми до 1921 года и актами собственного парламента; в Шотландии действует своя правовая система, которая является смешанной и представляет собой дуализм романо-германского и общего права.

В Великобритании не существует единой писанной конституции, её заменяет совокупность актов различного характера, а также нормы общего права и некоторые конституционные обычаи. Наиболее важными актами, образующими британскую конституцию являются Великая хартия вольностей (1215), Хабеас корпус акт, Билль о правах (1689) и Акт о престолонаследии (1701).

В английском праве основными источниками являются судебные прецеденты, статуты, издаваемые парламентом, а также акты, принимаемые правительством в рамках делегированного правотворчества. Судебные прецеденты образуют нормы общего права и нормы права справедливости, последние складывались из решений Суда канцлера до 1875 года и впоследствии были объединены с общим правом. Шотландское право в качестве источников признаёт законодательство, принятое своим парламентом и правительством; судебные прецеденты; правовую доктрину (научные труды шотландских юристов) и обычаи. Общее право Шотландии отличается от английского принципами его применения судами, также имеются различия по содержанию и терминологии, поскольку в нём были использованы некоторые институты римского права. В Шотландии действуют некоторые английские законы, действие которых распространяются или же на территорию всей страны, или же они специально были приняты для Шотландии[56].

Верховный суд Великобритании является высшей судебной инстанцией в стране по всем уголовным и гражданским делам в Англии, Уэльсе и Северной Ирландии; в Шотландии — только по гражданскими делам, а по уголовным — действует самостоятельный Высший уголовный суд. Верховный суд образован в 2009 году и заменил Апелляционный комитет Палаты лордов, служивший в качестве последней судебной инстанции с 1876 года[57].

Правовая система Германии

Основные черты нынешней немецкой правовой системы возникли сразу после объединения ряда германских государств в Северо-Германский союз в 1867 году1871 года Германская империя). Именно с этого момента начинается процесс издания общегерманских законов, повлиявших на её становление.

Германское право как и романское основано на рецепции римского права и является одной из главных составляющих романо-германской правовой семьи. Оно оказало большое влияние на формирование национальных правовых систем центральноевропейских и прибалтийских стран, Греции, Турции, Японии и др.

В современной правовой системе ФРГ определяющее значение имеет Конституция (Основной закон), принятая в 1949 году. Она, главным образом, устанавливает порядок взаимоотношений между федерацией и землями, где решающая роль в сфере законодательства принадлежит федерации, а земли регулируют только определённый круг вопросов. Все отрасли права классически разделяются на публичные (нем. Öffentliches Recht) и частные (нем. Privatrecht). Судебные решения не являются здесь источниками права, но при этом решениям Конституционного суда ФРГ придаётся особое значение.

Правовая система Франции

Правовая система Франции сформировалась после Великой французской революции, главным образом в период правления Наполеона (17991814). Важнейшими правовыми актами, повлиявшими на её становление и развитие являются Декларация прав человека и гражданина 1789 года, Гражданский кодекс 1804 года, Гражданский процессуальный кодекс 1806 года, Торговый кодекс 1807 года, Уголовно-процессуальный кодекс 1808 года и Уголовный кодекс 1810 года.

Гражданский кодекс Франции оказал огромное влияние на разработку и кодификацию гражданского права во всей континентальной Европе, в Северной АмерикеЛуизиане и Квебеке), Латинской Америке и во всех странах, которые были французскими колониями.

Во Франции источники права принято делить на первичные и вторичные[56]. К первичным относятся нормативные акты, среди которых главное место занимают законы, принятые парламентом. Существуют органические законы, дополняющие важные конституционные положения и обычные, которые регулируют остальные правоотношения. Особое место отводится ордонансам — актам, принятие которых парламентом делегировано правительству. К вторичным же источникам относятся судебные решения, которые интерпретируют нормы первичных.

Международное право

Международное право является особой правовой системой, которая регулирует межгосударственные отношения в целях обеспечения мира и сотрудничества[58]. Оно служит необходимой основой для организации стабильных международных отношений. Международное право отличается от национальных правовых систем тем, что регулирует, в первую очередь, отношения между государствами, а не между частными лицами. Нормы международного права создаются путём соглашения межгосударственных субъектов, таких как суверенные государства, международные организации и государствоподобные образования (нация, борющаяся за самоопределение, повстанческие движения, воюющая сторона).

Международное право не является надгосударственным правом — это означает, что государства-члены международного сообщества не обязаны соблюдать определённые нормы международного права, если они явно нарушают их государственный суверенитет[59]. Вместе с тем, соблюдение таких норм как Jus cogens и Erga omnes является неотъемлемой обязанностью всех без исключения государств. Кроме того, в соответствии с принципом суверенного равенства, если государство принимает на себя определённые международные обязательства, оно обязано выполнить их полностью и добросовестно[58].

Немаловажную роль в международно-правовых отношениях занимают международные организации. К примеру, такая универсальная организация как ООН, созданная в 1945 году сразу после Второй мировой войны, отвечает за развитие современного международного права.

В международном праве выделяются три основных направления: Международное публичное право, Международное частное право, Наднациональное право (ярким примером является Право Европейского союза).

Правовые науки

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Правовые (юридические) науки — группа общественных наук, изучающих право и все правовые явления.

Теоретические и философские юридические науки

Теория права и государства — юридическая наука, изучающая наиболее общие закономерности возникновения, развития и функционирования права и государства. В рамках теории права и государства вырабатывается общеюридическая терминология, изучается существо права, вырабатываются его понятия и доктринальные понимания, разрабатывается проблематика предмета и метода юриспруденции.

Иногда от теории права отделяют философию права — раздел философии и юриспруденции, который занимается исследованием смысла права, его сущности и понятия, его оснований и места в мире, его ценности и значимости, его роли в жизни человека, общества и государства, в судьбах народов и человечества.

В дореволюционной России было достаточно чёткое деление на философию права, теорию права и энциклопедию права, при этом теория права (юридическая догматика) изучала положительное (объективное) право, философия права надпозитивное (естественное право), а энциклопедия права понятийный аппарат юриспруденции.

Название «теория государства и права» распространилось в советский период, когда подчёркивалась первичность государства по отношению к праву. Сегодня существует тенденция использовать термин «теория права и государства», ставя право на первое место, особенно последовательно её придерживаются сторонники либертарно-юридической школы права.

В российских вузах студенты-юристы обычно изучают курс «теории государства и права» на первом курсе и более глубокий курс «проблемы теории государства и права» на пятом курсе.

В юридических школах США существует учебная дисциплина англ. Legal Theory или англ. Legal Theory and Philosophy of Law. При этом многие её элементы студенты российских вузов изучают в рамках отдельного курса — «история политических и правовых учений».

Отраслевые юридические науки

Отраслевые юридические науки составляют самую большую группу и являются наиболее динамичными. Среди отраслей права наиболее важными и традиционными практически для всех правовых систем стран мира являются конституционное (государственное) право, гражданское право, административное право и уголовное право.

Конституционное право

Конституционное право — отрасль права, закрепляющая в себе основы взаимоотношения личности и государства, конституционные характеристики государства, регламентирующая организацию государственной власти в стране и иные отношения конституционного-правового характера[60].

Ядром конституционного права является конституция — правовой акт или совокупность правовых актов, обладающих наивысшей юридической силой и регулирующая основы организации государства и взаимоотношение государства и гражданина[61].

Конституционное право регулирует наиболее важные общественные отношения (например, основы государственного строя и судоустройства, избирательной системы), закрепляет основные (конституционные) права (такие как право на труд и пр.). Конституционное право также определяет основные права и обязанности государства и гражданина, которые конкретизируются в законах и иных правовых актах, относящихся к иным отраслям права.

Административное право

Административное право — отрасль права, регулирующая общественные отношения в сфере управленческой деятельности органов и должностных лиц по исполнению публичных функций государства и муниципальных образований.

Во многих странах именуется управленческим правом. В дореволюционной России данная отрасль права именовалась также полицейским правом[62].

Гражданское право

Гражданское право — термин, использование которого очень разнилось и разнится в разных правовых системах.

В Викисловаре есть статья «ius civile»

Понятие пришло из Римского права, там под «гражданским правом» (лат. Ius civile) понималось право, действенное для граждан Рима и используемое преторами для решения исков между римлянами, в противоположность «праву народов» (лат. Ius gentium), используемого для решения споров между жителями зависимых земель и инородцев, находящихся на подконтрольной территории Рима.

В Викисловаре есть статья «civil law»

В Америке «гражданским правом» (англ. Civil law) как правило называют правовые системы континентальной (романо-германской) правовой семьи.

В Европе категория «гражданское право» либо сливается с частным правом, либо обозначает его центральную отрасль, наименее подверженную связи с публичным правом. Долгое время для Европейского частного права было характерно деление на гражданское право и торговое право, регулирующее предпринимательскую деятельность, однако, в течение XX века для большинства европейских стран такое деление отпало, были приняты единые гражданские кодексы.

Для России актуально значение «гражданского права» как отрасли права, которая регулирует имущественные и связанные с ними неимущественные отношения. При этом другие частно-правовые отрасли, такие как трудовое право и семейное право (в первую очередь те, у которых имеются свои кодификации, отдельные от ГК РФ) как правило не считают частью гражданского права, однако, пока что эта терминология не устоялась так как долгое время термин «частное право» в России вообще не использовался. Использование термина «гражданское право» в советской науке вместо «частного права» было обусловлено в первую очередь позицией марксистско-ленинской науки, отрицавшей всё «частное» в сфере хозяйства.

Уголовное право

Уголовное право — это отрасль права, регулирующая общественные отношения, связанные с совершением преступных деяний, назначением наказания и применением иных мер уголовно-правового характера, устанавливающая основания привлечения к уголовной ответственности либо освобождения от уголовной ответственности и наказания.

В странах романо-германской правовой семьи преступлениями признаются только правонарушения, имеющие наибольшую общественную опасность.

Прикладные юридические науки

Прикладные юридические науки не изучают право, они изучают явления тесно связанные с правом. Поэтому отнесение их к юридическим наукам является весьма условным. Прикладные юридические науки опираются на достижения естественных, технических и других наук, необходимых в конкретной правовой деятельности. К ним относятся, например, криминалистика, криминология, судебная медицина, судебная психиатрия, судебная бухгалтерия, судебная экспертология, юридическая психология и др.

Принципы правового государства

К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Важнейшую роль в либеральных демократических государствах играют институты прав человека, разделения властей, правосудия и независимости суда, институт представительного законодательного органа, гражданского общества.

Права человека

Права человека — права, составляющие основу статуса личности в правовом государстве, считаемые прирождёнными и неотъемлемыми для каждого человека независимо от его гражданства, пола, возраста, расы, этнической или религиозной принадлежности. Все они или их часть рассматриваются как естественные права человека. В международном праве впервые права человека были закреплены во Всеобщей декларацией прав человека ООН. Также они составляют основу конституционного права правовых государств. Конкретное выражение и объём этих прав в позитивном праве различных государств, так и в различных международно-правовых договорах разнятся.

Всеобщая декларация прав человека закрепляет:

  1. право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность;
  2. право на равную защиту закона, на защиту от дискриминации и от подстрекательства к ней;
  3. право на свободное передвижение и выбор места жительства, а также на свободное покидание любой страны и возвращение в свою собственную;
  4. право на гражданство и на его защиту;
  5. право основывать семью, заключать брак и иметь защиту семьи со стороны общества и государства;
  6. право владения имуществом;
  7. право на свободу мысли, свободу совести и религии;
  8. право на свободу убеждений и на свободное выражение их, беспрепятственная поддержка своих убеждений и поиск, получение и распространение информации и идей любыми средствами;
  9. право на труд, на свободный выбор работы, на справедливые и благоприятные условия труда и на защиту от безработицы;
  10. право на образование.

Разделение властей

Разделение законодательной, исполнительной и судебной властей является одним из важнейших принципов организации государственной власти и функционирования правового государства.

Первоначально, идеи принципа разделения властей высказывались ещё Аристотелем. Дальнейшее развитие теории разделения властей связано с именами Джона Локка и Шарля Луи Монтескьё, которые обобщили все идеи и наиболее основательно разработали этот принцип. Отцы-основатели США (А. Гамильтон, Т. Джефферсон, Дж. Мэдисон, Дж. Джей) в Конституции 1787 года развили классическую модель разделения властей, которую дополнили системой «сдержек и противовесов» (англ. checks and balances), то есть системой контроля каждой ветвью власти за другой.

Правосудие

Правосудие — вид правоохранительной деятельности по рассмотрению и разрешению различных категорий дел. Оно обеспечивает верховенство законов, суверенитет личности и защищает права и свободы граждан. Посредством правосудия государство несёт ответственность перед личностью.

В либеральных демократических государствах правосудие осуществляется только судом на принципах законности, неприкосновенности личности, состязательности и равноправия сторон в процессе. Создание чрезвычайных судов не допускается.

В странах общего права решения судов приобретают силу закона, равную применённой правовой норме (судебный прецедент).

Гражданское общество

Гражданское общество — наиболее важный институт современного общества, представляющий собой совокупность неполитических отношений и социальных групп и коллективов, которые объединены специфическими интересами (экономическими, этническими, культурными и др.), реализуемыми вне сферы деятельности властно-государственных структур и позволяющими контролировать действия государства.

Развитое гражданское общество является важнейшей предпосылкой построения правового государства и его равноправным партнером.

Классическое понимание гражданского общества восходит к учениям Т. Гоббса и Дж. Локка[19][63]. Они считали, что идея мирного сосуществования людей в обществе может быть обеспечена только посредством социальных договоров и соглашений, основанных на естественно-правовых началах. Поэтому наличие абсолютной власти у государства в корне несовместимо с гражданским обществом и противоречит ему. Тем не менее, они не считали, что гражданское общество должно быть отделено от государства. Позднее Гегель полностью изменил представления о гражданском обществе, указав о его противоположности с государством и определив как сферу действия сугубо частного интереса[64].

Свобода слова, свобода ассоциаций и многие другие индивидуальные права позволяют людям собираться, обсуждать, критиковать и привлекать к ответственности их правительства. Наиболее известными институтами гражданского общества являются семья, профсоюзы, предпринимательские объединения, благотворительные организации, неправительственные организации, церковь и религиозные объединения.

См. также

Напишите отзыв о статье "Право"

Примечания

  1. Алексеев, Том I, 1981, с. 104-107.
  2. Корельский, Перевалов, 1997, с. 226-231.
  3. Черданцев, 2002, с. 171-174.
  4. Матузов, Малько, 2004, с. 136-137.
  5. Теория государства и права / Под ред. Пиголкина А. С.. — М.: Изд-во: Городец, 2003. — С. 75.
  6. Яволен, Дигесты 50.17.202
  7. Марченко, 2006, с. 76.
  8. Нерсесянц, Философия права, 2005, с. 48.
  9. [www.brocgaus.ru/text/080/822.htm Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона]. Проверено 4 августа 2013. [www.webcitation.org/69yWnDT7l Архивировано из первоисточника 17 августа 2012].
  10. [bse.sci-lib.com/article092208.html БСЭ (3-е издание)]. Проверено 4 августа 2013. [www.webcitation.org/69ybPD8I9 Архивировано из первоисточника 17 августа 2012].
  11. 1 2 Нерсесянц B. C. [www.libertarium.ru/libertarium/1957 Философия права: либертарно-юридическая концепция]. libertarium.ru. Вопросы философии. — 2002. — № 3. — С. 3-15 (22.03.2002). Проверено 4 августа 2013. [www.webcitation.org/65Bb46iBh Архивировано из первоисточника 4 февраля 2012].
  12. 1 2 Четвернин В. А. Проблемы теории права и государства. Краткий курс лекций. — М., 2007.
  13. Лейст О. Э. Сущность права: Проблемы теории и философии права / Под. ред. В. А. Томсинова. — М.: Зерцало-М, 2002. — 279 с.
  14. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 27-28.
  15. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 33-34.
  16. Нерсесянц В. С. [www.kursach.com/biblio/0010025/000.htm Философия права Гегеля]. — М.: Юристъ, 1998. — С. 134-148.
  17. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — М., 1960. — Т. 4. — С. 443.
  18. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 34.
  19. 1 2 Гоббс Т. [www.kursach.com/biblio/0001006/000.htm Левиафан, или материя, форма и власть государства церковного и гражданского]. — М.: Мысль, 1991. — Т. 2. — С. 212.
  20. Austin J. Lectures on Jurisprudence or the Philosophy of Positive Law. — London, 1873. — P. 89, 98.
  21. Wilfred E. Rumble. The Thought of John Austin : Jurisprudence, Colonial Reform, and the British Constitution London. — Dover: Athlone Press, 1985.
  22. Sheldon Amos. A systematic View of the Science of Jurisprudence. — London, 1872. — P. 73.
  23. Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. — М., 1910. — Т. 1. — С. 281, 314.
  24. Корельский, Перевалов, 1997, с. 220.
  25. Лившиц Р. 3. [www.kursach.com/biblio/0010008/01.htm Теория права]. — М.: Изд-во «БЕК», 1994. — С. 16.
  26. Костенко А. Н. Культура и закон — в противодействии злу. — Киев: Атика, 2008. — 352 с.  (укр.)
  27. Черданцев, 2002, с. 192.
  28. Назаренко Г. В. Теория государства и права. — М., 2006. — С. 7.
  29. Чепурнова Н. М., Серегин А. В. [yourlib.net/content/view/5014/61/ Теория государства и права: Учебно-методический комплекс]. — М.: ЕАОИ, 2008. — С. 217.
  30. Чепурнова Н. М., Серегин А. В. [yourlib.net/content/view/5015/61/ Теория государства и права: Учебно-методический комплекс]. — М.: ЕАОИ, 2008. — С. 218.
  31. Корельский, Перевалов, 1997, с. 272.
  32. Черданцев, 2002, с. 208-209.
  33. Черданцев, 2002, с. 214-216.
  34. Корельский, Перевалов, 1997, с. 287-289.
  35. Диаконов В. В. [diakonov.ru/Bibl/TPG/TPG424.htm Учебное пособие по теории государства и права]. — М., 2010.
  36. Гражданское право. В 3-х томах / Под ред. А. П. Сергеева, Ю. К. Толстого.. — М.: Проспект, 2005. — Т. 1. — 765 с.
  37. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 401.
  38. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 402.
  39. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 446-447.
  40. Черданцев, 2002, с. 399.
  41. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 432.
  42. [www.info-law.ru/dic/1/id_4658 Большой юридический словарь]. Проверено 7 августа 2012. [www.webcitation.org/69yi6N2yv Архивировано из первоисточника 17 августа 2012].
  43. Корельский, Перевалов, 1997, с. 331-333.
  44. Матузов, Малько, 2004, с. 247.
  45. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 270-271.
  46. Рене Давид, 1996, с. 18-29.
  47. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 456-457.
  48. Нерсесянц, Общая теория права и государства, 2002, с. 465.
  49. Корельский, Перевалов, 1997, с. 532.
  50. Фернандо Мурильо де ла Серда. [mesoamerica.narod.ru/Nonmeso/murillo_cerda.html Письмо о знаках, использовавшихся Индейцами до завоевания (1589)] / Пер. с англ. А. Скромницкого. — К., 2009.
  51. Энн Кенделл. [litrus.net/book/read/4558?p=1 Инки. Быт, религия, культура] / Пер. с англ. О.Ю. Мыльникова. — М.: Центрполиграф, 2005. — ISBN 5-9524-1998-4.
  52. [www.agesmystery.ru/node/1600 Государство Инков: глас закона] (рус.) (2011-8-05). Проверено 26 сентября 2012. [www.webcitation.org/6BRxGevX2 Архивировано из первоисточника 16 октября 2012].
  53. William Burnham. Introduction to the Law and Legal System of the United States. — 4th ed.. — St. Paul, MN: Thomson West, 2006. — P. 41.
  54. Рене Давид, 1996, с. 272.
  55. [www.la-legal.com/modules/smartsection/item.php?itemid=7 How the Code Napoleon makes Louisiana law different](недоступная ссылка — история). LA-Legal. Проверено 9 декабря 2011. [web.archive.org/20101228000641/www.la-legal.com/modules/smartsection/item.php?itemid=7 Архивировано из первоисточника 28 декабря 2010].
  56. 1 2 Правовые системы стран мира: Энциклопедический справочник / Отв. ред. А. Я. Сухарев. — 3-е изд., перераб. и доп.. — М.: Норма, 2003. — 968 с. — ISBN 5-89123-725-3.
  57. [www.dca.gov.uk/consult/supremecourt/supreme.pdf Constitutional reform: A Supreme Court for the United Kingdom]PDF (252 KB)
  58. 1 2 Лукашук И. И. Международное право. Общая часть. — М.: Волтерс Клувер, 2005. — С. 16; 33. — ISBN 5-466-00103-1.
  59. Slomanson William. Fundamental Perspectives on Internationa Law. — Boston, USA: Wadsworth, 2011. — P. 4.
  60. Некрасов С. И. Конституционное право Российской Федерации: конспект лекций. — М.: Юрайт-Издат, 2007. — 206 с. — ISBN 978-5-94879-650-5.
  61. Демичев Д. М. Конституционное право: учебное пособие. — Мн.: Вышэйшая школа, 2004. — 351 с.
  62. См.: Дерюжинский В. Ф. Полицейское право. Пособие для студентов. — СПб.: Сенатская типография, 1903. — 552 с.
  63. Локк Дж. Два трактата о правлении / Соч. в 3 т.. — М., 1988. — Т. 3. — С. 312.
  64. Гегель Г. В. Сочинения. — М., 1934. — Т. 7. — С. 24.

Литература

  • Алексеев С. С. [www.kursach.com/biblio/0010002/000.htm Общая теория права. В двух томах]. — М.: Юридическая литература, 1981. — Т. 1. — 361 с.
  • Алексеев С. С. [www.kursach.com/biblio/0010003/000.htm Общая теория права. В двух томах]. — М.: Юридическая литература, 1982. — Т. 2. — 360 с.
  • Давид Р., Жоффре-Спинози К. [www.kursach.com/biblio/0010006/000.htm Основные правовые системы современности] = Les grands systemes de droit contemporains / Пер. с фр. В. А. Туманова. — М.: Международные отношения, 1996. — 400 с. — ISBN 5-7133-0892-8.
  • Марченко М. Н. Теория государства и права. — М.: Проспект, 2006. — 640 с. — ISBN 978-5-392-02414-8.
  • Матузов Н. И., Малько А. В. Теория государства и права: Учебник. — М.: Юристъ, 2004. — 512 с.
  • Нерсесянц В. С. [www.scribd.com/doc/65282441/%D0%9D%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%B5%D1%81%D1%8F%D0%BD%D1%86-%D0%A4%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D1%81%D0%BE%D1%84%D0%B8%D1%8F-%D0%BF%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%B0 Философия права]. — М.: Норма, 2005. — 848 с. — ISBN 5-89123-098-4.
  • Нерсесянц В. С. [www.kursach.com/biblio/0010019/000.htm Общая теория права и государства]. — М.: Норма, 2002. — ISBN 5-89123-381-9.
  • Проблемы общей теории права и государства. Учебник для вузов / Под общей редакцией члена-корр. РАН, доктора юрид. наук, проф. В. С. Нерсесянца. — М.: Норма, 2006. — 832 с. — ISBN 5-89123-361-4.
  • Протасов В. Н., Протасова В. Н. Лекции по общей теории права и теории государства. — М.: Издательский дом «Городец», 2010. — 752 с. — ISBN 978-5-9584-0251-9.
  • Пристенский В. Н. [ec-dejavu.net/l-2/Law.html Русская аксиология права: личность в контексте тотальности]. — Александр Иванович Введенский и его философская эпоха. — СПб.: СПбГУ, 2006. — С. 266—273.
  • Теория государства и права / Под ред. В. М. Корельского и В. Д. Перевалова. — М.: ИНФРА М-Норма, 1997. — 570 с. — ISBN 5-86225-404-4.
  • Трубецкой Е. Н. [www.kursach.com/biblio/0010012/000.htm Энциклопедия права]. — СПб.: Изд-во «Лунь», 1998. — 224 с. — ISBN 5-8114-0064-0.
  • Черданцев А. Ф. Теория государства и права: Учебник для вузов. — М.: Юрайт-М, 2002. — 432 с. — ISBN 5-7975-0616-5.

Отрывок, характеризующий Право

Сейчас только приехал от благодетеля, и спешу записать всё, что я испытал при этом. Иосиф Алексеевич живет бедно и страдает третий год мучительною болезнью пузыря. Никто никогда не слыхал от него стона, или слова ропота. С утра и до поздней ночи, за исключением часов, в которые он кушает самую простую пищу, он работает над наукой. Он принял меня милостиво и посадил на кровати, на которой он лежал; я сделал ему знак рыцарей Востока и Иерусалима, он ответил мне тем же, и с кроткой улыбкой спросил меня о том, что я узнал и приобрел в прусских и шотландских ложах. Я рассказал ему всё, как умел, передав те основания, которые я предлагал в нашей петербургской ложе и сообщил о дурном приеме, сделанном мне, и о разрыве, происшедшем между мною и братьями. Иосиф Алексеевич, изрядно помолчав и подумав, на всё это изложил мне свой взгляд, который мгновенно осветил мне всё прошедшее и весь будущий путь, предлежащий мне. Он удивил меня, спросив о том, помню ли я, в чем состоит троякая цель ордена: 1) в хранении и познании таинства; 2) в очищении и исправлении себя для воспринятия оного и 3) в исправлении рода человеческого чрез стремление к таковому очищению. Какая есть главнейшая и первая цель из этих трех? Конечно собственное исправление и очищение. Только к этой цели мы можем всегда стремиться независимо от всех обстоятельств. Но вместе с тем эта то цель и требует от нас наиболее трудов, и потому, заблуждаясь гордостью, мы, упуская эту цель, беремся либо за таинство, которое недостойны воспринять по нечистоте своей, либо беремся за исправление рода человеческого, когда сами из себя являем пример мерзости и разврата. Иллюминатство не есть чистое учение именно потому, что оно увлеклось общественной деятельностью и преисполнено гордости. На этом основании Иосиф Алексеевич осудил мою речь и всю мою деятельность. Я согласился с ним в глубине души своей. По случаю разговора нашего о моих семейных делах, он сказал мне: – Главная обязанность истинного масона, как я сказал вам, состоит в совершенствовании самого себя. Но часто мы думаем, что, удалив от себя все трудности нашей жизни, мы скорее достигнем этой цели; напротив, государь мой, сказал он мне, только в среде светских волнений можем мы достигнуть трех главных целей: 1) самопознания, ибо человек может познавать себя только через сравнение, 2) совершенствования, только борьбой достигается оно, и 3) достигнуть главной добродетели – любви к смерти. Только превратности жизни могут показать нам тщету ее и могут содействовать – нашей врожденной любви к смерти или возрождению к новой жизни. Слова эти тем более замечательны, что Иосиф Алексеевич, несмотря на свои тяжкие физические страдания, никогда не тяготится жизнию, а любит смерть, к которой он, несмотря на всю чистоту и высоту своего внутреннего человека, не чувствует еще себя достаточно готовым. Потом благодетель объяснил мне вполне значение великого квадрата мироздания и указал на то, что тройственное и седьмое число суть основание всего. Он советовал мне не отстраняться от общения с петербургскими братьями и, занимая в ложе только должности 2 го градуса, стараться, отвлекая братьев от увлечений гордости, обращать их на истинный путь самопознания и совершенствования. Кроме того для себя лично советовал мне первее всего следить за самим собою, и с этою целью дал мне тетрадь, ту самую, в которой я пишу и буду вписывать впредь все свои поступки».
«Петербург, 23 го ноября.
«Я опять живу с женой. Теща моя в слезах приехала ко мне и сказала, что Элен здесь и что она умоляет меня выслушать ее, что она невинна, что она несчастна моим оставлением, и многое другое. Я знал, что ежели я только допущу себя увидать ее, то не в силах буду более отказать ей в ее желании. В сомнении своем я не знал, к чьей помощи и совету прибегнуть. Ежели бы благодетель был здесь, он бы сказал мне. Я удалился к себе, перечел письма Иосифа Алексеевича, вспомнил свои беседы с ним, и из всего вывел то, что я не должен отказывать просящему и должен подать руку помощи всякому, тем более человеку столь связанному со мною, и должен нести крест свой. Но ежели я для добродетели простил ее, то пускай и будет мое соединение с нею иметь одну духовную цель. Так я решил и так написал Иосифу Алексеевичу. Я сказал жене, что прошу ее забыть всё старое, прошу простить мне то, в чем я мог быть виноват перед нею, а что мне прощать ей нечего. Мне радостно было сказать ей это. Пусть она не знает, как тяжело мне было вновь увидать ее. Устроился в большом доме в верхних покоях и испытываю счастливое чувство обновления».


Как и всегда, и тогда высшее общество, соединяясь вместе при дворе и на больших балах, подразделялось на несколько кружков, имеющих каждый свой оттенок. В числе их самый обширный был кружок французский, Наполеоновского союза – графа Румянцева и Caulaincourt'a. В этом кружке одно из самых видных мест заняла Элен, как только она с мужем поселилась в Петербурге. У нее бывали господа французского посольства и большое количество людей, известных своим умом и любезностью, принадлежавших к этому направлению.
Элен была в Эрфурте во время знаменитого свидания императоров, и оттуда привезла эти связи со всеми Наполеоновскими достопримечательностями Европы. В Эрфурте она имела блестящий успех. Сам Наполеон, заметив ее в театре, сказал про нее: «C'est un superbe animal». [Это прекрасное животное.] Успех ее в качестве красивой и элегантной женщины не удивлял Пьера, потому что с годами она сделалась еще красивее, чем прежде. Но удивляло его то, что за эти два года жена его успела приобрести себе репутацию
«d'une femme charmante, aussi spirituelle, que belle». [прелестной женщины, столь же умной, сколько красивой.] Известный рrince de Ligne [князь де Линь] писал ей письма на восьми страницах. Билибин приберегал свои mots [словечки], чтобы в первый раз сказать их при графине Безуховой. Быть принятым в салоне графини Безуховой считалось дипломом ума; молодые люди прочитывали книги перед вечером Элен, чтобы было о чем говорить в ее салоне, и секретари посольства, и даже посланники, поверяли ей дипломатические тайны, так что Элен была сила в некотором роде. Пьер, который знал, что она была очень глупа, с странным чувством недоуменья и страха иногда присутствовал на ее вечерах и обедах, где говорилось о политике, поэзии и философии. На этих вечерах он испытывал чувство подобное тому, которое должен испытывать фокусник, ожидая всякий раз, что вот вот обман его откроется. Но оттого ли, что для ведения такого салона именно нужна была глупость, или потому что сами обманываемые находили удовольствие в этом обмане, обман не открывался, и репутация d'une femme charmante et spirituelle так непоколебимо утвердилась за Еленой Васильевной Безуховой, что она могла говорить самые большие пошлости и глупости, и всё таки все восхищались каждым ее словом и отыскивали в нем глубокий смысл, которого она сама и не подозревала.
Пьер был именно тем самым мужем, который нужен был для этой блестящей, светской женщины. Он был тот рассеянный чудак, муж grand seigneur [большой барин], никому не мешающий и не только не портящий общего впечатления высокого тона гостиной, но, своей противоположностью изяществу и такту жены, служащий выгодным для нее фоном. Пьер, за эти два года, вследствие своего постоянного сосредоточенного занятия невещественными интересами и искреннего презрения ко всему остальному, усвоил себе в неинтересовавшем его обществе жены тот тон равнодушия, небрежности и благосклонности ко всем, который не приобретается искусственно и который потому то и внушает невольное уважение. Он входил в гостиную своей жены как в театр, со всеми был знаком, всем был одинаково рад и ко всем был одинаково равнодушен. Иногда он вступал в разговор, интересовавший его, и тогда, без соображений о том, были ли тут или нет les messieurs de l'ambassade [служащие при посольстве], шамкая говорил свои мнения, которые иногда были совершенно не в тоне настоящей минуты. Но мнение о чудаке муже de la femme la plus distinguee de Petersbourg [самой замечательной женщины в Петербурге] уже так установилось, что никто не принимал au serux [всерьез] его выходок.
В числе многих молодых людей, ежедневно бывавших в доме Элен, Борис Друбецкой, уже весьма успевший в службе, был после возвращения Элен из Эрфурта, самым близким человеком в доме Безуховых. Элен называла его mon page [мой паж] и обращалась с ним как с ребенком. Улыбка ее в отношении его была та же, как и ко всем, но иногда Пьеру неприятно было видеть эту улыбку. Борис обращался с Пьером с особенной, достойной и грустной почтительностию. Этот оттенок почтительности тоже беспокоил Пьера. Пьер так больно страдал три года тому назад от оскорбления, нанесенного ему женой, что теперь он спасал себя от возможности подобного оскорбления во первых тем, что он не был мужем своей жены, во вторых тем, что он не позволял себе подозревать.
– Нет, теперь сделавшись bas bleu [синим чулком], она навсегда отказалась от прежних увлечений, – говорил он сам себе. – Не было примера, чтобы bas bleu имели сердечные увлечения, – повторял он сам себе неизвестно откуда извлеченное правило, которому несомненно верил. Но, странное дело, присутствие Бориса в гостиной жены (а он был почти постоянно), физически действовало на Пьера: оно связывало все его члены, уничтожало бессознательность и свободу его движений.
– Такая странная антипатия, – думал Пьер, – а прежде он мне даже очень нравился.
В глазах света Пьер был большой барин, несколько слепой и смешной муж знаменитой жены, умный чудак, ничего не делающий, но и никому не вредящий, славный и добрый малый. В душе же Пьера происходила за всё это время сложная и трудная работа внутреннего развития, открывшая ему многое и приведшая его ко многим духовным сомнениям и радостям.


Он продолжал свой дневник, и вот что он писал в нем за это время:
«24 ro ноября.
«Встал в восемь часов, читал Св. Писание, потом пошел к должности (Пьер по совету благодетеля поступил на службу в один из комитетов), возвратился к обеду, обедал один (у графини много гостей, мне неприятных), ел и пил умеренно и после обеда списывал пиесы для братьев. Ввечеру сошел к графине и рассказал смешную историю о Б., и только тогда вспомнил, что этого не должно было делать, когда все уже громко смеялись.
«Ложусь спать с счастливым и спокойным духом. Господи Великий, помоги мне ходить по стезям Твоим, 1) побеждать часть гневну – тихостью, медлением, 2) похоть – воздержанием и отвращением, 3) удаляться от суеты, но не отлучать себя от а) государственных дел службы, b) от забот семейных, с) от дружеских сношений и d) экономических занятий».
«27 го ноября.
«Встал поздно и проснувшись долго лежал на постели, предаваясь лени. Боже мой! помоги мне и укрепи меня, дабы я мог ходить по путям Твоим. Читал Св. Писание, но без надлежащего чувства. Пришел брат Урусов, беседовали о суетах мира. Рассказывал о новых предначертаниях государя. Я начал было осуждать, но вспомнил о своих правилах и слова благодетеля нашего о том, что истинный масон должен быть усердным деятелем в государстве, когда требуется его участие, и спокойным созерцателем того, к чему он не призван. Язык мой – враг мой. Посетили меня братья Г. В. и О., была приуготовительная беседа для принятия нового брата. Они возлагают на меня обязанность ритора. Чувствую себя слабым и недостойным. Потом зашла речь об объяснении семи столбов и ступеней храма. 7 наук, 7 добродетелей, 7 пороков, 7 даров Святого Духа. Брат О. был очень красноречив. Вечером совершилось принятие. Новое устройство помещения много содействовало великолепию зрелища. Принят был Борис Друбецкой. Я предлагал его, я и был ритором. Странное чувство волновало меня во всё время моего пребывания с ним в темной храмине. Я застал в себе к нему чувство ненависти, которое я тщетно стремлюсь преодолеть. И потому то я желал бы истинно спасти его от злого и ввести его на путь истины, но дурные мысли о нем не оставляли меня. Мне думалось, что его цель вступления в братство состояла только в желании сблизиться с людьми, быть в фаворе у находящихся в нашей ложе. Кроме тех оснований, что он несколько раз спрашивал, не находится ли в нашей ложе N. и S. (на что я не мог ему отвечать), кроме того, что он по моим наблюдениям не способен чувствовать уважения к нашему святому Ордену и слишком занят и доволен внешним человеком, чтобы желать улучшения духовного, я не имел оснований сомневаться в нем; но он мне казался неискренним, и всё время, когда я стоял с ним с глазу на глаз в темной храмине, мне казалось, что он презрительно улыбается на мои слова, и хотелось действительно уколоть его обнаженную грудь шпагой, которую я держал, приставленною к ней. Я не мог быть красноречив и не мог искренно сообщить своего сомнения братьям и великому мастеру. Великий Архитектон природы, помоги мне находить истинные пути, выводящие из лабиринта лжи».
После этого в дневнике было пропущено три листа, и потом было написано следующее:
«Имел поучительный и длинный разговор наедине с братом В., который советовал мне держаться брата А. Многое, хотя и недостойному, мне было открыто. Адонаи есть имя сотворившего мир. Элоим есть имя правящего всем. Третье имя, имя поизрекаемое, имеющее значение Всего . Беседы с братом В. подкрепляют, освежают и утверждают меня на пути добродетели. При нем нет места сомнению. Мне ясно различие бедного учения наук общественных с нашим святым, всё обнимающим учением. Науки человеческие всё подразделяют – чтобы понять, всё убивают – чтобы рассмотреть. В святой науке Ордена всё едино, всё познается в своей совокупности и жизни. Троица – три начала вещей – сера, меркурий и соль. Сера елейного и огненного свойства; она в соединении с солью, огненностью своей возбуждает в ней алкание, посредством которого притягивает меркурий, схватывает его, удерживает и совокупно производит отдельные тела. Меркурий есть жидкая и летучая духовная сущность – Христос, Дух Святой, Он».
«3 го декабря.
«Проснулся поздно, читал Св. Писание, но был бесчувствен. После вышел и ходил по зале. Хотел размышлять, но вместо того воображение представило одно происшествие, бывшее четыре года тому назад. Господин Долохов, после моей дуэли встретясь со мной в Москве, сказал мне, что он надеется, что я пользуюсь теперь полным душевным спокойствием, несмотря на отсутствие моей супруги. Я тогда ничего не отвечал. Теперь я припомнил все подробности этого свидания и в душе своей говорил ему самые злобные слова и колкие ответы. Опомнился и бросил эту мысль только тогда, когда увидал себя в распалении гнева; но недостаточно раскаялся в этом. После пришел Борис Друбецкой и стал рассказывать разные приключения; я же с самого его прихода сделался недоволен его посещением и сказал ему что то противное. Он возразил. Я вспыхнул и наговорил ему множество неприятного и даже грубого. Он замолчал и я спохватился только тогда, когда было уже поздно. Боже мой, я совсем не умею с ним обходиться. Этому причиной мое самолюбие. Я ставлю себя выше его и потому делаюсь гораздо его хуже, ибо он снисходителен к моим грубостям, а я напротив того питаю к нему презрение. Боже мой, даруй мне в присутствии его видеть больше мою мерзость и поступать так, чтобы и ему это было полезно. После обеда заснул и в то время как засыпал, услыхал явственно голос, сказавший мне в левое ухо: – „Твой день“.
«Я видел во сне, что иду я в темноте, и вдруг окружен собаками, но иду без страха; вдруг одна небольшая схватила меня за левое стегно зубами и не выпускает. Я стал давить ее руками. И только что я оторвал ее, как другая, еще большая, стала грызть меня. Я стал поднимать ее и чем больше поднимал, тем она становилась больше и тяжеле. И вдруг идет брат А. и взяв меня под руку, повел с собою и привел к зданию, для входа в которое надо было пройти по узкой доске. Я ступил на нее и доска отогнулась и упала, и я стал лезть на забор, до которого едва достигал руками. После больших усилий я перетащил свое тело так, что ноги висели на одной, а туловище на другой стороне. Я оглянулся и увидал, что брат А. стоит на заборе и указывает мне на большую аллею и сад, и в саду большое и прекрасное здание. Я проснулся. Господи, Великий Архитектон природы! помоги мне оторвать от себя собак – страстей моих и последнюю из них, совокупляющую в себе силы всех прежних, и помоги мне вступить в тот храм добродетели, коего лицезрения я во сне достигнул».
«7 го декабря.
«Видел сон, будто Иосиф Алексеевич в моем доме сидит, я рад очень, и желаю угостить его. Будто я с посторонними неумолчно болтаю и вдруг вспомнил, что это ему не может нравиться, и желаю к нему приблизиться и его обнять. Но только что приблизился, вижу, что лицо его преобразилось, стало молодое, и он мне тихо что то говорит из ученья Ордена, так тихо, что я не могу расслышать. Потом, будто, вышли мы все из комнаты, и что то тут случилось мудреное. Мы сидели или лежали на полу. Он мне что то говорил. А мне будто захотелось показать ему свою чувствительность и я, не вслушиваясь в его речи, стал себе воображать состояние своего внутреннего человека и осенившую меня милость Божию. И появились у меня слезы на глазах, и я был доволен, что он это приметил. Но он взглянул на меня с досадой и вскочил, пресекши свой разговор. Я обробел и спросил, не ко мне ли сказанное относилось; но он ничего не отвечал, показал мне ласковый вид, и после вдруг очутились мы в спальне моей, где стоит двойная кровать. Он лег на нее на край, и я будто пылал к нему желанием ласкаться и прилечь тут же. И он будто у меня спрашивает: „Скажите по правде, какое вы имеете главное пристрастие? Узнали ли вы его? Я думаю, что вы уже его узнали“. Я, смутившись сим вопросом, отвечал, что лень мое главное пристрастие. Он недоверчиво покачал головой. И я ему, еще более смутившись, отвечал, что я, хотя и живу с женою, по его совету, но не как муж жены своей. На это он возразил, что не должно жену лишать своей ласки, дал чувствовать, что в этом была моя обязанность. Но я отвечал, что я стыжусь этого, и вдруг всё скрылось. И я проснулся, и нашел в мыслях своих текст Св. Писания: Живот бе свет человеком, и свет во тме светит и тма его не объят . Лицо у Иосифа Алексеевича было моложавое и светлое. В этот день получил письмо от благодетеля, в котором он пишет об обязанностях супружества».
«9 го декабря.
«Видел сон, от которого проснулся с трепещущимся сердцем. Видел, будто я в Москве, в своем доме, в большой диванной, и из гостиной выходит Иосиф Алексеевич. Будто я тотчас узнал, что с ним уже совершился процесс возрождения, и бросился ему на встречу. Я будто его целую, и руки его, а он говорит: „Приметил ли ты, что у меня лицо другое?“ Я посмотрел на него, продолжая держать его в своих объятиях, и будто вижу, что лицо его молодое, но волос на голове нет, и черты совершенно другие. И будто я ему говорю: „Я бы вас узнал, ежели бы случайно с вами встретился“, и думаю между тем: „Правду ли я сказал?“ И вдруг вижу, что он лежит как труп мертвый; потом понемногу пришел в себя и вошел со мной в большой кабинет, держа большую книгу, писанную, в александрийский лист. И будто я говорю: „это я написал“. И он ответил мне наклонением головы. Я открыл книгу, и в книге этой на всех страницах прекрасно нарисовано. И я будто знаю, что эти картины представляют любовные похождения души с ее возлюбленным. И на страницах будто я вижу прекрасное изображение девицы в прозрачной одежде и с прозрачным телом, возлетающей к облакам. И будто я знаю, что эта девица есть ничто иное, как изображение Песни песней. И будто я, глядя на эти рисунки, чувствую, что я делаю дурно, и не могу оторваться от них. Господи, помоги мне! Боже мой, если это оставление Тобою меня есть действие Твое, то да будет воля Твоя; но ежели же я сам причинил сие, то научи меня, что мне делать. Я погибну от своей развратности, буде Ты меня вовсе оставишь».


Денежные дела Ростовых не поправились в продолжение двух лет, которые они пробыли в деревне.
Несмотря на то, что Николай Ростов, твердо держась своего намерения, продолжал темно служить в глухом полку, расходуя сравнительно мало денег, ход жизни в Отрадном был таков, и в особенности Митенька так вел дела, что долги неудержимо росли с каждым годом. Единственная помощь, которая очевидно представлялась старому графу, это была служба, и он приехал в Петербург искать места; искать места и вместе с тем, как он говорил, в последний раз потешить девчат.
Вскоре после приезда Ростовых в Петербург, Берг сделал предложение Вере, и предложение его было принято.
Несмотря на то, что в Москве Ростовы принадлежали к высшему обществу, сами того не зная и не думая о том, к какому они принадлежали обществу, в Петербурге общество их было смешанное и неопределенное. В Петербурге они были провинциалы, до которых не спускались те самые люди, которых, не спрашивая их к какому они принадлежат обществу, в Москве кормили Ростовы.
Ростовы в Петербурге жили так же гостеприимно, как и в Москве, и на их ужинах сходились самые разнообразные лица: соседи по Отрадному, старые небогатые помещики с дочерьми и фрейлина Перонская, Пьер Безухов и сын уездного почтмейстера, служивший в Петербурге. Из мужчин домашними людьми в доме Ростовых в Петербурге очень скоро сделались Борис, Пьер, которого, встретив на улице, затащил к себе старый граф, и Берг, который целые дни проводил у Ростовых и оказывал старшей графине Вере такое внимание, которое может оказывать молодой человек, намеревающийся сделать предложение.
Берг недаром показывал всем свою раненую в Аустерлицком сражении правую руку и держал совершенно не нужную шпагу в левой. Он так упорно и с такою значительностью рассказывал всем это событие, что все поверили в целесообразность и достоинство этого поступка, и Берг получил за Аустерлиц две награды.
В Финляндской войне ему удалось также отличиться. Он поднял осколок гранаты, которым был убит адъютант подле главнокомандующего и поднес начальнику этот осколок. Так же как и после Аустерлица, он так долго и упорно рассказывал всем про это событие, что все поверили тоже, что надо было это сделать, и за Финляндскую войну Берг получил две награды. В 19 м году он был капитан гвардии с орденами и занимал в Петербурге какие то особенные выгодные места.
Хотя некоторые вольнодумцы и улыбались, когда им говорили про достоинства Берга, нельзя было не согласиться, что Берг был исправный, храбрый офицер, на отличном счету у начальства, и нравственный молодой человек с блестящей карьерой впереди и даже прочным положением в обществе.
Четыре года тому назад, встретившись в партере московского театра с товарищем немцем, Берг указал ему на Веру Ростову и по немецки сказал: «Das soll mein Weib werden», [Она должна быть моей женой,] и с той минуты решил жениться на ней. Теперь, в Петербурге, сообразив положение Ростовых и свое, он решил, что пришло время, и сделал предложение.
Предложение Берга было принято сначала с нелестным для него недоумением. Сначала представилось странно, что сын темного, лифляндского дворянина делает предложение графине Ростовой; но главное свойство характера Берга состояло в таком наивном и добродушном эгоизме, что невольно Ростовы подумали, что это будет хорошо, ежели он сам так твердо убежден, что это хорошо и даже очень хорошо. Притом же дела Ростовых были очень расстроены, чего не мог не знать жених, а главное, Вере было 24 года, она выезжала везде, и, несмотря на то, что она несомненно была хороша и рассудительна, до сих пор никто никогда ей не сделал предложения. Согласие было дано.
– Вот видите ли, – говорил Берг своему товарищу, которого он называл другом только потому, что он знал, что у всех людей бывают друзья. – Вот видите ли, я всё это сообразил, и я бы не женился, ежели бы не обдумал всего, и это почему нибудь было бы неудобно. А теперь напротив, папенька и маменька мои теперь обеспечены, я им устроил эту аренду в Остзейском крае, а мне прожить можно в Петербурге при моем жалованьи, при ее состоянии и при моей аккуратности. Прожить можно хорошо. Я не из за денег женюсь, я считаю это неблагородно, но надо, чтоб жена принесла свое, а муж свое. У меня служба – у нее связи и маленькие средства. Это в наше время что нибудь такое значит, не так ли? А главное она прекрасная, почтенная девушка и любит меня…
Берг покраснел и улыбнулся.
– И я люблю ее, потому что у нее характер рассудительный – очень хороший. Вот другая ее сестра – одной фамилии, а совсем другое, и неприятный характер, и ума нет того, и эдакое, знаете?… Неприятно… А моя невеста… Вот будете приходить к нам… – продолжал Берг, он хотел сказать обедать, но раздумал и сказал: «чай пить», и, проткнув его быстро языком, выпустил круглое, маленькое колечко табачного дыма, олицетворявшее вполне его мечты о счастьи.
Подле первого чувства недоуменья, возбужденного в родителях предложением Берга, в семействе водворилась обычная в таких случаях праздничность и радость, но радость была не искренняя, а внешняя. В чувствах родных относительно этой свадьбы были заметны замешательство и стыдливость. Как будто им совестно было теперь за то, что они мало любили Веру, и теперь так охотно сбывали ее с рук. Больше всех смущен был старый граф. Он вероятно не умел бы назвать того, что было причиной его смущенья, а причина эта была его денежные дела. Он решительно не знал, что у него есть, сколько у него долгов и что он в состоянии будет дать в приданое Вере. Когда родились дочери, каждой было назначено по 300 душ в приданое; но одна из этих деревень была уж продана, другая заложена и так просрочена, что должна была продаваться, поэтому отдать имение было невозможно. Денег тоже не было.
Берг уже более месяца был женихом и только неделя оставалась до свадьбы, а граф еще не решил с собой вопроса о приданом и не говорил об этом с женою. Граф то хотел отделить Вере рязанское именье, то хотел продать лес, то занять денег под вексель. За несколько дней до свадьбы Берг вошел рано утром в кабинет к графу и с приятной улыбкой почтительно попросил будущего тестя объявить ему, что будет дано за графиней Верой. Граф так смутился при этом давно предчувствуемом вопросе, что сказал необдуманно первое, что пришло ему в голову.
– Люблю, что позаботился, люблю, останешься доволен…
И он, похлопав Берга по плечу, встал, желая прекратить разговор. Но Берг, приятно улыбаясь, объяснил, что, ежели он не будет знать верно, что будет дано за Верой, и не получит вперед хотя части того, что назначено ей, то он принужден будет отказаться.
– Потому что рассудите, граф, ежели бы я теперь позволил себе жениться, не имея определенных средств для поддержания своей жены, я поступил бы подло…
Разговор кончился тем, что граф, желая быть великодушным и не подвергаться новым просьбам, сказал, что он выдает вексель в 80 тысяч. Берг кротко улыбнулся, поцеловал графа в плечо и сказал, что он очень благодарен, но никак не может теперь устроиться в новой жизни, не получив чистыми деньгами 30 тысяч. – Хотя бы 20 тысяч, граф, – прибавил он; – а вексель тогда только в 60 тысяч.
– Да, да, хорошо, – скороговоркой заговорил граф, – только уж извини, дружок, 20 тысяч я дам, а вексель кроме того на 80 тысяч дам. Так то, поцелуй меня.


Наташе было 16 лет, и был 1809 год, тот самый, до которого она четыре года тому назад по пальцам считала с Борисом после того, как она с ним поцеловалась. С тех пор она ни разу не видала Бориса. Перед Соней и с матерью, когда разговор заходил о Борисе, она совершенно свободно говорила, как о деле решенном, что всё, что было прежде, – было ребячество, про которое не стоило и говорить, и которое давно было забыто. Но в самой тайной глубине ее души, вопрос о том, было ли обязательство к Борису шуткой или важным, связывающим обещанием, мучил ее.
С самых тех пор, как Борис в 1805 году из Москвы уехал в армию, он не видался с Ростовыми. Несколько раз он бывал в Москве, проезжал недалеко от Отрадного, но ни разу не был у Ростовых.
Наташе приходило иногда к голову, что он не хотел видеть ее, и эти догадки ее подтверждались тем грустным тоном, которым говаривали о нем старшие:
– В нынешнем веке не помнят старых друзей, – говорила графиня вслед за упоминанием о Борисе.
Анна Михайловна, в последнее время реже бывавшая у Ростовых, тоже держала себя как то особенно достойно, и всякий раз восторженно и благодарно говорила о достоинствах своего сына и о блестящей карьере, на которой он находился. Когда Ростовы приехали в Петербург, Борис приехал к ним с визитом.
Он ехал к ним не без волнения. Воспоминание о Наташе было самым поэтическим воспоминанием Бориса. Но вместе с тем он ехал с твердым намерением ясно дать почувствовать и ей, и родным ее, что детские отношения между ним и Наташей не могут быть обязательством ни для нее, ни для него. У него было блестящее положение в обществе, благодаря интимности с графиней Безуховой, блестящее положение на службе, благодаря покровительству важного лица, доверием которого он вполне пользовался, и у него были зарождающиеся планы женитьбы на одной из самых богатых невест Петербурга, которые очень легко могли осуществиться. Когда Борис вошел в гостиную Ростовых, Наташа была в своей комнате. Узнав о его приезде, она раскрасневшись почти вбежала в гостиную, сияя более чем ласковой улыбкой.
Борис помнил ту Наташу в коротеньком платье, с черными, блестящими из под локон глазами и с отчаянным, детским смехом, которую он знал 4 года тому назад, и потому, когда вошла совсем другая Наташа, он смутился, и лицо его выразило восторженное удивление. Это выражение его лица обрадовало Наташу.
– Что, узнаешь свою маленькую приятельницу шалунью? – сказала графиня. Борис поцеловал руку Наташи и сказал, что он удивлен происшедшей в ней переменой.
– Как вы похорошели!
«Еще бы!», отвечали смеющиеся глаза Наташи.
– А папа постарел? – спросила она. Наташа села и, не вступая в разговор Бориса с графиней, молча рассматривала своего детского жениха до малейших подробностей. Он чувствовал на себе тяжесть этого упорного, ласкового взгляда и изредка взглядывал на нее.
Мундир, шпоры, галстук, прическа Бориса, всё это было самое модное и сomme il faut [вполне порядочно]. Это сейчас заметила Наташа. Он сидел немножко боком на кресле подле графини, поправляя правой рукой чистейшую, облитую перчатку на левой, говорил с особенным, утонченным поджатием губ об увеселениях высшего петербургского света и с кроткой насмешливостью вспоминал о прежних московских временах и московских знакомых. Не нечаянно, как это чувствовала Наташа, он упомянул, называя высшую аристократию, о бале посланника, на котором он был, о приглашениях к NN и к SS.
Наташа сидела всё время молча, исподлобья глядя на него. Взгляд этот всё больше и больше, и беспокоил, и смущал Бориса. Он чаще оглядывался на Наташу и прерывался в рассказах. Он просидел не больше 10 минут и встал, раскланиваясь. Всё те же любопытные, вызывающие и несколько насмешливые глаза смотрели на него. После первого своего посещения, Борис сказал себе, что Наташа для него точно так же привлекательна, как и прежде, но что он не должен отдаваться этому чувству, потому что женитьба на ней – девушке почти без состояния, – была бы гибелью его карьеры, а возобновление прежних отношений без цели женитьбы было бы неблагородным поступком. Борис решил сам с собою избегать встреч с Наташей, нo, несмотря на это решение, приехал через несколько дней и стал ездить часто и целые дни проводить у Ростовых. Ему представлялось, что ему необходимо было объясниться с Наташей, сказать ей, что всё старое должно быть забыто, что, несмотря на всё… она не может быть его женой, что у него нет состояния, и ее никогда не отдадут за него. Но ему всё не удавалось и неловко было приступить к этому объяснению. С каждым днем он более и более запутывался. Наташа, по замечанию матери и Сони, казалась по старому влюбленной в Бориса. Она пела ему его любимые песни, показывала ему свой альбом, заставляла его писать в него, не позволяла поминать ему о старом, давая понимать, как прекрасно было новое; и каждый день он уезжал в тумане, не сказав того, что намерен был сказать, сам не зная, что он делал и для чего он приезжал, и чем это кончится. Борис перестал бывать у Элен, ежедневно получал укоризненные записки от нее и всё таки целые дни проводил у Ростовых.


Однажды вечером, когда старая графиня, вздыхая и крехтя, в ночном чепце и кофточке, без накладных буклей, и с одним бедным пучком волос, выступавшим из под белого, коленкорового чепчика, клала на коврике земные поклоны вечерней молитвы, ее дверь скрипнула, и в туфлях на босу ногу, тоже в кофточке и в папильотках, вбежала Наташа. Графиня оглянулась и нахмурилась. Она дочитывала свою последнюю молитву: «Неужели мне одр сей гроб будет?» Молитвенное настроение ее было уничтожено. Наташа, красная, оживленная, увидав мать на молитве, вдруг остановилась на своем бегу, присела и невольно высунула язык, грозясь самой себе. Заметив, что мать продолжала молитву, она на цыпочках подбежала к кровати, быстро скользнув одной маленькой ножкой о другую, скинула туфли и прыгнула на тот одр, за который графиня боялась, как бы он не был ее гробом. Одр этот был высокий, перинный, с пятью всё уменьшающимися подушками. Наташа вскочила, утонула в перине, перевалилась к стенке и начала возиться под одеялом, укладываясь, подгибая коленки к подбородку, брыкая ногами и чуть слышно смеясь, то закрываясь с головой, то взглядывая на мать. Графиня кончила молитву и с строгим лицом подошла к постели; но, увидав, что Наташа закрыта с головой, улыбнулась своей доброй, слабой улыбкой.
– Ну, ну, ну, – сказала мать.
– Мама, можно поговорить, да? – сказала Hаташa. – Ну, в душку один раз, ну еще, и будет. – И она обхватила шею матери и поцеловала ее под подбородок. В обращении своем с матерью Наташа выказывала внешнюю грубость манеры, но так была чутка и ловка, что как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни неприятно, ни неловко.
– Ну, об чем же нынче? – сказала мать, устроившись на подушках и подождав, пока Наташа, также перекатившись раза два через себя, не легла с ней рядом под одним одеялом, выпростав руки и приняв серьезное выражение.
Эти ночные посещения Наташи, совершавшиеся до возвращения графа из клуба, были одним из любимейших наслаждений матери и дочери.
– Об чем же нынче? А мне нужно тебе сказать…
Наташа закрыла рукою рот матери.
– О Борисе… Я знаю, – сказала она серьезно, – я затем и пришла. Не говорите, я знаю. Нет, скажите! – Она отпустила руку. – Скажите, мама. Он мил?
– Наташа, тебе 16 лет, в твои года я была замужем. Ты говоришь, что Боря мил. Он очень мил, и я его люблю как сына, но что же ты хочешь?… Что ты думаешь? Ты ему совсем вскружила голову, я это вижу…
Говоря это, графиня оглянулась на дочь. Наташа лежала, прямо и неподвижно глядя вперед себя на одного из сфинксов красного дерева, вырезанных на углах кровати, так что графиня видела только в профиль лицо дочери. Лицо это поразило графиню своей особенностью серьезного и сосредоточенного выражения.
Наташа слушала и соображала.
– Ну так что ж? – сказала она.
– Ты ему вскружила совсем голову, зачем? Что ты хочешь от него? Ты знаешь, что тебе нельзя выйти за него замуж.
– Отчего? – не переменяя положения, сказала Наташа.
– Оттого, что он молод, оттого, что он беден, оттого, что он родня… оттого, что ты и сама не любишь его.
– А почему вы знаете?
– Я знаю. Это не хорошо, мой дружок.
– А если я хочу… – сказала Наташа.
– Перестань говорить глупости, – сказала графиня.
– А если я хочу…
– Наташа, я серьезно…
Наташа не дала ей договорить, притянула к себе большую руку графини и поцеловала ее сверху, потом в ладонь, потом опять повернула и стала целовать ее в косточку верхнего сустава пальца, потом в промежуток, потом опять в косточку, шопотом приговаривая: «январь, февраль, март, апрель, май».
– Говорите, мама, что же вы молчите? Говорите, – сказала она, оглядываясь на мать, которая нежным взглядом смотрела на дочь и из за этого созерцания, казалось, забыла всё, что она хотела сказать.
– Это не годится, душа моя. Не все поймут вашу детскую связь, а видеть его таким близким с тобой может повредить тебе в глазах других молодых людей, которые к нам ездят, и, главное, напрасно мучает его. Он, может быть, нашел себе партию по себе, богатую; а теперь он с ума сходит.
– Сходит? – повторила Наташа.
– Я тебе про себя скажу. У меня был один cousin…
– Знаю – Кирилла Матвеич, да ведь он старик?
– Не всегда был старик. Но вот что, Наташа, я поговорю с Борей. Ему не надо так часто ездить…
– Отчего же не надо, коли ему хочется?
– Оттого, что я знаю, что это ничем не кончится.
– Почему вы знаете? Нет, мама, вы не говорите ему. Что за глупости! – говорила Наташа тоном человека, у которого хотят отнять его собственность.
– Ну не выйду замуж, так пускай ездит, коли ему весело и мне весело. – Наташа улыбаясь поглядела на мать.
– Не замуж, а так , – повторила она.
– Как же это, мой друг?
– Да так . Ну, очень нужно, что замуж не выйду, а… так .
– Так, так, – повторила графиня и, трясясь всем своим телом, засмеялась добрым, неожиданным старушечьим смехом.
– Полноте смеяться, перестаньте, – закричала Наташа, – всю кровать трясете. Ужасно вы на меня похожи, такая же хохотунья… Постойте… – Она схватила обе руки графини, поцеловала на одной кость мизинца – июнь, и продолжала целовать июль, август на другой руке. – Мама, а он очень влюблен? Как на ваши глаза? В вас были так влюблены? И очень мил, очень, очень мил! Только не совсем в моем вкусе – он узкий такой, как часы столовые… Вы не понимаете?…Узкий, знаете, серый, светлый…
– Что ты врешь! – сказала графиня.
Наташа продолжала:
– Неужели вы не понимаете? Николенька бы понял… Безухий – тот синий, темно синий с красным, и он четвероугольный.
– Ты и с ним кокетничаешь, – смеясь сказала графиня.
– Нет, он франмасон, я узнала. Он славный, темно синий с красным, как вам растолковать…
– Графинюшка, – послышался голос графа из за двери. – Ты не спишь? – Наташа вскочила босиком, захватила в руки туфли и убежала в свою комнату.
Она долго не могла заснуть. Она всё думала о том, что никто никак не может понять всего, что она понимает, и что в ней есть.
«Соня?» подумала она, глядя на спящую, свернувшуюся кошечку с ее огромной косой. «Нет, куда ей! Она добродетельная. Она влюбилась в Николеньку и больше ничего знать не хочет. Мама, и та не понимает. Это удивительно, как я умна и как… она мила», – продолжала она, говоря про себя в третьем лице и воображая, что это говорит про нее какой то очень умный, самый умный и самый хороший мужчина… «Всё, всё в ней есть, – продолжал этот мужчина, – умна необыкновенно, мила и потом хороша, необыкновенно хороша, ловка, – плавает, верхом ездит отлично, а голос! Можно сказать, удивительный голос!» Она пропела свою любимую музыкальную фразу из Херубиниевской оперы, бросилась на постель, засмеялась от радостной мысли, что она сейчас заснет, крикнула Дуняшу потушить свечку, и еще Дуняша не успела выйти из комнаты, как она уже перешла в другой, еще более счастливый мир сновидений, где всё было так же легко и прекрасно, как и в действительности, но только было еще лучше, потому что было по другому.

На другой день графиня, пригласив к себе Бориса, переговорила с ним, и с того дня он перестал бывать у Ростовых.


31 го декабря, накануне нового 1810 года, le reveillon [ночной ужин], был бал у Екатерининского вельможи. На бале должен был быть дипломатический корпус и государь.
На Английской набережной светился бесчисленными огнями иллюминации известный дом вельможи. У освещенного подъезда с красным сукном стояла полиция, и не одни жандармы, но полицеймейстер на подъезде и десятки офицеров полиции. Экипажи отъезжали, и всё подъезжали новые с красными лакеями и с лакеями в перьях на шляпах. Из карет выходили мужчины в мундирах, звездах и лентах; дамы в атласе и горностаях осторожно сходили по шумно откладываемым подножкам, и торопливо и беззвучно проходили по сукну подъезда.
Почти всякий раз, как подъезжал новый экипаж, в толпе пробегал шопот и снимались шапки.
– Государь?… Нет, министр… принц… посланник… Разве не видишь перья?… – говорилось из толпы. Один из толпы, одетый лучше других, казалось, знал всех, и называл по имени знатнейших вельмож того времени.
Уже одна треть гостей приехала на этот бал, а у Ростовых, долженствующих быть на этом бале, еще шли торопливые приготовления одевания.
Много было толков и приготовлений для этого бала в семействе Ростовых, много страхов, что приглашение не будет получено, платье не будет готово, и не устроится всё так, как было нужно.
Вместе с Ростовыми ехала на бал Марья Игнатьевна Перонская, приятельница и родственница графини, худая и желтая фрейлина старого двора, руководящая провинциальных Ростовых в высшем петербургском свете.
В 10 часов вечера Ростовы должны были заехать за фрейлиной к Таврическому саду; а между тем было уже без пяти минут десять, а еще барышни не были одеты.
Наташа ехала на первый большой бал в своей жизни. Она в этот день встала в 8 часов утра и целый день находилась в лихорадочной тревоге и деятельности. Все силы ее, с самого утра, были устремлены на то, чтобы они все: она, мама, Соня были одеты как нельзя лучше. Соня и графиня поручились вполне ей. На графине должно было быть масака бархатное платье, на них двух белые дымковые платья на розовых, шелковых чехлах с розанами в корсаже. Волоса должны были быть причесаны a la grecque [по гречески].
Все существенное уже было сделано: ноги, руки, шея, уши были уже особенно тщательно, по бальному, вымыты, надушены и напудрены; обуты уже были шелковые, ажурные чулки и белые атласные башмаки с бантиками; прически были почти окончены. Соня кончала одеваться, графиня тоже; но Наташа, хлопотавшая за всех, отстала. Она еще сидела перед зеркалом в накинутом на худенькие плечи пеньюаре. Соня, уже одетая, стояла посреди комнаты и, нажимая до боли маленьким пальцем, прикалывала последнюю визжавшую под булавкой ленту.
– Не так, не так, Соня, – сказала Наташа, поворачивая голову от прически и хватаясь руками за волоса, которые не поспела отпустить державшая их горничная. – Не так бант, поди сюда. – Соня присела. Наташа переколола ленту иначе.
– Позвольте, барышня, нельзя так, – говорила горничная, державшая волоса Наташи.
– Ах, Боже мой, ну после! Вот так, Соня.
– Скоро ли вы? – послышался голос графини, – уж десять сейчас.
– Сейчас, сейчас. – А вы готовы, мама?
– Только току приколоть.
– Не делайте без меня, – крикнула Наташа: – вы не сумеете!
– Да уж десять.
На бале решено было быть в половине одиннадцатого, a надо было еще Наташе одеться и заехать к Таврическому саду.
Окончив прическу, Наташа в коротенькой юбке, из под которой виднелись бальные башмачки, и в материнской кофточке, подбежала к Соне, осмотрела ее и потом побежала к матери. Поворачивая ей голову, она приколола току, и, едва успев поцеловать ее седые волосы, опять побежала к девушкам, подшивавшим ей юбку.
Дело стояло за Наташиной юбкой, которая была слишком длинна; ее подшивали две девушки, обкусывая торопливо нитки. Третья, с булавками в губах и зубах, бегала от графини к Соне; четвертая держала на высоко поднятой руке всё дымковое платье.
– Мавруша, скорее, голубушка!
– Дайте наперсток оттуда, барышня.
– Скоро ли, наконец? – сказал граф, входя из за двери. – Вот вам духи. Перонская уж заждалась.
– Готово, барышня, – говорила горничная, двумя пальцами поднимая подшитое дымковое платье и что то обдувая и потряхивая, высказывая этим жестом сознание воздушности и чистоты того, что она держала.
Наташа стала надевать платье.
– Сейчас, сейчас, не ходи, папа, – крикнула она отцу, отворившему дверь, еще из под дымки юбки, закрывавшей всё ее лицо. Соня захлопнула дверь. Через минуту графа впустили. Он был в синем фраке, чулках и башмаках, надушенный и припомаженный.
– Ах, папа, ты как хорош, прелесть! – сказала Наташа, стоя посреди комнаты и расправляя складки дымки.
– Позвольте, барышня, позвольте, – говорила девушка, стоя на коленях, обдергивая платье и с одной стороны рта на другую переворачивая языком булавки.
– Воля твоя! – с отчаянием в голосе вскрикнула Соня, оглядев платье Наташи, – воля твоя, опять длинно!
Наташа отошла подальше, чтоб осмотреться в трюмо. Платье было длинно.
– Ей Богу, сударыня, ничего не длинно, – сказала Мавруша, ползавшая по полу за барышней.
– Ну длинно, так заметаем, в одну минутую заметаем, – сказала решительная Дуняша, из платочка на груди вынимая иголку и опять на полу принимаясь за работу.
В это время застенчиво, тихими шагами, вошла графиня в своей токе и бархатном платье.
– Уу! моя красавица! – закричал граф, – лучше вас всех!… – Он хотел обнять ее, но она краснея отстранилась, чтоб не измяться.
– Мама, больше на бок току, – проговорила Наташа. – Я переколю, и бросилась вперед, а девушки, подшивавшие, не успевшие за ней броситься, оторвали кусочек дымки.
– Боже мой! Что ж это такое? Я ей Богу не виновата…
– Ничего, заметаю, не видно будет, – говорила Дуняша.
– Красавица, краля то моя! – сказала из за двери вошедшая няня. – А Сонюшка то, ну красавицы!…
В четверть одиннадцатого наконец сели в кареты и поехали. Но еще нужно было заехать к Таврическому саду.
Перонская была уже готова. Несмотря на ее старость и некрасивость, у нее происходило точно то же, что у Ростовых, хотя не с такой торопливостью (для нее это было дело привычное), но также было надушено, вымыто, напудрено старое, некрасивое тело, также старательно промыто за ушами, и даже, и так же, как у Ростовых, старая горничная восторженно любовалась нарядом своей госпожи, когда она в желтом платье с шифром вышла в гостиную. Перонская похвалила туалеты Ростовых.
Ростовы похвалили ее вкус и туалет, и, бережа прически и платья, в одиннадцать часов разместились по каретам и поехали.


Наташа с утра этого дня не имела ни минуты свободы, и ни разу не успела подумать о том, что предстоит ей.
В сыром, холодном воздухе, в тесноте и неполной темноте колыхающейся кареты, она в первый раз живо представила себе то, что ожидает ее там, на бале, в освещенных залах – музыка, цветы, танцы, государь, вся блестящая молодежь Петербурга. То, что ее ожидало, было так прекрасно, что она не верила даже тому, что это будет: так это было несообразно с впечатлением холода, тесноты и темноты кареты. Она поняла всё то, что ее ожидает, только тогда, когда, пройдя по красному сукну подъезда, она вошла в сени, сняла шубу и пошла рядом с Соней впереди матери между цветами по освещенной лестнице. Только тогда она вспомнила, как ей надо было себя держать на бале и постаралась принять ту величественную манеру, которую она считала необходимой для девушки на бале. Но к счастью ее она почувствовала, что глаза ее разбегались: она ничего не видела ясно, пульс ее забил сто раз в минуту, и кровь стала стучать у ее сердца. Она не могла принять той манеры, которая бы сделала ее смешною, и шла, замирая от волнения и стараясь всеми силами только скрыть его. И эта то была та самая манера, которая более всего шла к ней. Впереди и сзади их, так же тихо переговариваясь и так же в бальных платьях, входили гости. Зеркала по лестнице отражали дам в белых, голубых, розовых платьях, с бриллиантами и жемчугами на открытых руках и шеях.
Наташа смотрела в зеркала и в отражении не могла отличить себя от других. Всё смешивалось в одну блестящую процессию. При входе в первую залу, равномерный гул голосов, шагов, приветствий – оглушил Наташу; свет и блеск еще более ослепил ее. Хозяин и хозяйка, уже полчаса стоявшие у входной двери и говорившие одни и те же слова входившим: «charme de vous voir», [в восхищении, что вижу вас,] так же встретили и Ростовых с Перонской.
Две девочки в белых платьях, с одинаковыми розами в черных волосах, одинаково присели, но невольно хозяйка остановила дольше свой взгляд на тоненькой Наташе. Она посмотрела на нее, и ей одной особенно улыбнулась в придачу к своей хозяйской улыбке. Глядя на нее, хозяйка вспомнила, может быть, и свое золотое, невозвратное девичье время, и свой первый бал. Хозяин тоже проводил глазами Наташу и спросил у графа, которая его дочь?
– Charmante! [Очаровательна!] – сказал он, поцеловав кончики своих пальцев.
В зале стояли гости, теснясь у входной двери, ожидая государя. Графиня поместилась в первых рядах этой толпы. Наташа слышала и чувствовала, что несколько голосов спросили про нее и смотрели на нее. Она поняла, что она понравилась тем, которые обратили на нее внимание, и это наблюдение несколько успокоило ее.
«Есть такие же, как и мы, есть и хуже нас» – подумала она.
Перонская называла графине самых значительных лиц, бывших на бале.
– Вот это голландский посланик, видите, седой, – говорила Перонская, указывая на старичка с серебряной сединой курчавых, обильных волос, окруженного дамами, которых он чему то заставлял смеяться.
– А вот она, царица Петербурга, графиня Безухая, – говорила она, указывая на входившую Элен.
– Как хороша! Не уступит Марье Антоновне; смотрите, как за ней увиваются и молодые и старые. И хороша, и умна… Говорят принц… без ума от нее. А вот эти две, хоть и нехороши, да еще больше окружены.
Она указала на проходивших через залу даму с очень некрасивой дочерью.
– Это миллионерка невеста, – сказала Перонская. – А вот и женихи.
– Это брат Безуховой – Анатоль Курагин, – сказала она, указывая на красавца кавалергарда, который прошел мимо их, с высоты поднятой головы через дам глядя куда то. – Как хорош! неправда ли? Говорят, женят его на этой богатой. .И ваш то соusin, Друбецкой, тоже очень увивается. Говорят, миллионы. – Как же, это сам французский посланник, – отвечала она о Коленкуре на вопрос графини, кто это. – Посмотрите, как царь какой нибудь. А всё таки милы, очень милы французы. Нет милей для общества. А вот и она! Нет, всё лучше всех наша Марья то Антоновна! И как просто одета. Прелесть! – А этот то, толстый, в очках, фармазон всемирный, – сказала Перонская, указывая на Безухова. – С женою то его рядом поставьте: то то шут гороховый!
Пьер шел, переваливаясь своим толстым телом, раздвигая толпу, кивая направо и налево так же небрежно и добродушно, как бы он шел по толпе базара. Он продвигался через толпу, очевидно отыскивая кого то.
Наташа с радостью смотрела на знакомое лицо Пьера, этого шута горохового, как называла его Перонская, и знала, что Пьер их, и в особенности ее, отыскивал в толпе. Пьер обещал ей быть на бале и представить ей кавалеров.
Но, не дойдя до них, Безухой остановился подле невысокого, очень красивого брюнета в белом мундире, который, стоя у окна, разговаривал с каким то высоким мужчиной в звездах и ленте. Наташа тотчас же узнала невысокого молодого человека в белом мундире: это был Болконский, который показался ей очень помолодевшим, повеселевшим и похорошевшим.
– Вот еще знакомый, Болконский, видите, мама? – сказала Наташа, указывая на князя Андрея. – Помните, он у нас ночевал в Отрадном.
– А, вы его знаете? – сказала Перонская. – Терпеть не могу. Il fait a present la pluie et le beau temps. [От него теперь зависит дождливая или хорошая погода. (Франц. пословица, имеющая значение, что он имеет успех.)] И гордость такая, что границ нет! По папеньке пошел. И связался с Сперанским, какие то проекты пишут. Смотрите, как с дамами обращается! Она с ним говорит, а он отвернулся, – сказала она, указывая на него. – Я бы его отделала, если бы он со мной так поступил, как с этими дамами.


Вдруг всё зашевелилось, толпа заговорила, подвинулась, опять раздвинулась, и между двух расступившихся рядов, при звуках заигравшей музыки, вошел государь. За ним шли хозяин и хозяйка. Государь шел быстро, кланяясь направо и налево, как бы стараясь скорее избавиться от этой первой минуты встречи. Музыканты играли Польской, известный тогда по словам, сочиненным на него. Слова эти начинались: «Александр, Елизавета, восхищаете вы нас…» Государь прошел в гостиную, толпа хлынула к дверям; несколько лиц с изменившимися выражениями поспешно прошли туда и назад. Толпа опять отхлынула от дверей гостиной, в которой показался государь, разговаривая с хозяйкой. Какой то молодой человек с растерянным видом наступал на дам, прося их посторониться. Некоторые дамы с лицами, выражавшими совершенную забывчивость всех условий света, портя свои туалеты, теснились вперед. Мужчины стали подходить к дамам и строиться в пары Польского.
Всё расступилось, и государь, улыбаясь и не в такт ведя за руку хозяйку дома, вышел из дверей гостиной. За ним шли хозяин с М. А. Нарышкиной, потом посланники, министры, разные генералы, которых не умолкая называла Перонская. Больше половины дам имели кавалеров и шли или приготовлялись итти в Польской. Наташа чувствовала, что она оставалась с матерью и Соней в числе меньшей части дам, оттесненных к стене и не взятых в Польской. Она стояла, опустив свои тоненькие руки, и с мерно поднимающейся, чуть определенной грудью, сдерживая дыхание, блестящими, испуганными глазами глядела перед собой, с выражением готовности на величайшую радость и на величайшее горе. Ее не занимали ни государь, ни все важные лица, на которых указывала Перонская – у ней была одна мысль: «неужели так никто не подойдет ко мне, неужели я не буду танцовать между первыми, неужели меня не заметят все эти мужчины, которые теперь, кажется, и не видят меня, а ежели смотрят на меня, то смотрят с таким выражением, как будто говорят: А! это не она, так и нечего смотреть. Нет, это не может быть!» – думала она. – «Они должны же знать, как мне хочется танцовать, как я отлично танцую, и как им весело будет танцовать со мною».
Звуки Польского, продолжавшегося довольно долго, уже начинали звучать грустно, – воспоминанием в ушах Наташи. Ей хотелось плакать. Перонская отошла от них. Граф был на другом конце залы, графиня, Соня и она стояли одни как в лесу в этой чуждой толпе, никому неинтересные и ненужные. Князь Андрей прошел с какой то дамой мимо них, очевидно их не узнавая. Красавец Анатоль, улыбаясь, что то говорил даме, которую он вел, и взглянул на лицо Наташе тем взглядом, каким глядят на стены. Борис два раза прошел мимо них и всякий раз отворачивался. Берг с женою, не танцовавшие, подошли к ним.
Наташе показалось оскорбительно это семейное сближение здесь, на бале, как будто не было другого места для семейных разговоров, кроме как на бале. Она не слушала и не смотрела на Веру, что то говорившую ей про свое зеленое платье.
Наконец государь остановился подле своей последней дамы (он танцовал с тремя), музыка замолкла; озабоченный адъютант набежал на Ростовых, прося их еще куда то посторониться, хотя они стояли у стены, и с хор раздались отчетливые, осторожные и увлекательно мерные звуки вальса. Государь с улыбкой взглянул на залу. Прошла минута – никто еще не начинал. Адъютант распорядитель подошел к графине Безуховой и пригласил ее. Она улыбаясь подняла руку и положила ее, не глядя на него, на плечо адъютанта. Адъютант распорядитель, мастер своего дела, уверенно, неторопливо и мерно, крепко обняв свою даму, пустился с ней сначала глиссадом, по краю круга, на углу залы подхватил ее левую руку, повернул ее, и из за всё убыстряющихся звуков музыки слышны были только мерные щелчки шпор быстрых и ловких ног адъютанта, и через каждые три такта на повороте как бы вспыхивало развеваясь бархатное платье его дамы. Наташа смотрела на них и готова была плакать, что это не она танцует этот первый тур вальса.
Князь Андрей в своем полковничьем, белом (по кавалерии) мундире, в чулках и башмаках, оживленный и веселый, стоял в первых рядах круга, недалеко от Ростовых. Барон Фиргоф говорил с ним о завтрашнем, предполагаемом первом заседании государственного совета. Князь Андрей, как человек близкий Сперанскому и участвующий в работах законодательной комиссии, мог дать верные сведения о заседании завтрашнего дня, о котором ходили различные толки. Но он не слушал того, что ему говорил Фиргоф, и глядел то на государя, то на сбиравшихся танцовать кавалеров, не решавшихся вступить в круг.
Князь Андрей наблюдал этих робевших при государе кавалеров и дам, замиравших от желания быть приглашенными.
Пьер подошел к князю Андрею и схватил его за руку.
– Вы всегда танцуете. Тут есть моя protegee [любимица], Ростова молодая, пригласите ее, – сказал он.
– Где? – спросил Болконский. – Виноват, – сказал он, обращаясь к барону, – этот разговор мы в другом месте доведем до конца, а на бале надо танцовать. – Он вышел вперед, по направлению, которое ему указывал Пьер. Отчаянное, замирающее лицо Наташи бросилось в глаза князю Андрею. Он узнал ее, угадал ее чувство, понял, что она была начинающая, вспомнил ее разговор на окне и с веселым выражением лица подошел к графине Ростовой.
– Позвольте вас познакомить с моей дочерью, – сказала графиня, краснея.
– Я имею удовольствие быть знакомым, ежели графиня помнит меня, – сказал князь Андрей с учтивым и низким поклоном, совершенно противоречащим замечаниям Перонской о его грубости, подходя к Наташе, и занося руку, чтобы обнять ее талию еще прежде, чем он договорил приглашение на танец. Он предложил тур вальса. То замирающее выражение лица Наташи, готовое на отчаяние и на восторг, вдруг осветилось счастливой, благодарной, детской улыбкой.
«Давно я ждала тебя», как будто сказала эта испуганная и счастливая девочка, своей проявившейся из за готовых слез улыбкой, поднимая свою руку на плечо князя Андрея. Они были вторая пара, вошедшая в круг. Князь Андрей был одним из лучших танцоров своего времени. Наташа танцовала превосходно. Ножки ее в бальных атласных башмачках быстро, легко и независимо от нее делали свое дело, а лицо ее сияло восторгом счастия. Ее оголенные шея и руки были худы и некрасивы. В сравнении с плечами Элен, ее плечи были худы, грудь неопределенна, руки тонки; но на Элен был уже как будто лак от всех тысяч взглядов, скользивших по ее телу, а Наташа казалась девочкой, которую в первый раз оголили, и которой бы очень стыдно это было, ежели бы ее не уверили, что это так необходимо надо.
Князь Андрей любил танцовать, и желая поскорее отделаться от политических и умных разговоров, с которыми все обращались к нему, и желая поскорее разорвать этот досадный ему круг смущения, образовавшегося от присутствия государя, пошел танцовать и выбрал Наташу, потому что на нее указал ему Пьер и потому, что она первая из хорошеньких женщин попала ему на глаза; но едва он обнял этот тонкий, подвижной стан, и она зашевелилась так близко от него и улыбнулась так близко ему, вино ее прелести ударило ему в голову: он почувствовал себя ожившим и помолодевшим, когда, переводя дыханье и оставив ее, остановился и стал глядеть на танцующих.


После князя Андрея к Наташе подошел Борис, приглашая ее на танцы, подошел и тот танцор адъютант, начавший бал, и еще молодые люди, и Наташа, передавая своих излишних кавалеров Соне, счастливая и раскрасневшаяся, не переставала танцовать целый вечер. Она ничего не заметила и не видала из того, что занимало всех на этом бале. Она не только не заметила, как государь долго говорил с французским посланником, как он особенно милостиво говорил с такой то дамой, как принц такой то и такой то сделали и сказали то то, как Элен имела большой успех и удостоилась особенного внимания такого то; она не видала даже государя и заметила, что он уехал только потому, что после его отъезда бал более оживился. Один из веселых котильонов, перед ужином, князь Андрей опять танцовал с Наташей. Он напомнил ей о их первом свиданьи в отрадненской аллее и о том, как она не могла заснуть в лунную ночь, и как он невольно слышал ее. Наташа покраснела при этом напоминании и старалась оправдаться, как будто было что то стыдное в том чувстве, в котором невольно подслушал ее князь Андрей.
Князь Андрей, как все люди, выросшие в свете, любил встречать в свете то, что не имело на себе общего светского отпечатка. И такова была Наташа, с ее удивлением, радостью и робостью и даже ошибками во французском языке. Он особенно нежно и бережно обращался и говорил с нею. Сидя подле нее, разговаривая с ней о самых простых и ничтожных предметах, князь Андрей любовался на радостный блеск ее глаз и улыбки, относившейся не к говоренным речам, а к ее внутреннему счастию. В то время, как Наташу выбирали и она с улыбкой вставала и танцовала по зале, князь Андрей любовался в особенности на ее робкую грацию. В середине котильона Наташа, окончив фигуру, еще тяжело дыша, подходила к своему месту. Новый кавалер опять пригласил ее. Она устала и запыхалась, и видимо подумала отказаться, но тотчас опять весело подняла руку на плечо кавалера и улыбнулась князю Андрею.
«Я бы рада была отдохнуть и посидеть с вами, я устала; но вы видите, как меня выбирают, и я этому рада, и я счастлива, и я всех люблю, и мы с вами всё это понимаем», и еще многое и многое сказала эта улыбка. Когда кавалер оставил ее, Наташа побежала через залу, чтобы взять двух дам для фигур.
«Ежели она подойдет прежде к своей кузине, а потом к другой даме, то она будет моей женой», сказал совершенно неожиданно сам себе князь Андрей, глядя на нее. Она подошла прежде к кузине.
«Какой вздор иногда приходит в голову! подумал князь Андрей; но верно только то, что эта девушка так мила, так особенна, что она не протанцует здесь месяца и выйдет замуж… Это здесь редкость», думал он, когда Наташа, поправляя откинувшуюся у корсажа розу, усаживалась подле него.
В конце котильона старый граф подошел в своем синем фраке к танцующим. Он пригласил к себе князя Андрея и спросил у дочери, весело ли ей? Наташа не ответила и только улыбнулась такой улыбкой, которая с упреком говорила: «как можно было спрашивать об этом?»
– Так весело, как никогда в жизни! – сказала она, и князь Андрей заметил, как быстро поднялись было ее худые руки, чтобы обнять отца и тотчас же опустились. Наташа была так счастлива, как никогда еще в жизни. Она была на той высшей ступени счастия, когда человек делается вполне доверчив и не верит в возможность зла, несчастия и горя.

Пьер на этом бале в первый раз почувствовал себя оскорбленным тем положением, которое занимала его жена в высших сферах. Он был угрюм и рассеян. Поперек лба его была широкая складка, и он, стоя у окна, смотрел через очки, никого не видя.
Наташа, направляясь к ужину, прошла мимо его.
Мрачное, несчастное лицо Пьера поразило ее. Она остановилась против него. Ей хотелось помочь ему, передать ему излишек своего счастия.
– Как весело, граф, – сказала она, – не правда ли?
Пьер рассеянно улыбнулся, очевидно не понимая того, что ему говорили.
– Да, я очень рад, – сказал он.
«Как могут они быть недовольны чем то, думала Наташа. Особенно такой хороший, как этот Безухов?» На глаза Наташи все бывшие на бале были одинаково добрые, милые, прекрасные люди, любящие друг друга: никто не мог обидеть друг друга, и потому все должны были быть счастливы.


На другой день князь Андрей вспомнил вчерашний бал, но не на долго остановился на нем мыслями. «Да, очень блестящий был бал. И еще… да, Ростова очень мила. Что то в ней есть свежее, особенное, не петербургское, отличающее ее». Вот всё, что он думал о вчерашнем бале, и напившись чаю, сел за работу.
Но от усталости или бессонницы (день был нехороший для занятий, и князь Андрей ничего не мог делать) он всё критиковал сам свою работу, как это часто с ним бывало, и рад был, когда услыхал, что кто то приехал.
Приехавший был Бицкий, служивший в различных комиссиях, бывавший во всех обществах Петербурга, страстный поклонник новых идей и Сперанского и озабоченный вестовщик Петербурга, один из тех людей, которые выбирают направление как платье – по моде, но которые по этому то кажутся самыми горячими партизанами направлений. Он озабоченно, едва успев снять шляпу, вбежал к князю Андрею и тотчас же начал говорить. Он только что узнал подробности заседания государственного совета нынешнего утра, открытого государем, и с восторгом рассказывал о том. Речь государя была необычайна. Это была одна из тех речей, которые произносятся только конституционными монархами. «Государь прямо сказал, что совет и сенат суть государственные сословия ; он сказал, что правление должно иметь основанием не произвол, а твердые начала . Государь сказал, что финансы должны быть преобразованы и отчеты быть публичны», рассказывал Бицкий, ударяя на известные слова и значительно раскрывая глаза.
– Да, нынешнее событие есть эра, величайшая эра в нашей истории, – заключил он.
Князь Андрей слушал рассказ об открытии государственного совета, которого он ожидал с таким нетерпением и которому приписывал такую важность, и удивлялся, что событие это теперь, когда оно совершилось, не только не трогало его, но представлялось ему более чем ничтожным. Он с тихой насмешкой слушал восторженный рассказ Бицкого. Самая простая мысль приходила ему в голову: «Какое дело мне и Бицкому, какое дело нам до того, что государю угодно было сказать в совете! Разве всё это может сделать меня счастливее и лучше?»
И это простое рассуждение вдруг уничтожило для князя Андрея весь прежний интерес совершаемых преобразований. В этот же день князь Андрей должен был обедать у Сперанского «en petit comite«, [в маленьком собрании,] как ему сказал хозяин, приглашая его. Обед этот в семейном и дружеском кругу человека, которым он так восхищался, прежде очень интересовал князя Андрея, тем более что до сих пор он не видал Сперанского в его домашнем быту; но теперь ему не хотелось ехать.