Правый поворот в Европе (политика)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Правый поворот в Европе – резкий и значительный рост влияния правоориентированных политических партий, движений и лидеров в европейском обществе, наблюдаемый с 2014 года. Само название "Правый поворот" не является официально закрепленным термином, а представляет собой неформальное название тенденции, распространенное в средствах массовой информации.





Рост правых сил

Легитимация национализма и евроскептицизма в Европе наблюдается с начала XXI века[1]. Увеличение популярности правых политических движений нашло отражение в серии парламентских, региональных и президентских выборов, прошедших в европейских странах в 2014—2015 годах. Так, на выборах в Великобритании в мае 2014 года сенсационно победила Партия независимости Соединённого Королевства, традиционно выступающая за выход Великобритании из состава Европейского Союза, набрав 27,49% голосов. В Польше право-консервативная партия "Право и справедливость", одержав победу на выборах, стала первой правящей в одиночку партией со времен восстановления в Польше демократии. Такая же ситуация наблюдается в Швейцарии (30% голосов сделали самой влиятельной политической силой в стране партию Швейцарская народная партия), Нидерландах (ультраправая партия Партия свободы имеет 24 места в парламенте, то есть третья по величине), Дании (правая популистская партия Датская народная партия , набрав 21% стала второй политической силой), Франции (Национальный фронт), Италии (Партия "Лига Севера"), Словакии (Народная партия — наша Словакия), Греции (партия "Золотая Заря"), Венгрии (партия "За лучшую Венгрию")[2]. В Австрии лидер ультраправой "Партии свободы" Норберт Хофер победил в первом туре президентских выборов в апреле 2016 года, хотя ему и не удалось выиграть президентскую гонку. Отдельно стоит обратить внимание на политические настроения в Швеции, которая всегда считалась исключением среди европейских стран и отличалась особенно лояльной миграционной и социальной политикой, чем по праву заслуживала статус социального и толерантного государства. Тем не менее, в сентябре 2014 года на выборах в парламент 13% получила антииммигрантская правая партия Швеции Шведские демократы, став тем самым третьей политической силой в стране. Подобная ситуация свидетельствует о действительно глубоких переменах в настроениях европейского общества, которое готово отказаться от приоритета социального обеспечения в пользу сокращения иммиграции.

Причины тенденции

Сдвиг политического маятника Европы в правую сторону объясняется целым рядом причин. В первую очередь, главным триггером к росту популярности правых, а в особенности ультра-правых сил, стал кризис беженцев, достигший в 2015 году масштабов катастрофы. Наплыв беженцев привел к расколу европейского общества, с одной стороны приверженного идеям толерантности и защите прав человека, а с другой – обеспокоенного угрозой безопасности и экономическими издержками от кризиса[3]. Именно миграционная политика стала ключевым аспектом в определении политических симпатий европейского общества на выборах. Правые партии, выдвинув на повестку жесткие ограничительные миграционные меры, планы по ужесточению контрольно-пропускной системы на границе или ее закрытие, тезисы в защиту европейской культуры и опасности исламизации Европы[4], моментально завоевали поддержку у граждан Европы.

Важным фактором роста националистических настроений и появления признаков исламофобии в европейском обществе является также кризис европейской идентичности. Как пишет доктор политических наук Жозе Педро Зукет, необходимым условием построения идентичности служит наличие образа "другого". В условиях влияния глобализации, когда понятие европейской идентичности и европейских ценностей все более утрачивают свою силу, именно представители исламской религии в европейских странах становятся тем самым "другим". К данному тезису добавляется также идея об угрозе заката европейской цивилизации, Зукет называет это "espirito da decadência", а именно "дух заката"[5]. Призывы к спасению европейской цивилизации становятся центральным элементом политических заявлений правых партий, что хорошо отражается в словах лидера французской партии Национальный Фронт Марин Ле Пен: "Европа больше не будет той Европой, какую мы знаем. Она превратится в Исламскую республику. Нынешний момент является поворотным, и если мы не защитим нашу цивилизацию, она исчезнет.[6]"

Не последнюю роль в изменении политических настроений европейцев сыграл кризис 2008 года. Сохраняющиеся высокие показатели безработицы[7], зависимость от динамики экономического развития КНР, опасения по поводу экономического спада в США, сокращение объемов производства в странах Европейского Союза свидетельствуют о возможности повторения кризиса, ответственность за который правые партии возлагают на правящие силы[8]. Подобная ситуация открывает дорогу популистским правым политическим партиям, позиционирующим себя как лучшую альтернативу.

Роль СМИ

Значительным фактором роста влияния правых сил стали средства массовой информации. По мнению доктора политических наук Антониса Эллинасса, во многом благодаря СМИ правые и ультра-правые политические движения достигли такого высокого уровня поддержки в европейском обществе. Ярким примером служит партия "Золотая заря" в Греции. Провокационные акции и связи с преступным сообществом привлекали все больше внимания греческих средств массовой информации, которые активно пытались распространить негативный образ партии, что впоследствии, напротив, способствовало росту ее популярности[9]. Более того, средства массовой информации отчасти посеяли панику в европейском обществе, фокусируясь на теме кризиса беженцев и таким образом серьезно обострив настроения в массах.

Мнения

Рост влияния политиков правого толка в Европе вызывает дискуссии в научной и политической среде. Сторонники тенденции отмечают, что внимание к правым партиям европейского общества свидетельствует о его желании препятствовать процессу глобализации, что способствует размыванию государственных границ, ставит под вопрос сохранение традиционных культурных и нравственных ценностей и повышает угрозу безопасности общества. Так д.полит.наук профессор МГИМО (У) МИД РФ Е. Г. Пономарева отмечает: "Рост правых настроений во многих странах ЕС означает серьезный поворот в сознании значительной части европейцев, отвергающих проводимую Брюсселем глобалистскую линию на уничтожение традиционных для Европы ценностей христианской религии, семьи, национального отечества."[10]Более умеренную точку зрения высказывает доктор политических наук, профессор СПбГУ В.А. Ачкасов, заявляя, что крайне правые партии по сути своей носят оппозиционный характер и голосование в их пользу означает скорее не их поддержку, а выражение протеста правящим политическим силам[11].

Тем не менее правый поворот представляет собой весьма тревожную тенденцию, напоминая об эпохе фашизма и антисемитизма 1930-х годов. Так, комментируя евроскептические и антииммигрантские настроения, а также растущую антипатию к представителям исламской религии, глава Европейской Комиссии Жозе Мануель Баррозу заявил: "Мы не должны забывать, что в Европе не так много десятилетий назад, мы наблюдали очень тревожные тенденции развития ксенофобии, расизма и нетерпимости"[12].

По мнению специалистов, рост влияния правых нельзя считать необратимым. Данная тенденция должна стать сигналом для правящих сил о необходимости проведения политики сопоставимой с реалиями времени.

Напишите отзыв о статье "Правый поворот в Европе (политика)"

Ссылки

  1. Олег Неменский [www.apn.ru/publications/article10409.htm Крайне правые в Центральной Европе: новое пробуждение] Агентство политических новостей 21.09.2006.
  2. [ru.valdaiclub.com/multimedia/infographics/pravyy-povorot-evropy/ ПРАВЫЙ ПОВОРОТ ЕВРОПЫ]. Валдай Международный дискуссионный клуб (01.06.2016).
  3. Martin Halla, Alexander Wagner, Josef Zweimüller [voxeu.org/article/immigration-and-far-right-voting-new-evidence Immigration and far-right voting: New evidence] // VOX CEPR's Policy Portal. — 2015. — 29 ноября.
  4. Aurelien Mondon [www.independent.co.uk/voices/comment/le-pens-attacks-on-islam-are-no-longer-veiled-8181891.html Le Pen's attacks on Islam are no longer veiled.] // Independent. — 2012.
  5. José Pedro Zúquete [analisesocial.ics.ul.pt/documentos/1328742447T6qCK9vw4Ll32GP6.pdf Novos tempos, novos ventos? A extrema-direita europeia e o Islão] // Análise Social, vol. XLVI. — 2011. — С. 20 - 25.
  6. Selcen ÖNER [dosya.marmara.edu.tr/avrupa/mjes%20arsiv/VOL%2022%202/04_Oner.pdf DIFFERENT MANIFESTATIONS OF THE RISE OF FAR-RIGHT IN EUROPEAN POLITICS: THE CASES OF GERMANY AND AUSTRIA] // MARMARA JOURNAL OF EUROPEAN STUDIES. — 2014. — Т. 22, № 2. — С. 90.
  7. Harry Lambert [www.independent.co.uk/news/world/europe/yanis-varoufakis-europe-is-sliding-back-into-the-1930s-we-need-a-new-movement-a6863311.html Yanis Varoufakis: Europe is sliding back into the 1930s and we need a new movement] // Independent. — 2016. — 9 февраля.
  8. Owen Jones. [www.theguardian.com/commentisfree/2016/feb/11/economic-crisis-europe-far-right-left-alternative-austerity If there is another economic crash, Europe’s far right is ready for it]. The Guardian (11.02.2016).
  9. Antonis A. Ellinas [www.tandfonline.com/doi/pdf/10.1080/13608746.2013.782838 The Rise of Golden Dawn: The New Face of the Far Right in Greece] // South European Society and Politics. — 2013. — 25 марта (т. 18, № 4). — С. 543-565.
  10. Е. Г. Пономарева [www.fondsk.ru/news/2014/05/26/pravyj-povorot-k-itogam-vyborov-v-evroparlament-27683.html Правый поворот. К итогам выборов в Европарламент] // Фонд стратегической культуры. — 2014. — 26 мая.
  11. А.Завадский [old.mgimo.ru/news/university/document164658.phtml Правый поворот: успехи европейских националистов] // МГИМО. — 2010.
  12. [www.economist.com/news/briefing/21592666-parties-nationalist-right-are-changing-terms-european-political-debate-does Europe’s populist insurgents Turning right] // The Economist. — 2014. — 2 июня.
К:Википедия:Изолированные статьи (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Правый поворот в Европе (политика)

– Вам кого, сударь, надо? – сказал голос из темноты. Петя отвечал, что того мальчика француза, которого взяли нынче.
– А! Весеннего? – сказал казак.
Имя его Vincent уже переделали: казаки – в Весеннего, а мужики и солдаты – в Висеню. В обеих переделках это напоминание о весне сходилось с представлением о молоденьком мальчике.
– Он там у костра грелся. Эй, Висеня! Висеня! Весенний! – послышались в темноте передающиеся голоса и смех.
– А мальчонок шустрый, – сказал гусар, стоявший подле Пети. – Мы его покормили давеча. Страсть голодный был!
В темноте послышались шаги и, шлепая босыми ногами по грязи, барабанщик подошел к двери.
– Ah, c'est vous! – сказал Петя. – Voulez vous manger? N'ayez pas peur, on ne vous fera pas de mal, – прибавил он, робко и ласково дотрогиваясь до его руки. – Entrez, entrez. [Ах, это вы! Хотите есть? Не бойтесь, вам ничего не сделают. Войдите, войдите.]
– Merci, monsieur, [Благодарю, господин.] – отвечал барабанщик дрожащим, почти детским голосом и стал обтирать о порог свои грязные ноги. Пете многое хотелось сказать барабанщику, но он не смел. Он, переминаясь, стоял подле него в сенях. Потом в темноте взял его за руку и пожал ее.
– Entrez, entrez, – повторил он только нежным шепотом.
«Ах, что бы мне ему сделать!» – проговорил сам с собою Петя и, отворив дверь, пропустил мимо себя мальчика.
Когда барабанщик вошел в избушку, Петя сел подальше от него, считая для себя унизительным обращать на него внимание. Он только ощупывал в кармане деньги и был в сомненье, не стыдно ли будет дать их барабанщику.


От барабанщика, которому по приказанию Денисова дали водки, баранины и которого Денисов велел одеть в русский кафтан, с тем, чтобы, не отсылая с пленными, оставить его при партии, внимание Пети было отвлечено приездом Долохова. Петя в армии слышал много рассказов про необычайные храбрость и жестокость Долохова с французами, и потому с тех пор, как Долохов вошел в избу, Петя, не спуская глаз, смотрел на него и все больше подбадривался, подергивая поднятой головой, с тем чтобы не быть недостойным даже и такого общества, как Долохов.
Наружность Долохова странно поразила Петю своей простотой.
Денисов одевался в чекмень, носил бороду и на груди образ Николая чудотворца и в манере говорить, во всех приемах выказывал особенность своего положения. Долохов же, напротив, прежде, в Москве, носивший персидский костюм, теперь имел вид самого чопорного гвардейского офицера. Лицо его было чисто выбрито, одет он был в гвардейский ваточный сюртук с Георгием в петлице и в прямо надетой простой фуражке. Он снял в углу мокрую бурку и, подойдя к Денисову, не здороваясь ни с кем, тотчас же стал расспрашивать о деле. Денисов рассказывал ему про замыслы, которые имели на их транспорт большие отряды, и про присылку Пети, и про то, как он отвечал обоим генералам. Потом Денисов рассказал все, что он знал про положение французского отряда.
– Это так, но надо знать, какие и сколько войск, – сказал Долохов, – надо будет съездить. Не зная верно, сколько их, пускаться в дело нельзя. Я люблю аккуратно дело делать. Вот, не хочет ли кто из господ съездить со мной в их лагерь. У меня мундиры с собою.
– Я, я… я поеду с вами! – вскрикнул Петя.
– Совсем и тебе не нужно ездить, – сказал Денисов, обращаясь к Долохову, – а уж его я ни за что не пущу.
– Вот прекрасно! – вскрикнул Петя, – отчего же мне не ехать?..
– Да оттого, что незачем.
– Ну, уж вы меня извините, потому что… потому что… я поеду, вот и все. Вы возьмете меня? – обратился он к Долохову.
– Отчего ж… – рассеянно отвечал Долохов, вглядываясь в лицо французского барабанщика.
– Давно у тебя молодчик этот? – спросил он у Денисова.
– Нынче взяли, да ничего не знает. Я оставил его пг'и себе.
– Ну, а остальных ты куда деваешь? – сказал Долохов.
– Как куда? Отсылаю под г'асписки! – вдруг покраснев, вскрикнул Денисов. – И смело скажу, что на моей совести нет ни одного человека. Разве тебе тг'удно отослать тг'идцать ли, тг'иста ли человек под конвоем в гог'од, чем маг'ать, я пг'ямо скажу, честь солдата.
– Вот молоденькому графчику в шестнадцать лет говорить эти любезности прилично, – с холодной усмешкой сказал Долохов, – а тебе то уж это оставить пора.
– Что ж, я ничего не говорю, я только говорю, что я непременно поеду с вами, – робко сказал Петя.
– А нам с тобой пора, брат, бросить эти любезности, – продолжал Долохов, как будто он находил особенное удовольствие говорить об этом предмете, раздражавшем Денисова. – Ну этого ты зачем взял к себе? – сказал он, покачивая головой. – Затем, что тебе его жалко? Ведь мы знаем эти твои расписки. Ты пошлешь их сто человек, а придут тридцать. Помрут с голоду или побьют. Так не все ли равно их и не брать?
Эсаул, щуря светлые глаза, одобрительно кивал головой.
– Это все г'авно, тут Рассуждать нечего. Я на свою душу взять не хочу. Ты говог'ишь – помг'ут. Ну, хог'ошо. Только бы не от меня.
Долохов засмеялся.
– Кто же им не велел меня двадцать раз поймать? А ведь поймают – меня и тебя, с твоим рыцарством, все равно на осинку. – Он помолчал. – Однако надо дело делать. Послать моего казака с вьюком! У меня два французских мундира. Что ж, едем со мной? – спросил он у Пети.
– Я? Да, да, непременно, – покраснев почти до слез, вскрикнул Петя, взглядывая на Денисова.
Опять в то время, как Долохов заспорил с Денисовым о том, что надо делать с пленными, Петя почувствовал неловкость и торопливость; но опять не успел понять хорошенько того, о чем они говорили. «Ежели так думают большие, известные, стало быть, так надо, стало быть, это хорошо, – думал он. – А главное, надо, чтобы Денисов не смел думать, что я послушаюсь его, что он может мной командовать. Непременно поеду с Долоховым во французский лагерь. Он может, и я могу».
На все убеждения Денисова не ездить Петя отвечал, что он тоже привык все делать аккуратно, а не наобум Лазаря, и что он об опасности себе никогда не думает.
– Потому что, – согласитесь сами, – если не знать верно, сколько там, от этого зависит жизнь, может быть, сотен, а тут мы одни, и потом мне очень этого хочется, и непременно, непременно поеду, вы уж меня не удержите, – говорил он, – только хуже будет…


Одевшись в французские шинели и кивера, Петя с Долоховым поехали на ту просеку, с которой Денисов смотрел на лагерь, и, выехав из леса в совершенной темноте, спустились в лощину. Съехав вниз, Долохов велел сопровождавшим его казакам дожидаться тут и поехал крупной рысью по дороге к мосту. Петя, замирая от волнения, ехал с ним рядом.
– Если попадемся, я живым не отдамся, у меня пистолет, – прошептал Петя.
– Не говори по русски, – быстрым шепотом сказал Долохов, и в ту же минуту в темноте послышался оклик: «Qui vive?» [Кто идет?] и звон ружья.
Кровь бросилась в лицо Пети, и он схватился за пистолет.
– Lanciers du sixieme, [Уланы шестого полка.] – проговорил Долохов, не укорачивая и не прибавляя хода лошади. Черная фигура часового стояла на мосту.
– Mot d'ordre? [Отзыв?] – Долохов придержал лошадь и поехал шагом.
– Dites donc, le colonel Gerard est ici? [Скажи, здесь ли полковник Жерар?] – сказал он.
– Mot d'ordre! – не отвечая, сказал часовой, загораживая дорогу.
– Quand un officier fait sa ronde, les sentinelles ne demandent pas le mot d'ordre… – крикнул Долохов, вдруг вспыхнув, наезжая лошадью на часового. – Je vous demande si le colonel est ici? [Когда офицер объезжает цепь, часовые не спрашивают отзыва… Я спрашиваю, тут ли полковник?]
И, не дожидаясь ответа от посторонившегося часового, Долохов шагом поехал в гору.
Заметив черную тень человека, переходящего через дорогу, Долохов остановил этого человека и спросил, где командир и офицеры? Человек этот, с мешком на плече, солдат, остановился, близко подошел к лошади Долохова, дотрогиваясь до нее рукою, и просто и дружелюбно рассказал, что командир и офицеры были выше на горе, с правой стороны, на дворе фермы (так он называл господскую усадьбу).
Проехав по дороге, с обеих сторон которой звучал от костров французский говор, Долохов повернул во двор господского дома. Проехав в ворота, он слез с лошади и подошел к большому пылавшему костру, вокруг которого, громко разговаривая, сидело несколько человек. В котелке с краю варилось что то, и солдат в колпаке и синей шинели, стоя на коленях, ярко освещенный огнем, мешал в нем шомполом.
– Oh, c'est un dur a cuire, [С этим чертом не сладишь.] – говорил один из офицеров, сидевших в тени с противоположной стороны костра.
– Il les fera marcher les lapins… [Он их проберет…] – со смехом сказал другой. Оба замолкли, вглядываясь в темноту на звук шагов Долохова и Пети, подходивших к костру с своими лошадьми.
– Bonjour, messieurs! [Здравствуйте, господа!] – громко, отчетливо выговорил Долохов.
Офицеры зашевелились в тени костра, и один, высокий офицер с длинной шеей, обойдя огонь, подошел к Долохову.
– C'est vous, Clement? – сказал он. – D'ou, diable… [Это вы, Клеман? Откуда, черт…] – но он не докончил, узнав свою ошибку, и, слегка нахмурившись, как с незнакомым, поздоровался с Долоховым, спрашивая его, чем он может служить. Долохов рассказал, что он с товарищем догонял свой полк, и спросил, обращаясь ко всем вообще, не знали ли офицеры чего нибудь о шестом полку. Никто ничего не знал; и Пете показалось, что офицеры враждебно и подозрительно стали осматривать его и Долохова. Несколько секунд все молчали.
– Si vous comptez sur la soupe du soir, vous venez trop tard, [Если вы рассчитываете на ужин, то вы опоздали.] – сказал с сдержанным смехом голос из за костра.