Локус (премия)

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Премия Локус»)
Перейти к: навигация, поиск

Премия «Локус» (англ. The Locus Poll) — литературная премия в области научной фантастики и фэнтези, присуждаемая ежегодно с 1971 года по итогам голосования читателей журнала «Локус» (Locus Magazine).





Номинации

Существует 13 категорий:

Категория лучший роман существовала с 1971 года, но позднее была разделена на лучший научно-фантастический роман и лучший роман в жанре фэнтези. С 1989 года по 1999 год вручалась премия за лучший роман в жанре хоррор.

Методика голосований

Избирательные бюллетени издаются в февральском выпуске журнала вместе с обширным, но не ограничивающим списоком рекомендуемого чтения и должны быть присланы до 15-го апреля. Результаты обычно публикуются в июле или августе.

В каждой категории можно выбрать до пяти изданий, расположив их по местам в порядке убывания. Результаты сводятся в таблицу согласно «Системе Карра» (разработанной Тэрри Карром разновидностью так называемой Австралийской системы голосования). В системе Карра 1-е место получает 8 очков, 2-е место получает 7 очков, и так далее. Результаты опроса оцениваются в убывающем порядке очков. Изданные результаты включают суммы очков каждого издания, плюс число полных голосов и число первых мест. В каждой категории вносится в список 20 изданий.

Получившие наибольшее количество премий

По состоянию на июль 2011 следующие люди получили наибольшее количество премий Локус[1]:

Напишите отзыв о статье "Локус (премия)"

Ссылки

Примечания

  1. [www.locusmag.com/SFAwards/Db/LocusTallies.html The Locus Index to SF Awards: Locus Awards Records and Tallies]

Отрывок, характеризующий Локус (премия)

– Ну, об чем же нынче? – сказала мать, устроившись на подушках и подождав, пока Наташа, также перекатившись раза два через себя, не легла с ней рядом под одним одеялом, выпростав руки и приняв серьезное выражение.
Эти ночные посещения Наташи, совершавшиеся до возвращения графа из клуба, были одним из любимейших наслаждений матери и дочери.
– Об чем же нынче? А мне нужно тебе сказать…
Наташа закрыла рукою рот матери.
– О Борисе… Я знаю, – сказала она серьезно, – я затем и пришла. Не говорите, я знаю. Нет, скажите! – Она отпустила руку. – Скажите, мама. Он мил?
– Наташа, тебе 16 лет, в твои года я была замужем. Ты говоришь, что Боря мил. Он очень мил, и я его люблю как сына, но что же ты хочешь?… Что ты думаешь? Ты ему совсем вскружила голову, я это вижу…
Говоря это, графиня оглянулась на дочь. Наташа лежала, прямо и неподвижно глядя вперед себя на одного из сфинксов красного дерева, вырезанных на углах кровати, так что графиня видела только в профиль лицо дочери. Лицо это поразило графиню своей особенностью серьезного и сосредоточенного выражения.
Наташа слушала и соображала.
– Ну так что ж? – сказала она.
– Ты ему вскружила совсем голову, зачем? Что ты хочешь от него? Ты знаешь, что тебе нельзя выйти за него замуж.
– Отчего? – не переменяя положения, сказала Наташа.
– Оттого, что он молод, оттого, что он беден, оттого, что он родня… оттого, что ты и сама не любишь его.
– А почему вы знаете?
– Я знаю. Это не хорошо, мой дружок.
– А если я хочу… – сказала Наташа.
– Перестань говорить глупости, – сказала графиня.
– А если я хочу…
– Наташа, я серьезно…
Наташа не дала ей договорить, притянула к себе большую руку графини и поцеловала ее сверху, потом в ладонь, потом опять повернула и стала целовать ее в косточку верхнего сустава пальца, потом в промежуток, потом опять в косточку, шопотом приговаривая: «январь, февраль, март, апрель, май».
– Говорите, мама, что же вы молчите? Говорите, – сказала она, оглядываясь на мать, которая нежным взглядом смотрела на дочь и из за этого созерцания, казалось, забыла всё, что она хотела сказать.
– Это не годится, душа моя. Не все поймут вашу детскую связь, а видеть его таким близким с тобой может повредить тебе в глазах других молодых людей, которые к нам ездят, и, главное, напрасно мучает его. Он, может быть, нашел себе партию по себе, богатую; а теперь он с ума сходит.
– Сходит? – повторила Наташа.
– Я тебе про себя скажу. У меня был один cousin…
– Знаю – Кирилла Матвеич, да ведь он старик?
– Не всегда был старик. Но вот что, Наташа, я поговорю с Борей. Ему не надо так часто ездить…
– Отчего же не надо, коли ему хочется?
– Оттого, что я знаю, что это ничем не кончится.
– Почему вы знаете? Нет, мама, вы не говорите ему. Что за глупости! – говорила Наташа тоном человека, у которого хотят отнять его собственность.