Премия имени Н. И. Кареева

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Премия имени Н. И. Кареева — награда Российской академии наук, присуждаемая «за большой вклад в изучение проблем всеобщей истории». Учреждена в 1995 году, тогда же состоялось первое награждение. В дальнейшем присуждается каждые три года, начиная с 1997 года. Названа в честь русского историка и социолога Николая Ивановича Кареева.



Лауреаты премии

  • 1995 — академик В. Г. Трухановский «за монографию „Бенджамин Дизраэли, или История одной невероятной карьеры“»
  • 1997 — доктор исторических наук А. Я. Гуревич «за монографию „Исторический синтез и Школа «Анналов»“»
  • 2000 — академик В. С. Мясников «за монографию „Договорными статьями утвердили. Дипломатическая история русско-китайской границы XVIII—XX вв.“»
  • 2003 — академик Н. Н. Болховитинов и доктор исторических наук А. В. Гринёв «за исследование „История Русской Америки. 1732—1867“ (в 3-х томах)»
  • 2006 — доктор исторических наук К. В. Хвостова «за монографию „Особенности византийской цивилизации“»
  • 2009 — член-корреспондент РАН Л. П. Репина «за серию трудов по теоретико-методологическим проблемам всеобщей истории»
  • 2012 — доктор исторических наук В. П. Буданова «за монографию „Варварский мир эпохи Великого переселения народов“»
  • 2015 — доктор исторических наук В. В. Согрин — «за монографии „Исторический опыт США“, „США в XX—XXI вв. Либерализм. Демократия. Империя“»

Напишите отзыв о статье "Премия имени Н. И. Кареева"

Ссылки

  • [www.ras.ru/win/db/award_dsc.asp?P=id-136.ln-ru Страница премии на сайте РАН]

Отрывок, характеризующий Премия имени Н. И. Кареева

Князь Андрей с презрением смотрел на эти бесконечные, мешавшиеся команды, повозки, парки, артиллерию и опять повозки, повозки и повозки всех возможных видов, обгонявшие одна другую и в три, в четыре ряда запружавшие грязную дорогу. Со всех сторон, назади и впереди, покуда хватал слух, слышались звуки колес, громыхание кузовов, телег и лафетов, лошадиный топот, удары кнутом, крики понуканий, ругательства солдат, денщиков и офицеров. По краям дороги видны были беспрестанно то павшие ободранные и неободранные лошади, то сломанные повозки, у которых, дожидаясь чего то, сидели одинокие солдаты, то отделившиеся от команд солдаты, которые толпами направлялись в соседние деревни или тащили из деревень кур, баранов, сено или мешки, чем то наполненные.
На спусках и подъемах толпы делались гуще, и стоял непрерывный стон криков. Солдаты, утопая по колена в грязи, на руках подхватывали орудия и фуры; бились кнуты, скользили копыта, лопались постромки и надрывались криками груди. Офицеры, заведывавшие движением, то вперед, то назад проезжали между обозами. Голоса их были слабо слышны посреди общего гула, и по лицам их видно было, что они отчаивались в возможности остановить этот беспорядок. «Voila le cher [„Вот дорогое] православное воинство“, подумал Болконский, вспоминая слова Билибина.
Желая спросить у кого нибудь из этих людей, где главнокомандующий, он подъехал к обозу. Прямо против него ехал странный, в одну лошадь, экипаж, видимо, устроенный домашними солдатскими средствами, представлявший середину между телегой, кабриолетом и коляской. В экипаже правил солдат и сидела под кожаным верхом за фартуком женщина, вся обвязанная платками. Князь Андрей подъехал и уже обратился с вопросом к солдату, когда его внимание обратили отчаянные крики женщины, сидевшей в кибиточке. Офицер, заведывавший обозом, бил солдата, сидевшего кучером в этой колясочке, за то, что он хотел объехать других, и плеть попадала по фартуку экипажа. Женщина пронзительно кричала. Увидав князя Андрея, она высунулась из под фартука и, махая худыми руками, выскочившими из под коврового платка, кричала: