Примитивная почтовая марка

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Примити́вная почто́вая ма́рка (англ. «primitives» или «natives») — почтовая марка, разработанная и напечатанная с использованием заметно более примитивных полиграфических технологий по сравнению с более сложными филателистическими изделиями промышленно развитых стран, особенно стран-метрополий. Ряд таких почтовых марок был выпущен в классический период в отдалённых или плохо развитых регионах, таких как, например, Маврикий[1].





Примеры примитивных марок

Несколько хорошо известных примитивных почтовых марок копируют рисунки стандартных марок крупных государств. К примеру, первые почтовые марки Маврикия представляли собой грубые, изготовленные локально копии находившихся в то время в обращении почтовых марок Великобритании «Красный пенни»[en]. Точно так же почтовые марки Корриентеса «Церера»[fr], провинции на севере Аргентины, были подражанием более ранним почтовым маркам Франции[en], изображающим богиню сельского хозяйства Цереру. Другие примитивные почтовые марки имеют собственный уникальный рисунок.

Среди известных примитивных марок можно назвать следующие:

Ещё одним примером примитивных марок являются некоторые земские почтовые марки Российской империи, как об этом говорится, например, в статье сотрудницы Центрального музея связи имени А. С. Попова Л. П. Рыльковой[3]:

Некоторые земства в целях экономии времени и денег изготовляли марки ручным металлическим или каучуковым штемпелем. Иногда марки печатали на гектографе, в результате получались довольно примитивные знаки почтовой оплаты.

Ценность и коллекционирование

Из-за их привлекательности, а иногда и редкости примитивные почтовые марки относятся к одним из самых популярных у филателистов объектов коллекционирования. Так, согласно каталожным данным[4], один экземпляр «Трикера» оценивается свыше 200 долларов США, отдельные «Треуголки Мыса Доброй Надежды» — до $175 500, а знаменитые оранжевый и голубой «Маврикии» могут стоить на аукционах более 15 миллионов долларов за штуку[5].

См. также

Напишите отзыв о статье "Примитивная почтовая марка"

Примечания

  1. Williams L. N.[en] [www.stampprinters.info/SPI_Biblio.htm Fundamentals of Philately.] — 2nd rev. edn. — State College, PA, USA: American Philatelic Society, 1990. — P. 94. — ISBN 0-933580-13-4(англ.) [Основы филателии.] (Проверено 24 декабря 2015) [www.webcitation.org/6e0xex3ew Архивировано] из первоисточника 24 декабря 2015.
  2. Название маркам дано из-за их круглой формы и схожести с наклейками на катушках хлопчатобумажных ниток (англ. «cotton reels»); см.: Williams L. N. [www.davidfeldman.com/2012/05/british-guiana-cottonreels/ British Guiana’s Cottonreels] // [web.archive.org/web/20140326032034/www.davidfeldman.com/category/encyclopaedia-of-rare-and-famous-stamps/ Encyclopaedia of Rare and Famous Stamps] / L. N. Williams. — Geneva, Switzerland: David Feldman SA, 1992. — Vol. 1. — P. 13—23. (англ.) (Проверено 24 декабря 2015) [www.webcitation.org/6e1R4mRCH Архивировано] из первоисточника 24 декабря 2015.
  3. Рылькова Л. П. [www.rustelecom-museum.ru/objects/?ContainerID=7069&ContainerType=73&objectID=7821 Как хранить и экспонировать марки в почтовом музее] // Почтовые музеи: взгляд из прошлого в будущее. — [2006]. — С. 36—46. (Проверено 24 декабря 2015) [www.webcitation.org/6e0xWVbLG Архивировано] из первоисточника 24 декабря 2015.
  4. Scott 2007. Standard Postage Stamp Catalogue. — New York, NY, USA: Scott, 2006. (англ.)
  5. Надрова Е. [www.newizv.ru/news/2006-08-25/52732/ Курс марки] // Новые Известия. — 2006. — 25 августа. (Проверено 24 декабря 2015) [www.webcitation.org/6e1OpZGcZ Архивировано] из первоисточника 24 декабря 2015.

Отрывок, характеризующий Примитивная почтовая марка


Вечер Анны Павловны был пущен. Веретена с разных сторон равномерно и не умолкая шумели. Кроме ma tante, около которой сидела только одна пожилая дама с исплаканным, худым лицом, несколько чужая в этом блестящем обществе, общество разбилось на три кружка. В одном, более мужском, центром был аббат; в другом, молодом, красавица княжна Элен, дочь князя Василия, и хорошенькая, румяная, слишком полная по своей молодости, маленькая княгиня Болконская. В третьем Мортемар и Анна Павловна.
Виконт был миловидный, с мягкими чертами и приемами, молодой человек, очевидно считавший себя знаменитостью, но, по благовоспитанности, скромно предоставлявший пользоваться собой тому обществу, в котором он находился. Анна Павловна, очевидно, угощала им своих гостей. Как хороший метрд`отель подает как нечто сверхъестественно прекрасное тот кусок говядины, который есть не захочется, если увидать его в грязной кухне, так в нынешний вечер Анна Павловна сервировала своим гостям сначала виконта, потом аббата, как что то сверхъестественно утонченное. В кружке Мортемара заговорили тотчас об убиении герцога Энгиенского. Виконт сказал, что герцог Энгиенский погиб от своего великодушия, и что были особенные причины озлобления Бонапарта.
– Ah! voyons. Contez nous cela, vicomte, [Расскажите нам это, виконт,] – сказала Анна Павловна, с радостью чувствуя, как чем то a la Louis XV [в стиле Людовика XV] отзывалась эта фраза, – contez nous cela, vicomte.
Виконт поклонился в знак покорности и учтиво улыбнулся. Анна Павловна сделала круг около виконта и пригласила всех слушать его рассказ.
– Le vicomte a ete personnellement connu de monseigneur, [Виконт был лично знаком с герцогом,] – шепнула Анна Павловна одному. – Le vicomte est un parfait conteur [Bиконт удивительный мастер рассказывать], – проговорила она другому. – Comme on voit l'homme de la bonne compagnie [Как сейчас виден человек хорошего общества], – сказала она третьему; и виконт был подан обществу в самом изящном и выгодном для него свете, как ростбиф на горячем блюде, посыпанный зеленью.
Виконт хотел уже начать свой рассказ и тонко улыбнулся.
– Переходите сюда, chere Helene, [милая Элен,] – сказала Анна Павловна красавице княжне, которая сидела поодаль, составляя центр другого кружка.
Княжна Элен улыбалась; она поднялась с тою же неизменяющеюся улыбкой вполне красивой женщины, с которою она вошла в гостиную. Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющем и мохом, и блестя белизною плеч, глянцем волос и брильянтов, она прошла между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана, полных плеч, очень открытой, по тогдашней моде, груди и спины, и как будто внося с собою блеск бала, подошла к Анне Павловне. Элен была так хороша, что не только не было в ней заметно и тени кокетства, но, напротив, ей как будто совестно было за свою несомненную и слишком сильно и победительно действующую красоту. Она как будто желала и не могла умалить действие своей красоты. Quelle belle personne! [Какая красавица!] – говорил каждый, кто ее видел.
Как будто пораженный чем то необычайным, виконт пожал плечами и о опустил глаза в то время, как она усаживалась перед ним и освещала и его всё тою же неизменною улыбкой.
– Madame, je crains pour mes moyens devant un pareil auditoire, [Я, право, опасаюсь за свои способности перед такой публикой,] сказал он, наклоняя с улыбкой голову.
Княжна облокотила свою открытую полную руку на столик и не нашла нужным что либо сказать. Она улыбаясь ждала. Во все время рассказа она сидела прямо, посматривая изредка то на свою полную красивую руку, которая от давления на стол изменила свою форму, то на еще более красивую грудь, на которой она поправляла брильянтовое ожерелье; поправляла несколько раз складки своего платья и, когда рассказ производил впечатление, оглядывалась на Анну Павловну и тотчас же принимала то самое выражение, которое было на лице фрейлины, и потом опять успокоивалась в сияющей улыбке. Вслед за Элен перешла и маленькая княгиня от чайного стола.
– Attendez moi, je vais prendre mon ouvrage, [Подождите, я возьму мою работу,] – проговорила она. – Voyons, a quoi pensez vous? – обратилась она к князю Ипполиту: – apportez moi mon ridicule. [О чем вы думаете? Принесите мой ридикюль.]
Княгиня, улыбаясь и говоря со всеми, вдруг произвела перестановку и, усевшись, весело оправилась.
– Теперь мне хорошо, – приговаривала она и, попросив начинать, принялась за работу.
Князь Ипполит перенес ей ридикюль, перешел за нею и, близко придвинув к ней кресло, сел подле нее.
Le charmant Hippolyte [Очаровательный Ипполит] поражал своим необыкновенным сходством с сестрою красавицей и еще более тем, что, несмотря на сходство, он был поразительно дурен собой. Черты его лица были те же, как и у сестры, но у той все освещалось жизнерадостною, самодовольною, молодою, неизменною улыбкой жизни и необычайною, античною красотой тела; у брата, напротив, то же лицо было отуманено идиотизмом и неизменно выражало самоуверенную брюзгливость, а тело было худощаво и слабо. Глаза, нос, рот – все сжималось как будто в одну неопределенную и скучную гримасу, а руки и ноги всегда принимали неестественное положение.