Природа (журнал)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Природа
Специализация:

Естественные науки

Периодичность:

12 раз в год

Язык:

Русский

Адрес редакции:

119049, Москва, Мароновский пер., 26

Главный редактор:

А.Ф.Андреев, академик РАН

Издатель:

Академиздатцентр «Наука» РАН, Москва

Страна:

Россия Россия

Дата основания:

1912

ISSN печатной
версии:

[www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0032-874X&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0032-874X]

Веб-сайт:

[ras.ru/publishing/nature.aspx publishing/nature.aspx]

К:Печатные издания, возникшие в 1912 году

Природа — ежемесячный научно-популярный журнал Российской академии наук, публикации которого посвящены естественно-научной тематике. Издаётся с января 1912 года.





Предыстория

Ещё с середины XIX века русское учёное сообщество предпринимало попытки создания подобного журнала. Так с 1854 по 1860 год биолог К. Ф. Рулье при Московском обществе испытателей природы издавал журнал «Вестник естественных наук», бывший довольно популярным.

С 1873 по 1877 год зоологи С. А. Усов и Л. П. Сабанеев выпускали «периодический сборник» «Природа».

С начала 1890-х годов зоолог и психолог Вагнер под влиянием А. П. Чехова, с которым они были близко знакомы, планировал издание научно-популярного журнала. Чехов же дал журналу название «Натуралист», были примерно определены структура журнала и основной круг его авторов. Однако планы не сбылись, издатель А. В. Суворин отказался от выпуска подобного журнала, как он позднее признавался Чехову, испугавшись «материалистичности идей» Вагнера.

Однако Вагнер не оставил идею даже после смерти Чехова. Вместе с химиком Л. В. Писаржевским в начале 1910-х годов они затеяли издание нового журнала. Писаржевский до 1911 года был преподавателем химии в Киевском политехническом институте. Однако после выхода циркуляра Л. А. Кассо, лишавшего высшие учебные заведения остатков автономии Писаржевский вместе с ещё несколькими десятками профессоров по всей стране в знак протеста ушёл в отставку. В Москве он развернул активную кампанию по созданию нового журнала.

История

Первый номер журнала «Природа» вышел в Москве 26 января (8 февраля1912 года года тиражом в 5 тысяч экземпляров. Его редакторами были В. А. Вагнер и Л. В. Писаржевский. Обложка в стиле «русский модерн» была работы художника М. И. Соломонова. В обращении к читателям «от редакции» Вагнер и Писаржевский писали, что считают такой журнал «лучшим средством борьбы с предрассудками, с влиянием схоластики и метафизики». Редакторы также заявляли о «своей глубокой убеждённости в великом общественном значении распространения научных истин».

Эти идеи были близки научному сообществу России, с первых выпусков «Природы» с журналом сотрудничали известные физики Г. В. Вульф, Т. П. Кравец, П. П. Лазарев, Н. А. Умов, О. Д. Хвольсон; биологи — И. И. Мечников, И. П. Павлов, А. С. Серебровский, В. М. Бехтерев, Ю. А. Филипченко; специалисты по наукам о Земле — Л. С. Берг, В. И. Вернадский, А. Е. Ферсман, В. А. Обручев, П. П. Семёнов-Тян-Шанский и многие другие[1]. Журнал находился под патронажем известных учёных, писавших и переводивших научные статьи. Среди известных переводов были статьи А. Эйнштейна, В. Ситтера, М. Планка[1].

Однако в первый год существования журнал испытывает серьёзные финансовые затруднения. Средств, собранных на его издание, не хватает, а его редакторам не хватает коммерческих способностей. В итоге в 1913 году Вагнер оставляет редакторский пост, хотя и продолжает сотрудничать с журналом. Журнал отныне выходит под редакторством Писаржевского и Л. А. Тарасевича, огромную работы делает также А. А. Тарасевич, который из-за недостатка средств самолично занимался практически всеми редакционными обязанностями: корректурой, координацией работы редколлегии, договорами с типографиями, бухгалтерскими делами, перепиской редакции и прочим. В конце концов именно он организовал товарищество «Человек и Вселенная» для расширения деятельности «Природы», члены которого приобретали паи, шедшие на развитие журнала. Одновременно начали издаваться книги под эгидой «Природы»: за пять лет вышло более 50 книг. Финансовая ситуация значительно улучшилась.

Постепенно Писаржевский тоже отошёл от дел журнала, его сменили генетик Н. К. Кольцов, геохимик А. Е. Ферсман[2].. Журнал стал брать на себя посреднические функции: связь между научными сообществами, проведение циклов лекций, сбор статистических данных.

Своего пика журнал достиг в 1917 году. Революционные события сказались на нём не лучшим образом. Сказалась и смерть А. А. Тарасевича. В 1919—1920 годах вышло всего несколько тонких номеров, напечатанных на плохой бумаге. В 1920 году журнал не выходил вообще.

В 1921 году удалось возобновить выпуск журнала. Отныне он издавался в Петрограде в качестве издания Комиссии по изучению естественных производительных сил России, которая входила в состав Академии наук и на работу которой советским правительством всегда выделялись существенные средства. Комиссию возглавлял академик В. И. Вернадский, а научным секретарём являлся А. Е. Ферсман, усилиями которого журнал сначала обрёл новую жизнь, а в дальнейшем и стал официальным изданием Академии наук. На титульном листе 1921 года отмечалось, что это сдвоенные номера за текущий и прошлый год.

По прежнему с журналом сотрудничали крупнейшие учёные страны, печатались и статьи иностранных авторов: в 1927 году были опубликованы статьи А. Эйнштейна и М. Планка, а в 1931 г. статья В. де Ситтера «Раздвигающаяся Вселенная»).

В 1931 году журнал претерпел ряд перемен. Главным редактором стал геолог и палеонтолог академик А. А. Борисяк, сменился и дизайн. С 1936 года председателем редакционной коллегии стал С. И. Вавилов, а ответственным редактором В. П. Савич. В 1939 году в состав редколлегии вошёл Т. Д. Лысенко, который, однако, не ужился в коллективе. Журнал избежал идей «лысенковщины», оставаясь преданным научной истине, во многом это заслуга С. И. Вавилова. Однако избегать идеологических идей и статей в полной мере не удавалось.

В годы Великой Отечественной войны журнал продолжал издаваться в Ленинграде, несмотря на тяжелейшие условия блокады, а затем в эвакуации в Казани. Как писал В. П. Савич в черновиках для выступления на заседании Президиума АН СССР, 1946 году:
«Я был не только ответственным редактором, но и заведующим редакцией, и секретарём, и машинисткой, и техредом, вычитчиком, корректором, курьером, сидел по вечерам в типографии за корректора типографии… Редакция состояла из одного меня… Оглядываясь на прошлое, я удивляюсь, откуда брались силы на всё это».

Журнал один из немногих выходил в военные годы без перерыва, за что Савич был удостоен благодарности со стороны Президиума АН СССР.

В 1952 году после смерти С. И. Вавилова журнал ждали новые испытания. Издание переводится в Москву, редактором был назначен академик О. Ю. Шмидт. Сменились формат, обложка, бумага, однако коллектив авторов остался в значительной степени прежним. Учредителем издания стал Президиум Российской академии наук[3].

В 1957 году редакцию журнала возглавил ученик А. Е. Ферсмана геолог Д. И. Щербаков, а ещё спустя десять лет — лауреат Нобелевской премии Н. Г. Басов[4]. Ответственным секретарём стал журналист В. М. Полынин, до этого написавший пару популярных книг о генетике, но отныне все силы и время отдававший на издание «Природы». При Полынине «Природы» испытывала настоящий подъём, тираж достигал 85 тысяч экземпляров, статьи начали сопровождаться фотографиями авторов, появилась рубрика «Нобелевская премия», появилась традиция биографических выпусков: так один из номеров 1987 года был полностью посвящён Н. И. Вавилову.

В 1990 году главным редакторов стал академик Л. Д. Фаддеев, а с 1993 года его возглавляет А. Ф. Андреев.

Все сто с лишним лет журнал выходил непрерывно, с редакцией сотрудничали все крупнейшие представители российской и советской науки. Значительная доля иллюстраций для фундаментальных вузовских учебников и энциклопедий по естественным наукам взята из материалов, опубликованных в «Природе». В период с 1912 по 2004 год издание сотрудничало с журналом «Nature». Сведения о главных публикациях в «Nature» появлялись в «Природе», а в 1987 году начался обмен материалами для публикаций[1].

К 100-летнему юбилею журнала был выпущен полный цифровой архив журнала «Природа» с 1912 по 2011 год, который распространялся на DVD-диске в качестве приложения к спецвыпуску журнала — первому номеру за 2012 год.

Журнал «Природа» — единственное научно-популярное издание, включённое в список ВАК.

Редакторы журнала

К 70-летию журнала был опубликован список первых редакторов журнала с их портретами[5]:

  1. 1912 — В. А. Вагнер
  2. 1912-1913 — Л. В. Писаржевский
  3. 1913-1927 — Л. А. Тарасевич
  4. 1914-1927 — Н. К. Кольцов
  5. 1917-1930 — А. Е. Ферсман
  6. 1931-1935 — А. А. Борисяк
  7. 1936-1951 — С. И. Вавилов
  8. 1936-1951 — В. П. Савич
  9. 1952-1956 — О. Ю. Шмидт
  10. 1957-1966 — Д. И. Щербаков

Редакция

Состав редакции (на 2010 год):[3]

Главный редактор — А. Ф. Андреев

  • Первый заместитель главного редактора — А. В. Бялко.
  • Заместители главного редактора: А. А. Комаp (физика), В. В. Малахов (биология), А.А.Ярошевский (науки о Земле),

Члены редакционной коллегии: М. Е. Виноградов (биоокеанология), С. С. Герштейн (физика), Г. С. Голицын (физика атмосферы), Г. В. Добровольский (почвоведение), Г. А. Заварзин (микробиология), В. Т. Иванов (биоорганическая химия), Н. П. Лавёров (геология), Л. В. Розенштраух (физиология), А. Ю. Румянцев (ядерная физика), В. П. Скулачёв (биохимия), Л. Д. Фаддеев (математика). А. И. Воробьёв (медицина), В. И. Иванов (генетика).

Напишите отзыв о статье "Природа (журнал)"

Примечания

  1. 1 2 3 Андреев А. Ф. [elementy.ru/lib/431494 Журналу «Природа» — 100 лет] // УФН, 2012.— Т. 182.—№ 1.
  2. Успенская Н. В. [vivovoco.astronet.ru/VV/JOURNAL/NATURE/01_02/NINETY.HTM «Природа» и Московский университет: путешествие во времени] // «Природа», 2002.— № 1.
  3. 1 2 [elementy.ru/lib/magazins/priroda/about Из истории журнала «Природа» на сайте elementy.ru]
  4. Файзулов Ф. С. [dic.academic.ru/dic.nsf/bse/67625/Басов Басов Николай Геннадиевич] // Большая советская энциклопедия.— М.: Советская энциклопедия. 1969—1978.
  5. Редакторы журнала // Природа. 1982. №1. 2 стр. обл.

Литература

  • Фаддеев Л. Д. [klnran.ru/wp-content/uploads/2015/05/BVZN_13-14.pdf Научное мировоззрение и «Природа»] // Комиссия РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований В защиту науки. — 2014. — № 13–14. — С. 32—37. — ISBN 78-5-02-039044.

Ссылки

  • Журнал Природа (2001—2014) [ras.ru/publishing/nature.aspx Ежемесячный архив журнала] на сайте Российской академии наук.
  • Журнал Природа (1912—2012) [priroda.ras.ru/ Электронный архив к столетию журнала] на сайте РАН
  • [elementy.ru/lib/magazins/priroda Обзор журнала] на сайте elementy.ru
  • [vivovoco.astronet.ru/VV/JOURNAL/PR_NEW_W.HTM Основные статьи за 1998—2007 годы] — vivovoco.astronet.ru

Отрывок, характеризующий Природа (журнал)

К удивлению своему, княжна Марья заметила, что за это время болезни старый князь так же не допускал к себе и m lle Bourienne. Один Тихон ходил за ним.
Через неделю князь вышел и начал опять прежнюю жизнь, с особенной деятельностью занимаясь постройками и садами и прекратив все прежние отношения с m lle Bourienne. Вид его и холодный тон с княжной Марьей как будто говорил ей: «Вот видишь, ты выдумала на меня налгала князю Андрею про отношения мои с этой француженкой и поссорила меня с ним; а ты видишь, что мне не нужны ни ты, ни француженка».
Одну половину дня княжна Марья проводила у Николушки, следя за его уроками, сама давала ему уроки русского языка и музыки, и разговаривая с Десалем; другую часть дня она проводила в своей половине с книгами, старухой няней и с божьими людьми, которые иногда с заднего крыльца приходили к ней.
О войне княжна Марья думала так, как думают о войне женщины. Она боялась за брата, который был там, ужасалась, не понимая ее, перед людской жестокостью, заставлявшей их убивать друг друга; но не понимала значения этой войны, казавшейся ей такою же, как и все прежние войны. Она не понимала значения этой войны, несмотря на то, что Десаль, ее постоянный собеседник, страстно интересовавшийся ходом войны, старался ей растолковать свои соображения, и несмотря на то, что приходившие к ней божьи люди все по своему с ужасом говорили о народных слухах про нашествие антихриста, и несмотря на то, что Жюли, теперь княгиня Друбецкая, опять вступившая с ней в переписку, писала ей из Москвы патриотические письма.
«Я вам пишу по русски, мой добрый друг, – писала Жюли, – потому что я имею ненависть ко всем французам, равно и к языку их, который я не могу слышать говорить… Мы в Москве все восторжены через энтузиазм к нашему обожаемому императору.
Бедный муж мой переносит труды и голод в жидовских корчмах; но новости, которые я имею, еще более воодушевляют меня.
Вы слышали, верно, о героическом подвиге Раевского, обнявшего двух сыновей и сказавшего: «Погибну с ними, но не поколеблемся!И действительно, хотя неприятель был вдвое сильнее нас, мы не колебнулись. Мы проводим время, как можем; но на войне, как на войне. Княжна Алина и Sophie сидят со мною целые дни, и мы, несчастные вдовы живых мужей, за корпией делаем прекрасные разговоры; только вас, мой друг, недостает… и т. д.
Преимущественно не понимала княжна Марья всего значения этой войны потому, что старый князь никогда не говорил про нее, не признавал ее и смеялся за обедом над Десалем, говорившим об этой войне. Тон князя был так спокоен и уверен, что княжна Марья, не рассуждая, верила ему.
Весь июль месяц старый князь был чрезвычайно деятелен и даже оживлен. Он заложил еще новый сад и новый корпус, строение для дворовых. Одно, что беспокоило княжну Марью, было то, что он мало спал и, изменив свою привычку спать в кабинете, каждый день менял место своих ночлегов. То он приказывал разбить свою походную кровать в галерее, то он оставался на диване или в вольтеровском кресле в гостиной и дремал не раздеваясь, между тем как не m lle Bourienne, a мальчик Петруша читал ему; то он ночевал в столовой.
Первого августа было получено второе письмо от кня зя Андрея. В первом письме, полученном вскоре после его отъезда, князь Андрей просил с покорностью прощения у своего отца за то, что он позволил себе сказать ему, и просил его возвратить ему свою милость. На это письмо старый князь отвечал ласковым письмом и после этого письма отдалил от себя француженку. Второе письмо князя Андрея, писанное из под Витебска, после того как французы заняли его, состояло из краткого описания всей кампании с планом, нарисованным в письме, и из соображений о дальнейшем ходе кампании. В письме этом князь Андрей представлял отцу неудобства его положения вблизи от театра войны, на самой линии движения войск, и советовал ехать в Москву.
За обедом в этот день на слова Десаля, говорившего о том, что, как слышно, французы уже вступили в Витебск, старый князь вспомнил о письме князя Андрея.
– Получил от князя Андрея нынче, – сказал он княжне Марье, – не читала?
– Нет, mon pere, [батюшка] – испуганно отвечала княжна. Она не могла читать письма, про получение которого она даже и не слышала.
– Он пишет про войну про эту, – сказал князь с той сделавшейся ему привычной, презрительной улыбкой, с которой он говорил всегда про настоящую войну.
– Должно быть, очень интересно, – сказал Десаль. – Князь в состоянии знать…
– Ах, очень интересно! – сказала m llе Bourienne.
– Подите принесите мне, – обратился старый князь к m llе Bourienne. – Вы знаете, на маленьком столе под пресс папье.
M lle Bourienne радостно вскочила.
– Ах нет, – нахмурившись, крикнул он. – Поди ты, Михаил Иваныч.
Михаил Иваныч встал и пошел в кабинет. Но только что он вышел, старый князь, беспокойно оглядывавшийся, бросил салфетку и пошел сам.
– Ничего то не умеют, все перепутают.
Пока он ходил, княжна Марья, Десаль, m lle Bourienne и даже Николушка молча переглядывались. Старый князь вернулся поспешным шагом, сопутствуемый Михаилом Иванычем, с письмом и планом, которые он, не давая никому читать во время обеда, положил подле себя.
Перейдя в гостиную, он передал письмо княжне Марье и, разложив пред собой план новой постройки, на который он устремил глаза, приказал ей читать вслух. Прочтя письмо, княжна Марья вопросительно взглянула на отца.
Он смотрел на план, очевидно, погруженный в свои мысли.
– Что вы об этом думаете, князь? – позволил себе Десаль обратиться с вопросом.
– Я! я!.. – как бы неприятно пробуждаясь, сказал князь, не спуская глаз с плана постройки.
– Весьма может быть, что театр войны так приблизится к нам…
– Ха ха ха! Театр войны! – сказал князь. – Я говорил и говорю, что театр войны есть Польша, и дальше Немана никогда не проникнет неприятель.
Десаль с удивлением посмотрел на князя, говорившего о Немане, когда неприятель был уже у Днепра; но княжна Марья, забывшая географическое положение Немана, думала, что то, что ее отец говорит, правда.
– При ростепели снегов потонут в болотах Польши. Они только могут не видеть, – проговорил князь, видимо, думая о кампании 1807 го года, бывшей, как казалось, так недавно. – Бенигсен должен был раньше вступить в Пруссию, дело приняло бы другой оборот…
– Но, князь, – робко сказал Десаль, – в письме говорится о Витебске…
– А, в письме, да… – недовольно проговорил князь, – да… да… – Лицо его приняло вдруг мрачное выражение. Он помолчал. – Да, он пишет, французы разбиты, при какой это реке?
Десаль опустил глаза.
– Князь ничего про это не пишет, – тихо сказал он.
– А разве не пишет? Ну, я сам не выдумал же. – Все долго молчали.
– Да… да… Ну, Михайла Иваныч, – вдруг сказал он, приподняв голову и указывая на план постройки, – расскажи, как ты это хочешь переделать…
Михаил Иваныч подошел к плану, и князь, поговорив с ним о плане новой постройки, сердито взглянув на княжну Марью и Десаля, ушел к себе.
Княжна Марья видела смущенный и удивленный взгляд Десаля, устремленный на ее отца, заметила его молчание и была поражена тем, что отец забыл письмо сына на столе в гостиной; но она боялась не только говорить и расспрашивать Десаля о причине его смущения и молчания, но боялась и думать об этом.
Ввечеру Михаил Иваныч, присланный от князя, пришел к княжне Марье за письмом князя Андрея, которое забыто было в гостиной. Княжна Марья подала письмо. Хотя ей это и неприятно было, она позволила себе спросить у Михаила Иваныча, что делает ее отец.
– Всё хлопочут, – с почтительно насмешливой улыбкой, которая заставила побледнеть княжну Марью, сказал Михаил Иваныч. – Очень беспокоятся насчет нового корпуса. Читали немножко, а теперь, – понизив голос, сказал Михаил Иваныч, – у бюра, должно, завещанием занялись. (В последнее время одно из любимых занятий князя было занятие над бумагами, которые должны были остаться после его смерти и которые он называл завещанием.)
– А Алпатыча посылают в Смоленск? – спросила княжна Марья.
– Как же с, уж он давно ждет.


Когда Михаил Иваныч вернулся с письмом в кабинет, князь в очках, с абажуром на глазах и на свече, сидел у открытого бюро, с бумагами в далеко отставленной руке, и в несколько торжественной позе читал свои бумаги (ремарки, как он называл), которые должны были быть доставлены государю после его смерти.
Когда Михаил Иваныч вошел, у него в глазах стояли слезы воспоминания о том времени, когда он писал то, что читал теперь. Он взял из рук Михаила Иваныча письмо, положил в карман, уложил бумаги и позвал уже давно дожидавшегося Алпатыча.
На листочке бумаги у него было записано то, что нужно было в Смоленске, и он, ходя по комнате мимо дожидавшегося у двери Алпатыча, стал отдавать приказания.
– Первое, бумаги почтовой, слышишь, восемь дестей, вот по образцу; золотообрезной… образчик, чтобы непременно по нем была; лаку, сургучу – по записке Михаила Иваныча.
Он походил по комнате и заглянул в памятную записку.
– Потом губернатору лично письмо отдать о записи.
Потом были нужны задвижки к дверям новой постройки, непременно такого фасона, которые выдумал сам князь. Потом ящик переплетный надо было заказать для укладки завещания.
Отдача приказаний Алпатычу продолжалась более двух часов. Князь все не отпускал его. Он сел, задумался и, закрыв глаза, задремал. Алпатыч пошевелился.
– Ну, ступай, ступай; ежели что нужно, я пришлю.
Алпатыч вышел. Князь подошел опять к бюро, заглянув в него, потрогал рукою свои бумаги, опять запер и сел к столу писать письмо губернатору.
Уже было поздно, когда он встал, запечатав письмо. Ему хотелось спать, но он знал, что не заснет и что самые дурные мысли приходят ему в постели. Он кликнул Тихона и пошел с ним по комнатам, чтобы сказать ему, где стлать постель на нынешнюю ночь. Он ходил, примеривая каждый уголок.
Везде ему казалось нехорошо, но хуже всего был привычный диван в кабинете. Диван этот был страшен ему, вероятно по тяжелым мыслям, которые он передумал, лежа на нем. Нигде не было хорошо, но все таки лучше всех был уголок в диванной за фортепиано: он никогда еще не спал тут.
Тихон принес с официантом постель и стал уставлять.
– Не так, не так! – закричал князь и сам подвинул на четверть подальше от угла, и потом опять поближе.
«Ну, наконец все переделал, теперь отдохну», – подумал князь и предоставил Тихону раздевать себя.
Досадливо морщась от усилий, которые нужно было делать, чтобы снять кафтан и панталоны, князь разделся, тяжело опустился на кровать и как будто задумался, презрительно глядя на свои желтые, иссохшие ноги. Он не задумался, а он медлил перед предстоявшим ему трудом поднять эти ноги и передвинуться на кровати. «Ох, как тяжело! Ох, хоть бы поскорее, поскорее кончились эти труды, и вы бы отпустили меня! – думал он. Он сделал, поджав губы, в двадцатый раз это усилие и лег. Но едва он лег, как вдруг вся постель равномерно заходила под ним вперед и назад, как будто тяжело дыша и толкаясь. Это бывало с ним почти каждую ночь. Он открыл закрывшиеся было глаза.
– Нет спокоя, проклятые! – проворчал он с гневом на кого то. «Да, да, еще что то важное было, очень что то важное я приберег себе на ночь в постели. Задвижки? Нет, про это сказал. Нет, что то такое, что то в гостиной было. Княжна Марья что то врала. Десаль что то – дурак этот – говорил. В кармане что то – не вспомню».
– Тишка! Об чем за обедом говорили?
– Об князе, Михайле…
– Молчи, молчи. – Князь захлопал рукой по столу. – Да! Знаю, письмо князя Андрея. Княжна Марья читала. Десаль что то про Витебск говорил. Теперь прочту.
Он велел достать письмо из кармана и придвинуть к кровати столик с лимонадом и витушкой – восковой свечкой и, надев очки, стал читать. Тут только в тишине ночи, при слабом свете из под зеленого колпака, он, прочтя письмо, в первый раз на мгновение понял его значение.
«Французы в Витебске, через четыре перехода они могут быть у Смоленска; может, они уже там».
– Тишка! – Тихон вскочил. – Нет, не надо, не надо! – прокричал он.
Он спрятал письмо под подсвечник и закрыл глаза. И ему представился Дунай, светлый полдень, камыши, русский лагерь, и он входит, он, молодой генерал, без одной морщины на лице, бодрый, веселый, румяный, в расписной шатер Потемкина, и жгучее чувство зависти к любимцу, столь же сильное, как и тогда, волнует его. И он вспоминает все те слова, которые сказаны были тогда при первом Свидании с Потемкиным. И ему представляется с желтизною в жирном лице невысокая, толстая женщина – матушка императрица, ее улыбки, слова, когда она в первый раз, обласкав, приняла его, и вспоминается ее же лицо на катафалке и то столкновение с Зубовым, которое было тогда при ее гробе за право подходить к ее руке.