Провизорий

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Провизо́рий — филателистическое название временно применяемого знака почтовой оплаты, выпускаемого правительствами государств, местными властями городов и местечек, а также оккупационными властями и марионеточными правительствами.





Происхождение термина

Происхождение слова «провизорий» связывают с французским словом «provisoire» — «временный» (аналогичные слова есть и в других европейских языках). В русском языке термин часто употребляется во множественном числе (провизории).

Описание

К временным знакам почтовой оплаты могут относиться как марки и заменяющие их суррогаты, так и надпечатки, сделанные на конвертах или открытках. Могут выпускаться с санкции центральной власти, но существуют многочисленные примеры выпуска провизориев местными или оккупационными властями. Выпуск провизориев, как правило, вызван нехваткой марок. В некоторых случаях возможно применение так называемых разрезанных марок (частей целых почтовых марок).

Провизории в России и СССР

Период гражданской войны

Хотя провизории, встречались и до Октябрьской революции 1917 года, значительное их количество связано с гражданской войной 1918—1922 годов. В это время на большей части страны не было устойчивой центральной власти, многие регионы стали независимы, и в связи с разрухой и войной была значительная инфляция. Частое изменение тарифов и невозможность обеспечения почтовой сети марками необходимых номиналов обусловили проведение периодических переоценок их наличных запасов согласно указаниям Народного комиссариата почт и телеграфов РСФСР, не предусматривавших каких-либо надпечаток. Однако на местах некоторые почтовые учреждения всё же делали на продаваемых переоценённых марках надпечатки или просто надписывали их от руки. Все эти марки отличает крайне простая техника исполнения надпечаток.

Впервые описание таких выпусков было дано в третьем выпуске каталога под редакцией Ф. Г. Чучина, уточнено и дополнено затем известным московским коллекционером А. А. Широковым, публикации работы которого помешало в 1941 году начало войны. Наиболее полное описание провизориев периода гражданской войны дано в первом томе «Каталога-справочника отечественных знаков почтовой оплаты», выходившего в качестве приложения к журналу «Филателия СССР» — «Филателия» в 1990—1995 годах.

Провизории СССР

В январе 1983 года было принято решение об увеличении почтовых тарифов на некоторые виды корреспонденции. Тариф простой почтовой карточки поднимался с 3 до 4 копеек, тариф оплаты простого письма с 4 до 5 копеек. Одновременно отменялся тариф на пересылку авиапочтовой внутренней простой и заказной корреспонденции. В связи с повышением почтовых тарифов на местах возникли трудности со снабжением марками однокопеечного номинала, что в свою очередь обусловило появление провизориев, первые из которых были изготовлены в Челябинске. Там, по инициативе местной почтовой администрации, вместо отсутствующих марок необходимого номинала на конверты и почтовые карточки старого образца франкировальной машиной стали ставить дополнительные штемпеля с текстом: «Почта СССР. 001 коп.» рядом с маркой прежнего номинала. Одновременно над кодовым штампом впечатывался текст: «С 2.02.83 г цена 4 коп.» (или соответственно по виду вещи «5 коп.», «6 коп.»). В среде филателистов эти надпечатки получили название «Челябинские провизории». Министерство связи СССР подобную инициативу не одобрило, поэтому провизории не получили широко распространения в стране. Почину Челябинска последовали только в Челябинской области, так, например, известны надпечатки Магнитогорска и Златоуста, а также некоторые города Казахстана и Дальнего Востока.

2 апреля 1991 года на территории большинства республик СССР вступили в действие новые почтовые тарифы. В частности, постановлением Кабинета Министров СССР стоимость пересылки простого открытого письма повышалась с 4 до 5 копеек, простого закрытого письма — с 5 до 7 копеек. Эти изменения обусловили выпуск марок новых номиналов 13-го стандартного выпуска. Кроме того, в почтовых отделениях активно использовали для франкировки корреспонденции марки в 1 и 2 копейки из предыдущих стандартных выпусков. Однако не везде знаки почтовой оплаты требуемых номиналов были получены вовремя и в достаточных количествах. Первые маркированные конверты и карточки с марками номиналом в 7 и 5 копеек соответственно поступили в обращение лишь в начале лета. При этом на местах не израсходовали карточки и конверты прежних выпусков с марками в 4 и 5 копеек. Возникла необходимость переоценки, что и стало причиной введения провизориев на местах. Часто новая цена конверта проставлялась на клапане от руки. Особый интерес представляют случаи, когда при переоценке почта производила надпечатки дополнительных номиналов на цельных вещах. Такие провизории известны на территории РСФСР, Белоруссии, Украины.

Провизории Почты Литвы

Почта Литвы, де-факто и де-юре находившейся в составе СССР и не признанной на международной арене, в 1990 году начала огромными тиражами незаконный выпуск своих почтовых марок. Почтовые тарифы были также подняты по отношению к общесоюзным в среднем в три раза. Помимо использования собственных марок, провизории ставились на маркированные конверты и открытки СССР с незаконным повышением их номинала в несколько раз.

Постсоветские провизории

Дальнейший расцвет инфляционных провизориев происходил в России в первой половине 1990-х годов, так как экономические реформы вызвали гиперинфляцию и значительную нехватку марок. Среди провизориев преобладали разнообразные штемпельные отпечатки, но также делались переоценки почтового отправления путём вписывания новой цены от руки, иногда заверявшегося дополнительным оттиском почтового штемпеля, делались надпечатки на советских марках (особенно известны позднее запрещённые к обращению надпечатки Санкт-Петербурга и Ленинградской области, сделанные в 1992 году), применялись для оплаты радиомарки, квитанции, чеки кассовых аппаратов, иногда местные выпуски марок и их суррогатов (носивших обычно полулегальный характер).

В отличие от советских провизориев 1991 года, дополнявших номинал марки, напечатанной на конверте или почтовой карточке, провизории 1990-х годов стали часто аннулировать знак почтовой оплаты на цельной вещи, то есть номинал надпечатки мог полностью соответствовать действовавшему на тот период тарифу.

Существуют также выпуски, никогда не бывшие в почтовом обращении и имеющие «фантастический» характер.[1][2]

Провизории получили широкое распространение в других новых независимых государствах на всём постсоветском пространстве в первые годы после распада Советского Союза.

См. также

Напишите отзыв о статье "Провизорий"

Примечания

  1. Для таких выпусков существует полужаргонное название «туфта».
  2. Перечни фальшивых и фантастических выпусков публикуются в журнале «Филателия» начиная с июля 1994 года.

Литература

  • Акульшин В. Типы надпечаток на цельных вещах СССР и СНГ // Филателия. — 1993. — № 8. — С. 12—16.
  • Каталог-справочник отечественных знаков почтовой оплаты. — М., 1990. — С. 134—155. — (Приложение к журн. «Филателия СССР» и «Филателия»: Сб. из 3 т.; Т. 1).
  • Обухов Е. Местные переоценки 1991 года // Филателия. — 1992. — № 6. — С. 46—49.
  • «Туфта» (перечень фальшивых и фантастических выпусков) // Филателия. — 1994. — № 7. — С. 61—64.
  • [www.philately.h14.ru/FS/P.html Филателистический словарь] / Сост. О. Я. Басин. — М.: Связь, 1968. — 164 с. (См. там же [www.philately.h14.ru/FS/R.html Разрезанные марки.])

Ссылки

  • [mirmarok.ru/prim/view_article/298/ «Провизории»] — глава из электронной книги [mirmarok.ru/book/ «Мир филателии»] [filatelist.narod.ru/ В. А. Новосёлова (Смоленск)] на сайте Союза филателистов России [mirmarok.ru/ «Мир м@рок»]
  • [www.belpost.by/stamps/dictionary/v/ Временные марки]. Русско-английский толковый словарь филателистических терминов — В. Юный филателист. Белпочта. Проверено 20 октября 2009. [www.webcitation.org/65RArDSi6 Архивировано из первоисточника 14 февраля 2012].
  • [www.ivki.ru/ikapustin/pro/pro.htm «Почтовые провизории стран бывшего СССР»] — сайт И. В. Капустина
  • [rusforum.mystampworld.com/viewforum.php?f=14 «Провизории Украины 1992—1999 гг.»] — раздел на сайте [rusforum.mystampworld.com/ «ФилФорум»]

Отрывок, характеризующий Провизорий

Ипполит фыркнул еще и сквозь смех проговорил:
– Et vous disiez, que les dames russes ne valaient pas les dames francaises. Il faut savoir s'y prendre. [А вы говорили, что русские дамы хуже французских. Надо уметь взяться.]
Пьер, приехав вперед, как домашний человек, прошел в кабинет князя Андрея и тотчас же, по привычке, лег на диван, взял первую попавшуюся с полки книгу (это были Записки Цезаря) и принялся, облокотившись, читать ее из середины.
– Что ты сделал с m lle Шерер? Она теперь совсем заболеет, – сказал, входя в кабинет, князь Андрей и потирая маленькие, белые ручки.
Пьер поворотился всем телом, так что диван заскрипел, обернул оживленное лицо к князю Андрею, улыбнулся и махнул рукой.
– Нет, этот аббат очень интересен, но только не так понимает дело… По моему, вечный мир возможен, но я не умею, как это сказать… Но только не политическим равновесием…
Князь Андрей не интересовался, видимо, этими отвлеченными разговорами.
– Нельзя, mon cher, [мой милый,] везде всё говорить, что только думаешь. Ну, что ж, ты решился, наконец, на что нибудь? Кавалергард ты будешь или дипломат? – спросил князь Андрей после минутного молчания.
Пьер сел на диван, поджав под себя ноги.
– Можете себе представить, я всё еще не знаю. Ни то, ни другое мне не нравится.
– Но ведь надо на что нибудь решиться? Отец твой ждет.
Пьер с десятилетнего возраста был послан с гувернером аббатом за границу, где он пробыл до двадцатилетнего возраста. Когда он вернулся в Москву, отец отпустил аббата и сказал молодому человеку: «Теперь ты поезжай в Петербург, осмотрись и выбирай. Я на всё согласен. Вот тебе письмо к князю Василью, и вот тебе деньги. Пиши обо всем, я тебе во всем помога». Пьер уже три месяца выбирал карьеру и ничего не делал. Про этот выбор и говорил ему князь Андрей. Пьер потер себе лоб.
– Но он масон должен быть, – сказал он, разумея аббата, которого он видел на вечере.
– Всё это бредни, – остановил его опять князь Андрей, – поговорим лучше о деле. Был ты в конной гвардии?…
– Нет, не был, но вот что мне пришло в голову, и я хотел вам сказать. Теперь война против Наполеона. Ежели б это была война за свободу, я бы понял, я бы первый поступил в военную службу; но помогать Англии и Австрии против величайшего человека в мире… это нехорошо…
Князь Андрей только пожал плечами на детские речи Пьера. Он сделал вид, что на такие глупости нельзя отвечать; но действительно на этот наивный вопрос трудно было ответить что нибудь другое, чем то, что ответил князь Андрей.
– Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было, – сказал он.
– Это то и было бы прекрасно, – сказал Пьер.
Князь Андрей усмехнулся.
– Очень может быть, что это было бы прекрасно, но этого никогда не будет…
– Ну, для чего вы идете на войну? – спросил Пьер.
– Для чего? я не знаю. Так надо. Кроме того я иду… – Oн остановился. – Я иду потому, что эта жизнь, которую я веду здесь, эта жизнь – не по мне!


В соседней комнате зашумело женское платье. Как будто очнувшись, князь Андрей встряхнулся, и лицо его приняло то же выражение, какое оно имело в гостиной Анны Павловны. Пьер спустил ноги с дивана. Вошла княгиня. Она была уже в другом, домашнем, но столь же элегантном и свежем платье. Князь Андрей встал, учтиво подвигая ей кресло.
– Отчего, я часто думаю, – заговорила она, как всегда, по французски, поспешно и хлопотливо усаживаясь в кресло, – отчего Анет не вышла замуж? Как вы все глупы, messurs, что на ней не женились. Вы меня извините, но вы ничего не понимаете в женщинах толку. Какой вы спорщик, мсье Пьер.
– Я и с мужем вашим всё спорю; не понимаю, зачем он хочет итти на войну, – сказал Пьер, без всякого стеснения (столь обыкновенного в отношениях молодого мужчины к молодой женщине) обращаясь к княгине.
Княгиня встрепенулась. Видимо, слова Пьера затронули ее за живое.
– Ах, вот я то же говорю! – сказала она. – Я не понимаю, решительно не понимаю, отчего мужчины не могут жить без войны? Отчего мы, женщины, ничего не хотим, ничего нам не нужно? Ну, вот вы будьте судьею. Я ему всё говорю: здесь он адъютант у дяди, самое блестящее положение. Все его так знают, так ценят. На днях у Апраксиных я слышала, как одна дама спрашивает: «c'est ca le fameux prince Andre?» Ma parole d'honneur! [Это знаменитый князь Андрей? Честное слово!] – Она засмеялась. – Он так везде принят. Он очень легко может быть и флигель адъютантом. Вы знаете, государь очень милостиво говорил с ним. Мы с Анет говорили, это очень легко было бы устроить. Как вы думаете?
Пьер посмотрел на князя Андрея и, заметив, что разговор этот не нравился его другу, ничего не отвечал.
– Когда вы едете? – спросил он.
– Ah! ne me parlez pas de ce depart, ne m'en parlez pas. Je ne veux pas en entendre parler, [Ах, не говорите мне про этот отъезд! Я не хочу про него слышать,] – заговорила княгиня таким капризно игривым тоном, каким она говорила с Ипполитом в гостиной, и который так, очевидно, не шел к семейному кружку, где Пьер был как бы членом. – Сегодня, когда я подумала, что надо прервать все эти дорогие отношения… И потом, ты знаешь, Andre? – Она значительно мигнула мужу. – J'ai peur, j'ai peur! [Мне страшно, мне страшно!] – прошептала она, содрогаясь спиною.
Муж посмотрел на нее с таким видом, как будто он был удивлен, заметив, что кто то еще, кроме его и Пьера, находился в комнате; и он с холодною учтивостью вопросительно обратился к жене:
– Чего ты боишься, Лиза? Я не могу понять, – сказал он.
– Вот как все мужчины эгоисты; все, все эгоисты! Сам из за своих прихотей, Бог знает зачем, бросает меня, запирает в деревню одну.
– С отцом и сестрой, не забудь, – тихо сказал князь Андрей.
– Всё равно одна, без моих друзей… И хочет, чтобы я не боялась.
Тон ее уже был ворчливый, губка поднялась, придавая лицу не радостное, а зверское, беличье выраженье. Она замолчала, как будто находя неприличным говорить при Пьере про свою беременность, тогда как в этом и состояла сущность дела.
– Всё таки я не понял, de quoi vous avez peur, [Чего ты боишься,] – медлительно проговорил князь Андрей, не спуская глаз с жены.
Княгиня покраснела и отчаянно взмахнула руками.
– Non, Andre, je dis que vous avez tellement, tellement change… [Нет, Андрей, я говорю: ты так, так переменился…]
– Твой доктор велит тебе раньше ложиться, – сказал князь Андрей. – Ты бы шла спать.
Княгиня ничего не сказала, и вдруг короткая с усиками губка задрожала; князь Андрей, встав и пожав плечами, прошел по комнате.
Пьер удивленно и наивно смотрел через очки то на него, то на княгиню и зашевелился, как будто он тоже хотел встать, но опять раздумывал.
– Что мне за дело, что тут мсье Пьер, – вдруг сказала маленькая княгиня, и хорошенькое лицо ее вдруг распустилось в слезливую гримасу. – Я тебе давно хотела сказать, Andre: за что ты ко мне так переменился? Что я тебе сделала? Ты едешь в армию, ты меня не жалеешь. За что?
– Lise! – только сказал князь Андрей; но в этом слове были и просьба, и угроза, и, главное, уверение в том, что она сама раскается в своих словах; но она торопливо продолжала:
– Ты обращаешься со мной, как с больною или с ребенком. Я всё вижу. Разве ты такой был полгода назад?
– Lise, я прошу вас перестать, – сказал князь Андрей еще выразительнее.
Пьер, всё более и более приходивший в волнение во время этого разговора, встал и подошел к княгине. Он, казалось, не мог переносить вида слез и сам готов был заплакать.
– Успокойтесь, княгиня. Вам это так кажется, потому что я вас уверяю, я сам испытал… отчего… потому что… Нет, извините, чужой тут лишний… Нет, успокойтесь… Прощайте…
Князь Андрей остановил его за руку.
– Нет, постой, Пьер. Княгиня так добра, что не захочет лишить меня удовольствия провести с тобою вечер.
– Нет, он только о себе думает, – проговорила княгиня, не удерживая сердитых слез.
– Lise, – сказал сухо князь Андрей, поднимая тон на ту степень, которая показывает, что терпение истощено.
Вдруг сердитое беличье выражение красивого личика княгини заменилось привлекательным и возбуждающим сострадание выражением страха; она исподлобья взглянула своими прекрасными глазками на мужа, и на лице ее показалось то робкое и признающееся выражение, какое бывает у собаки, быстро, но слабо помахивающей опущенным хвостом.
– Mon Dieu, mon Dieu! [Боже мой, Боже мой!] – проговорила княгиня и, подобрав одною рукой складку платья, подошла к мужу и поцеловала его в лоб.
– Bonsoir, Lise, [Доброй ночи, Лиза,] – сказал князь Андрей, вставая и учтиво, как у посторонней, целуя руку.


Друзья молчали. Ни тот, ни другой не начинал говорить. Пьер поглядывал на князя Андрея, князь Андрей потирал себе лоб своею маленькою рукой.
– Пойдем ужинать, – сказал он со вздохом, вставая и направляясь к двери.
Они вошли в изящно, заново, богато отделанную столовую. Всё, от салфеток до серебра, фаянса и хрусталя, носило на себе тот особенный отпечаток новизны, который бывает в хозяйстве молодых супругов. В середине ужина князь Андрей облокотился и, как человек, давно имеющий что нибудь на сердце и вдруг решающийся высказаться, с выражением нервного раздражения, в каком Пьер никогда еще не видал своего приятеля, начал говорить:
– Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом… Да что!…
Он энергически махнул рукой.
Пьер снял очки, отчего лицо его изменилось, еще более выказывая доброту, и удивленно глядел на друга.
– Моя жена, – продолжал князь Андрей, – прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно быть покойным за свою честь; но, Боже мой, чего бы я не дал теперь, чтобы не быть женатым! Это я тебе одному и первому говорю, потому что я люблю тебя.
Князь Андрей, говоря это, был еще менее похож, чем прежде, на того Болконского, который развалившись сидел в креслах Анны Павловны и сквозь зубы, щурясь, говорил французские фразы. Его сухое лицо всё дрожало нервическим оживлением каждого мускула; глаза, в которых прежде казался потушенным огонь жизни, теперь блестели лучистым, ярким блеском. Видно было, что чем безжизненнее казался он в обыкновенное время, тем энергичнее был он в эти минуты почти болезненного раздражения.