Прогулка заключённых (картина)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Винсент ван Гог
Прогулка заключённых. 1890
Холст, масло. 80 × 64 см
Пушкинский музей, Москва
К:Картины 1890 года

«Прогулка заключённых» — картина Винсента ван Гога, написанная в феврале 1890 года. Копия с гравюры «Острог» Гюстава Доре (1872).





Описание картины

На картине изображён колодец маленького и тесного тюремного двора, на котором по кругу обречённо движутся заключённые. Картина выполнена в сине-зелёной гамме.

«Прогулка заключённых» символизирует жизнь, подобную, по мнению художника, замкнутому кругу. Центральная фигура на переднем плане наиболее индивидуализирована в отличие от других заключённых, чьи лица написаны лишь несколькими мазками. В этом персонаже угадываются черты самого ван Гога.

История создания

В конце декабря 1888 года у Ван Гога произошёл первый приступ душевной болезни, вскоре припадки стали повторяться, и он добровольно отправился в психиатрическую лечебницу Святого Павла, которая располагалась в бывшем августинском монастыре Сен-Реми неподалёку от Арля. В лечебнице Ван Гог провёл с мая 1889 по май 1890. Директор этой лечебницы — доктор Пейон и брат Ван Гога — Тео старались создать художнику все условия, чтобы он мог работать.

Находясь в больнице, Ван Гог не мог рисовать с натуры, поэтому он начал использовать литографии, гравюры и чёрно-белые репродукции других художников в качестве натуры для своих произведений. В частности, в этот период он делает копии с гравюр Милле, Рембрандта, Делакруа и Домье.

Однажды он просил брата Тео прислать ему гравюру «Каторга» Регаме, но, видимо, Тео не смог достать её, и ван Гог начал работу над картиной по сюжету гравюры «Острог» Гюстава Доре, сделанную для книги Б. Жерральда «Лондон» (1872).

На гравюре Г. Доре изображен шестиугольный двор Нью-Гейтской тюрьмы, в котором происходит так называемый «парад заключенных». Суть этого «парада» заключалась в том, что преступников много раз проводили перед сыщиками, чтобы те могли хорошо запомнить их лица.

Отличия картины Ван Гога от гравюры Доре

Ван Гог воспроизвёл гравюру с некоторыми изменениями:

  • Задняя стена стала гораздо уже, создавая впечатление, что стены стиснули человеческий круг.
  • На гравюре действие происходит в шестиугольном дворе, а у Ван Гога, за счёт уменьшения задней стены, двор становится четырёхугольным.
  • У Доре плиты пола и кирпичи в стенах вычерчены с предельной точностью. Ван Гог отказывается от геометричности, благодаря разнонаправленности штрихов.
  • На картине цвета из бледных вверху превращаются в густые, мрачные и холодные внизу.

Напишите отзыв о статье "Прогулка заключённых (картина)"

Литература

  • Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. Галерея искусства стран Европы и Америки XIX—XX веков. — М.: Красная площадь, 2007. — С. 103. — ISBN 978-5-900743-34-9.
  • Ионина Н. A. [nearyou.ru/100kartin/100karrt_71.html Сто великих картин]. — Вече, 2002. — Вече с.
  • Антонова И. А. Шедевры Государственного музея изобразительных искусств имени А. С. Пушкина. — М.: Советский художник, 1985. — С. 75.

Отрывок, характеризующий Прогулка заключённых (картина)

– Аh! mon ami. [А! Друг мой.] Я только молюсь Богу и надеюсь, что Он услышит меня. Andre, – сказала она робко после минуты молчания, – у меня к тебе есть большая просьба.
– Что, мой друг?
– Нет, обещай мне, что ты не откажешь. Это тебе не будет стоить никакого труда, и ничего недостойного тебя в этом не будет. Только ты меня утешишь. Обещай, Андрюша, – сказала она, сунув руку в ридикюль и в нем держа что то, но еще не показывая, как будто то, что она держала, и составляло предмет просьбы и будто прежде получения обещания в исполнении просьбы она не могла вынуть из ридикюля это что то.
Она робко, умоляющим взглядом смотрела на брата.
– Ежели бы это и стоило мне большого труда… – как будто догадываясь, в чем было дело, отвечал князь Андрей.
– Ты, что хочешь, думай! Я знаю, ты такой же, как и mon pere. Что хочешь думай, но для меня это сделай. Сделай, пожалуйста! Его еще отец моего отца, наш дедушка, носил во всех войнах… – Она всё еще не доставала того, что держала, из ридикюля. – Так ты обещаешь мне?
– Конечно, в чем дело?
– Andre, я тебя благословлю образом, и ты обещай мне, что никогда его не будешь снимать. Обещаешь?
– Ежели он не в два пуда и шеи не оттянет… Чтобы тебе сделать удовольствие… – сказал князь Андрей, но в ту же секунду, заметив огорченное выражение, которое приняло лицо сестры при этой шутке, он раскаялся. – Очень рад, право очень рад, мой друг, – прибавил он.
– Против твоей воли Он спасет и помилует тебя и обратит тебя к Себе, потому что в Нем одном и истина и успокоение, – сказала она дрожащим от волнения голосом, с торжественным жестом держа в обеих руках перед братом овальный старинный образок Спасителя с черным ликом в серебряной ризе на серебряной цепочке мелкой работы.
Она перекрестилась, поцеловала образок и подала его Андрею.
– Пожалуйста, Andre, для меня…
Из больших глаз ее светились лучи доброго и робкого света. Глаза эти освещали всё болезненное, худое лицо и делали его прекрасным. Брат хотел взять образок, но она остановила его. Андрей понял, перекрестился и поцеловал образок. Лицо его в одно и то же время было нежно (он был тронут) и насмешливо.
– Merci, mon ami. [Благодарю, мой друг.]
Она поцеловала его в лоб и опять села на диван. Они молчали.
– Так я тебе говорила, Andre, будь добр и великодушен, каким ты всегда был. Не суди строго Lise, – начала она. – Она так мила, так добра, и положение ее очень тяжело теперь.
– Кажется, я ничего не говорил тебе, Маша, чтоб я упрекал в чем нибудь свою жену или был недоволен ею. К чему ты всё это говоришь мне?
Княжна Марья покраснела пятнами и замолчала, как будто она чувствовала себя виноватою.
– Я ничего не говорил тебе, а тебе уж говорили . И мне это грустно.
Красные пятна еще сильнее выступили на лбу, шее и щеках княжны Марьи. Она хотела сказать что то и не могла выговорить. Брат угадал: маленькая княгиня после обеда плакала, говорила, что предчувствует несчастные роды, боится их, и жаловалась на свою судьбу, на свекра и на мужа. После слёз она заснула. Князю Андрею жалко стало сестру.
– Знай одно, Маша, я ни в чем не могу упрекнуть, не упрекал и никогда не упрекну мою жену , и сам ни в чем себя не могу упрекнуть в отношении к ней; и это всегда так будет, в каких бы я ни был обстоятельствах. Но ежели ты хочешь знать правду… хочешь знать, счастлив ли я? Нет. Счастлива ли она? Нет. Отчего это? Не знаю…
Говоря это, он встал, подошел к сестре и, нагнувшись, поцеловал ее в лоб. Прекрасные глаза его светились умным и добрым, непривычным блеском, но он смотрел не на сестру, а в темноту отворенной двери, через ее голову.