Пропп, Владимир Яковлевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Владимир Яковлевич Пропп

советский и российский этнограф
Место смерти:

Ленинград, РСФСР

Научная сфера:

фольклористика, история, этнография, филология

Учёная степень:

доктор филологических наук

Учёное звание:

профессор ЛГУ

Альма-матер:

ЛГУ

Известные ученики:

Р. И. Беккер
М. П. Чередникова
М. И. Шахнович

Известен как:

основоположник сравнительно-типологического метода в фольклористике[1],
один из основоположников современной теории текста[1]

Сайт:

[www.ruthenia.ru/folklore/kretov1.htm ruthenia.ru]

Владимир (Герман Вольдемар) Яковлевич Пропп (16 [28] апреля 1895, Санкт-Петербург — 22 августа 1970, Ленинград)[2] — русский и советский учёный, филолог-фольклорист[1]. Владимир Пропп получил мировое признание[1], является основоположником сравнительно-типологического метода в фольклористике[1], одним из основоположников современной теории текста[1]. Современные структуралисты считают Владимира Яковлевича Проппа одним из своих предшественников[1].





Биография

Родился 16 (28) апреля 1895 года в Санкт-Петербурге в семье поволжских немцев. Отец — Яков Филиппович Пропп (1858—1919), зажиточный поволжский крестьянин, родившийся в селе Гуссенбах (ныне — село Линёво, Волгоградская область).

В 1914—1918 гг. изучал русскую и германскую филологию на филологическом факультете в Петроградском университете. Впоследствии преподавал немецкий язык в вузах Ленинграда. В годы Первой мировой войны добровольно работал в лазарете санитаром, а затем братом милосердия.

В послереволюционные годы, в период Гражданской войны и несколько позже (с 1917 по 1929 г.) семейство Пропп проживало в своём доме на хуторе Propp[1][3]. За это время Владимир Яковлевич был в отцовском имении несколько раз. В конце 1918 года навестил больного отца[1], в марте 1919 года приехал уже на похороны Якова Филипповича, после чего на некоторое время остался здесь и работал на поле[1], вместе со своими родственниками, потом устроился школьным учителем в деревню Голый Карамыш[1], находящуюся за 70 километров от хутора. Затем В. Я. Пропп вернулся в Петроград. Летом 1923 года он приезжал в бывшее имение с женой[1]. 20 декабря 1929 года в немецкой колонии Гуссенбах Медведицкого кантона происходило раскулачивание [1]. По акту, составленному ударной бригадой при Гуссенбахском сельском Совете, имущество Анны Фридриховны Пропп было передано в колхоз им. Сталина [1].

С 1932 года В.Я. Пропп преподавал и вёл научную работу в Ленинградском университете (ЛГУ). В 1937 года стал доцентом, с 1938 года — профессор ЛГУ, последовательно на кафедрах романо-германской филологии, фольклора и, вплоть до 1969 года, русской литературы; в 19631964 гг. занимал должность исполняющего обязанности заведующего кафедрой.

С 1949 года по 1952 год преподавал на кафедре этнографии и антропологии исторического факультета.

Скончался В. Я. Пропп в Ленинграде, в возрасте 75 лет, 22 августа 1970 года. Похоронен в том же городе, на Северном кладбище.

Научная деятельность

Самая известная работа учёного — «Морфология сказки» (Ленинград, 1928). Пропп выделяет повторяющиеся постоянные элементы — функции действующего лица (всего 31), положив начало структурно-типологическому изучению нарратива. Работа Проппа оказала значительное влияние на развитие структуралистских исследований мифологических, фольклорных, литературных текстов.

В работе «Исторические корни волшебной сказки» (Ленинград, 1946) Пропп развивает гипотезу, разработанную Пьерром Сентивом (псевдоним Эмиля Нурри). Пропп видит в народных сказках напоминание о тотемических ритуалах инициации. Совершенно очевидно, что структура сказок имеет характер инициации. Но вся проблема в том, чтобы выяснить, описывает ли сказка систему обрядов, относящихся к какой-либо определённой стадии культуры, или же её сценарий инициации оказывается «воображаемым», в том смысле, что он не связан с каким-то историко-культурным контекстом, но выражает скорее внеисторическое архетипическое поведение психики. В качестве примера Пропп обращается к тотемическим инициациям; этот тип инициации был категорически недоступен для женщин, но основным персонажем славянских сказок оказывается как раз женщина: старая ведьма, Баба-Яга. Впрочем, Баба-Яга выступает в роли посвящающего старшего с точки зрения гипотезы о обрядовом происхождении сказки. А посвящающий, хотя всегда являлся мужчиной, имел символические признаки обоих полов, или даже только женские[4].

Иначе говоря, в сказках нет точного напоминания о какой-либо определенной стадии культуры: здесь смешиваются и сталкиваются друг с другом различные исторические циклы и культурные стили. Здесь сохранились только образцы поведения, которые могли существовать во многих культурных циклах и в разные исторические моменты.

Подтверждением предположения о происхождении сказок из устных преданий, рассказываемых при инициации, служит схожесть мотивов и функций персонажей в сказках самых разных народов. Кроме того, Пропп приводит этнографические данные, показывающие процесс разложения древней тотемической религии и превращения сакральных некогда устных преданий в сказки. Рассматривая этносы, ещё не расставшиеся с тотемизмом (и не имеющие сказок как таковых), находящие в процессе его разложения и современные сказки «культурных» народов, Пропп приходит к выводу о единстве происхождения волшебной сказки.

Другой работой В. Я. Проппа является монография «Русские аграрные праздники», где автор, на основании огромного фольклорного материала, указывает на аграрный (земледельческий) характер многих славянских праздников и верований, таких как Масленица, Семик, базисом для которой во многом послужила работа Дж. Фрэзера «Золотая ветвь»[5].

См. также

Основные труды

  • [feb-web.ru/feb/skazki/critics/pms/pms-001-.htm Морфология сказки]. — Л.: Academia, 1928.
  • Русская сказка. — Л., 1984.
  • [www.gumer.info/bibliotek_Buks/Linguist/Propp_2/index.php Исторические корни волшебной сказки]. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1986. — 364 с.
  • Фольклор и действительность. — М.: Наука, 1989. — 233 с.
  • Русский героический эпос. — Лабиринт, 2006. — 624 с. — ISBN 5-87604-051-7.
  • Проблемы комизма и смеха. Ритуальный смех в фольклоре (по поводу сказки о Несмеяне). (Собр. тр. В. Я. Проппа.) Науч. ред., комм. Ю. С. Рассказова. — М.: Лабиринт, 1999.

Напишите отзыв о статье "Пропп, Владимир Яковлевич"

Литература

  • Неизвестный В. Я. Пропп. «Древо жизни. Дневник старости. Переписка» / Предисл., сост. А. Н. Мартыновой; Подгот.текста, коммент. А. Н. Мартыновой, Н. А. Прозоровой. — СПб.: Алетейя, 2002. — ISBN 5-89329-512-9.
  • Уорнер Э. Э. Владимир Яковлевич Пропп и русская фольклористика. Изд-во СПбГУ, 2005. - ISBN 5-8465-0092-7.
  • Vilmos Voigt: Propp, Vladimir Jakovlevič. В: Enzyklopädie des Märchens, том 10 (2002), 1435—1442.
  • Serena Grazzini: Der strukturalistische Zirkel. Theorien über Mythos und Märchen bei Propp, Lévi-Strauss, Meletinskij. Wiesbaden 1999 (DUV: Literaturwissenschaft).
  • Reinhard Breymayer: Vladimir Jakovlevič Propp (1895—1970) — Leben, Wirken und Bedeutsamkeit. B: Linguistica Biblica 15/16 (1972), 36-77 (67-77 Bibliographie).

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Л.И. Бочкарёва. [wolgadeutsche.ru/history/Botschkarjowa.htm Владимир Яковлевич Пропп и его любимое Линёво] (рус.) (html). wolgadeutsche.ru (2009). — «Стрежень», научный ежегодник; - Волгоград, 2009, т.7, с.169-185.. Проверено 30 августа 2011. [webcache.googleusercontent.com/search?q=cache:OdSXBQ4h9W4J:wolgadeutsche.net/history/Botschkarjowa.htm Архивировано из первоисточника 16 авг 2011 06:36:02 GMT].
  2. feb-web.ru/feb/person/person/propp.htm?cmd=2&istext=1
  3. [wolgadeutsche.ru/list/propp2.htm Пропп (Сейчас не существует)] (рус.). Историческое, географическое и статистическое описание немецких поселений. wolgadeutsche.ru. Проверено 30 августа 2011. [www.webcitation.org/65EBmXUeL Архивировано из первоисточника 5 февраля 2012].
  4. Пропп В. Я. «Исторические корни волшебной сказки» — Л. Изд-во ЛГУ
  5. В.Я Пропп [mirknig.com/knigi/history/1181229720-russkie-agrarnye-prazdniki-opyt-istoriko.html Русские аграрные праздники: (Опыт историко-этнографического исследования)] СПб.: Терра — Азбука 1995

Ссылки

  • [www.lib.ru/CULTURE/PROPP/skazki.txt Исторические корни волшебной сказки]
  • [www.lib.ru/CULTURE/PROPP/morfologia.txt Морфология сказки]
  • [feb-web.ru/feb/skazki/critics/pms/PMS-001-.htm Морфология сказки, Л., 1928 (на сайте feb-web.ru)]
  • [www.gumer.info/bibliotek_Buks/Culture/propp/index.php Пропп В. Проблемы комизма и смеха].
  • [sites.utoronto.ca/tsq/25/Olshansky25.shtml Ольшанский Д. Рождение структурализма из анализа волшебной сказки] / Toronto Slavic Quarterly, No. 25
  • Статья «[wolgadeutsche.ru/history/Botschkarjowa.htm Владимир Яковлевич Пропп и его любимое Линёво]», сайт wolgadeutsche.ru
  • [www.litencyc.com/php/speople.php?rec=true&UID=3652 Владимир Пропп (1895—1970)] / Литературная энциклопедия (2008)
  • [www.isfp.co.uk/russian_thinkers/vladimir_propp.html Биография Владимира Проппа] в Галерее русских мыслителей (Международного общества философов, 2007)
  • [www.folk.ru/ProppCenter/index.php?rubr=ProppCenter О Пропповском центре]
  • [waucondastore.com/v-ya-propps-structuralism/ V. Ya. Propp’s Structuralism]

Отрывок, характеризующий Пропп, Владимир Яковлевич

– Так зачем же вы служите?
– А вот зачем. Отец мой один из замечательнейших людей своего века. Но он становится стар, и он не то что жесток, но он слишком деятельного характера. Он страшен своей привычкой к неограниченной власти, и теперь этой властью, данной Государем главнокомандующим над ополчением. Ежели бы я два часа опоздал две недели тому назад, он бы повесил протоколиста в Юхнове, – сказал князь Андрей с улыбкой; – так я служу потому, что кроме меня никто не имеет влияния на отца, и я кое где спасу его от поступка, от которого бы он после мучился.
– А, ну так вот видите!
– Да, mais ce n'est pas comme vous l'entendez, [но это не так, как вы это понимаете,] – продолжал князь Андрей. – Я ни малейшего добра не желал и не желаю этому мерзавцу протоколисту, который украл какие то сапоги у ополченцев; я даже очень был бы доволен видеть его повешенным, но мне жалко отца, то есть опять себя же.
Князь Андрей всё более и более оживлялся. Глаза его лихорадочно блестели в то время, как он старался доказать Пьеру, что никогда в его поступке не было желания добра ближнему.
– Ну, вот ты хочешь освободить крестьян, – продолжал он. – Это очень хорошо; но не для тебя (ты, я думаю, никого не засекал и не посылал в Сибирь), и еще меньше для крестьян. Ежели их бьют, секут, посылают в Сибирь, то я думаю, что им от этого нисколько не хуже. В Сибири ведет он ту же свою скотскую жизнь, а рубцы на теле заживут, и он так же счастлив, как и был прежде. А нужно это для тех людей, которые гибнут нравственно, наживают себе раскаяние, подавляют это раскаяние и грубеют от того, что у них есть возможность казнить право и неправо. Вот кого мне жалко, и для кого бы я желал освободить крестьян. Ты, может быть, не видал, а я видел, как хорошие люди, воспитанные в этих преданиях неограниченной власти, с годами, когда они делаются раздражительнее, делаются жестоки, грубы, знают это, не могут удержаться и всё делаются несчастнее и несчастнее. – Князь Андрей говорил это с таким увлечением, что Пьер невольно подумал о том, что мысли эти наведены были Андрею его отцом. Он ничего не отвечал ему.
– Так вот кого мне жалко – человеческого достоинства, спокойствия совести, чистоты, а не их спин и лбов, которые, сколько ни секи, сколько ни брей, всё останутся такими же спинами и лбами.
– Нет, нет и тысячу раз нет, я никогда не соглашусь с вами, – сказал Пьер.


Вечером князь Андрей и Пьер сели в коляску и поехали в Лысые Горы. Князь Андрей, поглядывая на Пьера, прерывал изредка молчание речами, доказывавшими, что он находился в хорошем расположении духа.
Он говорил ему, указывая на поля, о своих хозяйственных усовершенствованиях.
Пьер мрачно молчал, отвечая односложно, и казался погруженным в свои мысли.
Пьер думал о том, что князь Андрей несчастлив, что он заблуждается, что он не знает истинного света и что Пьер должен притти на помощь ему, просветить и поднять его. Но как только Пьер придумывал, как и что он станет говорить, он предчувствовал, что князь Андрей одним словом, одним аргументом уронит всё в его ученьи, и он боялся начать, боялся выставить на возможность осмеяния свою любимую святыню.
– Нет, отчего же вы думаете, – вдруг начал Пьер, опуская голову и принимая вид бодающегося быка, отчего вы так думаете? Вы не должны так думать.
– Про что я думаю? – спросил князь Андрей с удивлением.
– Про жизнь, про назначение человека. Это не может быть. Я так же думал, и меня спасло, вы знаете что? масонство. Нет, вы не улыбайтесь. Масонство – это не религиозная, не обрядная секта, как и я думал, а масонство есть лучшее, единственное выражение лучших, вечных сторон человечества. – И он начал излагать князю Андрею масонство, как он понимал его.
Он говорил, что масонство есть учение христианства, освободившегося от государственных и религиозных оков; учение равенства, братства и любви.
– Только наше святое братство имеет действительный смысл в жизни; всё остальное есть сон, – говорил Пьер. – Вы поймите, мой друг, что вне этого союза всё исполнено лжи и неправды, и я согласен с вами, что умному и доброму человеку ничего не остается, как только, как вы, доживать свою жизнь, стараясь только не мешать другим. Но усвойте себе наши основные убеждения, вступите в наше братство, дайте нам себя, позвольте руководить собой, и вы сейчас почувствуете себя, как и я почувствовал частью этой огромной, невидимой цепи, которой начало скрывается в небесах, – говорил Пьер.
Князь Андрей, молча, глядя перед собой, слушал речь Пьера. Несколько раз он, не расслышав от шума коляски, переспрашивал у Пьера нерасслышанные слова. По особенному блеску, загоревшемуся в глазах князя Андрея, и по его молчанию Пьер видел, что слова его не напрасны, что князь Андрей не перебьет его и не будет смеяться над его словами.
Они подъехали к разлившейся реке, которую им надо было переезжать на пароме. Пока устанавливали коляску и лошадей, они прошли на паром.
Князь Андрей, облокотившись о перила, молча смотрел вдоль по блестящему от заходящего солнца разливу.
– Ну, что же вы думаете об этом? – спросил Пьер, – что же вы молчите?
– Что я думаю? я слушал тебя. Всё это так, – сказал князь Андрей. – Но ты говоришь: вступи в наше братство, и мы тебе укажем цель жизни и назначение человека, и законы, управляющие миром. Да кто же мы – люди? Отчего же вы всё знаете? Отчего я один не вижу того, что вы видите? Вы видите на земле царство добра и правды, а я его не вижу.
Пьер перебил его. – Верите вы в будущую жизнь? – спросил он.
– В будущую жизнь? – повторил князь Андрей, но Пьер не дал ему времени ответить и принял это повторение за отрицание, тем более, что он знал прежние атеистические убеждения князя Андрея.
– Вы говорите, что не можете видеть царства добра и правды на земле. И я не видал его и его нельзя видеть, ежели смотреть на нашу жизнь как на конец всего. На земле, именно на этой земле (Пьер указал в поле), нет правды – всё ложь и зло; но в мире, во всем мире есть царство правды, и мы теперь дети земли, а вечно дети всего мира. Разве я не чувствую в своей душе, что я составляю часть этого огромного, гармонического целого. Разве я не чувствую, что я в этом огромном бесчисленном количестве существ, в которых проявляется Божество, – высшая сила, как хотите, – что я составляю одно звено, одну ступень от низших существ к высшим. Ежели я вижу, ясно вижу эту лестницу, которая ведет от растения к человеку, то отчего же я предположу, что эта лестница прерывается со мною, а не ведет дальше и дальше. Я чувствую, что я не только не могу исчезнуть, как ничто не исчезает в мире, но что я всегда буду и всегда был. Я чувствую, что кроме меня надо мной живут духи и что в этом мире есть правда.
– Да, это учение Гердера, – сказал князь Андрей, – но не то, душа моя, убедит меня, а жизнь и смерть, вот что убеждает. Убеждает то, что видишь дорогое тебе существо, которое связано с тобой, перед которым ты был виноват и надеялся оправдаться (князь Андрей дрогнул голосом и отвернулся) и вдруг это существо страдает, мучается и перестает быть… Зачем? Не может быть, чтоб не было ответа! И я верю, что он есть…. Вот что убеждает, вот что убедило меня, – сказал князь Андрей.
– Ну да, ну да, – говорил Пьер, – разве не то же самое и я говорю!
– Нет. Я говорю только, что убеждают в необходимости будущей жизни не доводы, а то, когда идешь в жизни рука об руку с человеком, и вдруг человек этот исчезнет там в нигде, и ты сам останавливаешься перед этой пропастью и заглядываешь туда. И, я заглянул…
– Ну так что ж! вы знаете, что есть там и что есть кто то? Там есть – будущая жизнь. Кто то есть – Бог.
Князь Андрей не отвечал. Коляска и лошади уже давно были выведены на другой берег и уже заложены, и уж солнце скрылось до половины, и вечерний мороз покрывал звездами лужи у перевоза, а Пьер и Андрей, к удивлению лакеев, кучеров и перевозчиков, еще стояли на пароме и говорили.
– Ежели есть Бог и есть будущая жизнь, то есть истина, есть добродетель; и высшее счастье человека состоит в том, чтобы стремиться к достижению их. Надо жить, надо любить, надо верить, – говорил Пьер, – что живем не нынче только на этом клочке земли, а жили и будем жить вечно там во всем (он указал на небо). Князь Андрей стоял, облокотившись на перила парома и, слушая Пьера, не спуская глаз, смотрел на красный отблеск солнца по синеющему разливу. Пьер замолк. Было совершенно тихо. Паром давно пристал, и только волны теченья с слабым звуком ударялись о дно парома. Князю Андрею казалось, что это полосканье волн к словам Пьера приговаривало: «правда, верь этому».
Князь Андрей вздохнул, и лучистым, детским, нежным взглядом взглянул в раскрасневшееся восторженное, но всё робкое перед первенствующим другом, лицо Пьера.
– Да, коли бы это так было! – сказал он. – Однако пойдем садиться, – прибавил князь Андрей, и выходя с парома, он поглядел на небо, на которое указал ему Пьер, и в первый раз, после Аустерлица, он увидал то высокое, вечное небо, которое он видел лежа на Аустерлицком поле, и что то давно заснувшее, что то лучшее что было в нем, вдруг радостно и молодо проснулось в его душе. Чувство это исчезло, как скоро князь Андрей вступил опять в привычные условия жизни, но он знал, что это чувство, которое он не умел развить, жило в нем. Свидание с Пьером было для князя Андрея эпохой, с которой началась хотя во внешности и та же самая, но во внутреннем мире его новая жизнь.


Уже смерклось, когда князь Андрей и Пьер подъехали к главному подъезду лысогорского дома. В то время как они подъезжали, князь Андрей с улыбкой обратил внимание Пьера на суматоху, происшедшую у заднего крыльца. Согнутая старушка с котомкой на спине, и невысокий мужчина в черном одеянии и с длинными волосами, увидав въезжавшую коляску, бросились бежать назад в ворота. Две женщины выбежали за ними, и все четверо, оглядываясь на коляску, испуганно вбежали на заднее крыльцо.