Простые люди (фильм, 1945)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Простые люди
Жанр

Драма

Режиссёр

Леонид Трауберг
Григорий Козинцев

Автор
сценария

Леонид Трауберг
Григорий Козинцев

В главных
ролях

Юрий Толубеев
Ольга Лебзак
Татьяна Пельтцер

Оператор

Андрей Москвин
Анатолий Назаров
А. Сысоев

Композитор

Дмитрий Шостакович

Кинокомпания

Ленфильм

Длительность

74 мин

Страна

СССР СССР

Язык

русский язык

Год

1945

IMDb

ID 0038860

К:Фильмы 1945 года

«Простые люди» — художественный фильм режиссёров Леонида Трауберга и Григория Козинцева 1945 года о самоотверженном труде простых советских людей в годы Великой Отечественной воины. Последняя совместная работа двух режиссёров[1]. В постановлении Оргбюро ЦК ВПК(б) от 4 сентября 1946 года «О кинофильме „Большая жизнь“» фильм «Простые люди» был охарактеризован как «неудачный» и «ошибочный», в результате чего картины была выпущена на экраны только 25 августа 1956 года.





Сюжет

Фашистские полчища рвутся к Ленинграду. С аэродрома авиационного завода улетает последний самолёт. Завод подлежит эвакуации. Через всю страну в далёкий Узбекистан едут ленинградцы — старики, женщины, подростки. Кадровые рабочие сражаются на фронте. Но завод должен начать выпуск самолётов через два месяца. Прибыв на место, люди устанавливают станки под открытым небом и начинают работать. В заводской коллектив вливаются тысячи новых людей. Многие из них потеряли своих родных и близких. Большое горе у директора завода Ерёмина. Его жена во время эвакуации пропала без вести. Но Ерёмин не сгибается под тяжестью удара. День и ночь его можно видеть на территории завода. Нет такого участка работы, который бы миновал хозяйского глаза директора. Словно в награду За его самоотверженный труд к нему приходит огромная радость: он находит свою жену. Попав в плен к немцам, она перенесла все тяготы оккупации, лишившей молодую, цветущую женщину здоровья и памяти Заботливый уход врачей постепенно излечивает Ерёмину. В день, когда завод выпускает свой первый самолёт, она выходит из больницы. Вместе с мужем и всем коллективом завода Ерёмина переживает радость трудовой победы.

В ролях

Съёмочная группа

Напишите отзыв о статье "Простые люди (фильм, 1945)"

Литература

  • Советские художественные фильмы. Аннотированный каталог. Том 2. Звуковые фильмы (1930—1957). — М.: Искусство, 1961. — С. 356.

Примечания

  1. Нея Зоркая [kinoart.ru/archive/1999/07/n7-article29 Вещие сны Алма‒Аты] // Искусство кино : журнал. — М. — № 7.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Простые люди (фильм, 1945)

– Да вы кто?
– Я офицер. Мне бы видеть нужно, – сказал русский приятный и барский голос.
Мавра Кузминишна отперла калитку. И на двор вошел лет восемнадцати круглолицый офицер, типом лица похожий на Ростовых.
– Уехали, батюшка. Вчерашнего числа в вечерни изволили уехать, – ласково сказала Мавра Кузмипишна.
Молодой офицер, стоя в калитке, как бы в нерешительности войти или не войти ему, пощелкал языком.
– Ах, какая досада!.. – проговорил он. – Мне бы вчера… Ах, как жалко!..
Мавра Кузминишна между тем внимательно и сочувственно разглядывала знакомые ей черты ростовской породы в лице молодого человека, и изорванную шинель, и стоптанные сапоги, которые были на нем.
– Вам зачем же графа надо было? – спросила она.
– Да уж… что делать! – с досадой проговорил офицер и взялся за калитку, как бы намереваясь уйти. Он опять остановился в нерешительности.
– Видите ли? – вдруг сказал он. – Я родственник графу, и он всегда очень добр был ко мне. Так вот, видите ли (он с доброй и веселой улыбкой посмотрел на свой плащ и сапоги), и обносился, и денег ничего нет; так я хотел попросить графа…
Мавра Кузминишна не дала договорить ему.
– Вы минуточку бы повременили, батюшка. Одною минуточку, – сказала она. И как только офицер отпустил руку от калитки, Мавра Кузминишна повернулась и быстрым старушечьим шагом пошла на задний двор к своему флигелю.
В то время как Мавра Кузминишна бегала к себе, офицер, опустив голову и глядя на свои прорванные сапоги, слегка улыбаясь, прохаживался по двору. «Как жалко, что я не застал дядюшку. А славная старушка! Куда она побежала? И как бы мне узнать, какими улицами мне ближе догнать полк, который теперь должен подходить к Рогожской?» – думал в это время молодой офицер. Мавра Кузминишна с испуганным и вместе решительным лицом, неся в руках свернутый клетчатый платочек, вышла из за угла. Не доходя несколько шагов, она, развернув платок, вынула из него белую двадцатипятирублевую ассигнацию и поспешно отдала ее офицеру.
– Были бы их сиятельства дома, известно бы, они бы, точно, по родственному, а вот может… теперича… – Мавра Кузминишна заробела и смешалась. Но офицер, не отказываясь и не торопясь, взял бумажку и поблагодарил Мавру Кузминишну. – Как бы граф дома были, – извиняясь, все говорила Мавра Кузминишна. – Христос с вами, батюшка! Спаси вас бог, – говорила Мавра Кузминишна, кланяясь и провожая его. Офицер, как бы смеясь над собою, улыбаясь и покачивая головой, почти рысью побежал по пустым улицам догонять свой полк к Яузскому мосту.
А Мавра Кузминишна еще долго с мокрыми глазами стояла перед затворенной калиткой, задумчиво покачивая головой и чувствуя неожиданный прилив материнской нежности и жалости к неизвестному ей офицерику.


В недостроенном доме на Варварке, внизу которого был питейный дом, слышались пьяные крики и песни. На лавках у столов в небольшой грязной комнате сидело человек десять фабричных. Все они, пьяные, потные, с мутными глазами, напруживаясь и широко разевая рты, пели какую то песню. Они пели врозь, с трудом, с усилием, очевидно, не для того, что им хотелось петь, но для того только, чтобы доказать, что они пьяны и гуляют. Один из них, высокий белокурый малый в чистой синей чуйке, стоял над ними. Лицо его с тонким прямым носом было бы красиво, ежели бы не тонкие, поджатые, беспрестанно двигающиеся губы и мутные и нахмуренные, неподвижные глаза. Он стоял над теми, которые пели, и, видимо воображая себе что то, торжественно и угловато размахивал над их головами засученной по локоть белой рукой, грязные пальцы которой он неестественно старался растопыривать. Рукав его чуйки беспрестанно спускался, и малый старательно левой рукой опять засучивал его, как будто что то было особенно важное в том, чтобы эта белая жилистая махавшая рука была непременно голая. В середине песни в сенях и на крыльце послышались крики драки и удары. Высокий малый махнул рукой.
– Шабаш! – крикнул он повелительно. – Драка, ребята! – И он, не переставая засучивать рукав, вышел на крыльцо.
Фабричные пошли за ним. Фабричные, пившие в кабаке в это утро под предводительством высокого малого, принесли целовальнику кожи с фабрики, и за это им было дано вино. Кузнецы из соседних кузень, услыхав гульбу в кабаке и полагая, что кабак разбит, силой хотели ворваться в него. На крыльце завязалась драка.