Протекторат побережья Нигера

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Протекторат побережья Нигера
Протекторат Британской империи
1891 — 1900




Гимн
Гимн Великобритании

Границы протектората на 1900 год.
Столица Калабар
Язык(и) Английский
Религия англиканство, традиционные верования
Денежная единица Фунт стерлингов
Форма правления Конституционная монархия
Династия Ганноверская династия, Саксен-Кобург-Готская
Монарх
 - 18911900 Виктория
К:Появились в 1891 годуК:Исчезли в 1900 году

Протекторат побережья Нигера — бывший британский протекторат в районе Риверс (Нефтяные реки) современной Нигерии, изначально созданный как «Протекторат Ойл-Риверс» (Нефтяные реки; часть прибрежной территории от Лагоса до Камеруна) в 1881 году и подтверждённый на Берлинской конференции в 1885 году, переименован 12 мая 1893 года, 1 января 1900 года объединён с территориями Королевской Нигерской компании для создания колонии Южная Нигерия.

Административным центром протектората был город Калабар.



См. также

Напишите отзыв о статье "Протекторат побережья Нигера"

Литература

  • Thomas Pakenham, The Scramble for Africa (Random House, 1991), pp. 197—199
  • Большая Советская Энциклопедия
 История Нигерии

Археологические культуры

Нок

Игбо-Уву

Сао

Государства Гвинейского берега

Ифе

Ойо

Бенин

Калабар

Аро

Бонни

Боргу

Королевства Саванны

Канем

Сонгай

Города-государства хауса

Сокото

Джукун

Колониализм

Невольничий берег

Колониальная Нигерия

Протекторат побережья Нигера

Королевская Нигерская компания

Северная Нигерия

Южная Нигерия

Независмость

Первая республика

Британский Камерун

Биафра

Гражданская война в Нигерии


Портал «Нигерия»

Отрывок, характеризующий Протекторат побережья Нигера

Все ждали Бенигсена, который доканчивал свой вкусный обед под предлогом нового осмотра позиции. Его ждали от четырех до шести часов, и во все это время не приступали к совещанию и тихими голосами вели посторонние разговоры.
Только когда в избу вошел Бенигсен, Кутузов выдвинулся из своего угла и подвинулся к столу, но настолько, что лицо его не было освещено поданными на стол свечами.
Бенигсен открыл совет вопросом: «Оставить ли без боя священную и древнюю столицу России или защищать ее?» Последовало долгое и общее молчание. Все лица нахмурились, и в тишине слышалось сердитое кряхтенье и покашливанье Кутузова. Все глаза смотрели на него. Малаша тоже смотрела на дедушку. Она ближе всех была к нему и видела, как лицо его сморщилось: он точно собрался плакать. Но это продолжалось недолго.
– Священную древнюю столицу России! – вдруг заговорил он, сердитым голосом повторяя слова Бенигсена и этим указывая на фальшивую ноту этих слов. – Позвольте вам сказать, ваше сиятельство, что вопрос этот не имеет смысла для русского человека. (Он перевалился вперед своим тяжелым телом.) Такой вопрос нельзя ставить, и такой вопрос не имеет смысла. Вопрос, для которого я просил собраться этих господ, это вопрос военный. Вопрос следующий: «Спасенье России в армии. Выгоднее ли рисковать потерею армии и Москвы, приняв сраженье, или отдать Москву без сражения? Вот на какой вопрос я желаю знать ваше мнение». (Он откачнулся назад на спинку кресла.)
Начались прения. Бенигсен не считал еще игру проигранною. Допуская мнение Барклая и других о невозможности принять оборонительное сражение под Филями, он, проникнувшись русским патриотизмом и любовью к Москве, предлагал перевести войска в ночи с правого на левый фланг и ударить на другой день на правое крыло французов. Мнения разделились, были споры в пользу и против этого мнения. Ермолов, Дохтуров и Раевский согласились с мнением Бенигсена. Руководимые ли чувством потребности жертвы пред оставлением столицы или другими личными соображениями, но эти генералы как бы не понимали того, что настоящий совет не мог изменить неизбежного хода дел и что Москва уже теперь оставлена. Остальные генералы понимали это и, оставляя в стороне вопрос о Москве, говорили о том направлении, которое в своем отступлении должно было принять войско. Малаша, которая, не спуская глаз, смотрела на то, что делалось перед ней, иначе понимала значение этого совета. Ей казалось, что дело было только в личной борьбе между «дедушкой» и «длиннополым», как она называла Бенигсена. Она видела, что они злились, когда говорили друг с другом, и в душе своей она держала сторону дедушки. В средине разговора она заметила быстрый лукавый взгляд, брошенный дедушкой на Бенигсена, и вслед за тем, к радости своей, заметила, что дедушка, сказав что то длиннополому, осадил его: Бенигсен вдруг покраснел и сердито прошелся по избе. Слова, так подействовавшие на Бенигсена, были спокойным и тихим голосом выраженное Кутузовым мнение о выгоде и невыгоде предложения Бенигсена: о переводе в ночи войск с правого на левый фланг для атаки правого крыла французов.
– Я, господа, – сказал Кутузов, – не могу одобрить плана графа. Передвижения войск в близком расстоянии от неприятеля всегда бывают опасны, и военная история подтверждает это соображение. Так, например… (Кутузов как будто задумался, приискивая пример и светлым, наивным взглядом глядя на Бенигсена.) Да вот хоть бы Фридландское сражение, которое, как я думаю, граф хорошо помнит, было… не вполне удачно только оттого, что войска наши перестроивались в слишком близком расстоянии от неприятеля… – Последовало, показавшееся всем очень продолжительным, минутное молчание.