Профессия (повесть Айзека Азимова)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Профессия
Profession
Жанр:

повесть

Автор:

Айзек Азимов

Язык оригинала:

английский

Дата первой публикации:

1957

«Профессия» (англ. Profession) — научно-фантастическая повесть американского писателя Айзека Азимова, впервые опубликованная в июле 1957 года журналом Astounding Science Fiction, позднее повесть была издана в сборнике «Nine tomorrows» — «Девять завтра» 1959 года. Перевод на русский язык — С. Васильевой.



Сюжет

Процесс образования, выбора и получения профессии претерпел в далёком будущем коренные изменения. Вместо долгого процесса обучения по книгам и на практике, людям за минуты записывают в мозг нужные знания с помощью специальной машины и обучающих лент. В восьмилетнем возрасте каждого ребёнка таким образом обучают чтению и письму. До 18 лет он живёт с родителями, ничему не учась. Затем его подвергают машинным тестам, по результатам которых определяют наиболее подходящую профессию, и записывают в мозг необходимые знания. Свободного выбора профессии нет, решение машин окончательно и обжалованию не подлежит. Ещё через полтора года юноша или девушка участвует в Олимпиаде — соревновании молодых специалистов в каждой профессии. В зависимости от своих результатов на Олимпиаде он получает более или менее престижное место работы. Существующее положение дел устраивает всех. Молодые люди до начала профессионального образования совершенно не пытаются понять, что больше всего их интересует в мире, но с нетерпением ждут дня, когда им объявят результаты тестов и их будущую судьбу.

Но главный герой Джордж Плейтен ещё в «школьные» годы почему-то решил, что ему интересна профессия программиста. Он пытается самостоятельно постичь по книгам основы этой работы, надеясь, что это может повлиять на результаты тестов. Но стать программистом Джорджу не удаётся: по результатам тестов д-р Антонелли объявляет его непригодным к машинному обучению и, следовательно, ни к одной профессии. Джордж шокирован, подозревает врача в подтасовке результатов из личной неприязни, и в состоянии аффекта попадает в приют для слабоумных, где содержатся такие же, как он, молодые люди без профессии. Там они пытаются учиться древним забытым способом, медленно постигая крупицы знаний из книг с помощью учителей. Тратя месяцы на то, что остальные узнают за один сеанс машинного обучения.

По прошествии полутора лет, Джордж по-прежнему видит себя жертвой ошибки, и не может согласиться с своим слабоумием. Он совершает побег и отправляется на Олимпиаду. Ему удаётся осуществить свой план — познакомиться с кем-нибудь из высокопоставленных чиновников, который согласится его выслушать и, может быть, изменить его участь. Джордж делится с ним тем, к чему давно уже пришёл и чему увидел подтверждение на «Олимпиаде» — что машинное образование, при всех его достоинствах, лишает человека творческого подхода к профессии, заглушает способность самостоятельно мыслить и самосовершенствоваться. В конце концов ему становится ясно, что с самого начала побега он находится под наблюдением, и их встреча не случайна… Его снова погружают в сон и возвращают в «приют для слабоумных». Но он неожиданно понимает, что здесь собраны совсем не слабоумные. Что он один из немногих землян, сохранивших способность к самостоятельному мышлению и образованию, и они учатся по книгам для того, чтобы попытаться прийти к новым изобретениям и открытиям, и продвинуть вперёд научно-технический прогресс.

— Теперь-то я это понимаю, — сказал Джордж, — до того ясно, что только удивляюсь, каким я был слепым. В конце концов, кто изобретает новые модели механизмов, для которых нужны новые модели специалистов? Кто, например, изобрёл спектрограф Бимена? По-видимому, человек по имени Бимен. Но он не мог получить образование через зарядку, иначе ему не удалось бы продвинуться вперёд. А кто создаёт образовательные ленты? Специалисты по производству лент? А кто же тогда создаёт ленты для их обучения? Специалисты более высокой квалификации? А кто создаёт ленты… Ты понимаешь, что я хочу сказать. Где-то должен быть конец. Где-то должны быть мужчины и женщины, способные к самостоятельному мышлению.

Напишите отзыв о статье "Профессия (повесть Айзека Азимова)"

Ссылки

Отрывок, характеризующий Профессия (повесть Айзека Азимова)

Четвертое направление было направление, которого самым видным представителем был великий князь, наследник цесаревич, не могший забыть своего аустерлицкого разочарования, где он, как на смотр, выехал перед гвардиею в каске и колете, рассчитывая молодецки раздавить французов, и, попав неожиданно в первую линию, насилу ушел в общем смятении. Люди этой партии имели в своих суждениях и качество и недостаток искренности. Они боялись Наполеона, видели в нем силу, в себе слабость и прямо высказывали это. Они говорили: «Ничего, кроме горя, срама и погибели, из всего этого не выйдет! Вот мы оставили Вильну, оставили Витебск, оставим и Дриссу. Одно, что нам остается умного сделать, это заключить мир, и как можно скорее, пока не выгнали нас из Петербурга!»
Воззрение это, сильно распространенное в высших сферах армии, находило себе поддержку и в Петербурге, и в канцлере Румянцеве, по другим государственным причинам стоявшем тоже за мир.
Пятые были приверженцы Барклая де Толли, не столько как человека, сколько как военного министра и главнокомандующего. Они говорили: «Какой он ни есть (всегда так начинали), но он честный, дельный человек, и лучше его нет. Дайте ему настоящую власть, потому что война не может идти успешно без единства начальствования, и он покажет то, что он может сделать, как он показал себя в Финляндии. Ежели армия наша устроена и сильна и отступила до Дриссы, не понесши никаких поражений, то мы обязаны этим только Барклаю. Ежели теперь заменят Барклая Бенигсеном, то все погибнет, потому что Бенигсен уже показал свою неспособность в 1807 году», – говорили люди этой партии.
Шестые, бенигсенисты, говорили, напротив, что все таки не было никого дельнее и опытнее Бенигсена, и, как ни вертись, все таки придешь к нему. И люди этой партии доказывали, что все наше отступление до Дриссы было постыднейшее поражение и беспрерывный ряд ошибок. «Чем больше наделают ошибок, – говорили они, – тем лучше: по крайней мере, скорее поймут, что так не может идти. А нужен не какой нибудь Барклай, а человек, как Бенигсен, который показал уже себя в 1807 м году, которому отдал справедливость сам Наполеон, и такой человек, за которым бы охотно признавали власть, – и таковой есть только один Бенигсен».
Седьмые – были лица, которые всегда есть, в особенности при молодых государях, и которых особенно много было при императоре Александре, – лица генералов и флигель адъютантов, страстно преданные государю не как императору, но как человека обожающие его искренно и бескорыстно, как его обожал Ростов в 1805 м году, и видящие в нем не только все добродетели, но и все качества человеческие. Эти лица хотя и восхищались скромностью государя, отказывавшегося от командования войсками, но осуждали эту излишнюю скромность и желали только одного и настаивали на том, чтобы обожаемый государь, оставив излишнее недоверие к себе, объявил открыто, что он становится во главе войска, составил бы при себе штаб квартиру главнокомандующего и, советуясь, где нужно, с опытными теоретиками и практиками, сам бы вел свои войска, которых одно это довело бы до высшего состояния воодушевления.
Восьмая, самая большая группа людей, которая по своему огромному количеству относилась к другим, как 99 к 1 му, состояла из людей, не желавших ни мира, ни войны, ни наступательных движений, ни оборонительного лагеря ни при Дриссе, ни где бы то ни было, ни Барклая, ни государя, ни Пфуля, ни Бенигсена, но желающих только одного, и самого существенного: наибольших для себя выгод и удовольствий. В той мутной воде перекрещивающихся и перепутывающихся интриг, которые кишели при главной квартире государя, в весьма многом можно было успеть в таком, что немыслимо бы было в другое время. Один, не желая только потерять своего выгодного положения, нынче соглашался с Пфулем, завтра с противником его, послезавтра утверждал, что не имеет никакого мнения об известном предмете, только для того, чтобы избежать ответственности и угодить государю. Другой, желающий приобрести выгоды, обращал на себя внимание государя, громко крича то самое, на что намекнул государь накануне, спорил и кричал в совете, ударяя себя в грудь и вызывая несоглашающихся на дуэль и тем показывая, что он готов быть жертвою общей пользы. Третий просто выпрашивал себе, между двух советов и в отсутствие врагов, единовременное пособие за свою верную службу, зная, что теперь некогда будет отказать ему. Четвертый нечаянно все попадался на глаза государю, отягченный работой. Пятый, для того чтобы достигнуть давно желанной цели – обеда у государя, ожесточенно доказывал правоту или неправоту вновь выступившего мнения и для этого приводил более или менее сильные и справедливые доказательства.