Процесс о трёх миллионах

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Процесс о трёх миллионах
Жанр

комедия

Режиссёр

Яков Протазанов

Автор
сценария

Яков Протазанов

В главных
ролях

Игорь Ильинский
Анатолий Кторов
Ольга Жизнева

Оператор

Пётр Ермолов

Кинокомпания

Межрабпом-Русь

Длительность

63 минуты

Страна

СССР СССР

Год

1926

IMDb

ID 0017293

К:Фильмы 1926 года

«Процесс о трёх миллионах» — советский фильм, эксцентрическая комедия режиссёра Якова Протазанова. Фильм создан по мотивам повести и пьесы Умберто Нотари «Три вора».





Сюжет

Действие происходит в Италии в начале XX века. Банкир Орнано продал дом и уехал по делам, оставив деньги супруге. Норис посылает записку своему любовнику, приглашая его на свидание и, заодно, сообщает, что они могут завладеть богатством. Сообщение перехватывает мошенник Каскарилья. Вор-джентльмен немедленно разрабатывает план того, как он, пользуясь эффектной внешностью и манерами, может очаровать Норис и присвоить деньги.

Как назло для Каскарильи именно в это же время к банкиру случайно забрался мелкий домушник Тапиока, который расстроил блестящую комбинацию. В тот момент, когда пара преступников разбирается с тем, как поделить добычу, неожиданно появляется банкир. Полиция задерживает Тапиоку, а Каскарилье удаётся скрыться.

Дело заканчивается судебным процессом, во время которого Каскарилья решает организовать побег своего незадачливого напарника по преступлению. Он выбрасывает с балкона в зал суда чемодан фальшивых денег и, воспользовавшись суматохой, незаметно выводит Тапиоку на свободу, на прощание отдав часть денег от награбленного.

В ролях

Критика и влияние

Фильм «Процесс о трёх миллионах» с успехом прошёл в прокате, но критиками был воспринят неоднозначно. С пропагандистской точки зрения картина в 1920-е годы оценивалась как бесхребетная и беззлобная. Авторов обвиняли в чрезмерном увлечении чисто комедийным началом[1].

Много позже картина была признана одной из вершин творчества Якова Протазанова и предтечей многочисленных работ в жанре эксцентрической криминальной комедии. Тема воров, которые крадут друг у друга, неоднократно переносилась на экран. Много общего можно найти в этой картине с такой комедией, как «Блеф», где элегантные мошенники изымают у конкурента незаконно нажитое, а концовка близка вплоть до деталей[2].

В 1930 году исполнители ведущих ролей фильма снялись в новой кинокомедии Якова Протазанова — «Праздник святого Йоргена», причём в тех же амплуа «трёх воров» (Игорь Ильинский — вор-оборванец Шульц, Анатолий Кторов — вор-джентльмен Коркис, Михаил Климов — наместник храма святого Йоргена).

Напишите отзыв о статье "Процесс о трёх миллионах"

Примечания

  1. [www.lookatme.ru/flows/kino/posts/64354-protsess-o-treh-millionah Процесс о трёх миллионах / рецензия]  (Проверено 27 февраля 2011)
  2. [www.kino-teatr.ru/kino/art/kino/2003/ «Яков Протазанов — комедиограф» / Александр Федоров]  (Проверено 27 февраля 2011)

Ссылки

  • [youtube.com/watch?v=N8KX32QPx5w «Процесс о трёх миллионах»] на YouTube

Отрывок, характеризующий Процесс о трёх миллионах

«И надо было ему приехать в Богучарово, и в эту самую минуту! – думала княжна Марья. – И надо было его сестре отказать князю Андрею! – И во всем этом княжна Марья видела волю провиденья.
Впечатление, произведенное на Ростова княжной Марьей, было очень приятное. Когда ои вспоминал про нее, ему становилось весело, и когда товарищи, узнав о бывшем с ним приключении в Богучарове, шутили ему, что он, поехав за сеном, подцепил одну из самых богатых невест в России, Ростов сердился. Он сердился именно потому, что мысль о женитьбе на приятной для него, кроткой княжне Марье с огромным состоянием не раз против его воли приходила ему в голову. Для себя лично Николай не мог желать жены лучше княжны Марьи: женитьба на ней сделала бы счастье графини – его матери, и поправила бы дела его отца; и даже – Николай чувствовал это – сделала бы счастье княжны Марьи. Но Соня? И данное слово? И от этого то Ростов сердился, когда ему шутили о княжне Болконской.


Приняв командование над армиями, Кутузов вспомнил о князе Андрее и послал ему приказание прибыть в главную квартиру.
Князь Андрей приехал в Царево Займище в тот самый день и в то самое время дня, когда Кутузов делал первый смотр войскам. Князь Андрей остановился в деревне у дома священника, у которого стоял экипаж главнокомандующего, и сел на лавочке у ворот, ожидая светлейшего, как все называли теперь Кутузова. На поле за деревней слышны были то звуки полковой музыки, то рев огромного количества голосов, кричавших «ура!новому главнокомандующему. Тут же у ворот, шагах в десяти от князя Андрея, пользуясь отсутствием князя и прекрасной погодой, стояли два денщика, курьер и дворецкий. Черноватый, обросший усами и бакенбардами, маленький гусарский подполковник подъехал к воротам и, взглянув на князя Андрея, спросил: здесь ли стоит светлейший и скоро ли он будет?
Князь Андрей сказал, что он не принадлежит к штабу светлейшего и тоже приезжий. Гусарский подполковник обратился к нарядному денщику, и денщик главнокомандующего сказал ему с той особенной презрительностью, с которой говорят денщики главнокомандующих с офицерами:
– Что, светлейший? Должно быть, сейчас будет. Вам что?
Гусарский подполковник усмехнулся в усы на тон денщика, слез с лошади, отдал ее вестовому и подошел к Болконскому, слегка поклонившись ему. Болконский посторонился на лавке. Гусарский подполковник сел подле него.
– Тоже дожидаетесь главнокомандующего? – заговорил гусарский подполковник. – Говог'ят, всем доступен, слава богу. А то с колбасниками беда! Недаг'ом Ег'молов в немцы пг'осился. Тепег'ь авось и г'усским говог'ить можно будет. А то чег'т знает что делали. Все отступали, все отступали. Вы делали поход? – спросил он.
– Имел удовольствие, – отвечал князь Андрей, – не только участвовать в отступлении, но и потерять в этом отступлении все, что имел дорогого, не говоря об именьях и родном доме… отца, который умер с горя. Я смоленский.
– А?.. Вы князь Болконский? Очень г'ад познакомиться: подполковник Денисов, более известный под именем Васьки, – сказал Денисов, пожимая руку князя Андрея и с особенно добрым вниманием вглядываясь в лицо Болконского. – Да, я слышал, – сказал он с сочувствием и, помолчав немного, продолжал: – Вот и скифская война. Это все хог'ошо, только не для тех, кто своими боками отдувается. А вы – князь Андг'ей Болконский? – Он покачал головой. – Очень г'ад, князь, очень г'ад познакомиться, – прибавил он опять с грустной улыбкой, пожимая ему руку.
Князь Андрей знал Денисова по рассказам Наташи о ее первом женихе. Это воспоминанье и сладко и больно перенесло его теперь к тем болезненным ощущениям, о которых он последнее время давно уже не думал, но которые все таки были в его душе. В последнее время столько других и таких серьезных впечатлений, как оставление Смоленска, его приезд в Лысые Горы, недавнее известно о смерти отца, – столько ощущений было испытано им, что эти воспоминания уже давно не приходили ему и, когда пришли, далеко не подействовали на него с прежней силой. И для Денисова тот ряд воспоминаний, которые вызвало имя Болконского, было далекое, поэтическое прошедшее, когда он, после ужина и пения Наташи, сам не зная как, сделал предложение пятнадцатилетней девочке. Он улыбнулся воспоминаниям того времени и своей любви к Наташе и тотчас же перешел к тому, что страстно и исключительно теперь занимало его. Это был план кампании, который он придумал, служа во время отступления на аванпостах. Он представлял этот план Барклаю де Толли и теперь намерен был представить его Кутузову. План основывался на том, что операционная линия французов слишком растянута и что вместо того, или вместе с тем, чтобы действовать с фронта, загораживая дорогу французам, нужно было действовать на их сообщения. Он начал разъяснять свой план князю Андрею.