Пулковская обсерватория

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Главная (Пулковская) астрономическая обсерватория Российской академии наук

Главный корпус Пулковской обсерватории
Тип

астрономическая обсерватория

Код

084 ([newton.dm.unipi.it/neodys/index.php?pc=2.1.2&o=084&ab=0 наблюдения])

Расположение

Пулковские высоты, Россия

Координаты
Высота

75 м

Дата открытия

7 (19) августа 1839

Пýлковская обсерватóрия (полное официальное наименование — Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Главная (Пулковская) астрономическая обсерватория Российской академии наук, сокращённое — ГАО РАН) — основная астрономическая обсерватория Российской академии наук, располагающаяся в 19 километрах к югу от центра Санкт-Петербурга (или в 4 км от КАД) на Пулковских высотах (75 метров над уровнем моря).

Научная деятельность обсерватории охватывает практически все приоритетные направления фундаментальных исследований современной астрономии: небесная механика и звёздная динамика, астрометрия (геометрические и кинематические параметры Вселенной), Солнце и солнечно-земные связи, физика и эволюция звезд, аппаратура и методика астрономических наблюдений. В штате обсерватории, по состоянию на 2010 год, состоит 330 человек, в том числе 143 научных сотрудника, из них 72 кандидата и 27 докторов наук[1]. У обсерватории есть две действующие наблюдательные станции: Кисловодская горная астрономическая станция и станция ГАО РАН обсерватории Кампо-Императоре.

С 1990 года обсерватория входит в состав охраняемого ЮНЕСКО объекта «Исторический центр Санкт-Петербурга и связанные с ним комплексы памятников»[2], в том числе, кладбище Пулковской обсерватории.

Согласно Указу Президента Российской Федерации № 275 от 2 апреля 1997 года Пулковская обсерватория включена в Государственный свод особо ценных объектов культурного наследия народов Российской Федерации.





Основные инструменты

  • 26-дюймовый рефрактор (D=650 мм, F=10413 мм). Установлен в 1954 году.[3]
  • Большой пулковский радиотелескоп (БПР) прообраз крупнейшего в мире радиотелескопа РАТАН-600. Построен в 1956 году.
  • Горизонтальный солнечный телескоп (АЦУ-5) (D=44.0 см, фокус Ньютона F=17.5 м, фокус Кассегрена F=64 м). Установлен в 1965 году. Один из крупнейших солнечных телескопов в Европе.
  • Нормальный астрограф (фотографический телескоп D=330 мм, F=3467 мм, гид D=250 мм, F=3650 мм). Изготовлен братьями Полем и Проспером Анри в 1885 году, установлен в Пулковской обсерватории в 1893 году.
  • Зенит-телескоп Фрейберга-Кондратьева (ЗТФ-135) (D=135 мм, F=1760 мм).
  • Зеркальный астрограф ЗА-320М (D=300 мм, F=3200 мм, поле зрения 27’x27'). Введён в строй в 1997 году.
  • Пулковский меридианный автоматический горизонтальный инструмент им. Л.А. Сухарева (МАГИС)

История

XIX век

Самой крупной обсерваторией России в первой четверти XIX века оставалась Академическая обсерватория в Санкт-Петербурге. Однако уже в конце XVIII века появилось предложение перенести обсерваторию за границы быстро растущей столицы, в место, более подходящее для точных астрономических наблюдений. В 1827 году Петербургская Академия наук приняла решение о создании новой астрономической обсерватории. Это решение было одобрено Николаем I.

Назначенная специальная комиссия остановила выбор на вершине Пулковской горы, указанной императором Николаем I и лежащей к югу от столицы, в 14 верстах от Московской заставы, на высоте 248 футов (75 метров) над уровнем моря. Для разработки подробного проекта новой обсерватории в 1833 году образован комитет из академиков Вишневского, Паррота, Струве и Фусса, под председательством адмирала А. С. Грейга, уже соорудившего за несколько лет до этого обсерватории в Николаеве. Проект здания и само его осуществление поручены архитектору А. П. Брюллову, а инструменты одновременно заказаны в Мюнхене Эртелю, Рейхенбаху и Мерцу и Малеру, в Гамбурге — братьям Репсольд. Закладка обсерватории состоялась 21 июня (3 июля1835 года, а торжественное освящение оконченных зданий — 7 (19) августа 1839 года. Общая стоимость сооружения достигла 2100500 руб. ассигнациями, включая сюда 40000 руб. ассигнациями, выданных государственным крестьянам, имевшим свои усадебные места на отчуждённом под обсерваторию участке в 20 десятин. Первоначально было построено здание обсерватории с тремя башнями и 2 дома для проживания астрономов.[4].

Первым директором стал Василий Яковлевич Струве (впоследствии, в 1861 году, на этом посту его сменил его сын Отто Васильевич Струве). В момент открытия обсерватории её штат состоял из 4 астрономов, директора и смотрителя; по штату 1862 года уже полагалось: директор, вице-директор, 4 старших и 2 адъюнкт-астронома, учёный секретарь, 2 вычислителя и неопределённое число сверхштатных астрономов, обыкновенно из молодых людей, окончивших курс университета и готовящихся посвятить себя астрономии.

В обсерватории наряду с астрометрическими инструментами находился самый большой на тот момент в мире рефрактор Мерца и Малера с диаметром объектива 38 сантиметров[5].

Основным направлением работ в обсерватории в то время было определение положения звёзд в пространстве и вычисление таких астрономических параметров, как прецессия и нутация Земли, аберрация и преломление в атмосфере, а также поиск и исследование двойных звёзд. В обсерватории также производились географические исследования территории России, она использовалась для развития средств навигации. В ней были составлены довольно точные каталоги звёздного неба, содержавшие координаты сначала 374, а потом и 558 звёзд для эпох 1845, 1865, 1885, 1905 и 1930 годов.

К 50-й годовщине основания в обсерватории была дополнительно создана астрофизическая лаборатория и установлен самый большой на тот момент в мире 76-сантиметровый телескоп-рефрактор Репсольда, построенный фирмой Элвина Кларка. Астрофизические исследования получили существенный импульс после назначения директором обсерватории Фёдора Александровича Бредихина в 1890 году и перевода из Московской обсерватории Аристарха Аполлоновича Белопольского, эксперта в области звёздной спектроскопии и исследований Солнца.

В 1893 году в обсерватории был установлен нормальный астрограф, сохранившийся до настоящего времени.

Обсерватория участвовала в геодезических работах, таких как измерение градусов дуг меридианов от Дуная до Северного Ледовитого океана (до 1851 года), а также производила триангуляцию Шпицбергена в 18991901 годах. Пулковский меридиан, проходящий через центр главного здания обсерватории и расположенный в 30°19,6' к востоку от Гринвича, ранее был точкой отсчёта для всех географических карт России. Пулковское шоссе и Московский проспект проходят приблизительно по Пулковскому меридиану. Все корабли России отсчитывали свою долготу от Пулковского меридиана, пока в 1884 году за нуль-пункт отсчёта долгот на всём земном шаре не был принят меридиан, проходящий через ось пассажного инструмента Гринвичской обсерватории (нулевой или Гринвичский меридиан).

Для наблюдения южных звёзд, недоступных на широте обсерватории, учёные организовали два филиала. Один из них — астрофизическая станция в Крыму близ посёлка Симеиз (Симеизская обсерватория), организованная на основе частной обсерватории, переданной Пулковской обсерватории астрономом-любителем Н. С. Мальцовым в 1908 году. Вторым филиалом была астрометрическая станция в городе Николаев — бывшая обсерватория Морского министерства Российской империи, ныне это Николаевская астрономическая обсерватория.

XX век

В 1923 в обсерватории был установлен большой спектрограф Литроу, а в 1940 — горизонтальный солнечный телескоп, изготовленный на ленинградской фабрике.

После получения астрографа в 1894 году, обсерватория начала работу также в области астрофотографии. В 1927 оборудование обсерватории пополняется зональным астрографом, с помощью которого русские астрономы смогли каталогизировать звёзды околополярной области неба. Регулярное наблюдение передвижений полюса мира началось с изготовления зенитного телескопа в 1904 году. В 1920 обсерватория также начала передавать по радио сигналы точного времени.

12 октября 1926 года при Главной Астрономической Обсерватории в Пулкове было учреждено бюро долгот[6].

Обсерватория серьёзно пострадала во время сталинских репрессий, когда многие пулковские астрономы, включая директора обсерватории Б. П. Герасимовича, были арестованы по обвинению в участии в «фашистской троцкистско-зиновьевской террористической организации» (т. н. «Пулковское дело»)[7][8] и казнены в конце 1930-х годов.

С самого начала Великой Отечественной войны обсерватория стала целью немецких воздушных рейдов и артиллерийских бомбардировок. Все здания были полностью разрушены, но основную часть оборудования удалось спасти, включая линзу знаменитого 30-дюймового рефрактора, равно как и значительную часть уникальной библиотеки важных работ с XV по XIX век[9].

Во время войны часть сотрудников Пулковской обсерватории ушла на фронт, другие были эвакуированы в Ташкент (где они жили и работали при Ташкентской обсерватории) и Алма-Ату, где в результате в октябре 1941 года был основан Институт астрономии и физики Казахстанского филиала АН СССР. После окончания войны астрономы вновь приступили к работе во временно выделенном им правом крыле здания ленинградского Арктического института на Фонтанке, 38. Но ещё до окончания войны было принято решение о восстановлении обсерватории на старом месте. В 1946 году место на Пулковском холме было расчищено и там началось возведение основных построек. Восстановление зданий обсерватории происходило под руководством архитектора А. В. Щусева по архивным проектам А. П. Брюллова.

В мае 1954 обсерватория была вновь открыта. При этом удалось не только восстановить её довоенную функциональность, но также существенно расширить число используемых измерительных инструментов и круг задействованных в работе обсерватории специалистов; было представлено множество новых направлений исследований. Дополнительно были основаны такие новые отделения, как радиоастрономическое и отделение по изготовлению инструментов (с собственной оптической и механической мастерской) под руководством Д. Д. Максутова. Все сохранившиеся инструменты были восстановлены, модернизированы и вновь установлены в обсерватории. Здесь также был помещён новый 26-дюймовый телескоп-рефрактор, фотографический полярный телескоп, большой зенитный телескоп, звездный интерферометр, два солнечных телескопа, коронограф, большой радиотелескоп и все виды лабораторного оборудования. Симеизский филиал стал частью крымской астрофизической обсерватории РАН в 1945 году. Специалистами из обсерватории была также создана Кисловодская горная астрономическая станция и лаборатория в Благовещенске (Благовещенская широтная станция). Обсерватория организовала множество экспедиций для определения разностей в широте, наблюдения Венеры и солнечных затмений, изучения астроклимата. В 19621972 годах успешно работала экспедиция Пулковской обсерватории в Чили (Астрономическая станция Серро-Эль-Робле), проводя наблюдения объектов, доступных для обзора только в южном полушарии. В 1980-х годах обсерватория участвовала в советской программе по наблюдению кометы Галлея.


Современность

В последние годы вокруг Пулковской обсерватории ведётся интенсивное крупномасштабное строительство, которое угрожает её деятельности, как научного центра[10].

В 2006 году одна из Петербургских архитектурных мастерских, проведя культурно-историческую экспертизу для нового генерального плана, предложила перенести обсерваторию в горную часть Кольского полуострова[11] «в связи с увеличением антропогенного влияния»[12]. Также в 2008—2009 гг. было принято большое количество поправок в Генплан и Правила землепользования и застройки Петербурга, согласно которым три четверти 3-км охранной парковой зоны обсерватории [lsrepublic.livejournal.com/37662.html?mode=reply#add_comment отводятся под строительство жилых, коммерческих и иных объектов]. Застройка приостановилась в связи с кризисом, но тех градостроительных решений, которые уже приняты, достаточно, чтобы в результате их реализации обсерватория потеряла [www.fontanka.ru/2016/01/25/053/ половину научных программ].

Директора Пулковской обсерватории

  1. 18391862: Струве Василий Яковлевич
  2. 18621889: Струве Отто Васильевич
  3. 18901895: Бредихин Фёдор Александрович
  4. 18951916: Баклунд Оскар Андреевич
  5. 19161919: Белопольский Аристарх Аполлонович
  6. 19191930: Иванов Александр Александрович
  7. 19331937: Герасимович Борис Петрович
  8. 19371944: Белявский Сергей Иванович
  9. 19411942: Дейч Александр Николаевич (и.о.)
  10. 19441946: Неуймин Григорий Николаевич
  11. 19471964: Михайлов Александр Александрович
  12. 19641979: Крат Владимир Алексеевич
  13. 19791982: Тавастшерна Кирилл Николаевич (и. о.)
  14. 19832000: Абалакин Виктор Кузьмич
  15. 20002015: Степанов Александр Владимирович
  16. 20152016: Наговицын Юрий Анатольевич (как и. о.)
  17. с 2016: Ихсанов Назар Робертович

Известные сотрудники Пулковской обсерватории

см. также категорию Сотрудники Пулковской обсерватории

Интересные факты

См. также

Напишите отзыв о статье "Пулковская обсерватория"

Примечания

  1. [www.gao.spb.ru/russian/publ-s/report_2010.pdf Отчет ГАО РАН о научной и научно-организационной деятельности за период 2010 г.]
  2. [whc.unesco.org/en/list/540/multiple=1&unique_number=635 World Heritage List]  (англ.)
  3. Как вспоминает астроном П. П. Добронравин, находясь после окончания Великой отечественной войны в Германии, в фирме «Карл Цейс», он обнаружил четыре почти законченных телескопа, которые готовились для организации обсерватории имени Муссолини во Фраскати. Приборы были направлены в СССР в счёт репараций, и таким образом Пулковская обсерватория получила новый 26-дюймовый рефрактор. (см. Добронравин П. П. [www.ka-dar.ru/forum/index.php/topic,614.msg15902.html#msg15902 Из истории Крымской астрофизической обсерватории. Сборник рассказов] / А.В. Брунс. — Симферополь: Издательский дом «ЧерноморПРЕСС», 2008. — С. 28. — 128 с. — 1000 экз. — ISBN 978-966-95992-4-7.)
  4. Обсерватория // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  5. Самым большим он оставался на протяжении 8 лет.
  6. [base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ESU;n=26672 Постановление СНК СССР от 01.03.1927 «Об изменении ст. 4 постановления об учреждении бюро долгот при Главной Астрономической Обсерватории в Пулкове»]
  7. [www.ihst.ru/projects/sohist/document/pulkovo.htm Справка КГБ о судьбе пулковских астрономов]
  8. Дадаев А. Н. [web.archive.org/web/20120512144108/www.chronos.msu.ru/RREPORTS/kozyrev_100/dadaev_kozyrev_100.pdf Биография Н. А. Козырева]
  9. Позже, 5 февраля 1997 года, порядка 1500 книг из 3852 были уничтожены, а остальные частично испорчены в результате поджога
  10. [www.mr7.ru/articles/108416/ Что грозит Пулковской обсерватории › MR7.ru]
  11. [archive.is/20120714025730/realty.lenta.ru/news/2007/01/23/pulkovo/ Пулковскую обсерваторию выведут с территории Петербурга]
  12. [www.nkj.ru/news/7972/ Тучи над Пулковскими высотами | Журнал «Наука и жизнь»]

Литература

  • Дадаев А. Н. Пулковская обсерватория. — М.-Л.: Изд-во Акад. наук СССР, 1958. — 52 с.
  • Пулковской обсерватории 125 лет: Сборник статей / АН СССР. Глав. астроном. обсерватория. — М.-Л.: Наука. [Ленингр. отд-ние], 1966. — 109 с.
  • Коротцев О. Н. Звёзды Пулкова: Очерки о Пулковской обсерватории и астрономах-пулковцах. — Л.: Лениздат, 1989. — 220 с. — 25 000 экз. — ISBN 5-289-00335-5.
  • Главная (Пулковская) астрономическая обсерватория Российской академии наук: Научно-популярное издание / сост. Терехина Е. А., Борисевич Т. П.. — СПб.: Издательство «ВВМ», 2009. — 24 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-9651-0372-0.
  • Николаевская главная астрономическая обсерватория (Пулково). Двадцатипятилетие Пулковской обсерватории. — СПб., 1864. — 12 с.

Ссылки

Всемирное наследие ЮНЕСКО, объект № 540-008
[whc.unesco.org/ru/list/540-008 рус.] • [whc.unesco.org/en/list/540-008 англ.] • [whc.unesco.org/fr/list/540-008 фр.]
Культурное наследие
Российской Федерации, [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7810327000 объект № 7810327000]
объект № 7810327000
  • [www.gao.spb.ru/russian/index.html Сайт Пулковской обсерватории]
  • [citadel.pioner-samara.ru/astropiter/ 300 лет астрономии в Петербурге] (недоступная ссылка с 01-11-2013 (2308 дней))
  • [www.spbumag.nw.ru/2007/05/6.shtml Три беседы о Пулковской обсерватории]
  • [citadel.pioner-samara.ru/astropiter/pulao.html 300 лет астрономии в Петербурге] (недоступная ссылка с 01-11-2013 (2308 дней))
  • [www.ihst.ru/projects/sohist/papers/nev94os.htm Н. И. Невская. Забытые страницы истории Пулковской обсерватории // Репрессированная наука. Выпуск 2. СПб.: Наука, 1994, с.140-144.]
  • [astrometric.sai.msu.ru/museum_gallery_pulkovo.html Некрополь Пулковской обсерватории]
  • [www.nkj.ru/news/7972/ Н. Крупеник. Тучи над Пулковскими высотами // Наука и жизнь, N1, 2007]
  • [www.spacephys.ru/observatorii-rossii-pulkovskaya-observatoriyagao Описание обсерватории]

Отрывок, характеризующий Пулковская обсерватория

Маленькому сыну князя Андрея было семь лет. Он едва умел читать, он ничего не знал. Он многое пережил после этого дня, приобретая знания, наблюдательность, опытность; но ежели бы он владел тогда всеми этими после приобретенными способностями, он не мог бы лучше, глубже понять все значение той сцены, которую он видел между отцом, княжной Марьей и Наташей, чем он ее понял теперь. Он все понял и, не плача, вышел из комнаты, молча подошел к Наташе, вышедшей за ним, застенчиво взглянул на нее задумчивыми прекрасными глазами; приподнятая румяная верхняя губа его дрогнула, он прислонился к ней головой и заплакал.
С этого дня он избегал Десаля, избегал ласкавшую его графиню и либо сидел один, либо робко подходил к княжне Марье и к Наташе, которую он, казалось, полюбил еще больше своей тетки, и тихо и застенчиво ласкался к ним.
Княжна Марья, выйдя от князя Андрея, поняла вполне все то, что сказало ей лицо Наташи. Она не говорила больше с Наташей о надежде на спасение его жизни. Она чередовалась с нею у его дивана и не плакала больше, но беспрестанно молилась, обращаясь душою к тому вечному, непостижимому, которого присутствие так ощутительно было теперь над умиравшим человеком.


Князь Андрей не только знал, что он умрет, но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину. Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия. Он, не торопясь и не тревожась, ожидал того, что предстояло ему. То грозное, вечное, неведомое и далекое, присутствие которого он не переставал ощущать в продолжение всей своей жизни, теперь для него было близкое и – по той странной легкости бытия, которую он испытывал, – почти понятное и ощущаемое.
Прежде он боялся конца. Он два раза испытал это страшное мучительное чувство страха смерти, конца, и теперь уже не понимал его.
Первый раз он испытал это чувство тогда, когда граната волчком вертелась перед ним и он смотрел на жнивье, на кусты, на небо и знал, что перед ним была смерть. Когда он очнулся после раны и в душе его, мгновенно, как бы освобожденный от удерживавшего его гнета жизни, распустился этот цветок любви, вечной, свободной, не зависящей от этой жизни, он уже не боялся смерти и не думал о ней.
Чем больше он, в те часы страдальческого уединения и полубреда, которые он провел после своей раны, вдумывался в новое, открытое ему начало вечной любви, тем более он, сам не чувствуя того, отрекался от земной жизни. Всё, всех любить, всегда жертвовать собой для любви, значило никого не любить, значило не жить этою земною жизнию. И чем больше он проникался этим началом любви, тем больше он отрекался от жизни и тем совершеннее уничтожал ту страшную преграду, которая без любви стоит между жизнью и смертью. Когда он, это первое время, вспоминал о том, что ему надо было умереть, он говорил себе: ну что ж, тем лучше.
Но после той ночи в Мытищах, когда в полубреду перед ним явилась та, которую он желал, и когда он, прижав к своим губам ее руку, заплакал тихими, радостными слезами, любовь к одной женщине незаметно закралась в его сердце и опять привязала его к жизни. И радостные и тревожные мысли стали приходить ему. Вспоминая ту минуту на перевязочном пункте, когда он увидал Курагина, он теперь не мог возвратиться к тому чувству: его мучил вопрос о том, жив ли он? И он не смел спросить этого.

Болезнь его шла своим физическим порядком, но то, что Наташа называла: это сделалось с ним, случилось с ним два дня перед приездом княжны Марьи. Это была та последняя нравственная борьба между жизнью и смертью, в которой смерть одержала победу. Это было неожиданное сознание того, что он еще дорожил жизнью, представлявшейся ему в любви к Наташе, и последний, покоренный припадок ужаса перед неведомым.
Это было вечером. Он был, как обыкновенно после обеда, в легком лихорадочном состоянии, и мысли его были чрезвычайно ясны. Соня сидела у стола. Он задремал. Вдруг ощущение счастья охватило его.
«А, это она вошла!» – подумал он.
Действительно, на месте Сони сидела только что неслышными шагами вошедшая Наташа.
С тех пор как она стала ходить за ним, он всегда испытывал это физическое ощущение ее близости. Она сидела на кресле, боком к нему, заслоняя собой от него свет свечи, и вязала чулок. (Она выучилась вязать чулки с тех пор, как раз князь Андрей сказал ей, что никто так не умеет ходить за больными, как старые няни, которые вяжут чулки, и что в вязании чулка есть что то успокоительное.) Тонкие пальцы ее быстро перебирали изредка сталкивающиеся спицы, и задумчивый профиль ее опущенного лица был ясно виден ему. Она сделала движенье – клубок скатился с ее колен. Она вздрогнула, оглянулась на него и, заслоняя свечу рукой, осторожным, гибким и точным движением изогнулась, подняла клубок и села в прежнее положение.
Он смотрел на нее, не шевелясь, и видел, что ей нужно было после своего движения вздохнуть во всю грудь, но она не решалась этого сделать и осторожно переводила дыханье.
В Троицкой лавре они говорили о прошедшем, и он сказал ей, что, ежели бы он был жив, он бы благодарил вечно бога за свою рану, которая свела его опять с нею; но с тех пор они никогда не говорили о будущем.
«Могло или не могло это быть? – думал он теперь, глядя на нее и прислушиваясь к легкому стальному звуку спиц. – Неужели только затем так странно свела меня с нею судьба, чтобы мне умереть?.. Неужели мне открылась истина жизни только для того, чтобы я жил во лжи? Я люблю ее больше всего в мире. Но что же делать мне, ежели я люблю ее?» – сказал он, и он вдруг невольно застонал, по привычке, которую он приобрел во время своих страданий.
Услыхав этот звук, Наташа положила чулок, перегнулась ближе к нему и вдруг, заметив его светящиеся глаза, подошла к нему легким шагом и нагнулась.
– Вы не спите?
– Нет, я давно смотрю на вас; я почувствовал, когда вы вошли. Никто, как вы, но дает мне той мягкой тишины… того света. Мне так и хочется плакать от радости.
Наташа ближе придвинулась к нему. Лицо ее сияло восторженною радостью.
– Наташа, я слишком люблю вас. Больше всего на свете.
– А я? – Она отвернулась на мгновение. – Отчего же слишком? – сказала она.
– Отчего слишком?.. Ну, как вы думаете, как вы чувствуете по душе, по всей душе, буду я жив? Как вам кажется?
– Я уверена, я уверена! – почти вскрикнула Наташа, страстным движением взяв его за обе руки.
Он помолчал.
– Как бы хорошо! – И, взяв ее руку, он поцеловал ее.
Наташа была счастлива и взволнована; и тотчас же она вспомнила, что этого нельзя, что ему нужно спокойствие.
– Однако вы не спали, – сказала она, подавляя свою радость. – Постарайтесь заснуть… пожалуйста.
Он выпустил, пожав ее, ее руку, она перешла к свече и опять села в прежнее положение. Два раза она оглянулась на него, глаза его светились ей навстречу. Она задала себе урок на чулке и сказала себе, что до тех пор она не оглянется, пока не кончит его.
Действительно, скоро после этого он закрыл глаза и заснул. Он спал недолго и вдруг в холодном поту тревожно проснулся.
Засыпая, он думал все о том же, о чем он думал все ото время, – о жизни и смерти. И больше о смерти. Он чувствовал себя ближе к ней.
«Любовь? Что такое любовь? – думал он. – Любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь. Все, все, что я понимаю, я понимаю только потому, что люблю. Все есть, все существует только потому, что я люблю. Все связано одною ею. Любовь есть бог, и умереть – значит мне, частице любви, вернуться к общему и вечному источнику». Мысли эти показались ему утешительны. Но это были только мысли. Чего то недоставало в них, что то было односторонне личное, умственное – не было очевидности. И было то же беспокойство и неясность. Он заснул.
Он видел во сне, что он лежит в той же комнате, в которой он лежал в действительности, но что он не ранен, а здоров. Много разных лиц, ничтожных, равнодушных, являются перед князем Андреем. Он говорит с ними, спорит о чем то ненужном. Они сбираются ехать куда то. Князь Андрей смутно припоминает, что все это ничтожно и что у него есть другие, важнейшие заботы, но продолжает говорить, удивляя их, какие то пустые, остроумные слова. Понемногу, незаметно все эти лица начинают исчезать, и все заменяется одним вопросом о затворенной двери. Он встает и идет к двери, чтобы задвинуть задвижку и запереть ее. Оттого, что он успеет или не успеет запереть ее, зависит все. Он идет, спешит, ноги его не двигаются, и он знает, что не успеет запереть дверь, но все таки болезненно напрягает все свои силы. И мучительный страх охватывает его. И этот страх есть страх смерти: за дверью стоит оно. Но в то же время как он бессильно неловко подползает к двери, это что то ужасное, с другой стороны уже, надавливая, ломится в нее. Что то не человеческое – смерть – ломится в дверь, и надо удержать ее. Он ухватывается за дверь, напрягает последние усилия – запереть уже нельзя – хоть удержать ее; но силы его слабы, неловки, и, надавливаемая ужасным, дверь отворяется и опять затворяется.
Еще раз оно надавило оттуда. Последние, сверхъестественные усилия тщетны, и обе половинки отворились беззвучно. Оно вошло, и оно есть смерть. И князь Андрей умер.
Но в то же мгновение, как он умер, князь Андрей вспомнил, что он спит, и в то же мгновение, как он умер, он, сделав над собою усилие, проснулся.
«Да, это была смерть. Я умер – я проснулся. Да, смерть – пробуждение!» – вдруг просветлело в его душе, и завеса, скрывавшая до сих пор неведомое, была приподнята перед его душевным взором. Он почувствовал как бы освобождение прежде связанной в нем силы и ту странную легкость, которая с тех пор не оставляла его.
Когда он, очнувшись в холодном поту, зашевелился на диване, Наташа подошла к нему и спросила, что с ним. Он не ответил ей и, не понимая ее, посмотрел на нее странным взглядом.
Это то было то, что случилось с ним за два дня до приезда княжны Марьи. С этого же дня, как говорил доктор, изнурительная лихорадка приняла дурной характер, но Наташа не интересовалась тем, что говорил доктор: она видела эти страшные, более для нее несомненные, нравственные признаки.
С этого дня началось для князя Андрея вместе с пробуждением от сна – пробуждение от жизни. И относительно продолжительности жизни оно не казалось ему более медленно, чем пробуждение от сна относительно продолжительности сновидения.

Ничего не было страшного и резкого в этом, относительно медленном, пробуждении.
Последние дни и часы его прошли обыкновенно и просто. И княжна Марья и Наташа, не отходившие от него, чувствовали это. Они не плакали, не содрогались и последнее время, сами чувствуя это, ходили уже не за ним (его уже не было, он ушел от них), а за самым близким воспоминанием о нем – за его телом. Чувства обеих были так сильны, что на них не действовала внешняя, страшная сторона смерти, и они не находили нужным растравлять свое горе. Они не плакали ни при нем, ни без него, но и никогда не говорили про него между собой. Они чувствовали, что не могли выразить словами того, что они понимали.
Они обе видели, как он глубже и глубже, медленно и спокойно, опускался от них куда то туда, и обе знали, что это так должно быть и что это хорошо.
Его исповедовали, причастили; все приходили к нему прощаться. Когда ему привели сына, он приложил к нему свои губы и отвернулся, не потому, чтобы ему было тяжело или жалко (княжна Марья и Наташа понимали это), но только потому, что он полагал, что это все, что от него требовали; но когда ему сказали, чтобы он благословил его, он исполнил требуемое и оглянулся, как будто спрашивая, не нужно ли еще что нибудь сделать.
Когда происходили последние содрогания тела, оставляемого духом, княжна Марья и Наташа были тут.
– Кончилось?! – сказала княжна Марья, после того как тело его уже несколько минут неподвижно, холодея, лежало перед ними. Наташа подошла, взглянула в мертвые глаза и поспешила закрыть их. Она закрыла их и не поцеловала их, а приложилась к тому, что было ближайшим воспоминанием о нем.
«Куда он ушел? Где он теперь?..»

Когда одетое, обмытое тело лежало в гробу на столе, все подходили к нему прощаться, и все плакали.
Николушка плакал от страдальческого недоумения, разрывавшего его сердце. Графиня и Соня плакали от жалости к Наташе и о том, что его нет больше. Старый граф плакал о том, что скоро, он чувствовал, и ему предстояло сделать тот же страшный шаг.
Наташа и княжна Марья плакали тоже теперь, но они плакали не от своего личного горя; они плакали от благоговейного умиления, охватившего их души перед сознанием простого и торжественного таинства смерти, совершившегося перед ними.



Для человеческого ума недоступна совокупность причин явлений. Но потребность отыскивать причины вложена в душу человека. И человеческий ум, не вникнувши в бесчисленность и сложность условий явлений, из которых каждое отдельно может представляться причиною, хватается за первое, самое понятное сближение и говорит: вот причина. В исторических событиях (где предметом наблюдения суть действия людей) самым первобытным сближением представляется воля богов, потом воля тех людей, которые стоят на самом видном историческом месте, – исторических героев. Но стоит только вникнуть в сущность каждого исторического события, то есть в деятельность всей массы людей, участвовавших в событии, чтобы убедиться, что воля исторического героя не только не руководит действиями масс, но сама постоянно руководима. Казалось бы, все равно понимать значение исторического события так или иначе. Но между человеком, который говорит, что народы Запада пошли на Восток, потому что Наполеон захотел этого, и человеком, который говорит, что это совершилось, потому что должно было совершиться, существует то же различие, которое существовало между людьми, утверждавшими, что земля стоит твердо и планеты движутся вокруг нее, и теми, которые говорили, что они не знают, на чем держится земля, но знают, что есть законы, управляющие движением и ее, и других планет. Причин исторического события – нет и не может быть, кроме единственной причины всех причин. Но есть законы, управляющие событиями, отчасти неизвестные, отчасти нащупываемые нами. Открытие этих законов возможно только тогда, когда мы вполне отрешимся от отыскиванья причин в воле одного человека, точно так же, как открытие законов движения планет стало возможно только тогда, когда люди отрешились от представления утвержденности земли.

После Бородинского сражения, занятия неприятелем Москвы и сожжения ее, важнейшим эпизодом войны 1812 года историки признают движение русской армии с Рязанской на Калужскую дорогу и к Тарутинскому лагерю – так называемый фланговый марш за Красной Пахрой. Историки приписывают славу этого гениального подвига различным лицам и спорят о том, кому, собственно, она принадлежит. Даже иностранные, даже французские историки признают гениальность русских полководцев, говоря об этом фланговом марше. Но почему военные писатели, а за ними и все, полагают, что этот фланговый марш есть весьма глубокомысленное изобретение какого нибудь одного лица, спасшее Россию и погубившее Наполеона, – весьма трудно понять. Во первых, трудно понять, в чем состоит глубокомыслие и гениальность этого движения; ибо для того, чтобы догадаться, что самое лучшее положение армии (когда ее не атакуют) находиться там, где больше продовольствия, – не нужно большого умственного напряжения. И каждый, даже глупый тринадцатилетний мальчик, без труда мог догадаться, что в 1812 году самое выгодное положение армии, после отступления от Москвы, было на Калужской дороге. Итак, нельзя понять, во первых, какими умозаключениями доходят историки до того, чтобы видеть что то глубокомысленное в этом маневре. Во вторых, еще труднее понять, в чем именно историки видят спасительность этого маневра для русских и пагубность его для французов; ибо фланговый марш этот, при других, предшествующих, сопутствовавших и последовавших обстоятельствах, мог быть пагубным для русского и спасительным для французского войска. Если с того времени, как совершилось это движение, положение русского войска стало улучшаться, то из этого никак не следует, чтобы это движение было тому причиною.
Этот фланговый марш не только не мог бы принести какие нибудь выгоды, но мог бы погубить русскую армию, ежели бы при том не было совпадения других условий. Что бы было, если бы не сгорела Москва? Если бы Мюрат не потерял из виду русских? Если бы Наполеон не находился в бездействии? Если бы под Красной Пахрой русская армия, по совету Бенигсена и Барклая, дала бы сражение? Что бы было, если бы французы атаковали русских, когда они шли за Пахрой? Что бы было, если бы впоследствии Наполеон, подойдя к Тарутину, атаковал бы русских хотя бы с одной десятой долей той энергии, с которой он атаковал в Смоленске? Что бы было, если бы французы пошли на Петербург?.. При всех этих предположениях спасительность флангового марша могла перейти в пагубность.
В третьих, и самое непонятное, состоит в том, что люди, изучающие историю, умышленно не хотят видеть того, что фланговый марш нельзя приписывать никакому одному человеку, что никто никогда его не предвидел, что маневр этот, точно так же как и отступление в Филях, в настоящем никогда никому не представлялся в его цельности, а шаг за шагом, событие за событием, мгновение за мгновением вытекал из бесчисленного количества самых разнообразных условий, и только тогда представился во всей своей цельности, когда он совершился и стал прошедшим.
На совете в Филях у русского начальства преобладающею мыслью было само собой разумевшееся отступление по прямому направлению назад, то есть по Нижегородской дороге. Доказательствами тому служит то, что большинство голосов на совете было подано в этом смысле, и, главное, известный разговор после совета главнокомандующего с Ланским, заведовавшим провиантскою частью. Ланской донес главнокомандующему, что продовольствие для армии собрано преимущественно по Оке, в Тульской и Калужской губерниях и что в случае отступления на Нижний запасы провианта будут отделены от армии большою рекою Окой, через которую перевоз в первозимье бывает невозможен. Это был первый признак необходимости уклонения от прежде представлявшегося самым естественным прямого направления на Нижний. Армия подержалась южнее, по Рязанской дороге, и ближе к запасам. Впоследствии бездействие французов, потерявших даже из виду русскую армию, заботы о защите Тульского завода и, главное, выгоды приближения к своим запасам заставили армию отклониться еще южнее, на Тульскую дорогу. Перейдя отчаянным движением за Пахрой на Тульскую дорогу, военачальники русской армии думали оставаться у Подольска, и не было мысли о Тарутинской позиции; но бесчисленное количество обстоятельств и появление опять французских войск, прежде потерявших из виду русских, и проекты сражения, и, главное, обилие провианта в Калуге заставили нашу армию еще более отклониться к югу и перейти в середину путей своего продовольствия, с Тульской на Калужскую дорогу, к Тарутину. Точно так же, как нельзя отвечать на тот вопрос, когда оставлена была Москва, нельзя отвечать и на то, когда именно и кем решено было перейти к Тарутину. Только тогда, когда войска пришли уже к Тарутину вследствие бесчисленных дифференциальных сил, тогда только стали люди уверять себя, что они этого хотели и давно предвидели.


Знаменитый фланговый марш состоял только в том, что русское войско, отступая все прямо назад по обратному направлению наступления, после того как наступление французов прекратилось, отклонилось от принятого сначала прямого направления и, не видя за собой преследования, естественно подалось в ту сторону, куда его влекло обилие продовольствия.
Если бы представить себе не гениальных полководцев во главе русской армии, но просто одну армию без начальников, то и эта армия не могла бы сделать ничего другого, кроме обратного движения к Москве, описывая дугу с той стороны, с которой было больше продовольствия и край был обильнее.
Передвижение это с Нижегородской на Рязанскую, Тульскую и Калужскую дороги было до такой степени естественно, что в этом самом направлении отбегали мародеры русской армии и что в этом самом направлении требовалось из Петербурга, чтобы Кутузов перевел свою армию. В Тарутине Кутузов получил почти выговор от государя за то, что он отвел армию на Рязанскую дорогу, и ему указывалось то самое положение против Калуги, в котором он уже находился в то время, как получил письмо государя.
Откатывавшийся по направлению толчка, данного ему во время всей кампании и в Бородинском сражении, шар русского войска, при уничтожении силы толчка и не получая новых толчков, принял то положение, которое было ему естественно.
Заслуга Кутузова не состояла в каком нибудь гениальном, как это называют, стратегическом маневре, а в том, что он один понимал значение совершавшегося события. Он один понимал уже тогда значение бездействия французской армии, он один продолжал утверждать, что Бородинское сражение была победа; он один – тот, который, казалось бы, по своему положению главнокомандующего, должен был быть вызываем к наступлению, – он один все силы свои употреблял на то, чтобы удержать русскую армию от бесполезных сражений.