Пустынь Святого Параклита

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Монастырь
Параклитова пустынь
Общежительная пустынь Святого Параклита

Храм Св. Духа Параклита и колокольня
Страна Россия
Деревня Смена
Координаты 56°19′09″ с. ш. 38°14′03″ в. д. / 56.31917° с. ш. 38.23417° в. д. / 56.31917; 38.23417 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=56.31917&mlon=38.23417&zoom=14 (O)] (Я)
Конфессия Православие
Епархия Московская
Тип Мужской
Дата основания 1858 год
Основные даты:
1927 годУпразднён
1992 годВозрождён
Известные насельники Пимен (патриарх)
Статус  Объект культурного наследия РФ [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=5020027000 № 5020027000]№ 5020027000
Состояние Действующий скит Троице-Сергиевой лавры

Пу́стынь Свято́го Пара́клита (Общежительная пустынь Святого Духа Утешителя (Параклита), Параклитова пустынь) — скит Троице-Сергиевой лавры. Располагается в деревне Смена близ Сергиева Посада (в 6 км от Лавры).

Основан в 1858 году для «безмолвного уединения некоторых старцев Гефсиманского скита»[1] архимандритом Антонием недалеко от древнего Свято-Николького монастыря (упразднён в 1562). Пустынь и её главный храм посвящены Святому Духу Параклиту (греч. παράκλητος — утешитель).

По уставу Параклитовой пустыни в ней подвизалось 12 монахов и столько же послушников по числу Двенадцати Апостолов.

В 1861 году на средства купца Ивана Кирилловича Королёва[2] выстроено старейшее из сохранившихся зданий скита

  • храм Святого Духа Утешителя (Параклита) с нижним храмом Крестителя Господня Иоанна (архитектор — П. Я. Миронов; по другим сведениям — И. Малышев).

В конце XIX — начале XX веков в русском стиле выстроены:

  • кирпичная ограда (не сохранилась)
  • кирпичная надвратная колокольня — самое высокое сооружение монастыря
  • кирпичный двухэтажный корпус в виде угловой башни (18961898, архитектор — А. А. Латков)
  • несколько деревянных келий

После закрытия Троице-Сергиевой лавры (1919) пустынь Св. Параклита некоторое время действовала как самостоятельный монастырь (официально значилась как трудовая артель). В 1927 году в пустыни принял постриг будущий Патриарх Московский и Всея Руси Пимен (Извеков). В 1927 году пустынь упразднена. До середины 1960-х годов в храме св. Параклита размещалась сельская школа и клуб.

Пустынь возвращена церкви в 1992 году. Ныне действует как скит и приходской храм Троице-Сергиевой лавры.





История

Основание пустыни

Пустынь Святого Параклита (Святого Духа Утешителя) основана в середине XIX века. Эта местность с прилегающим к ней лесом, прежде принадлежала крестьянам Сергиевского посада, а именно слободки Кокуева. Когда же в 1857 году по случаю рождения великого князя Сергея Александровича, император Александр Николаевич, даровал Сергиевой Лавре значительное количество десятин леса, тогда упомянутый лес, как смежный с Лаврским, отдан Лавре, а крестьянам отведён в другом месте.

В то время вблизи Гефсиманских Пещер было положено начало устройству Киновии известным в своё время юродивым Филаретушкой.[3] Со временем решено было от пещер до Киновии проложить дорогу; но там, где должна была пролегать дорога, были раскиданы небольшие деревянные келийки и мазанки[4], в которых жили пустынники. Их безмолвие нарушалось проходящими из пещер в Киновию богомольцами, и другими любопытными посетителями. Тогда отшельники перенесли свои келийки в Скит, а некоторые в пещеры, где и продолжали оставаться в уединении. Получив высочайшее пожертвование, Наместник Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, архимандрит Антоний предложил старцам переселиться на безмолвие в упомянутом лесу, который был удалён на значительное расстояние от всех сообщений, не имел проезжих дорог, и потому представлял все удобства к сохранению пустынного безмолвия. Предложение Наместника некоторыми из них было принято с радостью, и они просили его указать им место, которое бы вполне соответствовало к прохождению безмолвной жизни.

Летом 1858 года Наместник со старцами Иеросхимонахами: Илларионом, Феодотом и Иеромонахом Агапитом отправился в вышеупомянутый лес на поиски места для постановки келий. Первоначально место было выбрано на горе Тарбеевского озера, изстари принадлежащего Лавре. Стали уже готовить лес для келий отшельников, но, долетавшие порой до слуха песни из ближних селений, побудили старцев подвинуться назад, на два километра в глубину новой лесной дачи, Высочайше пожалованной Лавре, на то место, где стоить теперь обитель.

Ближние селения, расположенные от пустыни Св. Параклита на расстоянии в 2,5 километра: с одной стороны — старинная деревня Березники (упоминающаяся в XVI в.), а с другой — село Дерюзино. Последнее дано в Сергиев монастырь при Преподобном Игумене Никоне (ум. 1428) Косьмой Яковлевичем Ворониным под именем Косьминой пустоши, и данная утверждена Великой Княгиней Софьей Витовтовной при преемнике Никона Игумене Савве (1429—1483 гг.). В середине XV века иноки Сергиевой обители основали на этой пустоши монастырек «Никола святый въ Дерюзинѣ», существовавший до 1562 года, обращённый в том году в приходскую церковь.[5] Чрез 300 лет, по упразднении Никольского монастырька, на почве отшельнической жизни снова возникает другой монастырёк или пустынька Святого Параклита.

На вновь избранном месте старцы назначили места, каждый для своей келии, расстоянием одна от другой «на вержение камня». Вначале построили только три кельи, из которых каждая огорожена была тёсовым забором, и в таком виде они оставались более года; в приезд же Наместника Лавры ради посещения старцев, он привозил с собой палатку, которая некогда принадлежала Митрополиту Платону, которую подарил ему, по преданию, император Павел Петрович.

«Эту палатку раскидывали на томъ мѣстѣ, гдѣ нынѣ церковь, и о. Архимандрит Антоній проводилъ въ ней по нѣскольку дней и ночей. На другой годъ онъ построилъ для себя кельи и при них часовню. В часовнѣ для молитвословій старцы собирались только въ воскресные дни да въ двунадесятые праздники, а въ прочіе дни — утреню, часы с обѣдницею и вечерню, каждый старецъ, съ своим ученикомъ, вычитывали въ келліях; къ литургіи же некоторые изъ нихъ ходили въ Скитъ, гдѣ причащались Св. Таинъ, и къ вечеру возвращались обратно, принося съ собою запасные Св. Дары, которые и хранились въ часовнѣ, и ими причащались какъ сами старцы, такъ и их ученики.»[6]

Построение церкви

Как видно из письма Наместника Лавры, он желал поставить здесь только три-четыре келии, но без церкви. Но пришло время и Московский почётный гражданин Иван Кириллович Королёв, узнав

«какъ иногда въ жестокіе морозы зимой, и въ дождливую погоду лѣтомъ, старцы, по колѣно въ грязи или снѣгу, бредутъ в Скитъ къ литургіи, возымѣлъ намѣреніе построить для нихъ церковь, и этимъ доставить старцамъ болѣе спокойствія въ их безмолвіи. Желание своё онъ заявилъ покойному Намѣстнику Лавры Архимандриту Антонію, который сперва не соглашался на устройство церкви, указывая на то, что цѣль поселившихся старцевъ была избѣжать посетителей и предаться совершенному безмолвію, а когда у нихъ будетъ церковь тогда уже трудно будет достигнуть сей цѣли. Однако же о. Наместникъ решительного ничего не сказалъ г. Королёву, а обѣщался посоветоваться со старцами, и тогда дать отвѣтъ.»[7]

Когда Наместник Лавры объявил старцам, что «Бог посылает благодетеля, который желает им построить церковь», то они все единодушно изъявили согласие на постройку храма. Это видно из письма Наместника к И. К. Королеву, написанному 28 февраля 1860 года:

«Тебѣ всеблагому промыслителю Господу, безначальному Отцу, собезначальному Сыну, и соприсносущному Духу, Святому Параклиту, буди благодарение, честь и слава и поклоненіе, ныне и присно и во веки вековъ. Аминь.



Земно кланяюся благочестию твоему христіанскому, Иванъ Кирилловичъ!



Вы слышали от меня, что я сбирался въ пустынные кельи къ старцамъ, послѣ бесѣды моей съ Вами. Отслушавъ вечерню, я поѣхалъ въ пустынные кельи. На другой день, я собралъ старцевъ: іеросхимонаховъ: Иларіона, Илію, Феодота, іеромонаховъ: Агапита и Никандра и двухъ монаховъ, живущихъ здесь по кельям, всего числом седмь. Не прикладываю к безприкладному, но число седмь, есть число даровъ Святого Духа. И сему числу, седми лицамъ, пяти изъ нихъ Божіим служителямъ (священноинокам) и двумъ монахамъ, объявилъ я Ваше желаніе: создать церковь каменную и съ келиями, дабы совершалась безкровная служба въ оной пустынѣ, и старцы не затруднялись бы въ причастіи Тела и Крови Христовой, но даже и то, что Боголюбивая душа Ваша не только желаетъ построить, но и обезпечить святую церковь содержаніемъ. Не могу описать Вам, какую я увиделъ общую радость! Какое благодареніе Промыслителю Господу и Пресвятой Его Матери всѣ съ сердечнымъ умилениемъ вознесли о Вас молитву, какъ объ избранномъ орудіи Божиемъ о ихъ промышленіи! Послѣ сего мы собрались въ часовню помолиться единодушно — обще. Прочли акафистъ Богоматери и молитвы: Господу Іисусу Христу, Преподобному Сергію и Святому Духу Параклиту, и по молитвѣ положили назвать мѣсто оное во имя Святого Духа, Пустынь Параклита, то есть обиталище Духа Святого Утѣшителя. Послѣ всего сего я беру перо и бесѣдую съ Вами, какъ Промысломъ Божіимъ избраннымъ орудіемъ.


Быть можетъ, я Васъ оскорбилъ моимъ несогласіемъ на дело сіе, то Бога ради простите меня; но теперь, когда я видѣлъ согласіе и радость Боголюбивыхъ старцевъ, я уже моё мненіе приложилъ къ ихъ желанію, и смиренно прошу Вас, утвердите Богом внушённое Вам желание о построении церкви в пустыни св. Параклита и о прочемъ, и буди эта Ваша милость во вѣки вѣковъ о Васъ и о всёмъ роде Вашемъ.


Теперь надобно будетъ мнѣ обратиться къ отцу нашему Владыкѣ, я грѣшный недостоинъ, но смиренно вѣрую — Тотъ, Кто въ Ваше вложилъ сердце сдѣлать, тойже Господь вложить въ сердце святого нашего Владыки, благословить устроить церковь, и её строителя, Васъ благодѣтеля.


Какъ пустынь приняла наименованіе Параклита, то и храму должно быть во имя Всесвятого Духа Утѣшителя и Освятителя.


Какой я получу отвѣтъ отъ Его Высокопреосвященства, Васъ извѣщу тотчасъ по полученіи оного. Желаніе Ваше и дѣло, себя и всѣхъ собранныхъ на семъ мѣстѣ, предаю воли Всеблагаго Господа.



Вашъ покорный слуга и смиренный Вогомолецъ, Лавры Намѣстникъ Архимандритъ Антоній.»[8]

Получивши от И. К. Королёва подтверждение своего намерения построить церковь, наместник Лавры написал 27 февраля 1860 года митрополиту Филарету письмо:

«Ваше Высокопреосвященство, милостивѣйшій Архипастырь и отецъ благодѣтель!



Господь премудрый и долготерпеливый, молитвъ ради отеческихъ, сохраняетъ обители въ мирѣ и благополучіи.



Милостиво и долготерпѣливо, отецъ нашъ, выслушай, и да исполнитъ тя исполняяй Своим промысломъ Господь, вѣдѣніем воли Его святой, и да помилуеши насъ рабовъ твоихъ, благою волею твоею.


В воскресенье сего 27 февраля, пришелъ ко мнѣ Московскій купецъ Иванъ Кирилловичъ Королёвъ (до этого я его не зналъ), и вотъ с чего началъ онъ мнѣ говорить: у васъ есть отшельники въ пустынныхъ кельяхъ и у нихъ нѣтъ церкви. Я ему замѣтилъ, что у нихъ есть часовня, удовлетворяющая ихъ молитвенному собранію, а желающіе пріобщаться Святыхъ Таинъ ходятъ въ Скитъ. Но онъ изъявилъ мнѣ своё желаніе устроить каменную церковь, и при ней нѣсколько келій, и при помощи Божіей даже обезпечить ея содержашемъ на будущее время.


Когда я ему сказалъ, что у меня мысли не было построить церковь, боясь, чтобы не войти в большую молву; к церкви пожалуй удобнѣе повлекутся посѣтители, чрезъ что будетъ нарушено безмолвіе.— Обнесёмъ оградой, говоритъ онъ, и если въ Скиту воспрещенъ входъ женщинамъ, то здесь воспретить входъ всѣмъ мірскимъ,— мужчинамъ и женщинамъ. Когда же я предложил старцам желаніе г. Королёва, то старцы возрадовались, воздали благодареніе Господу о благословеніи, говоря: сколько заботъ употребляютъ иные и молвы въ достиженіи устроенія храма Божия, а намъ нимало немолящимъ и незаботившимся Господь промысломъ Своим даётъ и храмъ для приношенія безкровной жертвы.


Святая церковь есть матерь наша, мы ея чада, и въ житіи и по смерти мы останемся подъ ея крилами, и не просто останутся тѣла наши в полѣ. Итакъ сказали они: Батюшка, объясните отцу нашему Владыкѣ, этотъ неожиданный промыслъ Божій, и повергните наше смиренное прошеніе о благословеніи, исполнить вызванному промыслом Божіим благодѣтелю, устроить церковь, и обеспечить оную содержаніем.


Безмолвно и смиренно стою на колѣнах предъ святымъ отеческимъ лицемъ Вашимъ. Скажите благословеніе Ваше рабу Божію Іоанну Королёву, чтобы онъ исполнилъ благожеланіе своё, устроилъ каменный храмъ, и обеспечилъ бы его содержаніемъ на имя Лавры.



Буду ждать, что речётъ Вами намъ Господь; да произнесутъ уста Ваши миръ и благословеніе Израилю Вашему здѣсь собранному.»[9]

17-го марта сего же года, от Митрополита Филарета последовала резолюция:

«Господь да пріиметъ добровольную жертву, и да благословитъ созаданіе храма во славу Пресвятаго Утешителя Духа, да будетъ храмъ сей крѣпость и утѣшеніе пустынножительствующимъ.»

Получивши разрешение, И. К. Королев течении года построил каменную церковь. Кроме средств, необходимых для строительства и украшения церкви он ежегодно выдавал на церковные потребности по 800 рублей серебром.

За свою жизнь Иван Кириллович построил семь храмов. Седьмая построенная им церковь — Святого Параклита в Общежительной пустыни Святого Параклита. В этой обители Иван Кириллович проводил Великий и Успенский посты. Сохранились его слова: «здѣсь въ святой обители, я совершенно отдыхаю душёю и уѣзжаю изъ ея мирныхъ стѣнъ обновлённымъ и укрѣплённымъ духомъ, всегда вынося приятное впечатлѣніе». В нижнем храме Иоанна Крестителя Иван Кириллович устроил для себя и своей жены место захоронения, где в 1864 году была похоронена его супруга Екатерина. Скончался Иван Кириллович Королёв 29 ноября 1879 году, на 78 году от рождения.[10]

«Чрезъ пять дней погребальная колесница привезла останки почившаго в пустынь на вѣчный покой; здѣсь 3-го декабря Намѣстникомъ Лавры Архимандритомъ Леонидомъ, въ сослуженіи пустынной братіи, соборнѣ совершена была литургія, и гробъ почившаго опущенъ въ склепъ внутри храма и поставленъ рядомъ съ гробомъ супруги его Екатерины, умершей въ 1864 г.»[10]

Напишите отзыв о статье "Пустынь Святого Параклита"

Ссылки

  • [www.temples.ru/card.php?ID=4978 Пустынь Параклита]
  • [www.temples.ru/card.php?ID=4979 Церковь Святого Духа Утешителя (Параклита) в пустыни Параклита]
  • [www.temples.ru/show_picture.php?PictureID=25593 Дорога в пустынь Параклита от Троице-Сергиевой лавры. Фото 1912 года]

Примечания

  1. [www.be.sci-lib.com/article076835.html Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона]
  2. Общежительная пустынь Св. Параклита близъ Свято-Троицкой Сергіевой Лавры. М.:1892. С.36
  3. Схимонах Филипп, умерший в 1869 году
  4. Шалаши из хвороста, обмазанные глиной
  5. Сергиево-Лавр. Библ. Сбор. грам. № 518 и 528, № 527 грам. 165, 171, Истор. Рос. Иер. ч. 11 стр. 111.
  6. Общежительная пустынь Св. Параклита близ Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М.:1892. Стр. 8—9
  7. Общежительная пустынь Св. Параклита близ Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М.:1892. Стр. 9—10
  8. Общежительная пустынь Св. Параклита близ Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М.:1892. Стр. 11—13
  9. Общежительная пустынь Св. Параклита близъ Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М.:1892. Стр. 13—15
  10. 1 2 Общежительная пустынь Св. Параклита близ Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. М.:1892. Стр. 10

Литература

  • Общежительная пустынь Св. Параклита близъ Свято-Троицкой Сергіевой Лавры. изд. II. М.: 1892. С.36
  • Общежительная пустынь Св. Параклита близъ Свято-Троицкой Сергіевой Лавры. изд. III. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1900.
  • Пустынь Святого Параклита, что при Свято-Троицкой Сергиевой Лавре: [Очерк] / Кол. авт. Параклитова пустынь; Авт.- сост. Чинякова Галина Павловна. — Сокол: Полиграфист, 1998. — 47 с.: ил., портр.
  • Параклитова пустынь. — Вологда: «Арника», 2006. С.112

Отрывок, характеризующий Пустынь Святого Параклита

– Ах, чог'т с тобой и со всеми, – были последние слова, которые слышал Ростов.
Ростов пришел на квартиру Телянина.
– Барина дома нет, в штаб уехали, – сказал ему денщик Телянина. – Или что случилось? – прибавил денщик, удивляясь на расстроенное лицо юнкера.
– Нет, ничего.
– Немного не застали, – сказал денщик.
Штаб находился в трех верстах от Зальценека. Ростов, не заходя домой, взял лошадь и поехал в штаб. В деревне, занимаемой штабом, был трактир, посещаемый офицерами. Ростов приехал в трактир; у крыльца он увидал лошадь Телянина.
Во второй комнате трактира сидел поручик за блюдом сосисок и бутылкою вина.
– А, и вы заехали, юноша, – сказал он, улыбаясь и высоко поднимая брови.
– Да, – сказал Ростов, как будто выговорить это слово стоило большого труда, и сел за соседний стол.
Оба молчали; в комнате сидели два немца и один русский офицер. Все молчали, и слышались звуки ножей о тарелки и чавканье поручика. Когда Телянин кончил завтрак, он вынул из кармана двойной кошелек, изогнутыми кверху маленькими белыми пальцами раздвинул кольца, достал золотой и, приподняв брови, отдал деньги слуге.
– Пожалуйста, поскорее, – сказал он.
Золотой был новый. Ростов встал и подошел к Телянину.
– Позвольте посмотреть мне кошелек, – сказал он тихим, чуть слышным голосом.
С бегающими глазами, но всё поднятыми бровями Телянин подал кошелек.
– Да, хорошенький кошелек… Да… да… – сказал он и вдруг побледнел. – Посмотрите, юноша, – прибавил он.
Ростов взял в руки кошелек и посмотрел и на него, и на деньги, которые были в нем, и на Телянина. Поручик оглядывался кругом, по своей привычке и, казалось, вдруг стал очень весел.
– Коли будем в Вене, всё там оставлю, а теперь и девать некуда в этих дрянных городишках, – сказал он. – Ну, давайте, юноша, я пойду.
Ростов молчал.
– А вы что ж? тоже позавтракать? Порядочно кормят, – продолжал Телянин. – Давайте же.
Он протянул руку и взялся за кошелек. Ростов выпустил его. Телянин взял кошелек и стал опускать его в карман рейтуз, и брови его небрежно поднялись, а рот слегка раскрылся, как будто он говорил: «да, да, кладу в карман свой кошелек, и это очень просто, и никому до этого дела нет».
– Ну, что, юноша? – сказал он, вздохнув и из под приподнятых бровей взглянув в глаза Ростова. Какой то свет глаз с быстротою электрической искры перебежал из глаз Телянина в глаза Ростова и обратно, обратно и обратно, всё в одно мгновение.
– Подите сюда, – проговорил Ростов, хватая Телянина за руку. Он почти притащил его к окну. – Это деньги Денисова, вы их взяли… – прошептал он ему над ухом.
– Что?… Что?… Как вы смеете? Что?… – проговорил Телянин.
Но эти слова звучали жалобным, отчаянным криком и мольбой о прощении. Как только Ростов услыхал этот звук голоса, с души его свалился огромный камень сомнения. Он почувствовал радость и в то же мгновение ему стало жалко несчастного, стоявшего перед ним человека; но надо было до конца довести начатое дело.
– Здесь люди Бог знает что могут подумать, – бормотал Телянин, схватывая фуражку и направляясь в небольшую пустую комнату, – надо объясниться…
– Я это знаю, и я это докажу, – сказал Ростов.
– Я…
Испуганное, бледное лицо Телянина начало дрожать всеми мускулами; глаза всё так же бегали, но где то внизу, не поднимаясь до лица Ростова, и послышались всхлипыванья.
– Граф!… не губите молодого человека… вот эти несчастные деньги, возьмите их… – Он бросил их на стол. – У меня отец старик, мать!…
Ростов взял деньги, избегая взгляда Телянина, и, не говоря ни слова, пошел из комнаты. Но у двери он остановился и вернулся назад. – Боже мой, – сказал он со слезами на глазах, – как вы могли это сделать?
– Граф, – сказал Телянин, приближаясь к юнкеру.
– Не трогайте меня, – проговорил Ростов, отстраняясь. – Ежели вам нужда, возьмите эти деньги. – Он швырнул ему кошелек и выбежал из трактира.


Вечером того же дня на квартире Денисова шел оживленный разговор офицеров эскадрона.
– А я говорю вам, Ростов, что вам надо извиниться перед полковым командиром, – говорил, обращаясь к пунцово красному, взволнованному Ростову, высокий штаб ротмистр, с седеющими волосами, огромными усами и крупными чертами морщинистого лица.
Штаб ротмистр Кирстен был два раза разжалован в солдаты зa дела чести и два раза выслуживался.
– Я никому не позволю себе говорить, что я лгу! – вскрикнул Ростов. – Он сказал мне, что я лгу, а я сказал ему, что он лжет. Так с тем и останется. На дежурство может меня назначать хоть каждый день и под арест сажать, а извиняться меня никто не заставит, потому что ежели он, как полковой командир, считает недостойным себя дать мне удовлетворение, так…
– Да вы постойте, батюшка; вы послушайте меня, – перебил штаб ротмистр своим басистым голосом, спокойно разглаживая свои длинные усы. – Вы при других офицерах говорите полковому командиру, что офицер украл…
– Я не виноват, что разговор зашел при других офицерах. Может быть, не надо было говорить при них, да я не дипломат. Я затем в гусары и пошел, думал, что здесь не нужно тонкостей, а он мне говорит, что я лгу… так пусть даст мне удовлетворение…
– Это всё хорошо, никто не думает, что вы трус, да не в том дело. Спросите у Денисова, похоже это на что нибудь, чтобы юнкер требовал удовлетворения у полкового командира?
Денисов, закусив ус, с мрачным видом слушал разговор, видимо не желая вступаться в него. На вопрос штаб ротмистра он отрицательно покачал головой.
– Вы при офицерах говорите полковому командиру про эту пакость, – продолжал штаб ротмистр. – Богданыч (Богданычем называли полкового командира) вас осадил.
– Не осадил, а сказал, что я неправду говорю.
– Ну да, и вы наговорили ему глупостей, и надо извиниться.
– Ни за что! – крикнул Ростов.
– Не думал я этого от вас, – серьезно и строго сказал штаб ротмистр. – Вы не хотите извиниться, а вы, батюшка, не только перед ним, а перед всем полком, перед всеми нами, вы кругом виноваты. А вот как: кабы вы подумали да посоветовались, как обойтись с этим делом, а то вы прямо, да при офицерах, и бухнули. Что теперь делать полковому командиру? Надо отдать под суд офицера и замарать весь полк? Из за одного негодяя весь полк осрамить? Так, что ли, по вашему? А по нашему, не так. И Богданыч молодец, он вам сказал, что вы неправду говорите. Неприятно, да что делать, батюшка, сами наскочили. А теперь, как дело хотят замять, так вы из за фанаберии какой то не хотите извиниться, а хотите всё рассказать. Вам обидно, что вы подежурите, да что вам извиниться перед старым и честным офицером! Какой бы там ни был Богданыч, а всё честный и храбрый, старый полковник, так вам обидно; а замарать полк вам ничего? – Голос штаб ротмистра начинал дрожать. – Вы, батюшка, в полку без году неделя; нынче здесь, завтра перешли куда в адъютантики; вам наплевать, что говорить будут: «между павлоградскими офицерами воры!» А нам не всё равно. Так, что ли, Денисов? Не всё равно?
Денисов всё молчал и не шевелился, изредка взглядывая своими блестящими, черными глазами на Ростова.
– Вам своя фанаберия дорога, извиниться не хочется, – продолжал штаб ротмистр, – а нам, старикам, как мы выросли, да и умереть, Бог даст, приведется в полку, так нам честь полка дорога, и Богданыч это знает. Ох, как дорога, батюшка! А это нехорошо, нехорошо! Там обижайтесь или нет, а я всегда правду матку скажу. Нехорошо!
И штаб ротмистр встал и отвернулся от Ростова.
– Пг'авда, чог'т возьми! – закричал, вскакивая, Денисов. – Ну, Г'остов! Ну!
Ростов, краснея и бледнея, смотрел то на одного, то на другого офицера.
– Нет, господа, нет… вы не думайте… я очень понимаю, вы напрасно обо мне думаете так… я… для меня… я за честь полка.да что? это на деле я покажу, и для меня честь знамени…ну, всё равно, правда, я виноват!.. – Слезы стояли у него в глазах. – Я виноват, кругом виноват!… Ну, что вам еще?…
– Вот это так, граф, – поворачиваясь, крикнул штаб ротмистр, ударяя его большою рукою по плечу.
– Я тебе говог'ю, – закричал Денисов, – он малый славный.
– Так то лучше, граф, – повторил штаб ротмистр, как будто за его признание начиная величать его титулом. – Подите и извинитесь, ваше сиятельство, да с.
– Господа, всё сделаю, никто от меня слова не услышит, – умоляющим голосом проговорил Ростов, – но извиняться не могу, ей Богу, не могу, как хотите! Как я буду извиняться, точно маленький, прощенья просить?
Денисов засмеялся.
– Вам же хуже. Богданыч злопамятен, поплатитесь за упрямство, – сказал Кирстен.
– Ей Богу, не упрямство! Я не могу вам описать, какое чувство, не могу…
– Ну, ваша воля, – сказал штаб ротмистр. – Что ж, мерзавец то этот куда делся? – спросил он у Денисова.
– Сказался больным, завтг'а велено пг'иказом исключить, – проговорил Денисов.
– Это болезнь, иначе нельзя объяснить, – сказал штаб ротмистр.
– Уж там болезнь не болезнь, а не попадайся он мне на глаза – убью! – кровожадно прокричал Денисов.
В комнату вошел Жерков.
– Ты как? – обратились вдруг офицеры к вошедшему.
– Поход, господа. Мак в плен сдался и с армией, совсем.
– Врешь!
– Сам видел.
– Как? Мака живого видел? с руками, с ногами?
– Поход! Поход! Дать ему бутылку за такую новость. Ты как же сюда попал?
– Опять в полк выслали, за чорта, за Мака. Австрийской генерал пожаловался. Я его поздравил с приездом Мака…Ты что, Ростов, точно из бани?
– Тут, брат, у нас, такая каша второй день.
Вошел полковой адъютант и подтвердил известие, привезенное Жерковым. На завтра велено было выступать.
– Поход, господа!
– Ну, и слава Богу, засиделись.


Кутузов отступил к Вене, уничтожая за собой мосты на реках Инне (в Браунау) и Трауне (в Линце). 23 го октября .русские войска переходили реку Энс. Русские обозы, артиллерия и колонны войск в середине дня тянулись через город Энс, по сю и по ту сторону моста.
День был теплый, осенний и дождливый. Пространная перспектива, раскрывавшаяся с возвышения, где стояли русские батареи, защищавшие мост, то вдруг затягивалась кисейным занавесом косого дождя, то вдруг расширялась, и при свете солнца далеко и ясно становились видны предметы, точно покрытые лаком. Виднелся городок под ногами с своими белыми домами и красными крышами, собором и мостом, по обеим сторонам которого, толпясь, лилися массы русских войск. Виднелись на повороте Дуная суда, и остров, и замок с парком, окруженный водами впадения Энса в Дунай, виднелся левый скалистый и покрытый сосновым лесом берег Дуная с таинственною далью зеленых вершин и голубеющими ущельями. Виднелись башни монастыря, выдававшегося из за соснового, казавшегося нетронутым, дикого леса; далеко впереди на горе, по ту сторону Энса, виднелись разъезды неприятеля.
Между орудиями, на высоте, стояли спереди начальник ариергарда генерал с свитским офицером, рассматривая в трубу местность. Несколько позади сидел на хоботе орудия Несвицкий, посланный от главнокомандующего к ариергарду.
Казак, сопутствовавший Несвицкому, подал сумочку и фляжку, и Несвицкий угощал офицеров пирожками и настоящим доппелькюмелем. Офицеры радостно окружали его, кто на коленах, кто сидя по турецки на мокрой траве.
– Да, не дурак был этот австрийский князь, что тут замок выстроил. Славное место. Что же вы не едите, господа? – говорил Несвицкий.
– Покорно благодарю, князь, – отвечал один из офицеров, с удовольствием разговаривая с таким важным штабным чиновником. – Прекрасное место. Мы мимо самого парка проходили, двух оленей видели, и дом какой чудесный!
– Посмотрите, князь, – сказал другой, которому очень хотелось взять еще пирожок, но совестно было, и который поэтому притворялся, что он оглядывает местность, – посмотрите ка, уж забрались туда наши пехотные. Вон там, на лужку, за деревней, трое тащут что то. .Они проберут этот дворец, – сказал он с видимым одобрением.
– И то, и то, – сказал Несвицкий. – Нет, а чего бы я желал, – прибавил он, прожевывая пирожок в своем красивом влажном рте, – так это вон туда забраться.
Он указывал на монастырь с башнями, видневшийся на горе. Он улыбнулся, глаза его сузились и засветились.
– А ведь хорошо бы, господа!
Офицеры засмеялись.
– Хоть бы попугать этих монашенок. Итальянки, говорят, есть молоденькие. Право, пять лет жизни отдал бы!
– Им ведь и скучно, – смеясь, сказал офицер, который был посмелее.
Между тем свитский офицер, стоявший впереди, указывал что то генералу; генерал смотрел в зрительную трубку.
– Ну, так и есть, так и есть, – сердито сказал генерал, опуская трубку от глаз и пожимая плечами, – так и есть, станут бить по переправе. И что они там мешкают?
На той стороне простым глазом виден был неприятель и его батарея, из которой показался молочно белый дымок. Вслед за дымком раздался дальний выстрел, и видно было, как наши войска заспешили на переправе.
Несвицкий, отдуваясь, поднялся и, улыбаясь, подошел к генералу.
– Не угодно ли закусить вашему превосходительству? – сказал он.
– Нехорошо дело, – сказал генерал, не отвечая ему, – замешкались наши.
– Не съездить ли, ваше превосходительство? – сказал Несвицкий.
– Да, съездите, пожалуйста, – сказал генерал, повторяя то, что уже раз подробно было приказано, – и скажите гусарам, чтобы они последние перешли и зажгли мост, как я приказывал, да чтобы горючие материалы на мосту еще осмотреть.
– Очень хорошо, – отвечал Несвицкий.
Он кликнул казака с лошадью, велел убрать сумочку и фляжку и легко перекинул свое тяжелое тело на седло.
– Право, заеду к монашенкам, – сказал он офицерам, с улыбкою глядевшим на него, и поехал по вьющейся тропинке под гору.
– Нут ка, куда донесет, капитан, хватите ка! – сказал генерал, обращаясь к артиллеристу. – Позабавьтесь от скуки.
– Прислуга к орудиям! – скомандовал офицер.
И через минуту весело выбежали от костров артиллеристы и зарядили.
– Первое! – послышалась команда.
Бойко отскочил 1 й номер. Металлически, оглушая, зазвенело орудие, и через головы всех наших под горой, свистя, пролетела граната и, далеко не долетев до неприятеля, дымком показала место своего падения и лопнула.
Лица солдат и офицеров повеселели при этом звуке; все поднялись и занялись наблюдениями над видными, как на ладони, движениями внизу наших войск и впереди – движениями приближавшегося неприятеля. Солнце в ту же минуту совсем вышло из за туч, и этот красивый звук одинокого выстрела и блеск яркого солнца слились в одно бодрое и веселое впечатление.


Над мостом уже пролетели два неприятельские ядра, и на мосту была давка. В средине моста, слезши с лошади, прижатый своим толстым телом к перилам, стоял князь Несвицкий.
Он, смеючись, оглядывался назад на своего казака, который с двумя лошадьми в поводу стоял несколько шагов позади его.
Только что князь Несвицкий хотел двинуться вперед, как опять солдаты и повозки напирали на него и опять прижимали его к перилам, и ему ничего не оставалось, как улыбаться.
– Экой ты, братец, мой! – говорил казак фурштатскому солдату с повозкой, напиравшему на толпившуюся v самых колес и лошадей пехоту, – экой ты! Нет, чтобы подождать: видишь, генералу проехать.
Но фурштат, не обращая внимания на наименование генерала, кричал на солдат, запружавших ему дорогу: – Эй! землячки! держись влево, постой! – Но землячки, теснясь плечо с плечом, цепляясь штыками и не прерываясь, двигались по мосту одною сплошною массой. Поглядев за перила вниз, князь Несвицкий видел быстрые, шумные, невысокие волны Энса, которые, сливаясь, рябея и загибаясь около свай моста, перегоняли одна другую. Поглядев на мост, он видел столь же однообразные живые волны солдат, кутасы, кивера с чехлами, ранцы, штыки, длинные ружья и из под киверов лица с широкими скулами, ввалившимися щеками и беззаботно усталыми выражениями и движущиеся ноги по натасканной на доски моста липкой грязи. Иногда между однообразными волнами солдат, как взбрызг белой пены в волнах Энса, протискивался между солдатами офицер в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда, как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда, как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.