Пушкашу, Василе

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Василе Пушкашу

Пушкашу (справа) в 1984 году
Личная информация
Полное имя

рум. Vasile Puşcaşu

Гражданство

Румыния Румыния

Клуб

Стяуа, Бухарест

Дата рождения

2 мая 1956(1956-05-02) (68 лет)

Место рождения

Бырсэнешти, Бакэу (жудец), Румыния

Рост

185 см.

Вес

102 кг

Василе Пушкашу (рум. Vasile Puşcaşu; 2 мая 1956, Бырсэнешти, жудец Бакэу, Румыния) — румынский борец вольного стиля, чемпион и призёр Олимпийских игр, неоднократный призёр чемпионатов мира и Европы, 11-кратный чемпион Румынии (1977—1988)[1][2].



Биография

Начал заниматься борьбой в Онешти, в 14-летнем возрасте выступив на отборочных соревнования национального чемпионата в родной деревне и, не занимаясь до этого борьбой, смог квалифицироваться на дальнейшие этапы, но дальше уже проиграл. Однако при этом был замечен тренером, который разглядел в нём способности, и через три месяца Василе Пушкашу победил на чемпионате Румынии среди юношей в Констанце, пока по греко-римской борьбе[3] После первых местных успехов, перешёл в клуб Clubul Sportive Minicipal, где начал заниматься с хорошими тренерами. В 1977 году в первый раз выиграл чемпионат Румынии и начал международную карьеру.

В 1977 году был третьим на Гран-при Германии, шестым на чемпионате Европы и завоевал «бронзу» на чемпионате мира. В 1978 году был вторым на турнире Гран-при Германии и бронзовым призёром чемпионата Европы, а на чемпионате мира остался пятым. В 1979 году победил на Гран-при Германии и вновь на чемпионате Европы завоевал «бронзу». В 1980 году на европейском первенстве был лишь пятым

На Летних Олимпийских играх 1980 года в Москве боролся в категории до 100 килограммов (тяжёлый вес).

Выбывание из турнира проходило по мере накопления штрафных баллов. За чистую победу штрафные баллы не начислялись, за победу за явным преимуществом начислялось 0,5 штрафных балла, за победу по очкам 1 штрафной балл, за ничью 2 или 2,5 штрафных балла, за поражение по очкам 3 балла, поражение за явным преимуществом 3,5 балла, чистое поражение — 4 балла. Если борец набирал 6 или более штрафных баллов, он выбывал из турнира. Титул оспаривали 15 человек. Василе Пушкашу, в четырёх встречах потерпел поражение дважды и выбыл из турнира, заняв итоговое шестое место.

Круг Соперник Страна Результат Основание Время схватки
1 Фрэнк Андерссон Победа Травма соперника (0 штрафных баллов) 6:46
2 Харальд Бюттнер Поражение 5-6 (3 штрафных балла)
3 Хорлоогийн Баянмунх Победа Туше (0 баллов) 2:26
4 Юлиус Стрницко Поражение 7-8 (3 штрафных баллa)

В 1981 году остался четвёртым на чемпионате Европы и Универсиаде 1981 года. В 1982 остался лишь 12 на чемпионате мира, и занял пятое место на чемпионате Европы. В 1984 году вновь был пятым на чемпионате Европы.

На Летних Олимпийских играх 1984 года в Лос-Анджелесе выступал в категории до 100 килограммов (тяжёлый вес). Участники турнира, числом в 11 человек в категории, были разделены на две группы. За победу в схватках присуждались баллы, от 4 баллов за чистую победу и 0 баллов за чистое поражение. Когда в каждой группе определялись три борца с наибольшими баллами (борьба проходила по системе с выбыванием после двух поражений), они разыгрывали между собой места в группе. Затем победители групп встречались в схватке за первое-второе места, занявшие второе место — за третье-четвёртое места, занявшие третье место — за пятое-шестое места. Василе Пушкашу, не без участия жребия и травм других участников смог пробиться в финальные схватки и затем победил во встрече за третье место.

Круг Соперник Страна Результат Основание Время схватки
1 Жозеф Атийе Поражение Туше (0 баллов) 4:42
2 - - - - -
3 Картар Диллон Сингх Победа 6-5 (3 балла) 4:42
Финал в группе «А» (встреча 1) Георгиос Поикилидис Победа Неявка соперника ввиду травмы (3 балла) 4:05
Финал в группе «А» (встреча 2) Жозеф Атийе Поражение Зачёт предварительной встреч
Финал (за 3 место) Хайри Сежгин Победа 4-3

В 1987 году стал вице-чемпионом на чемпионате мира и на чемпионате Европы. В 1988 году на чемпионате Европы был лишь девятым.

На Летних Олимпийских играх 1988 года в Сеуле боролся в категории до 100 килограммов (тяжёлый вес). Участники турнира, числом в 22 человека в категории, были разделены на две группы. За победу в схватках присуждались баллы, от 4 баллов за чистую победу и 0 баллов за чистое поражение. В каждой группе определялись четыре борца с наибольшими баллами (борьба проходила по системе с выбыванием после двух поражений) Затем победители групп встречались в схватке за первое-второе места, занявшие второе место — за третье-четвёртое места, занявшие третье место — за пятое-шестое места, четвёртое — за седьмое-восьмое места. Пушкашу сумел дойти до финала, где встречался с советским борцом, явным фаворитом турнира, Лери Хабеловым, у которого на предыдущих турнирах румынский борец не смог взять ни балла. Но советский борец был тяжело травмирован:

К полному разрыву правой паховой связки в первый день соревнований добавились надрывы брюшных и бедренных мышц. Ярыгин осторожно, чтобы не обидеть великого борца, предлагает сняться с турнира, не очень надеясь получить согласие. А подопечный верен себе — после шести уколов, с неутихающей болью полон решимости бороться за олимпийское золото.

«Я потом много думал, анализировал ситуацию, — вспоминает Хабелов. — Я понимал, что румын — не подарок. Техникой он не блистал, но был выносливым и очень сильным… Только в одном я просчитался — думал, что Пушкашу будет меня атаковать, ведь я был абсолютно беззащитен».

40-летний Пушкашу не знает, какое счастье ему привалило. Помня силу своего самого «трудного соперника», не идет на сближение, бегает по ковру — бережет лопатки. Во второй половине схватки у обоих борцов по два предупреждения. Хабелов рискует, идет в наступление, пытается провести бросок и срывается вниз. По тогдашним правилам риск наказывался. Пушкашу получает один балл — драгоценный подарок от судей, который делает его олимпийским чемпионом. Хабелов — второй. Счастливый румын, похоже, так и не понял, что соперник из-за травмы с трудом держался на ногах.

— www.rcmagazine.ge/component/content/article/1414.html?ed=46

Круг Соперник Страна Результат Основание Время схватки
1 Маисиба Обвоге Победа Туше (4 балла) 1:08
2 Вильфрид Коллинг Победа 4-0 (3 балла)
3 Георгий Карадушев Победа 7-3 (3 балла)
4 Иштван Роботка Победа 5-4 (3 балла)
5 Билл Шерр Победа 4-1 (3 балла)
6 - - - -
7 Лери Хабелов Победа 1-0 (3 балла)

После олимпийских игр ушёл из большого спорта. С 1988 по 1990 год тренировал в клубе, с 1990 по 1992 год тренировал олимпийскую сборную. Затем, до 2000 года, в спорте не был, развивая свой бизнес (продуктовые магазины). С 2000 по 2011 год являлся генеральным секретарём федерации борьбы Румынии, и оставил пост, сославшись на здоровье.[4]

В Румынии проводится турнир «Кубок Василе Пушкашу».

В апреле 2013 года заявил, что несколько лет назад отдал свои медали Василе Андрею, также олимпийскому чемпиону по борьбе, для организации выставок. По словам Василе Пушкашу, после неоднократных требований, Василе Андрей вернул медали, но золотая олимпийская награда возможно была возвращена поддельная.[5]

Напишите отзыв о статье "Пушкашу, Василе"

Примечания

  1. [www.iat.uni-leipzig.de/datenbanken/dbfoeldeak/daten.php?spid=0339090598444EFE85D39228A029B1BC International Wrestling Database]
  2. [www.sports-reference.com/olympics/athletes/pu/vasile-puscasu-1.html Vasile Puşcaşu Bio, Stats, and Results | Olympics at Sports-Reference.com]
  3. [www.romanialibera.ro/actualitate/sport/vasile-puscasu-a-vrut-sa-cucereasca-fetele-si-a-ajuns-campion-olimpic-219135.html Vasile Puşcaşu: A vrut să cucerească fetele şi a ajuns campion olimpic | Romania Libera]
  4. [jo2012.antena3.ro/legende/vasile-puscasu-ultimul-luptator-roman-care-a-devenit-campion-olimpic-177.html Vasile Puşcaşu, ultimul luptător român care a devenit campion olimpic]
  5. [www.wowbiz.ro/vasile-puscasu--campion-olimpic-la-lupte-vrea-sa-si-duca-la-medalia-de-aur-la-un-expert--se-teme-ca-aceasta-i-a-fost-falsificata-de-fostul-sau-coleg-v_49734.html Vasile Puscasu, campion olimpic la lupte, vrea sa-si duca la medalia de aur la un expert. Se teme ca aceasta i-a fost falsificata | WOWBiz]

Отрывок, характеризующий Пушкашу, Василе

Княжна повернулась к ней и, стараясь затушить поднявшееся в ее душе враждебное чувство к этой девушке, поцеловала ее. Но ей становилось тяжело оттого, что настроение всех окружающих было так далеко от того, что было в ее душе.
– Где он? – спросила она еще раз, обращаясь ко всем.
– Он внизу, Наташа с ним, – отвечала Соня, краснея. – Пошли узнать. Вы, я думаю, устали, княжна?
У княжны выступили на глаза слезы досады. Она отвернулась и хотела опять спросить у графини, где пройти к нему, как в дверях послышались легкие, стремительные, как будто веселые шаги. Княжна оглянулась и увидела почти вбегающую Наташу, ту Наташу, которая в то давнишнее свидание в Москве так не понравилась ей.
Но не успела княжна взглянуть на лицо этой Наташи, как она поняла, что это был ее искренний товарищ по горю, и потому ее друг. Она бросилась ей навстречу и, обняв ее, заплакала на ее плече.
Как только Наташа, сидевшая у изголовья князя Андрея, узнала о приезде княжны Марьи, она тихо вышла из его комнаты теми быстрыми, как показалось княжне Марье, как будто веселыми шагами и побежала к ней.
На взволнованном лице ее, когда она вбежала в комнату, было только одно выражение – выражение любви, беспредельной любви к нему, к ней, ко всему тому, что было близко любимому человеку, выраженье жалости, страданья за других и страстного желанья отдать себя всю для того, чтобы помочь им. Видно было, что в эту минуту ни одной мысли о себе, о своих отношениях к нему не было в душе Наташи.
Чуткая княжна Марья с первого взгляда на лицо Наташи поняла все это и с горестным наслаждением плакала на ее плече.
– Пойдемте, пойдемте к нему, Мари, – проговорила Наташа, отводя ее в другую комнату.
Княжна Марья подняла лицо, отерла глаза и обратилась к Наташе. Она чувствовала, что от нее она все поймет и узнает.
– Что… – начала она вопрос, но вдруг остановилась. Она почувствовала, что словами нельзя ни спросить, ни ответить. Лицо и глаза Наташи должны были сказать все яснее и глубже.
Наташа смотрела на нее, но, казалось, была в страхе и сомнении – сказать или не сказать все то, что она знала; она как будто почувствовала, что перед этими лучистыми глазами, проникавшими в самую глубь ее сердца, нельзя не сказать всю, всю истину, какою она ее видела. Губа Наташи вдруг дрогнула, уродливые морщины образовались вокруг ее рта, и она, зарыдав, закрыла лицо руками.
Княжна Марья поняла все.
Но она все таки надеялась и спросила словами, в которые она не верила:
– Но как его рана? Вообще в каком он положении?
– Вы, вы… увидите, – только могла сказать Наташа.
Они посидели несколько времени внизу подле его комнаты, с тем чтобы перестать плакать и войти к нему с спокойными лицами.
– Как шла вся болезнь? Давно ли ему стало хуже? Когда это случилось? – спрашивала княжна Марья.
Наташа рассказывала, что первое время была опасность от горячечного состояния и от страданий, но в Троице это прошло, и доктор боялся одного – антонова огня. Но и эта опасность миновалась. Когда приехали в Ярославль, рана стала гноиться (Наташа знала все, что касалось нагноения и т. п.), и доктор говорил, что нагноение может пойти правильно. Сделалась лихорадка. Доктор говорил, что лихорадка эта не так опасна.
– Но два дня тому назад, – начала Наташа, – вдруг это сделалось… – Она удержала рыданья. – Я не знаю отчего, но вы увидите, какой он стал.
– Ослабел? похудел?.. – спрашивала княжна.
– Нет, не то, но хуже. Вы увидите. Ах, Мари, Мари, он слишком хорош, он не может, не может жить… потому что…


Когда Наташа привычным движением отворила его дверь, пропуская вперед себя княжну, княжна Марья чувствовала уже в горле своем готовые рыданья. Сколько она ни готовилась, ни старалась успокоиться, она знала, что не в силах будет без слез увидать его.
Княжна Марья понимала то, что разумела Наташа словами: сним случилось это два дня тому назад. Она понимала, что это означало то, что он вдруг смягчился, и что смягчение, умиление эти были признаками смерти. Она, подходя к двери, уже видела в воображении своем то лицо Андрюши, которое она знала с детства, нежное, кроткое, умиленное, которое так редко бывало у него и потому так сильно всегда на нее действовало. Она знала, что он скажет ей тихие, нежные слова, как те, которые сказал ей отец перед смертью, и что она не вынесет этого и разрыдается над ним. Но, рано ли, поздно ли, это должно было быть, и она вошла в комнату. Рыдания все ближе и ближе подступали ей к горлу, в то время как она своими близорукими глазами яснее и яснее различала его форму и отыскивала его черты, и вот она увидала его лицо и встретилась с ним взглядом.
Он лежал на диване, обложенный подушками, в меховом беличьем халате. Он был худ и бледен. Одна худая, прозрачно белая рука его держала платок, другою он, тихими движениями пальцев, трогал тонкие отросшие усы. Глаза его смотрели на входивших.
Увидав его лицо и встретившись с ним взглядом, княжна Марья вдруг умерила быстроту своего шага и почувствовала, что слезы вдруг пересохли и рыдания остановились. Уловив выражение его лица и взгляда, она вдруг оробела и почувствовала себя виноватой.
«Да в чем же я виновата?» – спросила она себя. «В том, что живешь и думаешь о живом, а я!..» – отвечал его холодный, строгий взгляд.
В глубоком, не из себя, но в себя смотревшем взгляде была почти враждебность, когда он медленно оглянул сестру и Наташу.
Он поцеловался с сестрой рука в руку, по их привычке.
– Здравствуй, Мари, как это ты добралась? – сказал он голосом таким же ровным и чуждым, каким был его взгляд. Ежели бы он завизжал отчаянным криком, то этот крик менее бы ужаснул княжну Марью, чем звук этого голоса.
– И Николушку привезла? – сказал он также ровно и медленно и с очевидным усилием воспоминанья.
– Как твое здоровье теперь? – говорила княжна Марья, сама удивляясь тому, что она говорила.
– Это, мой друг, у доктора спрашивать надо, – сказал он, и, видимо сделав еще усилие, чтобы быть ласковым, он сказал одним ртом (видно было, что он вовсе не думал того, что говорил): – Merci, chere amie, d'etre venue. [Спасибо, милый друг, что приехала.]
Княжна Марья пожала его руку. Он чуть заметно поморщился от пожатия ее руки. Он молчал, и она не знала, что говорить. Она поняла то, что случилось с ним за два дня. В словах, в тоне его, в особенности во взгляде этом – холодном, почти враждебном взгляде – чувствовалась страшная для живого человека отчужденность от всего мирского. Он, видимо, с трудом понимал теперь все живое; но вместе с тем чувствовалось, что он не понимал живого не потому, чтобы он был лишен силы понимания, но потому, что он понимал что то другое, такое, чего не понимали и не могли понять живые и что поглощало его всего.
– Да, вот как странно судьба свела нас! – сказал он, прерывая молчание и указывая на Наташу. – Она все ходит за мной.
Княжна Марья слушала и не понимала того, что он говорил. Он, чуткий, нежный князь Андрей, как мог он говорить это при той, которую он любил и которая его любила! Ежели бы он думал жить, то не таким холодно оскорбительным тоном он сказал бы это. Ежели бы он не знал, что умрет, то как же ему не жалко было ее, как он мог при ней говорить это! Одно объяснение только могло быть этому, это то, что ему было все равно, и все равно оттого, что что то другое, важнейшее, было открыто ему.
Разговор был холодный, несвязный и прерывался беспрестанно.
– Мари проехала через Рязань, – сказала Наташа. Князь Андрей не заметил, что она называла его сестру Мари. А Наташа, при нем назвав ее так, в первый раз сама это заметила.
– Ну что же? – сказал он.
– Ей рассказывали, что Москва вся сгорела, совершенно, что будто бы…
Наташа остановилась: нельзя было говорить. Он, очевидно, делал усилия, чтобы слушать, и все таки не мог.
– Да, сгорела, говорят, – сказал он. – Это очень жалко, – и он стал смотреть вперед, пальцами рассеянно расправляя усы.
– А ты встретилась с графом Николаем, Мари? – сказал вдруг князь Андрей, видимо желая сделать им приятное. – Он писал сюда, что ты ему очень полюбилась, – продолжал он просто, спокойно, видимо не в силах понимать всего того сложного значения, которое имели его слова для живых людей. – Ежели бы ты его полюбила тоже, то было бы очень хорошо… чтобы вы женились, – прибавил он несколько скорее, как бы обрадованный словами, которые он долго искал и нашел наконец. Княжна Марья слышала его слова, но они не имели для нее никакого другого значения, кроме того, что они доказывали то, как страшно далек он был теперь от всего живого.
– Что обо мне говорить! – сказала она спокойно и взглянула на Наташу. Наташа, чувствуя на себе ее взгляд, не смотрела на нее. Опять все молчали.
– Andre, ты хоч… – вдруг сказала княжна Марья содрогнувшимся голосом, – ты хочешь видеть Николушку? Он все время вспоминал о тебе.
Князь Андрей чуть заметно улыбнулся в первый раз, но княжна Марья, так знавшая его лицо, с ужасом поняла, что это была улыбка не радости, не нежности к сыну, но тихой, кроткой насмешки над тем, что княжна Марья употребляла, по ее мнению, последнее средство для приведения его в чувства.
– Да, я очень рад Николушке. Он здоров?

Когда привели к князю Андрею Николушку, испуганно смотревшего на отца, но не плакавшего, потому что никто не плакал, князь Андрей поцеловал его и, очевидно, не знал, что говорить с ним.
Когда Николушку уводили, княжна Марья подошла еще раз к брату, поцеловала его и, не в силах удерживаться более, заплакала.
Он пристально посмотрел на нее.
– Ты об Николушке? – сказал он.
Княжна Марья, плача, утвердительно нагнула голову.