Лушев, Пётр Георгиевич

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Пётр Георгиевич Лушев»)
Перейти к: навигация, поиск
Пётр Георгиевич Лушев
Дата рождения

18 октября 1923(1923-10-18)

Место рождения

дер. Побоище, Емецкий уезд, Архангельская губерния,
РСФСР, СССР

Дата смерти

23 марта 1997(1997-03-23) (73 года)

Место смерти

Москва, Россия

Принадлежность

СССР СССР

Род войск

Бронетанковые войска;
Мотострелковые войска

Звание

Командовал

1-я гвардейская танковая армия;
Приволжский военный округ;
Среднеазиатский военный округ;
Московский военный округ;
Группа советских войск в Германии;
Объединённые Вооружённые силы государств Варшавского договора.

Сражения/войны

Великая Отечественная война

Награды и премии

Других государств:

В отставке

с 1992

Пётр Гео́ргиевич Лу́шев (18 октября 1923 — 23 марта 1997) — советский военачальник, генерал армии, Герой Советского Союза (1983).





Биография

Пётр Георгиевич Лушев родился в семье крестьянина в деревне Побоище Емецкого уезда Архангельской губернии (ныне Холмогорского района Архангельской области). Русский. Через несколько лет семья переехала в посёлок лесозавода имени Ленина (ЛДК № 3) в черте Архангельска. Окончил среднюю школу № 95 в Архангельске.

Великая Отечественная война

Сразу после начала Великой Отечественной войны в августе 1941 года был призван в Красную Армию. Окончил курсы младших лейтенантов. В действующей армии с июня 1942 года. Воевал на Волховском и Ленинградском фронтах. Командир стрелкового взвода, с 1944 года — командир стрелковой роты, в 1945 году — старший адъютант батальона (в современной армии этой должности соответствует должность начальника штаба батальона). Участвовал в Синявинской наступательной операции 1942 года (в которой был ранен), в Ленинградско-Новгородской операции, Прибалтийской операции, в блокаде Курляндской группировки. Награждён одним орденом. В октябре1943 года в бою на Украине погиб отец П. Г. Лушева.

Послевоенное время

После войны в 1947 году окончил курсы усовершенствования офицерского состава. Служил начальником штаба танкового батальона, командиром танкового батальона. Член ВКП(б) с 1951 года. В 1954 году окончил Военную академию бронетанковых войск имени И. В. Сталина. С 1954 года командовал танковым полком, был заместителем командира и командиром танковой дивизии. В 1966 году окончил Военную академию Генерального штаба.

С июня 1969 года был первым заместителем командующего, а с ноября 1971 года — командующим 1-й гвардейской танковой армией в составе Группы советских войск в Германии (Дрезден, ГДР). В 1973 году окончил Высшие академические курсы при Военной академии Генерального штаба.

На высших командных должностях

С 30 июля 1973 года — первый заместитель Главнокомандующего Группой советских войск в Германии. С июня 1975 года — командующий войсками Приволжского военного округа, генерал-полковник (февраль 1976). С декабря 1977 года — командующий войсками Среднеазиатского военного округа. С ноября 1980 года — командующий войсками Московского военного округа. Воинское звание генерал армии присвоено указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 ноября 1981 года. С июля 1985 года — Главнокомандующий Группой советских войск в Германии.

С июня 1986 года — первый заместитель Министра обороны СССР. С 24 января 1989 года — Главнокомандующий Объединёнными Вооружёнными силами государств — участников Варшавского договора, был последним военачальником, занимавшим эту должность. С 26 апреля 1991 года — военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

Депутат Верховного Совета СССР 10-го и 11-го созывов (1979—1989). Народный депутат СССР в 19891991 годах. Член ЦК КПСС в 1981-1990 годах.

В отставке

Внешние изображения
[www.warheroes.ru/content/images/heroes/monuments/LushevPGBoard.jpg Мемориальная доска на здании школы № 95 в Архангельске].

С 1992 года — в отставке. Жил в Москве. Умер 23 марта 1997 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

В память о П. Г. Лушеве в 2005 году установлена мемориальная доска на здании средней школы № 95 в городе Архангельске, которую он окончил.

Воинские звания

Награды

Напишите отзыв о статье "Лушев, Пётр Георгиевич"

Литература

  • Герои Советского Союза: Краткий биографический словарь / Пред. ред. коллегии И. Н. Шкадов. — М.: Воениздат, 1987. — Т. 1 /Абаев — Любичев/. — С. 898. — 911 с. — 100 000 экз. — ISBN отс., Рег. № в РКП 87-95382.
  • Военная энциклопедия в 8 томах. М.:Издательство Министерства обороны Российской Федерации, 1994—2004. — Т.5.

Ссылки

 [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=8813 Лушев, Пётр Георгиевич]. Сайт «Герои Страны».

  • [archive.is/20120721122039/moscow-tombs.narod.ru/1997/lushev_pg.htm Могила П. Г. Лушева].
Предшественник:
Маршал Советского Союза
Виктор Георгиевич Куликов
Главнокомандующий Объединенными вооруженными силами государств – участников Варшавского Договора

февраль 1989апрель 1991
Преемник:
'НЕТ'

Отрывок, характеризующий Лушев, Пётр Георгиевич

– Да что, солдатенок…
– А в третьей роте, сказывали, за вчерашний день девять человек недосчитали.
– Да, вот суди, как ноги зазнобишь, куда пойдешь?
– Э, пустое болтать! – сказал фельдфебель.
– Али и тебе хочется того же? – сказал старый солдат, с упреком обращаясь к тому, который сказал, что ноги зазнобил.
– А ты что же думаешь? – вдруг приподнявшись из за костра, пискливым и дрожащим голосом заговорил востроносенький солдат, которого называли ворона. – Кто гладок, так похудает, а худому смерть. Вот хоть бы я. Мочи моей нет, – сказал он вдруг решительно, обращаясь к фельдфебелю, – вели в госпиталь отослать, ломота одолела; а то все одно отстанешь…
– Ну буде, буде, – спокойно сказал фельдфебель. Солдатик замолчал, и разговор продолжался.
– Нынче мало ли французов этих побрали; а сапог, прямо сказать, ни на одном настоящих нет, так, одна названье, – начал один из солдат новый разговор.
– Всё казаки поразули. Чистили для полковника избу, выносили их. Жалости смотреть, ребята, – сказал плясун. – Разворочали их: так живой один, веришь ли, лопочет что то по своему.
– А чистый народ, ребята, – сказал первый. – Белый, вот как береза белый, и бравые есть, скажи, благородные.
– А ты думаешь как? У него от всех званий набраны.
– А ничего не знают по нашему, – с улыбкой недоумения сказал плясун. – Я ему говорю: «Чьей короны?», а он свое лопочет. Чудесный народ!
– Ведь то мудрено, братцы мои, – продолжал тот, который удивлялся их белизне, – сказывали мужики под Можайским, как стали убирать битых, где страженья то была, так ведь что, говорит, почитай месяц лежали мертвые ихние то. Что ж, говорит, лежит, говорит, ихний то, как бумага белый, чистый, ни синь пороха не пахнет.
– Что ж, от холода, что ль? – спросил один.
– Эка ты умный! От холода! Жарко ведь было. Кабы от стужи, так и наши бы тоже не протухли. А то, говорит, подойдешь к нашему, весь, говорит, прогнил в червях. Так, говорит, платками обвяжемся, да, отворотя морду, и тащим; мочи нет. А ихний, говорит, как бумага белый; ни синь пороха не пахнет.
Все помолчали.
– Должно, от пищи, – сказал фельдфебель, – господскую пищу жрали.
Никто не возражал.
– Сказывал мужик то этот, под Можайским, где страженья то была, их с десяти деревень согнали, двадцать дён возили, не свозили всех, мертвых то. Волков этих что, говорит…
– Та страженья была настоящая, – сказал старый солдат. – Только и было чем помянуть; а то всё после того… Так, только народу мученье.
– И то, дядюшка. Позавчера набежали мы, так куда те, до себя не допущают. Живо ружья покидали. На коленки. Пардон – говорит. Так, только пример один. Сказывали, самого Полиона то Платов два раза брал. Слова не знает. Возьмет возьмет: вот на те, в руках прикинется птицей, улетит, да и улетит. И убить тоже нет положенья.
– Эка врать здоров ты, Киселев, посмотрю я на тебя.
– Какое врать, правда истинная.
– А кабы на мой обычай, я бы его, изловимши, да в землю бы закопал. Да осиновым колом. А то что народу загубил.
– Все одно конец сделаем, не будет ходить, – зевая, сказал старый солдат.
Разговор замолк, солдаты стали укладываться.
– Вишь, звезды то, страсть, так и горят! Скажи, бабы холсты разложили, – сказал солдат, любуясь на Млечный Путь.
– Это, ребята, к урожайному году.
– Дровец то еще надо будет.
– Спину погреешь, а брюха замерзла. Вот чуда.
– О, господи!
– Что толкаешься то, – про тебя одного огонь, что ли? Вишь… развалился.
Из за устанавливающегося молчания послышался храп некоторых заснувших; остальные поворачивались и грелись, изредка переговариваясь. От дальнего, шагов за сто, костра послышался дружный, веселый хохот.
– Вишь, грохочат в пятой роте, – сказал один солдат. – И народу что – страсть!
Один солдат поднялся и пошел к пятой роте.
– То то смеху, – сказал он, возвращаясь. – Два хранцуза пристали. Один мерзлый вовсе, а другой такой куражный, бяда! Песни играет.
– О о? пойти посмотреть… – Несколько солдат направились к пятой роте.


Пятая рота стояла подле самого леса. Огромный костер ярко горел посреди снега, освещая отягченные инеем ветви деревьев.
В середине ночи солдаты пятой роты услыхали в лесу шаги по снегу и хряск сучьев.
– Ребята, ведмедь, – сказал один солдат. Все подняли головы, прислушались, и из леса, в яркий свет костра, выступили две, держащиеся друг за друга, человеческие, странно одетые фигуры.
Это были два прятавшиеся в лесу француза. Хрипло говоря что то на непонятном солдатам языке, они подошли к костру. Один был повыше ростом, в офицерской шляпе, и казался совсем ослабевшим. Подойдя к костру, он хотел сесть, но упал на землю. Другой, маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат, был сильнее. Он поднял своего товарища и, указывая на свой рот, говорил что то. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки.
Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель.
Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть. Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его.
– Что? Не будешь? – насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю.
– Э, дурак! Что врешь нескладно! То то мужик, право, мужик, – послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату. Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил:
– Oh, nies braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voila des hommes! oh, mes braves, mes bons amis! [О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!] – и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату.
Между тем Морель сидел на лучшем месте, окруженный солдатами.
Морель, маленький коренастый француз, с воспаленными, слезившимися глазами, обвязанный по бабьи платком сверх фуражки, был одет в женскую шубенку. Он, видимо, захмелев, обнявши рукой солдата, сидевшего подле него, пел хриплым, перерывающимся голосом французскую песню. Солдаты держались за бока, глядя на него.
– Ну ка, ну ка, научи, как? Я живо перейму. Как?.. – говорил шутник песенник, которого обнимал Морель.
Vive Henri Quatre,
Vive ce roi vaillanti –
[Да здравствует Генрих Четвертый!
Да здравствует сей храбрый король!
и т. д. (французская песня) ]
пропел Морель, подмигивая глазом.
Сe diable a quatre…
– Виварика! Виф серувару! сидябляка… – повторил солдат, взмахнув рукой и действительно уловив напев.
– Вишь, ловко! Го го го го го!.. – поднялся с разных сторон грубый, радостный хохот. Морель, сморщившись, смеялся тоже.
– Ну, валяй еще, еще!
Qui eut le triple talent,
De boire, de battre,
Et d'etre un vert galant…
[Имевший тройной талант,
пить, драться
и быть любезником…]
– A ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев!..
– Кю… – с усилием выговорил Залетаев. – Кью ю ю… – вытянул он, старательно оттопырив губы, – летриптала, де бу де ба и детравагала, – пропел он.
– Ай, важно! Вот так хранцуз! ой… го го го го! – Что ж, еще есть хочешь?
– Дай ему каши то; ведь не скоро наестся с голоду то.
Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля.
– Тоже люди, – сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своем кореню растет.
– Оо! Господи, господи! Как звездно, страсть! К морозу… – И все затихло.
Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем то радостном, но таинственном перешептывались между собой.