Рабочий журнал

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Рабочий журнал
Специализация:

литературный

Периодичность:

двухмесячный

Язык:

русский

Главный редактор:

Г. Якубовский

Учредители:

Кузница

Издатель:

Госиздат РСФСР

Страна:

СССР СССР

Дата основания:

1924

К:Печатные издания, возникшие в 1924 году

«Рабочий журнал» — литературно-художественный, общественный и научно-популярный двухмесячник группы пролетарских писателей «Кузница», выходивший в 1924—1925 годах. Всего вышло восемь номеров, в том числе два сдвоенных.



История

Ответственным редактором стал Г. Якубовский, в редколлегию вошли Ф. Гладков, Н. Ляшко, С. Обрадович, Г. Санников.

С № 4 за 1925 год ответственным редактором становится В. Бахметьев, место Санникова в редколлегии занимает М. Овражин.

В журнале было четыре постоянных отдела: художественный, теории искусства, рабочего быта, критики и библиографии. Помимо этого публиковались научно-популярные и политико-экономические статьи.

Редакционная статья в первом номере обещала выявлять произведения современной литературы, близкие «миропониманию пролетариата», однако круг авторов так и не вышел за пределы «Кузницы». Были опубликованы «Доменная печь» Ляшко и «Цемент» Гладкова (отрывок), ставшие классикой советского производственного романа. Публиковалась также проза П. Низового, А. Аросева, А. Новикова-Прибоя, В. Бахметьева, В. Шишкова, А. Бибика, Ф. Каманина; стихи Н. Полетаева, В. Наседкина, С. Щипачёва, М. Голодного, А. Крайского, В. Александровского, М. Праскунина, О. Колычева, В. Саянова, Б. Ковынева и других.

В декабре 1925 журнал был закрыт.

Напишите отзыв о статье "Рабочий журнал"

Литература

  • Скворцова Л. А. Журналы «Кузницы» // Очерки истории русской советской журналистики (1917—1932). — М.: Наука, 1966. — С. 355—360.

Ссылки

  • [www.ruthenia.ru/sovlit/j_iss034.html Содержание всех журналов]

Отрывок, характеризующий Рабочий журнал

Старый князь Николай Андреич Болконский в декабре 1805 года получил письмо от князя Василия, извещавшего его о своем приезде вместе с сыном. («Я еду на ревизию, и, разумеется, мне 100 верст не крюк, чтобы посетить вас, многоуважаемый благодетель, – писал он, – и Анатоль мой провожает меня и едет в армию; и я надеюсь, что вы позволите ему лично выразить вам то глубокое уважение, которое он, подражая отцу, питает к вам».)
– Вот Мари и вывозить не нужно: женихи сами к нам едут, – неосторожно сказала маленькая княгиня, услыхав про это.
Князь Николай Андреич поморщился и ничего не сказал.
Через две недели после получения письма, вечером, приехали вперед люди князя Василья, а на другой день приехал и он сам с сыном.
Старик Болконский всегда был невысокого мнения о характере князя Василья, и тем более в последнее время, когда князь Василий в новые царствования при Павле и Александре далеко пошел в чинах и почестях. Теперь же, по намекам письма и маленькой княгини, он понял, в чем дело, и невысокое мнение о князе Василье перешло в душе князя Николая Андреича в чувство недоброжелательного презрения. Он постоянно фыркал, говоря про него. В тот день, как приехать князю Василью, князь Николай Андреич был особенно недоволен и не в духе. Оттого ли он был не в духе, что приезжал князь Василий, или оттого он был особенно недоволен приездом князя Василья, что был не в духе; но он был не в духе, и Тихон еще утром отсоветывал архитектору входить с докладом к князю.
– Слышите, как ходит, – сказал Тихон, обращая внимание архитектора на звуки шагов князя. – На всю пятку ступает – уж мы знаем…
Однако, как обыкновенно, в 9 м часу князь вышел гулять в своей бархатной шубке с собольим воротником и такой же шапке. Накануне выпал снег. Дорожка, по которой хаживал князь Николай Андреич к оранжерее, была расчищена, следы метлы виднелись на разметанном снегу, и лопата была воткнута в рыхлую насыпь снега, шедшую с обеих сторон дорожки. Князь прошел по оранжереям, по дворне и постройкам, нахмуренный и молчаливый.
– А проехать в санях можно? – спросил он провожавшего его до дома почтенного, похожего лицом и манерами на хозяина, управляющего.
– Глубок снег, ваше сиятельство. Я уже по прешпекту разметать велел.
Князь наклонил голову и подошел к крыльцу. «Слава тебе, Господи, – подумал управляющий, – пронеслась туча!»
– Проехать трудно было, ваше сиятельство, – прибавил управляющий. – Как слышно было, ваше сиятельство, что министр пожалует к вашему сиятельству?
Князь повернулся к управляющему и нахмуренными глазами уставился на него.
– Что? Министр? Какой министр? Кто велел? – заговорил он своим пронзительным, жестким голосом. – Для княжны, моей дочери, не расчистили, а для министра! У меня нет министров!
– Ваше сиятельство, я полагал…
– Ты полагал! – закричал князь, всё поспешнее и несвязнее выговаривая слова. – Ты полагал… Разбойники! прохвосты! Я тебя научу полагать, – и, подняв палку, он замахнулся ею на Алпатыча и ударил бы, ежели бы управляющий невольно не отклонился от удара. – Полагал! Прохвосты! – торопливо кричал он. Но, несмотря на то, что Алпатыч, сам испугавшийся своей дерзости – отклониться от удара, приблизился к князю, опустив перед ним покорно свою плешивую голову, или, может быть, именно от этого князь, продолжая кричать: «прохвосты! закидать дорогу!» не поднял другой раз палки и вбежал в комнаты.