Радикальное дело

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Радикальное дело
исп. La Causa Radical
Лидер:

Андрес Веласкес

Основатель:

Альфредо Манейра

Дата основания:

1971

Штаб-квартира:

Венесуэла Венесуэла Каракас

Идеология:

Левые; демократический социализм, лейборизм, синдикализм, радикальная демократия

Союзники и блоки:

Круглый стол демократического единства

Мест в Национальной ассамблее Венесуэлы:

4 из 167

К:Политические партии, основанные в 1971 году

«Радикальное дело» (исп. La Causa Radical, LCR)[1] — левая социалистическая партия Венесуэлы, позиционирующая себя как партия рабочего класса. Основана в 1971 году в результате раскола Коммунистической партии Венесуэлы. Находится в оппозиции к чавистам и президенту Николасу Мадуро. Наибольшей поддержкой пользуется в политико-административном регионе Гуаяна (штаты Боливар, Амасонас и Дельта-Амакуро).





Идеология

Идеология «Радикального дела» была основана на идее Альфредо Манейро, которую он сам назвал «радикальная демократия». По замыслу Манейро идея «радикальная демократия» заключалась в углублении демократии с активным участием народа и позиционировалась им самим как альтернатива авторитарному социализму и либеральной демократии.[2][3]

История

Эра Манейро

«Радикальное дело» (далее ЛCR) было основано как революционно-социалистическая и синдикалистская политическая партия в 1971 году интеллектуалом Альфредо Манейро, участником партизанского движения 1960-х годов и членом Коммунистической партии Венесуэлы, который считал, что коммунисты и Движение к социализму не смогут организовать рабочий класс как революционную силу.

На протяжении 1970-х и 1980-х годов партия в основном занималась объединением фабрично-заводских рабочих региона Гуаяна, в первую очередь в штате Боливар, через профсоюзное движение Матансерос (исп. Matanceros Movement), а также в западной части Каракаса (район Catia). Движение Матансерос получило своё название от региона Матансас и много лет конкурировало за влияние на рабочих с Конфедерацией трудящихся Венесуэлы, тесно связанной с левоцентристской партией Демократическое действие, доминировавшей на политической сцене страны с 1958 по 1993 годы.[4] После смерти Манейро от сердечного приступа в 1982 году руководство партии перешло в руки подготовленных им молодых профсоюзных активистов.

Долгое время ЛCR не пользовалась популярностью. Так, на выборах в Национальный конгресс Венесуэлы 3 декабря 1978 года партия набрала всего 12 573 голоса (0,24 %), а на выборах 4 декабря 1983 года — 35 304 (0,54 %). В том же 1983 году ЛCR впервые приняла участие в президентских выборах, выдвинув на пост главы государства профсоюзного деятеля Андреса Веласкеса, возглавившего партию после смерти Манейро. Дебют оказался неудачным, Веласкес сумел получить голоса только 5 917 избирателей (0,09 %).

Расцвет

Ситуация изменилась в конце 1980-х годов, в условиях нарастающего социально-экономического кризиса и вызванного им роста недоверия к традиционным партиям и политикам. На всеобщих выборах 4 декабря 1988 года за Веласкеса отдали свои голоса 24 561 избиратель (0,34 %). Гораздо весомей оказалась поддержка избирателей на парламентских выборах. За партию проголосовали 117 562 человек (1,63 %), что позволило ЛCR впервые в своей истории получить представительство в парламенте (3 места).[5] В следующем 1989 году на первых в истории Венесуэлы выборах губернаторов штатов партию ожидал ещё больший успех, её лидер Андрес Веласкес был избран губернатором штата Боливар, став первым за 30 лет губернатором не из рядов одной из двух основных политических партий (Демократическое действие и КОПЕЙ). Всего на региональных выборах 1989 года ЛCR получила 98 590 голоса (2,48 %), став четвёртой партией страны.

На муниципальных выборах 1992 года кандидат ЛCR Аристобуло Истурис был избран мэром Каракаса. На своём посту он инициировал процессы участия граждан в управлении, которые, хотя и были отменены после истечения срока его полномочий в 1995 году, оказали заметное влияние на практику Боливарианской революции Уго Чавеса. На президентских выборах 5 декабря 1993 года партия вновь выдвинула Веласкеса, и он был близок к победе, заняв четвёртое место (21,95 %). Многие активисты (в том числе и Веласкес) и сторонники партии посчитали, что он был лишён президентства путём мошенничества традиционных элит.[5] На выборах в Национальный конгресс ЛCR также выступила очень удачно, получив более 20 % голосов, что позволило ей завоевать 40 мест в Палате депутатов и 9 мест в Сенате, став третьей партией парламента.

В 1995 году к ЛCR присоединился Франсиско Ариас Карденас, одной из давних соратников будущего президента Уго Чавеса, в частности, один из создателей ультралевого военно-революционного движения Революционное боливарианское движение-200 и активный участник попытки государственного переворота 1992 года. Выйдя по амнистии из тюрьмы, он разошёлся с Чавесом по вопросу участия в выборах и покинул его. На региональных выборах в декабре того же 1995 года ЛCR получила 571 734 голоса (12,71 %), став третьей партией страны, а Ариас Карденас как кандидат «Радикального дела» сумел добиться избрания губернатором штата Сулия, что впоследствии стало одним из аргументов, склонивших Чавеса к участию в триумфальных для него выборах 1998 года.

В 1997 году внутри «Радикального дела» разгорелся конфликт по вопросу выбора кандидата на пост губернатора штата Боливар. Усугубили противостояние споры о возможной поддержке Уго Чавеса на президентских выборах 1998 года. В результате, партия разделилась на две фракции, умеренную (правую) во главе с Андресом Веласкесом и Виктором Морено, и радикальную (левую), которую возглавили Пабло Медина, Аристобуло Истурис и Али Родригес Араке. Несмотря на то что левых поддержало большинство членов партии, правое крыло смогло установить контроль над «Радикальным делом», исключив лидеров радикалов, которые основали собственную организацию — партию «Отечество для всех».

После раскола 1997 года, когда партию покинули большинство её членов, присоединившихся к «Отечеству для всех», влияние ЛCR значительно снизилось. Сохранив прежнее наименование и большую часть своей радикальной идеологии, она, формально оставаясь национальной партией, в то же время фактически превратилась в региональную силу, сохранив поддержку только на востоке Венесуэлы, в первую очередь в штате Боливар.

На президентских выборах 6 декабря 1998 года ЛCR отказалась поддержать и Чавеса, и его главного конкурента Энрике Саласа Рёмера, выдвинув своего кандидата, Альфредо Рамоса, набравшего в итоге всего лишь 0,11 %. На парламентских выборах того же года партию также ожидала неудача, хотя и менее тяжёлая. Получив менее 3 %, ЛCR смогла сохранить только 5 мест в Палате депутатов и 1 в Сенате. На региональных выборах 1998 года ЛCR получила 184 058 голосов (3,71 %), став шестой партией страны, а Ариас Карденас был переизбран губернатором штата Сулия.

Эра Чавеса

С момента избрания президентом Уго Чавеса «Радикальное дело» находилось в оппозиции к боливарианскому режиму. На президентских выборах 30 июля 2000 года «Радикальное дело» выдвинуло своим кандидатом Франсиско Ариаса Карденаса, которого поддержали ряд оппозиционных (в том числе левых) партий: Движение национальной целостности, Движение «Красный флаг», Демократическая левая, Движение за прямую демократию и другие. Ариас Карденас проиграл выборы Чавесу, набрав 37,52 %. На выборах в новый однопалатный парламент ЛCR получила 4,41 %, завоевав 3 места в Национальной ассамблее.

В 2002 году «Радикальное дело» вступило в оппозиционную коалицию политических партий, общественных объединений и неправительственных организаций «Демократический координатор» (исп. Coordinadora Democrática), распущенную после поражения оппозиции на референдуме 2004 года. В 2005 году ЛCR не последовала примеру пяти ведущих оппозиционных партий Венесуэлы и приняла участие в парламентских выборах, потерпев в итоге полное фиаско. Партия смогла получить лишь 0,56 %, оставшись без представительства в Ассамблее.

На президентских выборах 3 декабря 2006 года «Радикальное дело» поддержало единого кандидата античавистской оппозиции губернатора штата Сулия Мануэля Росалеса, потерпевшего поражение. В 2007 году партия выступила против конституционной реформы президента Уго Чавеса и присоединилась к другим оппозиционным партиям для проведения кампании «Нет». Референдум 2 декабря отверг поправки, сохранив конституцию. На региональных выборах 23 ноября 2008 года ЛCR получила 72 014 голосов (0,65 %). Лидер партии Андрес Веласкес потерпел неудачу, не сумев избраться губернатором штата Боливар из-за раскола в оппозиции. В то же время кандидат «Радикального дела» Виктор Фуэнмайор был избран мэром второго по величине города штата, Сьюдад-Боливар, добившись лучшего для партии результата на выборах.

В 2008 году ведущие оппозиционные партии Венесуэлы приняли решение создать блок для общей борьбы с режимом Чавеса. Демократическое действие, КОПЕЙ, «Красный флаг», «За справедливость», «Проект Венесуэла», «Новое время», Движение к социализму, Альянс смелых людей, Народный авангард и «Радикальное дело» подписали Соглашение о национальном единстве. Позднее к нему присоединились и некоторые другие партии. 8 июня 2009 года участники Соглашения о национальном единстве сформировали широкий оппозиционный блок «Круглый стол демократического единства» (исп. Mesa de la Unidad Democrática, MUD).

На парламентских выборах 26 сентября 2010 года ЛCR, выступая в составе блока «Круглый стол демократического единства», вернулась в Национальную ассамблею, завоевав 3 места.

На президентских выборах 2012 и 2013 годов «Радикальное дело» поддержало единого кандидата античавистской оппозиции губернатора штата Миранда Энрике Каприлеса, потерпевшего оба раза поражение, сначала от Уго Чавеса, а затем от его преемника Николаса Мадуро. На региональных выборах 16 декабря 2012 года LCR, выступая совместно с движенеим к социализму набрала 131 559 голосов (1,50 %), при этом лидер партии Андрес Веласкес вновь потерпел неудачу, не сумев избраться губернатором штата Боливар.

На парламентских выборах 6 декабря 2015 года «Радикальное дело», выступая в составе блока MUD, завоевало 4 места в Национальной ассамблее.

Результаты выборов

Парламентские выборы
<timeline>

ImageSize = width:350 height:200 PlotArea = left:60 right:30 top:25 bottom:30 TimeAxis = orientation:horizontal AlignBars = late Colors =

 id:linegrey2 value:gray(0.9)
 id:linegrey value:gray(0.7)
 id:cobar value:rgb(0.9,0.4,0.4)
 id:cobar2 value:rgb(0.6,0.9,0.6)

DateFormat = yyyy Period = from:0 till:30 ScaleMajor = unit:year increment:10 start:0 gridcolor:linegrey ScaleMinor = unit:year increment:5 start:0 gridcolor:linegrey2 PlotData =

 color:blue width:15 align:left
 bar:1978 from:0 till:1
 bar:1983 from:0 till:1
 bar:1988 from:0 till:2
 bar:1993 from:0 till:21
 bar:1998 from:0 till:3
 bar:2000 from:0 till:4
 bar:2005 from:0 till:1
 bar:2010 from:0 till:1

PlotData=

 textcolor:black fontsize:S
 bar:1978 at: 2 text: 0,24%
 bar:1983 at: 2 text: 0,54%
 bar:1988 at: 2 text: 1,63%
 bar:1993 at: 2 text: 20,68%
 bar:1998 at: 2 text: 2,98%
 bar:2000 at: 2 text: 4,41%
 bar:2005 at: 2 text: 0,56%
 bar:2010 at: 2 text: 1,20%

</timeline>

Количество мест
<timeline>

ImageSize = width:400 height:250 PlotArea = left:60 right:30 top:25 bottom:30 TimeAxis = orientation:horizontal AlignBars = late Colors =

 id:linegrey2 value:gray(0.9)
 id:linegrey value:gray(0.7)
 id:cobar value:rgb(0.9,0.4,0.4)
 id:cobar2 value:rgb(0.6,0.9,0.6)

DateFormat = yyyy Period = from:0 till:50 ScaleMajor = unit:year increment:10 start:0 gridcolor:linegrey ScaleMinor = unit:year increment:5 start:0 gridcolor:linegrey2 PlotData =

 color:blue width:15 align:left
 bar:1978 from:0 till:0
 bar:1983 from:0 till:0
 bar:1988 from:0 till:3
 bar:1993 from:0 till:40
 bar:1998 from:0 till:5
 bar:2000 from:0 till:3
 bar:2005 from:0 till:0
 bar:2010 from:0 till:3
 bar:2015 from:0 till:0

PlotData=

 textcolor:black fontsize:S
 bar:1978 at: 2 text: 0
 bar:1983 at: 2 text: 0
 bar:1988 at: 2 text: 3
 bar:1993 at: 2 text: 40
 bar:1998 at: 2 text: 5
 bar:2000 at: 2 text: 3
 bar:2005 at: 2 text: 0
 bar:2010 at: 2 text: 3
 bar:2015 at: 2 text: 4

</timeline>

Президентские выборы
<timeline>

ImageSize = width:350 height:200 PlotArea = left:60 right:30 top:25 bottom:30 TimeAxis = orientation:horizontal AlignBars = late Colors =

 id:linegrey2 value:gray(0.9)
 id:linegrey value:gray(0.7)
 id:cobar value:rgb(0.9,0.4,0.4)
 id:cobar2 value:rgb(0.6,0.9,0.6)

DateFormat = yyyy Period = from:0 till:50 ScaleMajor = unit:year increment:10 start:0 gridcolor:linegrey ScaleMinor = unit:year increment:5 start:0 gridcolor:linegrey2 PlotData =

 color:blue width:18 align:left
 bar:1983 from:0 till:1
 bar:1988 from:0 till:1
 bar:1993 from:0 till:22
 bar:1998 from:0 till:1
 bar:2000 from:0 till:38

PlotData=

 textcolor:black fontsize:S
 bar:1983 at: 2 text: 0,09%
 bar:1988 at: 2 text: 0,34%
 bar:1993 at: 2 text: 21,95%
 bar:1998 at: 2 text: 0,11%
 bar:2000 at: 2 text: 37,52%

</timeline>

Напишите отзыв о статье "Радикальное дело"

Примечания

  1. Существуют разные варианты перевода слова Causa, среди них слово [www.lingvolive.com/ru-ru/translate/es-ru/Causa «причина»], в силу этого в русскоязычных источниках встречается перевод названия партии как «Радикальная причина»
  2. Lucas Matheus. [lacausarbolivar.com/democracia-radical/ Democracia Radical] (исп.). Проверено 1 февраля 2014. [web.archive.org/web/lacausarbolivar.com/democracia-radical/ Архивировано из первоисточника 1 декабря 2015].
  3. [lacausarbolivar.com/entrevista-alfredo-maneiro/ Entrevista: Alfredo Maneiro] (исп.) (14 de octubre de 1980). Проверено 1 февраля 2014. [web.archive.org/web/lacausarbolivar.com/entrevista-alfredo-maneiro/ Архивировано из первоисточника 1 декабря 2015].
  4. Jonah Gindin: [www.iisg.nl/labouragain/documents/gindin.pdf A Brief Recent History of Venezuela's Labor Movement Re-Organizing Venezuelan Labor]. IISH (англ.)
  5. 1 2 Margarita López-Maya, «The Rise of Causa R in Venezuela», in Douglas A. Chalmers, Carlos M. Vilas, Katherine Hite, Scott B. Martin, Kerianne Piester, Monique Segarra (editors). The New Politics of Inequality in Latin America: Rethinking Participation and Representation, Oxford: Oxford University Press, 1997, p. 130 (англ.)

Ссылки

  • Daniel Nogueira-Budny: [journals.sub.uni-hamburg.de/giga/jpla/article/view/732/730 "Great Promise, but Poor Performance: Understanding the Collapse of Venezuela’s Causa Radical"]. Journal of Politics in Latin America 6 (1), 2014 : 109–136. (англ.)

Отрывок, характеризующий Радикальное дело

Пьер хотел возражать, но не мог сказать ни слова. Он чувствовал, что звук его слов, независимо от того, какую они заключали мысль, был менее слышен, чем звук слов оживленного дворянина.
Илья Андреич одобривал сзади кружка; некоторые бойко поворачивались плечом к оратору при конце фразы и говорили:
– Вот так, так! Это так!
Пьер хотел сказать, что он не прочь ни от пожертвований ни деньгами, ни мужиками, ни собой, но что надо бы знать состояние дел, чтобы помогать ему, но он не мог говорить. Много голосов кричало и говорило вместе, так что Илья Андреич не успевал кивать всем; и группа увеличивалась, распадалась, опять сходилась и двинулась вся, гудя говором, в большую залу, к большому столу. Пьеру не только не удавалось говорить, но его грубо перебивали, отталкивали, отворачивались от него, как от общего врага. Это не оттого происходило, что недовольны были смыслом его речи, – ее и забыли после большого количества речей, последовавших за ней, – но для одушевления толпы нужно было иметь ощутительный предмет любви и ощутительный предмет ненависти. Пьер сделался последним. Много ораторов говорило после оживленного дворянина, и все говорили в том же тоне. Многие говорили прекрасно и оригинально.
Издатель Русского вестника Глинка, которого узнали («писатель, писатель! – послышалось в толпе), сказал, что ад должно отражать адом, что он видел ребенка, улыбающегося при блеске молнии и при раскатах грома, но что мы не будем этим ребенком.
– Да, да, при раскатах грома! – повторяли одобрительно в задних рядах.
Толпа подошла к большому столу, у которого, в мундирах, в лентах, седые, плешивые, сидели семидесятилетние вельможи старики, которых почти всех, по домам с шутами и в клубах за бостоном, видал Пьер. Толпа подошла к столу, не переставая гудеть. Один за другим, и иногда два вместе, прижатые сзади к высоким спинкам стульев налегающею толпой, говорили ораторы. Стоявшие сзади замечали, чего не досказал говоривший оратор, и торопились сказать это пропущенное. Другие, в этой жаре и тесноте, шарили в своей голове, не найдется ли какая мысль, и торопились говорить ее. Знакомые Пьеру старички вельможи сидели и оглядывались то на того, то на другого, и выражение большей части из них говорило только, что им очень жарко. Пьер, однако, чувствовал себя взволнованным, и общее чувство желания показать, что нам всё нипочем, выражавшееся больше в звуках и выражениях лиц, чем в смысле речей, сообщалось и ему. Он не отрекся от своих мыслей, но чувствовал себя в чем то виноватым и желал оправдаться.
– Я сказал только, что нам удобнее было бы делать пожертвования, когда мы будем знать, в чем нужда, – стараясь перекричать другие голоса, проговорил он.
Один ближайший старичок оглянулся на него, но тотчас был отвлечен криком, начавшимся на другой стороне стола.
– Да, Москва будет сдана! Она будет искупительницей! – кричал один.
– Он враг человечества! – кричал другой. – Позвольте мне говорить… Господа, вы меня давите…


В это время быстрыми шагами перед расступившейся толпой дворян, в генеральском мундире, с лентой через плечо, с своим высунутым подбородком и быстрыми глазами, вошел граф Растопчин.
– Государь император сейчас будет, – сказал Растопчин, – я только что оттуда. Я полагаю, что в том положении, в котором мы находимся, судить много нечего. Государь удостоил собрать нас и купечество, – сказал граф Растопчин. – Оттуда польются миллионы (он указал на залу купцов), а наше дело выставить ополчение и не щадить себя… Это меньшее, что мы можем сделать!
Начались совещания между одними вельможами, сидевшими за столом. Все совещание прошло больше чем тихо. Оно даже казалось грустно, когда, после всего прежнего шума, поодиночке были слышны старые голоса, говорившие один: «согласен», другой для разнообразия: «и я того же мнения», и т. д.
Было велено секретарю писать постановление московского дворянства о том, что москвичи, подобно смолянам, жертвуют по десять человек с тысячи и полное обмундирование. Господа заседавшие встали, как бы облегченные, загремели стульями и пошли по зале разминать ноги, забирая кое кого под руку и разговаривая.
– Государь! Государь! – вдруг разнеслось по залам, и вся толпа бросилась к выходу.
По широкому ходу, между стеной дворян, государь прошел в залу. На всех лицах выражалось почтительное и испуганное любопытство. Пьер стоял довольно далеко и не мог вполне расслышать речи государя. Он понял только, по тому, что он слышал, что государь говорил об опасности, в которой находилось государство, и о надеждах, которые он возлагал на московское дворянство. Государю отвечал другой голос, сообщавший о только что состоявшемся постановлении дворянства.
– Господа! – сказал дрогнувший голос государя; толпа зашелестила и опять затихла, и Пьер ясно услыхал столь приятно человеческий и тронутый голос государя, который говорил: – Никогда я не сомневался в усердии русского дворянства. Но в этот день оно превзошло мои ожидания. Благодарю вас от лица отечества. Господа, будем действовать – время всего дороже…
Государь замолчал, толпа стала тесниться вокруг него, и со всех сторон слышались восторженные восклицания.
– Да, всего дороже… царское слово, – рыдая, говорил сзади голос Ильи Андреича, ничего не слышавшего, но все понимавшего по своему.
Из залы дворянства государь прошел в залу купечества. Он пробыл там около десяти минут. Пьер в числе других увидал государя, выходящего из залы купечества со слезами умиления на глазах. Как потом узнали, государь только что начал речь купцам, как слезы брызнули из его глаз, и он дрожащим голосом договорил ее. Когда Пьер увидал государя, он выходил, сопутствуемый двумя купцами. Один был знаком Пьеру, толстый откупщик, другой – голова, с худым, узкобородым, желтым лицом. Оба они плакали. У худого стояли слезы, но толстый откупщик рыдал, как ребенок, и все твердил:
– И жизнь и имущество возьми, ваше величество!
Пьер не чувствовал в эту минуту уже ничего, кроме желания показать, что все ему нипочем и что он всем готов жертвовать. Как упрек ему представлялась его речь с конституционным направлением; он искал случая загладить это. Узнав, что граф Мамонов жертвует полк, Безухов тут же объявил графу Растопчину, что он отдает тысячу человек и их содержание.
Старик Ростов без слез не мог рассказать жене того, что было, и тут же согласился на просьбу Пети и сам поехал записывать его.
На другой день государь уехал. Все собранные дворяне сняли мундиры, опять разместились по домам и клубам и, покряхтывая, отдавали приказания управляющим об ополчении, и удивлялись тому, что они наделали.



Наполеон начал войну с Россией потому, что он не мог не приехать в Дрезден, не мог не отуманиться почестями, не мог не надеть польского мундира, не поддаться предприимчивому впечатлению июньского утра, не мог воздержаться от вспышки гнева в присутствии Куракина и потом Балашева.
Александр отказывался от всех переговоров потому, что он лично чувствовал себя оскорбленным. Барклай де Толли старался наилучшим образом управлять армией для того, чтобы исполнить свой долг и заслужить славу великого полководца. Ростов поскакал в атаку на французов потому, что он не мог удержаться от желания проскакаться по ровному полю. И так точно, вследствие своих личных свойств, привычек, условий и целей, действовали все те неперечислимые лица, участники этой войны. Они боялись, тщеславились, радовались, негодовали, рассуждали, полагая, что они знают то, что они делают, и что делают для себя, а все были непроизвольными орудиями истории и производили скрытую от них, но понятную для нас работу. Такова неизменная судьба всех практических деятелей, и тем не свободнее, чем выше они стоят в людской иерархии.
Теперь деятели 1812 го года давно сошли с своих мест, их личные интересы исчезли бесследно, и одни исторические результаты того времени перед нами.
Но допустим, что должны были люди Европы, под предводительством Наполеона, зайти в глубь России и там погибнуть, и вся противуречащая сама себе, бессмысленная, жестокая деятельность людей – участников этой войны, становится для нас понятною.
Провидение заставляло всех этих людей, стремясь к достижению своих личных целей, содействовать исполнению одного огромного результата, о котором ни один человек (ни Наполеон, ни Александр, ни еще менее кто либо из участников войны) не имел ни малейшего чаяния.
Теперь нам ясно, что было в 1812 м году причиной погибели французской армии. Никто не станет спорить, что причиной погибели французских войск Наполеона было, с одной стороны, вступление их в позднее время без приготовления к зимнему походу в глубь России, а с другой стороны, характер, который приняла война от сожжения русских городов и возбуждения ненависти к врагу в русском народе. Но тогда не только никто не предвидел того (что теперь кажется очевидным), что только этим путем могла погибнуть восьмисоттысячная, лучшая в мире и предводимая лучшим полководцем армия в столкновении с вдвое слабейшей, неопытной и предводимой неопытными полководцами – русской армией; не только никто не предвидел этого, но все усилия со стороны русских были постоянно устремляемы на то, чтобы помешать тому, что одно могло спасти Россию, и со стороны французов, несмотря на опытность и так называемый военный гений Наполеона, были устремлены все усилия к тому, чтобы растянуться в конце лета до Москвы, то есть сделать то самое, что должно было погубить их.
В исторических сочинениях о 1812 м годе авторы французы очень любят говорить о том, как Наполеон чувствовал опасность растяжения своей линии, как он искал сражения, как маршалы его советовали ему остановиться в Смоленске, и приводить другие подобные доводы, доказывающие, что тогда уже будто понята была опасность кампании; а авторы русские еще более любят говорить о том, как с начала кампании существовал план скифской войны заманивания Наполеона в глубь России, и приписывают этот план кто Пфулю, кто какому то французу, кто Толю, кто самому императору Александру, указывая на записки, проекты и письма, в которых действительно находятся намеки на этот образ действий. Но все эти намеки на предвидение того, что случилось, как со стороны французов так и со стороны русских выставляются теперь только потому, что событие оправдало их. Ежели бы событие не совершилось, то намеки эти были бы забыты, как забыты теперь тысячи и миллионы противоположных намеков и предположений, бывших в ходу тогда, но оказавшихся несправедливыми и потому забытых. Об исходе каждого совершающегося события всегда бывает так много предположений, что, чем бы оно ни кончилось, всегда найдутся люди, которые скажут: «Я тогда еще сказал, что это так будет», забывая совсем, что в числе бесчисленных предположений были делаемы и совершенно противоположные.
Предположения о сознании Наполеоном опасности растяжения линии и со стороны русских – о завлечении неприятеля в глубь России – принадлежат, очевидно, к этому разряду, и историки только с большой натяжкой могут приписывать такие соображения Наполеону и его маршалам и такие планы русским военачальникам. Все факты совершенно противоречат таким предположениям. Не только во все время войны со стороны русских не было желания заманить французов в глубь России, но все было делаемо для того, чтобы остановить их с первого вступления их в Россию, и не только Наполеон не боялся растяжения своей линии, но он радовался, как торжеству, каждому своему шагу вперед и очень лениво, не так, как в прежние свои кампании, искал сражения.
При самом начале кампании армии наши разрезаны, и единственная цель, к которой мы стремимся, состоит в том, чтобы соединить их, хотя для того, чтобы отступать и завлекать неприятеля в глубь страны, в соединении армий не представляется выгод. Император находится при армии для воодушевления ее в отстаивании каждого шага русской земли, а не для отступления. Устроивается громадный Дрисский лагерь по плану Пфуля и не предполагается отступать далее. Государь делает упреки главнокомандующим за каждый шаг отступления. Не только сожжение Москвы, но допущение неприятеля до Смоленска не может даже представиться воображению императора, и когда армии соединяются, то государь негодует за то, что Смоленск взят и сожжен и не дано пред стенами его генерального сражения.
Так думает государь, но русские военачальники и все русские люди еще более негодуют при мысли о том, что наши отступают в глубь страны.
Наполеон, разрезав армии, движется в глубь страны и упускает несколько случаев сражения. В августе месяце он в Смоленске и думает только о том, как бы ему идти дальше, хотя, как мы теперь видим, это движение вперед для него очевидно пагубно.
Факты говорят очевидно, что ни Наполеон не предвидел опасности в движении на Москву, ни Александр и русские военачальники не думали тогда о заманивании Наполеона, а думали о противном. Завлечение Наполеона в глубь страны произошло не по чьему нибудь плану (никто и не верил в возможность этого), а произошло от сложнейшей игры интриг, целей, желаний людей – участников войны, не угадывавших того, что должно быть, и того, что было единственным спасением России. Все происходит нечаянно. Армии разрезаны при начале кампании. Мы стараемся соединить их с очевидной целью дать сражение и удержать наступление неприятеля, но и этом стремлении к соединению, избегая сражений с сильнейшим неприятелем и невольно отходя под острым углом, мы заводим французов до Смоленска. Но мало того сказать, что мы отходим под острым углом потому, что французы двигаются между обеими армиями, – угол этот делается еще острее, и мы еще дальше уходим потому, что Барклай де Толли, непопулярный немец, ненавистен Багратиону (имеющему стать под его начальство), и Багратион, командуя 2 й армией, старается как можно дольше не присоединяться к Барклаю, чтобы не стать под его команду. Багратион долго не присоединяется (хотя в этом главная цель всех начальствующих лиц) потому, что ему кажется, что он на этом марше ставит в опасность свою армию и что выгоднее всего для него отступить левее и южнее, беспокоя с фланга и тыла неприятеля и комплектуя свою армию в Украине. А кажется, и придумано это им потому, что ему не хочется подчиняться ненавистному и младшему чином немцу Барклаю.