Ракоход

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Ракохо́д (ср.-лат. cancrizans, нем. Krebsgang) — вид полифонической техники, проведение темы (в риспосте) в обратном движении, от последней ноты к первой; то же, что ракоходная имитация. В широком смысле ракоход — любое (в т.ч. и в музыке неполифонического склада) ракоходное изложение тематического материала.



Исторический очерк

Один из первых примеров ракохода — в рондо́ Гильома де Машо «Мой конец – моё начало», где на ракоход намекает уже название пьесы. Жоскен Депре в (последнем) Agnus Dei мессы L’homme armé шестого тона в двух нижних голосах контрапунктически проводит первую часть песни в прямом движении и ракоход второй части песни, а затем наоборот (первую часть в ракоходе, а вторую — в прямом движении), на фоне которых возникает множество канонов в парах голосов, а затем во всех четырёх голосах.

У Баха техника ракохода применяется в одном из канонов «Музыкального приношения» (авторское обозначение нейтрально: Canon a2). Один голос излагает так называемую «королевскую тему» (лат. thema regium), а второй ему контрапунктирует; по окончании темы всё повторяется ракоходно, при этом голоса меняются местами (в двойном контрапункте). После этого весь канон повторяется, в свою очередь, в двойном контрапункте.

В классико-романтическую эпоху композиторы не увлекались ракоходами. В соответствии с принципами господствовавшей в те времена музыкальной эстетики тема должна быть рельефной — индивидуальной и узнаваемой; в ракоходе же тема меняется до неузнаваемости, её индивидуальность теряется.

В XX веке интерес к ракоходу возобновился (вместе с интересом к старинной музыке вообще). Так, у И. Ф. Стравинского в Кантате на стихи неизвестных английских поэтов XV—XVI веков (1952), в Ричеркаре II для тенора solo каждая фраза (кроме рефрена) проходит в прямом движении и тут же дана ракоходно. Ракоходы применяли Л. Даллапиккола, П. Хиндемит и другие композиторы-полифонисты XX в.

Напишите отзыв о статье "Ракоход"

Примечания

Литература

  • Todd R.L. Retrograde, Inversion, Retrograde-Inversion and Related Techniques in the Masses of Jacobus Obrecht // Musical Quarterly 64 (1978), pp. 50–78.
  • Newes V. Writing, Reading and Memorizing: The Transmission and Resolution of Retrograde Canons from the 14th and Early 15th Centuries // Early Music 18 (1990), pp. 218–34.

Отрывок, характеризующий Ракоход

– Il nous arrive du monde, mon prince, [К нам едут гости, князь.] – сказала m lle Bourienne, своими розовенькими руками развертывая белую салфетку. – Son excellence le рrince Kouraguine avec son fils, a ce que j'ai entendu dire? [Его сиятельство князь Курагин с сыном, сколько я слышала?] – вопросительно сказала она.
– Гм… эта excellence мальчишка… я его определил в коллегию, – оскорбленно сказал князь. – А сын зачем, не могу понять. Княгиня Лизавета Карловна и княжна Марья, может, знают; я не знаю, к чему он везет этого сына сюда. Мне не нужно. – И он посмотрел на покрасневшую дочь.
– Нездорова, что ли? От страха министра, как нынче этот болван Алпатыч сказал.
– Нет, mon pere. [батюшка.]
Как ни неудачно попала m lle Bourienne на предмет разговора, она не остановилась и болтала об оранжереях, о красоте нового распустившегося цветка, и князь после супа смягчился.
После обеда он прошел к невестке. Маленькая княгиня сидела за маленьким столиком и болтала с Машей, горничной. Она побледнела, увидав свекора.
Маленькая княгиня очень переменилась. Она скорее была дурна, нежели хороша, теперь. Щеки опустились, губа поднялась кверху, глаза были обтянуты книзу.
– Да, тяжесть какая то, – отвечала она на вопрос князя, что она чувствует.
– Не нужно ли чего?
– Нет, merci, mon pere. [благодарю, батюшка.]
– Ну, хорошо, хорошо.
Он вышел и дошел до официантской. Алпатыч, нагнув голову, стоял в официантской.
– Закидана дорога?
– Закидана, ваше сиятельство; простите, ради Бога, по одной глупости.
Князь перебил его и засмеялся своим неестественным смехом.
– Ну, хорошо, хорошо.
Он протянул руку, которую поцеловал Алпатыч, и прошел в кабинет.
Вечером приехал князь Василий. Его встретили на прешпекте (так назывался проспект) кучера и официанты, с криком провезли его возки и сани к флигелю по нарочно засыпанной снегом дороге.
Князю Василью и Анатолю были отведены отдельные комнаты.
Анатоль сидел, сняв камзол и подпершись руками в бока, перед столом, на угол которого он, улыбаясь, пристально и рассеянно устремил свои прекрасные большие глаза. На всю жизнь свою он смотрел как на непрерывное увеселение, которое кто то такой почему то обязался устроить для него. Так же и теперь он смотрел на свою поездку к злому старику и к богатой уродливой наследнице. Всё это могло выйти, по его предположению, очень хорошо и забавно. А отчего же не жениться, коли она очень богата? Это никогда не мешает, думал Анатоль.